home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава первая

Бесприютный странник возвращался домой. Заканчивался последний день его долгого путешествия. Поднялся он еще затемно — растолкал трактирщика, потребовал сготовить завтрак, перекусил и вскоре после того пустился в дорогу. Ехал шагом, не торопясь. Временами дремал в седле. Мимо проезжали повозки — проплывали, словно рыбы, плывущие в морских глубинах. Утром накрапывал дождик, пришлось завернуться в плащ и накинуть капюшон. Был шестой день октября. Уже минул Мабон, с его кострами в полях и опавшими листьями, но до Самайна оставались еще три недели. Смутное время. Время, когда тени удлиняются и крепнут.

Сейчас этот угрюмый, немного сонный всадник называл себя именем Гэрис. Сэр Гэрис, если вдаваться в подробности. Это не было его настоящим именем — но мы будем называть героя нашего повествования именно так, по крайней мере до поры до времени. На вид ему было меньше, чем три десятка зим, но огрубевшая обветренная кожа лица, щетина по щекам и жесткий взгляд делали его старше. Челюсть у него была крепкая, волосы густые и черные, плечи широкие, а руки могучие. Эти руки привыкли обращаться с копьем и мечом.

Проклятый дождик все никак не унимался.

Раньше Гэрис не обратил бы на этот противную морось ни малейшего внимания — он спокойно проехался бы с непокрытой головой хоть даже сквозь летний ливень. Раньше он бы не ехал по тракту шагом, а промчался по нему галопом, оставляя за спиной ветер. Впрочем, какой смысл рассуждать о том, что было раньше? Собственное прошлое теперь вспоминалось ему очень смутно и казалось и вовсе никогда не существовавшим. Он забыл почти все, за исключением нескольких очень важных вещей. Эти вещи Гэрис, напротив, помнил очень хорошо.

Хотя и мечтал забыть.

Наконец дождь закончился.

В стороне от дороги работала ярмарка — яркие пятна шатров и шум толпы. От первого болели глаза, от второго — голова. Голова гудела, а в глазах плясали злые огненные искры. Раньше Гэрис любил день больше, чем ночь, а теперь от яркого света приходилось щуриться. Он провел много дней в подземелье, почти не видя солнечного света, и до сих пор не до конца осознавал, что выбрался оттуда. Он не был там пленником, всего лишь гостем — но иногда грань между этими понятиями очень тонка.

Когда ярмарка кончилась, по обе стороны от тракта потянулись предместья. Тут уж волей-неволей пришлось вынырнуть из полусна и начать оглядываться по сторонам. Гэрис изучал не сами окрестности, чего в них интересного — черепичные крыши да изгороди с плющом, сто лет назад были такими, и сто лет спустя не изменятся. Нет, он приглядывался к людям, пытался найти на лицах прохожих что-нибудь подходящее к случаю — беспокойство, страх, недовольство, злость. Находил, но не больше, чем обычно. Люди всегда о чем-то беспокоятся, чего-то боятся и на кого-то злятся, но это были не те злость и страх, которых он ожидал.

Около городских ворот пришлось задержаться — стражники проверяли купеческий караван, телегу за телегой, на предмет не указанных в описи товаров. Осмотр занял много времени, достаточно для того, чтобы Гэрис успел испытать нетерпение. Он никогда не любил ждать, больше того, почитал ожидание худшим из ниспосланных человеку испытаний. Легче переносить избиение или пытки, нежели терпеть, покуда они начнутся. Легче умереть, чем сидеть сложа руки. Вот и сейчас Гэрис накручивал на кулак поводья, борясь с желанием пришпорить коня и проехаться прямо по чужим головам. Нельзя. Сейчас — никак нельзя, пусть даже и хочется. Он не для того ехал сюда сквозь все эти дни, чтобы оказаться в конце концов брошенным в тюремную яму.

Наконец очередь дошла и до Гэриса. Стражники встретили его подозрительно, задали вопросов вдвое больше обычного и пропустили, лишь содрав двойную пошлину. Двойную — ввиду ношения оружия, каковым оружием были признаны меч на поясе да пара кинжалов. Назовись Гэрис дворянином, никто и не подумал бы требовать с него денег за проезд, но дворянином он называться не стал. Сначала следовало купить рыцарские доспехи и нарядное платье. К счастью, сложностей с этим не будет, благо и золота, и серебра на руках имелось в избытке.

Миновав ворота, Гэрис оказался на торговой площади, где, как и всегда по этому времени, было многолюдно и шумно. Вокруг толкался, затрудняя продвижение, всякий встречный люд. Ремесленники пополам с купеческими приказчиками, а также крутящиеся вокруг рыночных рядов зеваки. Дорогу ему, понятное дело, уступать никто не спешил. Еще бы — простая темная одежда, никаких бархата, мехов, украшений. Толпа не замечала его. Это было непривычно и немного злило. Не настолько, впрочем, злило, чтоб начать давить копытами прохожих.

Наконец площадь осталась позади — замощенная выщербленной брусчаткой улица повела вверх по склону холма, мимо несчетных домиков и домишек, поначалу одноэтажных, затем щеголяющих вторым, третьим этажами и даже чердаком. Гэрис ехал вдоль всевозможных лавок, наподобие тех, где можно купить топор, молоток или гвозди, приобрести жестяную сковороду или починить сапоги. Проезжал он мимо складов, в которых хранились, ожидая своей поры, бочки с вином или еще не проданная пушнина. Мимо домов терпимости, с фасадами, украшенными непристойными вывесками и мимо кабаков, с дверями, что всегда распахнуты для готового напиться сброда. Мимо, мимо, мимо — вперед и вверх.

Город, по которому он ехал, звался Таэрверн, и был он сердцем страны Эринланд. Древний и одновременно юный, веселый и злой, стольный город ничуть не изменился с весны, когда Гэрис был тут в последний раз, уходя на войну.

Все было здесь совсем как прежде. Уличные прохожие спешили туда и сюда по своим неотложным делам, и их суета, казалось, отражала вечное течение жизни. Улыбались на весь свет молоденькие девушки и беззубые старухи — и одновременно с этим из окон прямо на улицу выливались помои, густые и смрадные. Выводил легкомысленную песенку одноногий нищий, рассевшийся — экий наглец! — прямо на крыльце скобяной лавки. Болтались на виселице какие-то бедолаги, один в сером рванье, другой в набедренной повязке, оба безнадежно мертвые. Продавала душистые, яркие букеты цветов набросившая столь же яркую шаль торговка — «купите роз для вашей возлюбленной, сэр! для самой славной возлюбленной в мире!». Молодые парни в заломленных на ухо беретах избивали ногами такого же, как они, парня, только без берета; а какой-то худющий типчик дергал прохожих за плечи, предлагая перекинуться прямо тут в карты. Глядя на все это непотребство, Гэрис понял, что улыбается — впервые за много месяцев, широко и от всей души. В черном плаще, потертом и порванном, на черном коне, усталом и недовольном, сэр Гэрис из Ниоткуда плыл сквозь кричащее человеческое море, и улыбка никак не хотела покидать его лицо. Он впервые за много, много времени чувствовал себя — нет, не живым, не прежним, не настоящим, но просто хотя бы каким-то. Чувствовал себя кем-то, собирающимся в самом скором будущем совершить что-то. Он пришел сюда, чтобы перевернуть вечный Таэрверн вверх дном.

Вперед, вперед, вперед — а впереди встают за крышами новые крыши, еще более высокие, мчатся по собственным следам флюгера, а за ними — поднимаются стены Верхнего Города с подпирающими небо колоннами исполинских башен, а за ними — замки великих лордов, еще более огромные, потрясающие воображение, а за ними, на самой вершине холма и мира — королевская цитадель, крепость внутри крепости, место, в которое Гэрису требовалось попасть. И он туда попадет, непременно, это уж без всяких сомнений. У него получится. Он аж привстал в стременах, когда увидел замок, и почувствовал, как сжимаются кулаки.

До Верхнего Города Гэрис, впрочем, доезжать не стал — свернул за десять кварталов, приметив памятный переулок. Под копытами коня тут же зачавкала дорожная грязь вперемежку с помоями. Гэрис поморщился и поднял воротник повыше. Он почти и забыл, как грязно бывает в больших городах.

Впереди показался трактир — тоже памятный. В прошлом Гэрис нередко бывал здесь. Дым тогда стоял коромыслом, а луна на небе была молодой и звонкой. Гэрис выругался, заводя коня во двор.

Направо — конюшня, налево — колодец, а прямо перед глазами — крыльцо. На крыльце, на верхней ступеньке, сидел рыжий как лиса парень, лет шестнадцати или семнадцати на вид, и ковырялся ногтем в зубах. Гэрис спешился, легко взбежал по ступенькам и схватил мальчишку за шиворот.

— Эй, дядька, какого черта? — голос у рыжего оказался высокий, почти девчачий. Гэрис свободной рукой залепил ему пощечину:

— А вот такого. Нечего подметать ступеньки задницей, здесь люди ходят. Как бы я через тебя перешагивал, дубина? Ты тут работаешь? Или просто ждешь, когда пнут? Живо напои моего коня, отведи в стойло, помой и задай сена. Потом приду проверю. Не сделаешь — убью, — для убедительности Гэрис двинул мальчишку кулаком под ребра и лишь тогда отпустил. Парень ругнулся — не подумавши, очевидно, не успев подумать, что положено бояться — и скатился вниз. Выпрямился. Вскинул злое, побледневшее лицо. Зеленые глаза сверкнули сквозь переплетение рыжих прядей:

— Можете не сомневаться, любезный сударь — я пригляжу за вашим конем. Пригляжу по всей чести, — голос, вопреки вежливым словам, тоже был злым.

— Проверю, — повторил Гэрис и бросил мальчишке медную монетку. Гэрис не сомневался, что тот не станет ее подбирать. Такие, как он, молодые петушки никогда не принимают подачек. Ну еще бы, как можно унижаться, как можно гнуть спину… Однако парень все-таки склонился — до самой земли — и поднял из уличной грязи медный кругляш. Странно… А, впрочем, дворовой босяк — он дворовой босяк и есть. Не придворный же, в самом деле.

Гэрис толкнул дверь и шагнул в трактирную залу. Переступил через порог — и тут же метнулся в сторону, припал спиной к стене, потому что кто-то швырнул прямо в дверной проем тяжелую пивную кружку. Кружка ухнула во двор и где-то там разбилась. Раздался взрыв хохота — многоголосый, весельчаков собралось никак не меньше четырех. Гэрис прищурился, оглядывая дымный полумрак — кто же это здесь любит кидаться посудой в честных людей? Ага, вон та компания в самом центре зала. Сдвинули два стола, расселись и теперь просто излучают хмельное веселье. Гэрис двинулся прямо к ним.

— Братец! — окликнул его кто-то из гуляк, отсалютовав ножом. — Здорово я тебя чуть не пришиб! Впредь будет наукой — рот не разевай, когда заходишь в приличные места!

Наверно, этот парень просто крепко напился. Ну или же по жизни был дураком. Гэрис не знал точно, в чем причина подобной наглости — в недостатке ума или в переизбытке выпивки. Значения это, впрочем, особенного не имело. Гэрис распахнул свой плащ и быстрым, ловким движением выхватил меч. Отшвырнул ногой стоявший на дороге стул и приставил острие клинка к горлу насмешника.

— Проси у меня прощения, — сказал Гэрис.

Глаза у незадачливого весельчака сделались очень большие, очень трезвые и очень испуганные. Он не ожидал такого. Ну конечно, никак не ожидал.

— Проси прощения, — еще раз сказал Гэрис, глядя прямо в эти клубящиеся страхом глаза.

— Эй, мужик, да ты никак слегка рехнулся, — сказал кто-то из сидевших за столом.

— Я тебе не мужик. Я — благородный рыцарь. А этот жалкий смерд, которому место на виселице, оскорбил меня словом и делом. Будь я справедлив, я бы вырвал ему паскудный язык и выжег глаза. Но я не справедлив, я, к счастью для вас, милосерден. Мне достаточно будет простого извинения, чтобы забыть подобную дерзость. Так что пусть эта скотина встанет передо мной на колени и попросит прощения. Этого будет достаточно. Ну же, убогий, — вновь обратился Гэрис к человеку, у чьего горла держал меч, — я жду.

Бедняга весь мелко дрожал. Лицо его побелело.

— Сэр рыцарь… Господин мой, я нижайше прошу вашего прощения, не извольте серчать. Я простой мастеровой, перебрал немного по глупости, вот и ударил хмель в голову. У меня жена и две дочери. Не будьте ко мне суровы.

— Я, кажется, приказал тебе встать на колени, мразь. Почему ты еще этого не сделал? А ну живо!

Гэрис сделал шаг назад, чуть отведя оружие, но не опуская его. Человек, пятью минутами раньше едва не расшибивший ему голову, поднялся из-за стола — Гэрис успел заметить, что ладони у него мокрые — и медленно опустился на дощатый пол. Остальные посетители трактира настороженно молчали. Ведь Гэрис назвался рыцарем, а какой же дурак осмелится встать у рыцаря на пути.

— Милорд, молю о пощаде. Я и не подумал, что знатный господин может вот так просто зайти сюда, к нам.

— А вот впредь думай, шелудивый пес. И благодари меня, что научил уму-разуму, — Гэрис пнул молившего его о милосердии мастерового сапогом в живот и отвернулся. Он ничуть не боялся, что тот в отместку воткнет нож ему в спину. Никто из сидящих здесь людей никогда бы не сделал подобного. Никогда. «И вот поэтому, — подумал Гэрис, — ни у кого из них никогда не будет ни замка, ни богатства, ни титулов, и они все умрут теми, кем родились, вшивым сбродом из трущоб. Именно поэтому, а вовсе не потому, что их отцы не звались графами или баронами».

Спустя несколько минут Гэрис уже сидел за грязным столом, обедая. Мясо здесь прожаривали неплохо, да и пиво можно было пить, не отплевываясь. Гэрис был голоден и охотно бы съел сейчас целого кабана. Или целого человека. Так что на пищу он набросился с жадностью.

Люди, чье безудержное веселье Гэрис нарушил, уже ушли — почти сразу после преподанного им урока. В дверях один из них обернулся и посмотрел на Гэриса. Тот посмотрел в ответ. Горожанин пожал плечами и вышел. После этого в трактирной зале стало на некоторое время тихо, а вскоре после того снова шумно — пришла новая компания, вроде какие-то цеховики. Сюда только цеховикам и ходить, дыра она и есть дыра. Зато здесь имеются свободные комнаты, и довольно дешевые. Гэрис снял себе спальню. Сегодня нужно будет покрепче выспаться, а завтра, первее всех прочих занятий, подобрать себе доспехи, а также хороший тарч, треугольный рыцарский щит, и длинное дубовое копье. И начать тренировки. Чем скорее он вспомнит, как делаются такие дела, тем лучше все пройдет. Прошлым вечером Гэрис несколько часов разминался с мечом и заметил, что тело уже почти вернулось в хорошую форму.

От размышлений Гэриса отвлек давешний парень со двора — тот, рыжий. Уселся прямо напротив и подпер рукой подбородок.

— Ты почистил моего коня?

— У вас не конь, а бешеный пес. Два раза меня лягнул. Да, я его почистил.

— Молодец, — сказал Гэрис равнодушно. — А теперь встань и сгинь.

Парень вставать не захотел. Вместо этого он подался вперед и сказал совсем тихо и очень серьезно:

— А знаете, есть одна девушка, она работает в этом трактире. У нее черные волосы до самого пояса, густые и шелковистые, а глаза горят так, будто в них пылает огонь. И когда я слышу ее голос, у меня от волнения порой отнимается язык. Я хочу сделать ей какой-нибудь подарок. Она этого заслуживает, уж поверьте. Но у меня совсем нет денег. Ну, для ярмарки нету. Я вот думаю, а не заработать ли мне немного.

— Ну так пойди и заработай, — Гэрис взялся за кружку и задумался, не выплеснуть ли ее содержимое надоедливому юнцу в лицо. — Кто тебе мешает? И зачем ты рассказываешь все это мне?

— Да потому, — рыжий дурашливо улыбнулся, и вся его серьезность бесследно пропала, — что я хочу заработать вот прямо на вас. Эй, погодите, я не про то! — крикнул он, видя, что Гэрис положил руку на эфес. — Я не про то, я совсем про другое. Благородный сэр, вот скажите… вы, предположим, воевали?

— Не твое собачье дело.

— Хорошо. Вот, скажем, вы воевали, и были у вас в войске такие разведчики. Они смотрели, где стоит неприятель, и потом про это докладывали. Чтобы войско никогда не натолкнулось на неприятеля случайно… Ну, вот. Я буду вашим разведчиком.

Гэрис отхлебнул из кружки. Он уже догадался, что скажет сейчас этот рыжий проныра. Не догадался бы только самый последний дурак. Ну ладно, пусть все будет так, как будет, это даже к лучшему. Значит, за околицей трактира его поджидают будущие мертвецы. С таких мертвецов не снимешь ничего особенно ценного, но зато можно вспомнить, что такое хорошая драка.

— Я видел, — продолжал меж тем рыжий, — как прямо отсюда недавно вышли одни такие угрюмого вида ребята, злые как черти. Шли через двор и ругались. Ругались на какого-то долбанного ублюдка. Я почему-то решил, они это про вас. А потом они остановились в воротах и начали совещаться. Мне стало интересно, сами понимаете. Я любознателен от природы. Поэтому я лег за телегой и подслушал. Они сговорились встать на выходе из переулка, подождать, пока разозливший их господин выйдет, и прикончить его. Понятное дело, я тут же отправился сюда. Спросил Стефи, что тут случилось веселого за мое отсутствие. Ну, она сразу ткнула в вас пальцем и сказала, что случились у нас вы. Не скажу, что от вашего вида меня пробивает на смех, но те парни на улице дожидаются вас, это точно.

— Как тебя зовут? — спросил Гэрис.

— Дэрри.

— Что за дурацкое имя?

— А я что, сказал, это мое имя? Я сказал, что меня так зовут. Мое имя — Гледерик.

Надо же, Гледерик. Словно у дворянина.

— Гледерик… — задумчиво повторил Гэрис. Собственный язык во рту казался ему слегка отяжелевшим. — Мне вот интересно, — сказал он, — кто дал уличной швали такое благородное имя. Тебе бы родиться Джо или Стивом — это вышло бы для тебя в самый раз. А какой ты, к кобелиной матери, Гледерик? — Парень прищурился. Вот теперь он, пожалуй, был не просто зол — он был в бешенстве. — Послушай меня внимательно, Дэрри, — продолжал Гэрис, сделав еще один могучий глоток и не обращая на это бешенство никакого внимания. — Ты не открыл для меня ничего нового. Я и так предполагал, что те люди потребуют с меня долг. Если б они на это не решились, они бы вовсе были не людьми, а последней дрянью. Но выходит, кишка у них не совсем тонка, и они все же люди, а не дрянь. Пусть даже они готовы драться со мной только всей толпой. Но они будут драться, а не опускать глаза. Это хорошо. Я приму их вызов и убью их всех. Я ждал чего-то подобного, так что ты меня не удивил. А раз ты меня не удивил, то и грошей тебе за твой донос никаких не причитается. Что до твоей девушки, могу дать один полезный совет. Никогда не трать на женщин звонкую монету. Тратить деньги на женщин — себе ничего не останется. Напои лучше эту барышню пивом, вот вроде этого, заведи на конюшню, сними с нее платье и отымей во все дыры. Поверь, так выйдет дешевле.

Юноша встал.

— Оставьте свой совет для себя, сэр рыцарь, — сказал он. — Я никогда не беру задаром.

Гэрис посмотрел на Дэрри очень внимательно, изучая его лицо. Красивое, в общем-то, лицо, правильное. Большие зеленые глаза, длинные, почти девичьи ресницы, высокий лоб, прямой, как рукоять меча, нос, заостренный узкий подбородок.

— Ты не просто уличный клоп, — сказал Гэрис. — Откуда ты взялся? Чей ты?

Дэрри усмехнулся, одними губами.

— А вот здесь вы ошибаетесь, сэр рыцарь, и очень серьезно. Я — уличный клоп, и ничего большего. До свидания, сэр. Когда будете убивать своих врагов, не поскользнитесь в грязи. — Он отвернулся и пошел прочь, почти побежал к выходу. Стремительные движения, прямая как гвоздь спина. Однако же, как интересно. Пожалуй, имелась здесь определенная занятность, и в иных обстоятельствах можно было бы даже потратить немного времени, пытаясь узнать, что это за наглец такой и откуда выискался. Впрочем, обстоятельствах сейчас такие, что просто не до того. Сейчас мы будем убивать. Потому что надо. И потому что хочется.

Гэрис поднялся со скамьи и проверил, хорошо ли меч выходит из ножен. Меч выходил из них вполне хорошо. Что же, прекрасно. Рыцарь скинул с себя плащ и бросил его на скамью — там, на улице, плащ будет только помехой.

На дворе уже совсем стемнело. Это тоже порадовало Гэриса — в темноте его глаза видели куда лучше, чем на ярком свету. И ни одна тень не была для него преградой. Вокруг было совершенно безлюдно. Рыжий проныра, должно быть, опять спрятался под телегой? Если Гэрис правильно оценил мальчишку, тот обязательно попробует поглядеть, как все пройдет. Даже несмотря на обиду. Или все же нет? А, да какая разница, будто это важно. Потом узнаем.

Гэрис вышел со двора и направился к выходу с переулка — походкой подвыпившего человека, иногда спотыкаясь, иногда размахивая руками. Он старался не переиграть — каким бы сбродом не были те мужики, пьяниц они видели каждый вечер, и на неуклюжую игру не купятся. Но где же они затаились? Реши Гэрис устроить тут засаду, он бы поставил людей за двумя бочками, выставленными у крыльца склада; за телегой напротив и за углом двухэтажного дома, выходящего фасадом на противоположную улицу. Больше негде. Ну что ж, проверим, как сработали сегодняшние смертники. Страшно не было, как не было страшно никогда. Было интересно. Хотелось узнать, как именно все произойдет.

Сработали они именно так, как Гэрис и прикидывал. Двое бросились на Гэриса из-за бочек, стоило ему пройти мимо них. Еще трое выбежали из-за угла. Выбежали с криком, и сделали они это совершенно зря, потому что какой же дурак станет кричать в темноте. Впрочем, двигайся они даже совершенно бесшумно, он все равно заметил бы их.

Гэрис выхватил меч и развернулся, отступая к стене. Принял на лезвие удар топора, отвел, сделал пол-шага вперед и проткнул нападавшему насквозь горло. Тут же выдернул меч, вновь отступил, отвел удар кинжала, пнул еще одного идиота ногой в промежность и снес ему голову с плеч. Сталь чиркнула по локтю — это достал Гэриса один из противников. Ничего страшного в этом, впрочем, не было — левый локоть не правый, и уж тем более не колено и не бедро. Зато своего неприятеля Гэрис именно в бедро и уколол, заставив того с воплем отшатнуться. Проход обратно к трактиру оказался открыт, туда рыцарь и отступил, увлекая за собой двоих противников. Третий, с раненой ногой, держался позади. Воспользовавшись полученным для маневра пространством, Гэрис развернулся и располосовал ближайшему из врагов живот — а затем выбил топор у второго из рук и разрубил ему туловище ударом с плеча.

Когда оба атаковавших упали к ногам Гэриса, он переступил через них, направляясь к последнему из противников. Тот как раз пробовал проковылять к выходу из переулка, но не успел — был убит прежде, чем дошел до угла. Гэрис проткнул его насквозь, а потом высвободил свой клинок, залитый кровью по самую рукоять. Вся драка заняла не больше двух минут, и он даже не начал уставать. Это радовало. Но, бес их всех задери, за тем столом в трактире сидело шестеро, так куда подевался шестой? Гэрис обернулся, осматриваясь по сторонам — и услышал вдруг раздавшийся из-за телеги крик.

— Этот парень был настолько труслив, что как-то даже неловко, — сказал Дэрри, подходя к Гэрису. В руках мальчишка держал окровавленный кинжал. — Он не захотел с вами драться. Ну я подумал — пусть тогда подерется со мной. Не уходить же ему отсюда живым.

Сэр Гэрис из Ниоткуда смерил рыжего еще один внимательным взглядом — а потом вложил меч в ножны, выбил у парнишки оружие и наотмашь ударил его по лицу. Схватил за шиворот и прижал к стене. Зеленые глаза оказались совсем близко. Очень спокойные глаза. Дэрри, кажется, совсем не боялся.

— Зачем ты это сделал? — спросил рыцарь. — Зачем ты убил моего врага?

— А что, нельзя было? Вы не говорили, что нельзя.

— Голова твоя пустая, ты что, совсем идиот? Какого дьявола ты лезешь в это все? Ты решил втереться ко мне в доверие?

Дэрри улыбнулся.

— Ваша правда. Да, я втираюсь к вам в доверие. Рассказал вам о засаде, убил вашего врага. Хорошо же втираюсь, правда? Мне очень нужны деньги, вы помните, а ради денег я на все готов. Милорд, разрешите мне сказать еще одну вещь, — голос паренька сделался вежливым, почти елейным. — По словам Стефи, вы назвались рыцарем. Я охотно в это верю. На рыцаря вы действительно похожи. И конь у вас прилично подкован, и меч хороший есть… а вот доспехов никаких нету. И оруженосца нету. Нехорошо вам, милорд, на войне пришлось? Не знаю, много ли у вас с собой денег, может и немного. Может, с вас взять нечего. Но вы благородного звания, а значит, летаете высоко. Я тоже хочу подняться немного выше, чем это дно. Возьмите меня к себе на службу. Как видите, я умею приносить пользу.

— Мечтаешь о подвигах? — Гэрис тоже улыбнулся.

— Я совсем кретин, по-вашему? Нет, я не мечтаю о подвигах. Просто… Как бы вам объяснить… — Дэрри замолчал. Поднял голову и посмотрел наверх, на небо, где уже загорались, складываясь в узоры, звезды. Молочная дорожка протянулась от одного горизонта к другому. Она казалась рекой, по которой можно плыть — наполнив тугие паруса лунным ветром. — Знаете… — сказал он наконец. — Мне здесь совсем не нравится. Я обычно сплю в конюшне, на соломе. Иногда на кухне, там очаг, тепло… но утром, когда просыпаешься, по одежде бегают тараканы. Не люблю тараканов. Еще блевотину не люблю, а ей здесь все пропиталось. Вот одна радость, мне нравится Стефани. Она правда хорошая, я насчет этого не врал. Но она сама работает с утра и до ночи, и что такой, как я, могу предложить ей? А владетельные лорды спят на очень мягких постелях и едят с золотой посуды. И одежда у них хорошая. Я вот думаю, если я стану вашим оруженосцем, может я потом и дворянином стану? Пусть не владетельным лордом, но хотя бы сквайром. Я знаю, что смогу тогда отсюда вырваться и сделаться кем-то еще, не тем, кто я есть сейчас. Для меня этого много значит. Если вы примете мою службу, вам не придется об этом пожалеть.

Гэрис выпустил воротник Дэрри и отступил на шаг. Мальчик казался очень серьезным и совершенно искренним, но Гэрис прекрасно знал, как похожи ложь и правда на вид и как сложно их различить. И все же в том, что юноша говорил, имелся свой резон. Искать оруженосца все равно придется, а чем этот хуже любых других? Не похоже, чтоб он был хуже.

— Дэрри, скажи на милость. Ты разглядел, как я дерусь? Что ты об этом думаешь?

— Как деретесь? Ну… Неплохо деретесь. Уложили пятерых. Они были не бойцы, и вооружены скверно, но зато темнота… Да, вы хороший воин.

— Рад, что ты это понял. Так вот, если ты меня предашь — я тебя обязательно убью, и ничего ты с этим не сделаешь.

— Хорошо, я учту. То есть… — Дэрри помедлил. — Вы меня берете?

— Сейчас увидишь. Становись на колени.

Мальчик немного поколебался, а потом опустился прямо в смешанную с лошадиным навозом осеннюю грязь. Но преклонил он только одно колено, а вовсе не два. И сделал это настолько изящно, словно выказывал уважение чужеземному королю. Гэрис вытащил меч и положил его рыжему на плечо.

— Ну-ка, повторяй за мной… Я… Как там тебя звать?

Пауза, затем:

— Вы вроде слышали.

— А фамилия у тебя есть? Хотя откуда у тебя фамилия… Может, хоть имя отца назовешь?

— Пошел он в пекло, этот отец.

— Как хочешь. Я, Гледерик, неведомо какого ублюдка отродье, клянусь в верности сэру Гэрису Фостеру, и обещаю исполнять все его приказы и распоряжения, какими бы те ни были. А если нарушу хоть один приказ моего господина, признаю за сэром Гэрисом право снять с моих плеч мою дурную голову.

Дэрри повторил эту присягу дословно, не забыв упомянуть отродье ублюдка, а потом заметил:

— Я слышал, как оруженосцы клянутся в верности рыцарям, на одном турнире. Это не та присяга.

— Ну да, не та. А какая тебе, к бесам, разница? Она буквальнее, и не такая напыщенная.

Дэрри подумал.

— И то верно. Так что, с формальностями мы закончили, мой господин? Можно уже вставать? — Не дожидаясь разрешения, парень вскочил на ноги и тут же принялся оттирать испачканные штаны. Ладони у него мигом сделались серыми от грязи. — Вот ведь скотство полнейшее, ну что за дела — совсем измазался. Так что, я теперь ваш доподлинный оруженосец, сэр Гэрис? И буду служить дому Фостеров в вашем лице?

— Нет никакого дома Фостеров, — сказал Гэрис чистую правду. — Мой дед был простым лесником. Отец, когда был примерно твоих лет, ушел на войну. Он служил одному лорду, и храбро за него сражался. В благодарность лорд посвятил моего отца в рыцари. Но своей земли у него никогда не было. И у меня нет. Фостер… Это просто фамилия. Не название лена.

Дэрри весь аж просиял:

— Вы у меня камень с души сняли, что никакого дома Фостеров нет. Получается, вы из простонародья… Ну надо же! А то представляете какое дело, Стефани мне говорит — приехал знатный господин, с ума сойти какой важный, никого за людей не считает. Не иначе, переодетый герцог или принц. А вы оказывается, не настолько важная птица. Вы и сами наш человек. Ну я и подумал…

Договорить он не успел. Не успел, потому что Гэрис размахнулся и врезал ему по зубам. Мальчишка вскрикнул, отлетел на несколько шагов и рухнул на землю — ноги подкосились. Упал Дэрри очень неудачно, прямо в лужу, и во все стороны разлетелись брызги.

— Запомни одну вещь, — сказал Гэрис, когда рыжий кое-как сел — весь перепачканный, мокрый с головы до пят. — Никогда не смей меня вышучивать. Заруби себе на носу — никогда. Иначе я изобью тебя так, как никто никогда не бил. Ты меня понял?

Дэрри кивнул.

— Да, милорд. Я понял. Никогда больше.

— Хорошо, если так. Значит, слушай меня. Я остановился в трактире, комната на втором этаже, правое крыло, третья по коридору. Именно туда я сейчас направлюсь — хочу выспаться. Ты можешь спать на конюшне, или на кухне, или где ты обычно спишь. А утром, на рассвете, жди меня на крыльце. Мы отправимся к оружейнику. Ты правильно заметил, у меня сейчас нету многого из того, что полагается рыцарю. Так что это все мне придется купить. Подобрать хорошие доспехи, щит и копье. Когда куплю их — отправлюсь за город, тренироваться. Скоро состоится одно очень занимательное событие, и я должен быть к нему готов. — Дэрри слушал его молча и внимательно. Это пришлось Гэрису по душе. — Хочешь спросить, о каком событии я говорю?

— О каком событии вы говорите, милорд?

— О Большом Осеннем турнире. Я, знаешь ли, планирую одержать на нем победу.

Кажется, Дэрри очень захотелось присвистнуть. Но он удержался.


* * * | Легенда о Вращающемся Замке | Глава вторая



Loading...