home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава третья

Дэрри заглянул в трактир «Приют странника» уже под самый вечер. Сэр Гэрис сказал ему забрать все свои вещи, и еще прибавил, чтоб долго Дэрри в этом трактире не задерживался. Как будто бы они опаздывают на пожар или на войну.

Сэр Гэрис так забавно шлепнулся на землю прямо перед королем, ну ровно барышня мышь увидала. Интересно, это он нарочно, чтобы все вокруг растрогались, или само собой получилось? Кто знает, с сэром Гэрисом ведь всякое может случиться. Странный он человек. Порой он бывает весь из себя такой значительный, словно и правда переодетый принц. Хочется пасть перед ним на колени и расцеловать ноги, да вот только грязные они, эти ноги.

Матушка Фролл, хозяйка трактира, поняла все сразу, как только увидела нарядную новую куртку, в которую был одет Дэрри. Не такой, конечно, расшитый гербами камзол, какие носят дворянские наследники из Верхнего Города, но и не прежнее рванье.

— Уходишь, значит.

— Святая правда, — Дэрри наскоро пригладил волосы, затем пробежался пальцами по застежкам. — Ухожу. Вы были очень гостеприимны, матушка, но не смею и впредь испытывать ваше терпение.

— Гостеприимна, — фыркнула хозяйка. — Гостеприимна. Ишь! Нашел гостеприимную. Мне тут гости не нужны, которые денег не платят. Да если бы ты не работал, я б тебя и на порог не пустила.

— Знаю, — сказал Дэрри тихо.

— Однако ж хорошо твой хозяин все провернул. Про это уже весь город рассказывает. Ну, мои засранцы точно говорят. Гвардеец короля… Этого и хотел, да? — Матушка Фролл бросила зелень в суп. Помешала варево большой деревянной ложкой. — Страшный он у тебя.

— Знаю, — все так же тихо ответил Дэрри.

— Все-то ты знаешь… — Трактирщица смягчилась. — И откуда ты взялся, такой умный? У родителей за тебя душа не болит?

— Понятия не имею. Матушка Фролл, я пойду, хорошо?

— Иди, раз хочешь. Кто тебя удерживать будет? Кому ты нужен?

— И правда. Совсем никому не нужен. Мое почтение, матушка!

Выйдя из кухни, он привалился к стене. Итак, хозяйка говорит, что все ее засранцы, то есть постояльцы, обсуждают турнир. Это значит, если он, Дэрри, сунется в трактирную залу, его сразу запытают вопросами, что там было и как. Тогда очень удачно, что он зашел сюда через черный ход. На вопросы отвечать совсем не хочется, хочется найти Стефани, а если она сейчас как раз ужин подает? Может, спросить у матушки? Так ведь нет, снова заходить к хозяйке после прощания — как-то оно глупо. Ладно, сначала заглянем наверх, в комнату Стефи, а потом, если надо будет, и в залу спустимся.

Комната Стефи была на верхнем этаже, под самым чердаком. Дэрри остановился и снова пригладил одежду, смахивая какие были пылинки, и лишь затем постучал.

— Не заперто!

Он отворил дверь. Девушка сидела на кровати и костяным гребнем расчесывала длинные черные волосы.

— Привет, Стеф. Гостей принимаешь?

— Привет, Дэрри. Вообще нет, но ты заходи.

— Спасибо! — Он заглянул в комнату, пересек ее танцующей походкой, на ходу исполнив что-то, напоминающее куртуазный поклон, и забрался прямо на подоконник, свесив ноги. — Как ты тут поживаешь?

— Да нормально… Матушка дала мне свободный вечерок, народу сегодня немного, Герда справится. А ты как? Вернулся? Я слышала про турнир. Так что получается, твой лорд победил?

Дэрри кивнул:

— Ага. Победил. Выехал самым последним, уже против самого Фэринтайна. Понесся на него с копьем наперевес. Ну и тот на него понесся. Я подумал, так они друг друга из седел и вышибут. Оказалось, нет. Ты представь, сэр Гэрис берет и отбрасывает свое копье, в трех корпусах от Фэринтайна. Ну… В трех корпусах — это значит, очень близко. Выбрасывает копье и достает меч. Вжик! И сэр Эдвард тоже теперь без копья, сэр Гэрис его разрубил. А потом сэр Гэрис прыгнул на землю и перерубил еще и ноги жеребцу сэра Эдварда. Но сэр Эдвард тогда тоже вскочил и как выхватит клинок…

Стефи засмеялась:

— Все, все, ты уже объяснил. Твой лорд сильнее всех. Надо же… А ты теперь его оруженосец. Ты ведь за этим сюда и приехал, правда?

Дэрри улыбнулся.

— Правда.

Ему очень нравилась Стефани. Не только за ее густые волосы, не только за горящие огнем глаза, не только за чарующий голос, но еще и за умение правильно понять, чего хотят другие люди. Стефи всегда умела увидеть, чего же окружающие в точности желают, о чем думают и к чему стремятся. Она прекрасно понимала матушку Фролл с ее желанием содержать трактир в порядке и получать за то свою прибыль, понимала Ника Давра, главного матушкиного помощника, с его желанием хорошенько выпить под вечер, понимала своих подруг с их мечтами о хороших женихах, понимала Герду с ее желанием воссоединиться с потерянной семьей — и еще она понимала Дэрри. Он и в самом деле приехал в Таэрверн за чем-то таким.

— Погляди, что у меня есть, — Дэрри сунул руку в карман — и достал из него золотую цепочку. Подбросил ее в воздух и ловко поймал. — Как тебе, неплохо? Мне вот все кажется — на твоей шее эта штука будет смотреться что надо.

— Ой! Прелесть какая, — Стефани потянулась вперед, рассматривая цепочку, — как здорово… Дэрри, это мне? Спасибо огромное, ты прелесть! Но погоди… Она же очень дорогая наверно?

— Дорогая? Ну можно и так сказать. Но у сэра Гэриса денег куры не клюют, даром что в нашей дыре остановился. Я у него взял немного золота по случаю победы. То есть он мне дал. Оруженосцу жалованье не положено, вообще, но у нас как бы особый случай.

— Но, Дэрри, постой. Ты же мог потратить эти деньги и на себя.

— Ага. Мог. А захотел на тебя. Я подумал, — Дэрри спрыгнул с подоконника и подошел к Стефи, — я подумал, что ты очень красивая девушка, а красивым девушкам нужны хорошие украшения.

— Думаешь, я красивая? Вообще, да. Ты прав. Но слышать все равно приятно, — Стефи поглядела на Дэрри и улыбнулась. — А знаешь, ты тоже очень красивый. Настоящий красавчик. Интересно, почему ты этим не пользуешься?

— А кто сказал, что я этим не пользуюсь? — Дэрри ответил на ее улыбку. — Пользуюсь.

— Например, сейчас?

— Правильно, Стеф, например сейчас. Так… А давай мы поглядим, как ты это будешь носить. — Дэрри протянул руку, на секунду задержал дыхание, а потом откинул волосы Стефи с плеч. Коснулся ее шеи, провел указательным и средним пальцем вдоль подбородка. Стефани тоже задержала дыхание, она глядела на юношу во все глаза. Дэрри надел на девушку цепочку и застегнул ее. — Вот… Теперь ты настоящая принцесса.

Стефи схватила его за руку, провела своими пальцами по его ладони.

— Дэрри, спасибо большое… Ты очень хороший. — Она замолчала, не отводя от юноши глаз. У нее был чудесный нос, который прямо так и тянуло поцеловать. — Дэрри, скажи… Ты ведь теперь будешь жить в Верхнем Городе, со своим господином… Ты будешь ходить в нарядном платье и с мечом у пояса, общаться с рыцарями и их дамами… Ну, и балы посещать. И ездить на хороших лошадях. Ты именно этого хотел, я знаю. Скажи… А вот сюда, к нам, ты еще вернешься?

— Обязательно.

— Врешь.

Дэрри улыбнулся. Он вспомнил, как встретил эту девушку впервые, месяц назад. Он уже третий день был в Таэрверне и никак не мог найти подходящей работы. Спал в переулках, в пустых бочках, а тут как раз попался этот трактир, хозяйке которого требовался лишний помощник. Дэрри быстро договорился с Фролл Лайерс. Потом зашел в залу — и увидел Стефанию, в белом платье собиравшую со столов грязную посуду. Он еще тогда подумал, что она очень красива. Он увидал здесь потом еще множество красивых девушек. Герду и Магду например, а сколько красивых барышень ходило по улицам… Красивых девушек было много, но нравилась ему почему-то именно эта. Она была старше его на год, но в свои восемнадцать до сих пор не имела жениха. Бывают такие девушки, которые словно берегут себя для кого-то. Может быть, она берегла себя для него?

— Ты меня хочешь? — спросила вдруг Стефи. Дэрри вздрогнул, как если бы его окатили холодной водой с головы до пят. Попытался ответить и не смог. Он всегда был очень смел, а сейчас почему-то вдруг почувствовал себя немым. — Я видела, как ты на меня смотришь. Когда парни так смотрят на девушек… Знаешь, что потом бывает? Или не знаешь? А ты правда очень красивый… Даже когда в тряпье и грязный. А еще ты такой милый. Не знаю как ты, а я тебя хочу.

Дэрри очень захотелось сделать шаг назад, когда рука Стефи легла ему на плечо, но юноша пересилил себя. В конце концов, он же за этим сюда и пришел, так чего трясется? Стеф была совсем рядом, ее щеки раскраснелись, и она в самом деле была удивительно хороша.

— Да, — сказал Дэрри, — я тебя хочу.

Она засмеялась — и этот смех окончательно убедил юношу в том, что пришел он сюда не зря, и деньги на цепочку потратил тоже не зря. Дэрри подался вперед — и поцеловал Стефи в кончик носа, ровно так, как того и хотел.

… Когда все закончилось, Стефи уснула, прижавшись к нему. Они так и не закрыли окно, и ночь выдалась прохладная, однако зябко Дэрри не было. Его согревала своим телом девушка, которую он обнимал. Дэрри было хорошо, уютно и спокойно рядом с ней — так хорошо, как, наверно, не было уже давно, а может быть никогда. Стефани оказалась доброй и нежной, и на какой-то момент, будучи рядом с ней, он позабыл о своих тревогах и невзгодах, и о необходимости носить маску шута, которую он надевал, чтоб не казаться людям беспомощным и слабым. Он лежал, прислушиваясь к ее чуткому дыханию, и сам никак не мог уснуть. Ночь роняла свои песчинки в часах времени. Сначала ему не хотелось ни о чем думать, а потом мысли пришли сами, непрошеные и путаные.

Дэрри внезапно стал вспоминать родной город, который он покинул, пустившись в свое путешествие. Жить там было всяко проще, чем выживать здесь. Дом, по крайней мере, у их семьи был хороший, и Дэрри никогда в нем не голодал, даже в плохие годы. Даже в самые скверные времена ему перепадала на ужин куриная ножка, и это в те дни, когда нельзя было пройти по улице, не споткнувшись о труп бедняка. И одевался он в хорошее сукно, а не во всякую дрянь. Ходил в церковную школу, где выучился читать и писать. Нет, эту жизнь нельзя было назвать плохой, и все же она была отвратительна. В ней не было никакого смысла, а жизнь, лишенная смысла — это и не жизнь вовсе.

Полным именем Дэрри было Гледерик, а фамилией — Брейсвер. Он родился в стране, лежавшей к юго-востоку от Эринланда — в королевстве Элевсина. Отец его, Ларвальд Брейсвер, работал управляющим у купца по имени Коттон Фрай. Фрай был богатым купцом, дела шли отлично, и Брейсверу, как управляющему мастера Фрая, тоже перепадало — достаточно, чтоб построить себе тот самый очень хороший дом, в котором всегда были куриные ножки на обед и вкусное рагу. Двухэтажный дом, с флигелем и прислугой. В этом доме Дэрри и вырос, и прожил первые пятнадцать с половиной лет своей жизни. Сначала с отцом и матерью, потом только с отцом. Мать пела ему песни и рассказывала сказки — вечерами, когда они лежали в одной кровати и кутались под теплым одеялом, а за окнами завывала зима. Потом ее не стало — черная болезнь пришла с юга, в тот год трупы жгли прямо на улицах. Дэрри выплакал себе все глаза. С тех пор сказки ему стал рассказывать отец. Отец садился вечером у огня, наливал себе вина, и начинал вспоминать всякие истории о далеких странах, о волшебных землях, о рыцарях и королях. Не все из этих историй были вымышленными — одна, по крайней мере, точно таковой не была.

Ради этой истории, услышанной им от вдребезги пьяного отца, повторявшего ее раз за разом много вечеров подряд, Дэрри и ушел из дома. Просто сбежал посреди ночи, ничего не сказав и даже не написав записки. Он забрал с собой все деньги, что смог дома найти — так как решил, что ему они пригодятся больше, чем отцу. Отец, поди, все равно новые быстро заработает. Дэрри вылез тогда ночью из окна своей спальни, спустился на улицу, а потом долго стоял и вдыхал холодный и чистый ночной воздух. Запрокинул голову, посмотрел на звезды и рассмеялся. Он был наконец-то свободен и начинал свою настоящую жизнь. Теперь можно было идти куда глаза глядят и делать что хочешь. А главное, быть собой. Он не знал, куда приведет его дорога, а она спустя долгих полтора года привела его в Таэрверн.

Путь этот оказался очень извилистым. Сначала он вдоволь поколесил по дорогам Элевсины, блуждая без четкой цели. Даже попадал несколько раз в серьезные неприятности. Затем почти год, перепуганный до крайности, провел на одной отдаленной ферме, помогая живущей там семье по хозяйству. Те люди были добры к нему, дали ему приют и пищу, но в конце концов он понял, что не сможет сидеть у них вечно. Он ведь ушел из родного дома не просто так — у него была мечта, и нужно было хотя бы на шаг приблизиться к исполнению этой мечты. Сделать это можно было только в большом городе. Дэрри уже целых четырнадцать месяцев провел в дороге, и это оказался долгий срок. Ему уже давно исполнилось шестнадцать, и совсем скоро исполнится семнадцать. Пора наконец заняться настоящим делом.

Дэрри тихонько вздохнул, вспоминая свою непутевую жизнь. Потом открыл глаза, приглядываясь к окружающей темноте. Стефи спала все также спокойно и безмятежно, а от настежь распахнутого окна потянуло совсем уж серьезным сквозняком. Юноша осторожно встал, подошел к окну и, как был голый, уселся на подоконник. Задышал, полной грудью вбирая в себя свежий ночной воздух. Холод отрезвлял.

В квартале, где он вырос, жила одна старуха, совсем сумасшедшая. Она говорила разные глупости, которые иногда сбывались, а иногда нет. Старуха эта была очень страшная, с косматыми нечесаными волосами, и всегда очень громко смеялась, выплевывая очередное пророчество. Предрекала обычно, кто ногу сломает, у кого крыша прохудится. Говорили, она проклятая. Да что там, это по ней и так было видно. Ее и не убили только потому, что боялись ее предсмертного проклятия. Мальчишки, кто похрабрей, кидались в старую ведьму камнями. Дэрри тоже кинул — один раз, хоть и понимал, что поступать так не следует. Она повернулась и поманила его к себе. Надо было убегать, Дэрри хорошо понимал и это, но бежать не стал. Наоборот, подошел поближе. «А, маленький щеночек, — засмеялась ведьма, — ты, наверно, отбился от матери. И ты совсем еще маленький. Будь я сама побольше, ты бы поместился у меня на ладони. Тебя очень многое ждет, когда ты подрастешь. Ты однажды придешь в большой город. Это будет огромный город с множеством башен, больше нашего. Смотри, не потеряй там себя». Старая ведьма засмеялась. Столько лет минуло, и вот он в большом городе, и смотрит на черепичные крыши — и на звезды, что выше крыш. Тут, наверно, и правда очень легко потеряться.

Дэрри посмотрел на Стефи, посапывающую во сне. Ему внезапно представилась возможность, во многом очень притягательная. Прямо сейчас он вернется в постель, снова обнимет девушку и накроет ее и себя заодно одеялом. Утром они еще раз займутся любовью. Потом Стефани пойдет работать, а Дэрри отправится к сэру Гэрису. Но не для того, чтобы остаться с ним, а для того, чтобы распрощаться. Он скажет — «до свидания, милорд, вам своя дорога, мне своя, и желаю вам удачи на вашей». Затем устроится на работу к какому-нибудь плотнику или кузнецу. Скорее к плотнику — Дэрри словно наяву видел, как рубит дерево, как выпиливает его и выравнивает, и как покрывает лаком. И стружка летит во все стороны. Через год он будет уже не просто учеником, а подмастерьем, и денег станет получать чуть больше. А со временем и сам сделается мастером. Он будет часто принимать заказы, ведь хорошему мастеру искать клиентов не надо, клиенты приходят к нему сами. А Дэрри станет очень хорошим мастером, и всегда будет хорошо работать, никакого бездельничанья, никаких засунутых за пояс пальцев. Он откроет свое дело и купит дом — двухэтажный. Он женится на Стефании — в воскресенье в церкви на рассвете, и священник благословит их на счастливый брак до самой смерти, а потом разрешит поцеловаться, как будто они не целовались ни разу. Они заживут вместе, и у них родятся дети. Мальчик и две девочки. В чем-то они будут похожи на отца, а в чем-то на мать. Эти дети никогда не узнают в родном доме ни безнадежности, ни одиночества, ни стужи. И их не будут вести безумные мечты о несбыточном. Они смогут жить как все. Как обычные люди, не пытаясь заглянуть за горизонт и не вслушиваясь в песню дорог.

Дэрри просмотрел это будущее, что открывалось ему, с сегодняшней ночи и на многие годы вперед. Да, ему обязательно бы понравилось жить вот так, и Стефи бы тоже понравилось. Дэрри еще раз взглянул на звезды, ясные и колючие, а потом подошел к Стефи и склонился над ней. Девушка улыбалась во сне, капелька пота стекала по виску. Гледерик поцеловал Стефанию в губы. Та не проснулась, но пробормотала сквозь дрему что-то нежное. Спи, родная, спи, у тебя с утра много дел. Дэрри накрыл девушку поднятым с пола одеялом, чтоб не замерзла, а затем принялся одеваться. Штаны, сапоги, рубашка, куртка. Одевшись, он вышел в коридор и тихо затворил за собой дверь. Постоял, всматриваясь в темноту и к чему-то прислушиваясь, сам не понимая к чему. На миг ему показалось, что где-то там, далеко, играет странная музыка — тихая и немного печальная. «Все началось с того, что я услышал музыку, играющую в ночи…». Дэрри мотнул головой и направился к лестнице, насвистывая один расхожий мотив.

Спустя много лет, почти перед самым концом, он однажды пожалел, что не остался со Стефани. Но было уже слишком поздно.


Глава вторая | Легенда о Вращающемся Замке | * * *



Loading...