home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестнадцатая

Темное вражеское море колыхалось за пределами стен, подобно внезапно нахлынувшей морской волне со всех сторон обступив изготовившийся к обороне город. Потрепанная отчаянными вылазками, которые постоянно предпринимали осажденные, слегка растерявшая свой изначальный яростный боевой задор, гарландская армия тем не менее оставалась могущественным и грозным противником. Враг по-прежнему намного превосходил защитников эринландской столицы своей численностью, так что не было никакой надежды на то, чтобы обратить его в бегство.

Шести тысячам солдат удалось уцелеть и вновь собраться в Таэрверне. Шести тысячам из тех пятнадцати, что выступили три недели назад под командованием Хендрика Грейдана в поход к западным рубежам королевства. Шесть тысяч — это ведь было совсем неплохо, если разобраться. Значительно больше, нежели можно было надеяться, памятуя, каким безнадежным положение казалось поначалу. Отряд за отрядом, утомленные, зачастую израненные, но не сломленные до конца эринландские воины возвращались в столицу, прежде чем враг окончательно успел замкнуть вокруг нее кольцо. Королевская гвардия, к сожалению, полегла почти полностью. Но не только из нее состояло войско.

В конечном счете, наибольшую боеспособность сохранили костяк личной гвардии Фэринтайнов и тот отряд, который привел с собой Остромир. Эти воины держались стойко и мужества не теряли. Боевой дух остальных полков пребывал на куда более низком уровне. Тем не менее, не на таком низком, чтобы солдаты сложили оружие и оставили укрепления. Они стояли. Были напуганы, измождены, устали, но все же стояли. Эдвард Фэринтайн сам не до конца понимал, что же придает им решимости сражаться.

Может быть, пример вдовствующей королевы. В эти дни Кэмерон воистину сплотила вокруг себя народ. Облаченная в тяжелые доспехи, с длинным мечом в руке, супруга Хендрика неизменно пребывала на самом переднем краю обороны. Каждый день вместе с простыми солдатами неся дежурство на стенах, Кэмерон старалась поспеть везде, где воины Рэдгара шли на приступ. Ее клинок разил без промаха, а глаза сверкали поистине звериной яростью.

— Где ты научилась так ловко драться? — спросил ее Эдвард, когда они отбили очередную атаку, уложив гарландских пехотинцев, по приставным лестницам в паре мест взобравшихся на парапеты внешних стен Нижнего Города.

— Меня учил твой покойный брат, — отвечала Кэмерон, сдернув шлем и утирая тыльной стороны ладони пот со лба. — Я не хотела быть всего-навсего женой воина. Мне хотелось самой стать воином. Как видишь, у меня это получилось.

— И весьма неплохо получилось, — согласился Фэринтайн, мимоходом глянув на валяющийся в ногах королевы до пояса разрубленный труп гарландского солдата. — Люди следуют за тобой.

— Люди следуют за королевским знаменем, — отмахнулась Кэмерон. — Неважно, кто именно его несет.

— Ты не совсем поняла, — тихо сказал Эдвард. — Я вполне могу оставить тебе трон. Не претендовать на королевский титул. Все равно дом Грейданов иссяк. Я их родич всего лишь по женской линии, и Фэринтайны уже восемьсот лет не правили во Вращающемся Замке. Так не все ли равно, кто именно будет носить корону? Оставайся на престоле. Мне власть не нужна, ты прекрасно это знаешь. И ты уже доказала, что вполне способна защищать эту страну, без чужой поддержки, с оружием в руках.

— Ох уж эти твои рыцарственные жесты, Эдвард, — Кэмерон поморщилась. — Из какой именно героической баллады ты выпал, дорогой друг? Сам ведь прекрасно понимаешь, почему именно мы так не поступим. Я ведь так и не смогла родить Хендрику сына. Вполне возможно, что и никому другому не смогу, даже если выйду замуж повторно. Чего стоит бесплодная королева? Когда я состарюсь, все равно встанет вопрос о наследовании, и кто знает, в чью тогда пользу он будет решен. Нет, это все глупости. Да и не хочу я власти. Я хотела быть с Хендриком. Он был упрям, как баран, и все же я его любила. А раз его больше нет — принимай свою корону, эльфеныш.

Эдвард усмехнулся.

— Ты единственная, в чьих устах подобное обращение не кажется мне оскорбительным.

— Ну так я же по-дружески. И на дуэль ты меня все равно не позовешь, так что лучше тебе в самом деле не видеть в моих словах оскорбления. О! Смотри! — королева вся аж вскинулась. — Эти гады опять лезут.

Гарландцы в самом деле в очередной раз попробовали оседлать стены. На этот раз они попытались использовать приставную башню. К счастью, эринландские лучники сумели расстрелять ее подожженными стрелами прежде, чем она приблизилась вплотную к стене. Громоздкое сооружение загорелось, беспорядочно вспыхнув сразу в нескольких местах, и вскоре уже яростно пылало. Однако, пока защитники города разбирались с этой угрозой, уже последовала новая атака, с противоположного фланга.

Следовавшие по нескольку раз в день, эти отчаянные попытки врага прорваться в город, при всей своей беспорядочности и кажущейся бесплодности, тем не менее приносили осаждающим определенную пользу. Силы эринландцев медленно, но верно таяли. Разумеется, враг тоже нес потери. Но обладая более чем трехкратным превосходством, он вполне мог эти потери себе позволить. Выбранная Клиффом Рэдгаром тактика была проста, безжалостна и эффективна.

Вот и сейчас Эдвард и Кэмерон кинулись впереди своих воинов отражать очередной яростный приступ. Себя Фэринтайн не щадил. Он бросался в бой не осторожничая, не надеясь уцелеть. Колол, рубил и резал, срубал вражьи головы с плеч и насквозь пробивал броню. Орудовал мечом, и копьем, и даже топором, когда приходилось. Эдвард и сам не заметил, как начал пользоваться уважением и даже любовью у солдат. Нелюдимый и слишком степенный, раньше он проигрывал в их глазах на фоне безудержного в своей сумасшедшей отваге Хендрика. Но теперь он сам для себя незаметно, начал обретать в глазах простых воинов репутацию героя и настоящего храбреца. Это удивляло и даже немного раздражало герцога Фэринтайна. Он просто делал, что должен. И совершенно не хотел никакой воинской славы. Тем не менее, слава пристала к нему, подобно настырному бродячему псу.

И, положа руку на сердце, Эдвард понимал, что не должен этому препятствовать. Если простые солдаты верят в своих командиров, то и сами не поддаются отчаянию. Люди верили в королеву. А теперь, кажется, поверили и в своего нового короля. «Ваше величество», обращались они к нему. Фэринтайн ясно осознавал, что, сам того изначально не желая, он действительно сделался сейчас королем Эринланда — и по праву наследования, и по сути. Пусть даже непонятно было, сколько еще его королевство простоит, прежде чем окончательно рухнет под натиском противника.

Ни в малейшей степени не жалея себя, Эдвард однако старался защищать в бою Кэмерон. Бдительно высматривал, не грозит ли той враг. Вовремя вмешивался в ход наиболее опасных схваток и отводил от вдовы Хендрика особенно коварные или неожиданные удары. Прикрывал спину. Больше всего Эдвард боялся, что эта безудержно храбрая женщина погибнет. Кэмерон видела все это. И отчаянно на это злилась.

— За собой следи, не за мной! — рычала на Эдварда королева. — Себя я уж как-нибудь уберегу, не совсем разиня, чтоб на чужой клинок напороться. А кто тебя спасет, дурень эдакий, когда ты так подставляешься?

Эдвард в ответ только пожимал плечами:

— Ну умру и умру, делов-то куча. Все равно за меня ни у кого сердце не заболит. Кузен мой умер, брат меня предал и тоже умер. Если меня убьют, это ровным счетом ничего не изменит. Шансы наши все равно малы. Да и я не единственный командир здесь. Мое место найдется, кому занять.

— У тебя вроде невеста была, если я ничего не путаю. Хорошенькая белокурая девица, дочь графа Уортона.

— Да, леди Гвенет, — подтвердил Фэринтайн безучастно. — Вчера я расторг нашу помолвку.

— Совсем рехнулся, эльфийский дурак? Хорошая же девчонка. И заступилась за тебя на Самайн, когда мой муж чуть не снял твою пустую голову с плеч.

— Леди Гвенет и впрямь замечательная девушка, — согласился Эдвард все таким же пустым, словно вымороженным голосом. — И она в самом деле достойна самого лучшего жениха. Только не я этот жених. Это был бы чисто политический брак, и ты сама прекрасно это понимаешь. Сначала лорд Уортон пытался выдать Гвенет за Гилмора, потом — за меня. Ни мои чувства, ни чувства самой Гвенет здесь никакой роли не играли. Только лишь сговор, взаимная выгода и сухой расчет. Девица Уортон была бы мне верной женой, но я не хочу идти на брак без любви. Особенно остро я понял это сейчас, когда мы все находимся перед лицом смерти. Вчера я вернул Гвенет ее кольцо, попросил у нее прощения и пожелал ей найти себе достойного кавалера. Ей, с ее титулом и землями, это будет совсем несложно.

— Ты законченный идиот, Эдвард Фэринтайн, — проворчала королева.

— Может быть. Но я скоро буду законченно мертвым идиотом, так что велика ли разница, помолвленным я паду от вражеского меча или холостым?

Кэмерон немного поколебалась, чем задать следующий вопрос.

— А меня бы ты в жены взял? Если б надо было выбирать себе срочно жену, и стоял такой выбор.

— Боюсь, что нет. Прости меня.

— Что? — скривилась Кэмерон. — Я недостаточно для тебя хороша? Или темноволосые барышни тебе не нравятся? Впрочем, и белокурую девицу Уортонов ты тоже отшил. Кто ж тебе тогда по сердцу, Эдвард Фэринтайн? Небось, рыженькие?

— Ваше величество, дело не в вашей внешности. Вы прекрасны и заслуженно были бы чудесной женой для любого мужчины. Но для меня вы в первую очередь друг и товарищ. Под венец я готов вести лишь ту, кого полюблю всем сердцем, — ответ Эдварда был куртуазно учтив. Подобные неловкие разговоры всегда вызывали у него легкую растерянность, и он старался скрыть ее под отточено изящными фразами.

Но Кэмерон не унималась.

— А все же тебе нравятся рыжие, — сказала она. — Та юная особа из Каэр Сейнта, правильно? Она поразила твое воображение. Ты с того момента сам не свой. Потому и с Гвенет расстался, и о любви запел.

— Ваше величество, — Эдвард упрямо продолжал прятаться за щитом из формальностей и хороших манер. — Ваше величество, та особа, о который вы говорите — наш враг.

— Именно потому и говорю. Что может оказаться более желанным для настоящего рыцаря, — усмехнулась Кэмерон, — нежели влюбиться по уши в таинственную и опасную чародейку? Коварную, прекрасную и недоступную. К тому же, победившую его в бою. После такого — только под венец.

Эдвард не ответил.

— Ну молчи-молчи. Только я тебя вижу насквозь, как бы ты ни отмалчивался. Загадочная волшебница, окрутившая одного из братьев Фэринтайн, заодно похитила и сердце другого. Непросто тебе приходится, должно быть, если ты влюбился в женщину, которая обещала тебя при первом же удобном случае убить. Может потому ты и сам ищешь смерти настолько настойчиво? Не хочешь попадаться этой вашей леди Кэран на глаза. До Йоля ведь уже совсем недолго осталось. Тебе, наверно, проще было бы пасть от вражеской руки. Не от ее.

От необходимости продолжать этот неприятный разговор герцога Фэринтайна избавила новая вражеская атака, оказавшаяся ужасно своевременной. Эдвард достал меч, молча отсалютовал вдовствующей королеве и бросился на передовую. Бросился со всех ног, очертя голову. Может и впрямь — в поисках смерти. Задавая свои неудобные вопросы, Кэмерон опасно подошла к истине. Эдварду и в самом деле постоянно мерещились глаза, холодные как лед, и волосы, огненные будто пламя. Голос, звенящий металлом. Походка легкая, как приближение неотвратимой смерти. Если и Эдвард и хотел себе жену, то такую, какой была Кэран. Девушка, обещавшая вернуться в день зимнего солнцестояния в поисках ключей от древних сил и погубить всех, кто встанет у нее на пути.

Всем им несладко пришлось в те дни. Они держались из последних сил, стоя на самом краю — и непонятно, как до сих пор выстояли. Как не сдали гарландцам Нижний Город. Сначала Эдвард думал, что без этого не обойдется. Что придется оставить сначала Нижний Город, потом Верхний, а потом и вовсе замкнуться под защитой укреплений Вращающегося Замка, доживая свои последние дни, будто крысы в ловушке.

Однако защитники Таэрверна выстояли. Не отдали гарландцам внешнего кольца стен. Оружие в руки взяли все, кто был способен его держать. Не только воины. Мастеровые. Ремесленники. Купцы. Не только мужчины. И старики, и женщины, и даже дети. Сдаваться не хотел никто, и Эдвард Фэринтайн в те дни был просто поражен стойкостью и отвагой своего народа. Совсем не стыдно было погибнуть, сражаясь бок о бок с этими людьми. И еще большей честью было называть себя их королем.

Да, высокие лорды Эринланда почти все сложили головы в прошлых боях. Кто-то погиб на реке Твейн, кто-то на Броквольском поле. Не стало Джеральда Хэррисворда, Джерома Кэбри, Тобиаса Свона. Но остались их дети, и эти дети подняли знамена своих отцов. Совсем еще мальчишки, они бились в одних рядах с бывалыми воинами и снискали себе не меньшую славу. Все они проявили себя хорошо. Даже, казалось бы, совершенно не годный ни к какому полезному делу третий сын графа Свона, Томас. Эдвард всегда недолюбливал этого заносчивого, беспутного юнца — а тут с изумлением увидел, что Томас сражается так самозабвенно и яростно, что хоть сейчас присуждай ему рыцарский титул. Это поразило Фэринтайна. И одновременно вселило надежду. Даже если такие люди, как Томас Свон, нашли в себе мужество в эти дни и смогли подняться над собственными слабостями — может быть, их общее дело еще не до конца проиграно.

В особенной степени все вышеперечисленное касалось Джеральда Лейера. Этот шумный, немного легкомысленный юноша, прежде мало кем воспринимаемый всерьез, казавшийся очередным великовозрастным оболтусом, бражником и кутилой, не раз и не два возглавлял отважные вылазки во вражеский стан. Возвращался он оттуда залитый чужой и иногда своей собственной кровью, утомленный, порой едва стоящий на ногах. Но при этом несломленный. Обросший очередной пригоршней слухов о проявленной им отваге.

Вскоре Джеральд командовал уже отрядом в целых двести человек, готовых идти за ним хоть в огонь, хоть в воду, хоть смерти в пасть. Не колеблясь ни единой минуты, Эдвард посвятил юного барона Лейера в рыцари.

— Вы достойны этой чести, сэр Джеральд, как никто другой, — признался ему герцог Фэринтайн.

— Ну спасибо, ваше почти королевское величество, — ухмыльнулся Джеральд. — Ну а кто, если не я, в самом деле. Гленана и Дэрри вы услали с каким-то секретным поручением. Настолько секретным, что я даже не знаю, с каким. Вот мне и приходится отдуваться на поле боя за троих. Вы ведь тоже не только за себя деретесь. И за ваших покойных родичей — тоже.

В этом юноша был абсолютно прав. Своих павших брата и кузена Эдвард забыть, конечно, не мог. Он ведь любил их обоих — любил по-своему, немного отстраненно, может быть порой излишне рассудочно, но любил. Сейчас Эдварду было жаль, что он так плохо ладил с Хендриком и Гилмором, пока те были живы. Но уже поздно было что-то менять — мертвых ведь не воротишь. Оставалось только сражаться.

Многим проявившим свою храбрость воинам, прежде безродным и никому не известным, Эдвард пожаловал в дни осады дворянское достоинство и рыцарские шпоры. Герцог Фэринтайн крепко держал слово, данное им в трактире «Пустой щит», что в городе Кутхилл. Если старая аристократия Эринланда окончательно истреблена — что ж, на ее место станет новая. Все эти люди доказали, что они того достойны.

И все же Эдвард понимал, что им не выстоять в этой битве. Как бы хорошо они все не сражались, отражая вражеские наскоки, таким образом можно было лишь отсрочить окончательное поражение. Они могли лишь отвесить врагу ряд увесистых, унизительных оплеух, потешив тем свое самолюбие. Пройдет еще немного времени, и наконец воины Рэдгара все же прорвутся в Нижний Город. Рано или поздно оборона где-то неизбежно порвется, не выдержит. Людей уже не хватало, чтоб в равной степени поставить их на позиции и защитить весь периметр укреплений. Скоро гарландцы найдут слабину в позициях защитников Таэрверна, а найдя эту слабину, непременно ею воспользуются. Закрепятся на парапетах, ворвутся в мещанские кварталы, предавая их огню и истребляя все на своем пути. И тогда внешние стены придется оставить, дабы не попасть в окружение.

В конечном счете остатки эринландской армии будут загнаны во Вращающийся Замок и там перебиты. Над главной башней Каэр Сиди взовьются Гончие Псы Кенриайна, и Клифф Рэдгар будет торжествовать победу.

Почти совершенно отчаявшись, герцог Фэринтайн в немногие свободные минуты пытался отыскать спасение в книгах по волшебству. Один за одним листал герцог древние фолианты, надеясь вычитать в них хоть что-то полезное. Быть может, думал он, там, где уже не помогает меч, на выручку придет магия. Колдовство древних нередко приносило им победу в битвах. Последний из великих чародеев прошлого, Бердарет Ретвальд, на Борветонских полях наголову разгромил войска Тарагонской империи. Легенды уверяли, что ему подчинялись губительное пламя и молнии. Может быть, говорил себе герцог, и ему тоже удастся овладеть чем-то подобным?

Эдвард внимательно изучал магические формулы, записанные в немногих сохранившихся в замковой библиотеке старинных трактатах. Однако его бессистемного и урывочного образования совершенно не хватало, чтоб в этих формулах разобраться. Вещи, записанные в старых книгах, не вызывали у Эдварда ни малейшего понимания, и та удача с активацией пространственной двери оставалась пока единственным существенным колдовским успехом герцога Фэринтайна. Чтобы разобраться во всем остальном, требовался иной, куда более натренированный в подобных вопросах ум.

С сожалением Эдвард думал, что будь здесь чародейка Кэран, она бы непременно сумела понять запутанные наставления древних магов.

А потом герцог решительно себя одергивал, вспоминая, что чародейка Кэран — враг, и враг куда более опасный, чем все армии Гарланда, взятые вместе.

Памятуя о том, что он является теперь законным королем Эринланда, Эдвард напрягал всю свою волю, пытаясь добиться ответа от таинственных сил, что подчинялись якобы повелителям Вращающегося Замка. Никакого отклика он не получал. Должно быть, на это его невеликих умений не хватало тоже.

Что ж, приходилось признать, что и от магии не всегда бывает прок.

— Если не придет подмога, — доказывал Эдвард королеве Кэмерон, пока военный лекарь перевязывал его полученные в последней стычке царапины, — нам непременно конец.

— Нам и так непременно конец. Где ты вознамерился брать подмогу?

— Каэр Эрак. Четыре тысячи воинов. Каэр Лейн. Три тысячи, — упрямо повторял Эдвард эти сухие цифры, будто их перечисление могло чем-то помочь. — Я успел выслать гонцов. Если Каэр Эрак и Каэр Лейн придут, мы почти сравняем силы. Клифф тоже понес большие потери. У него уже значительно меньше двадцати тысяч солдат. Чего-то мы все-таки добились. С подкреплением мы заставим его отступить.

— Они не придут. И ты сам прекрасно это понимаешь. — Кэмерон смотрела на него с сочувствием. Внезапно она протянула руку и погладила герцога Фэринтайна по голове. Взъерошила его спутавшиеся волосы. — Что им какие-то твои гонцы, — сказала королева мягко. — Наверно, только явись туда лично ты сам, эти бездельники взялись бы наконец за оружие. Никто другой им не указ. Вот только поехать к ним сейчас ты никак не можешь.

— Жаль, — сказал Эдвард, — что я не додумался поручить Гленану заехать к ним на обратном пути. Хотя бы в Каэр Лейн, он ведь совсем по дороге. Может, графа Кэбри тамошний гарнизон бы послушался. Все-таки, он мой родич. Его слово должно иметь хоть какой-то вес.

— А может быть, они бы погнали его взашей. Да еще посмеялись бы вслед. Что толку гадать попусту? Мы остались одни, Эдвард. В жизни каждого воина однажды случается его самый последний бой. Чувствую, наш наступит совсем скоро.

Вновь протрубили трубы, призывая солдат изготовиться к обороне. Близился новый приступ.

— Думаю, ты права, — признал Фэринтайн. — Не стоит тешить себя пустыми ожиданиями. Может быть, мы и вовсе не доживем до Йоля. Кэран придет сюда, чтобы править могилами.

— Вот я тебя напугала, — рассмеялась Кэмерон. — Да брось уже унывать, дружище. Отчаяние еще хуже беспочвенных надежд. Я скажу тебе одно. Пока мы все еще живы, заметь. А значит, кое-что мы все-таки можем. Мы, например, можем стоять на краю. Можем с этого края не падать. Это уже немало. Пошли покажем этим поганцам, кто мы такие и с чем нас едят. Да накроет их всех после нас изжога.

Эдвард улыбнулся. Протянул ей руку:

— И в самом деле. Пошли.


Глава пятнадцатая | Легенда о Вращающемся Замке | Глава семнадцатая



Loading...