home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Рассказ невидимки

— Об этом, только об этом я мечтал, бессонными ночами читая «Невидимку» Уэллса. Помните, там один чудак изобрел средство стать невидимым, чтобы завоевать себе в капиталистическом мире положение, деньги, сытую жизнь?.. Для меня это смешно. Ведь я, советский ученый, имею все, к чему стремится культурный человек… Меня интересовали другие сокровища, сокровища любимой науки!..

— А разве, Николай Иванович, — мягко прервал рассказ Ролинского Горный, — эти сокровища не были вам открыты? Разве я, например, не поделился бы своим опытом с профессором Ролинским, если бы он пришел ко мне?..

— Конечно, вы бы поделились, но я не мог… Поймите, мой хороший, что я не мог. Я не хотел дарить вам свои знания — как же я мог прийти за вашими? Не забывайте, что на моей коже осталось еще немало пятен старого мира… И в моем характере, в моих привычках — ох, как долго давали о себе знать остатки этих пятен! Словом, я мог приходить к вам только невидимкой.

Как-то, проверяя влияние моего дождя на живых животных (я боялся во время опытов повредить населению), я случайно сделал почти прозрачной маленькую лягушку…

На досуге я занялся этим вопросом и довольно легко нашел способ обесцвечивать тело на несколько часов.

Все то, что утверждал Невидимка Уэллса, оказалось совершенно правильным… А именно то, что все частицы человека, за исключением красных кровяных телец и темных пигментов волос, состоят из бесцветных тканей. Невидимка изобрел вещество, обесцвечивающее тело, но сам процесс превращения в невидимку сопровождался физическими страданиями. Мой же невидит был даже приятным… Во время химического воздействия он выделял легкий газ, который, заполняя все клетки моего тела, проникал в кровь и лимфу… Клетки становились белыми, а потом совсем прозрачными. Это было даже приятно. Когда маска, пропитанная жидким невидитом, охватывала мою голову, казалось, что все тело погружается в приятную ванну и становится значительно более легким, почти невесомым. Именно поэтому шаги невидимки такие легкие, неслышные. Неприятно было только сначала видеть свое прозрачное, как у медузы, тело… Странное, анемичное…

Но быть прозрачным еще не означает быть невидимым. И я стал работать в этом направлении дальше. Какое тело может быть невидимым? То, которое не преломляет, не вбирает и не отражает свет. Стеклянная прозрачный ящик не вбирал бы много света, и его общая поверхность также отражала бы не так много света. Однако в отдельных местах, например, в острых углах, где перекрещиваются плоскости, свет и преломляется, и отражается интенсивнее. Значит, надо было свести к минимуму количество плоскостей моего прозрачного тела.

Мне посчастливилось изготовить невидимый плащ — наряд из особой пористой ткани, которая в особой камере определенное время проходила обработку газообразным невидитом. Плащ этот словно сглаживал все плоскости прозрачного тела, делал его почти круглым, придавал ему обтекаемую форму.

Короче говоря, я всеми средствами пытался снизить коэффициент преломления света в моем теле, довести его до нуля — до коэффициента воздуха… Я обнаружил, что белое тело, помещенное в среду с еще более низким коэффициентом преломления, еще заметней теряет свою видимость… прозрачное тело в еще более прозрачном обтекаемом плаще становилось совсем невидимым в воздухе, как стеклянная пластинка в воде.

Наибольшее беспокойство доставляли мне глаза. Да, глаза, потому что Уэллс совсем забыл об этом оптическом аппарате. А ведь он обязательно должен отражать любой свет и создавать на своей пластинке-сетчатке отражение окружающих вещей. Невидимка Уэллса, вероятно, был слеп!

После долгих поисков я нашел выход. Я впрыскивал в глаза особую жидкость, предохраняя их от влияния невидита. Благодаря этому сетчатка, даже ее самая чувствительная желтая часть против зрачка, сохраняла нормальный вид. Это было не так страшно: хрусталик и так прозрачен, а роговицы у меня как раз серо-желтого, бледного цвета. Словом, части глаз, которые я оставлял видимыми, не были слишком заметны, если к ним не очень присматриваться. Но живые зрачки блестели, как черненькие мушки. Значит, надо было и маскироваться под мух. Но что, если кому-то вздумается поймать этих мушек? Это меня иногда очень тревожило.

Чтобы не рисковать, я сначала не оставил в плаще выреза для глаз. И они были незаметными. Но видел я тогда значительно хуже. Позже я сделал так, что когда опасности не было и в помине, напротив глаз в плаще открывались дырочки. Тогда я видел нормально.

Так я достиг достаточной невидимости… Только при очень ярком освещении человек с чрезвычайно острым зрением сумел бы рассмотреть легкие очертания моего тела, похожего на мешок… Ведь эти линии дрожали, расплывались, колебались, словно ток воздуха… Да еще, вероятно, меня мог бы увидеть кот, острое зрение которого улавливает минимальное количество света!..

— И «разведчик» моего сына тоже увидел вас, — вставил, мило улыбаясь, Горный и протянул профессору какой-то снимок.

— Как?.. — воскликнул удивленный старик.

Он схватил снимок. На нем расплывчато вырисовывалась сфотографированная Маком странная фигура профессора в невидимом плаще.

— Искусственные глаза! — с восторгом сказал Ролинский. — Мне и в голову не приходило, что меня можно увидеть искусственными глазами! Ваш Мак — необычный мальчик, он настоящий сын своего отца и своей чудесной родины…

Профессор помолчал немного и продолжал дальше:

— Но еще задолго до того, как вы меня увидели, я совершил тайные визиты во все лаборатории дождя. Был как-то и у вас, еще до вашего отъезда в Ашхабад.

— Это было 1 июня 1941 года? — неожиданно спросил Горный.

— Да… Кажется, это было именно тогда… Но откуда вы знаете? — снова удивился Ролинский.

— Теперь знаю! — ответил Горный. — В тот день случилась непонятная история — у меня исчезли заряды из электродов лабораторных приборов. Ваш невидит испортил изоляционные части.

— Возможно, — сказал профессор, — возможно. Но я этого не предвидел. Честное слово, не предвидел. Я делал опыты с невидитом в особом помещении и о таких его свойствах не знал. Но тогда я вам не навредил, потому что редко бывал у вас… Я не злоупотреблял своей невидимостью. Всего лишь один раз обошел исследовательские институты дождя и… успокоился. Тогда вы еще не успели обогнать меня, и я, гордясь своими познаниями, засел в горах.

Так проходили годы. Я не буду говорить о том отчаянии, которое охватило меня, когда я узнал, что вы решили проблему дождевания и институты дождя в связи с этим были закрыты. Я не хотел верить в то, что вы так быстро овладели этой великой тайной — тайной управления погодой. Я считал вас просто скороспелым экспериментатором и думал, что все ваши успехи исчезнут в первые же часы практической работы… Я представлял это дело так: будет много шума и… несколько капель дождя. Я забыл, что вы — коммунист!

С таким настроением я приехал к вам. Я не поверил ни в ваш великан-генератор, ни в ваш дождевит, хотя удивился вашим высоким технологиям. Я считал, что мои рентгеновские лучи и мой дождит лучше. И тогда я совершил большое преступление… Я сознательно сорвал вам первый дождь.

Ролинский нервным движением поправил очки и сделал несколько шагов к окну. Там, сквозь завесу дождя, просвечивали ярко-зеленые пятна полей и точки-здания. «Победитель» приземлялся.

— Я рассчитал правильно: гибель ваших методов будет означать воскрешение моих. А свои я считал несравненно лучшими. Поэтому требовалось предотвратить ваш маленький успех. Вы не должны были пролить ни капли дождя. И я сознательно дал вам неправильные сведения! А чтобы на всякий случай отвести от себя подозрения, я напустил в приборы тех крошечных паучков.

А потом пришли сомнения! О, сомнения! Я увидел, что всех вас ни на минуту не охватывает уныние, что вы уверены в правильности ваших методов. Рая бросила мне в глаза упрек, сказала, что ошибаюсь я… И я, превратившись в невидимку, ночью тщательно изучил ваши аппараты и только тогда понял всю глубину вложенной в них конструкторской мысли… Случайно я сделал вашу Дженни прозрачной — она заползла под маску… Испугавшись за свой секрет, я вырвал ее из рук Мака и спрятал у себя.

Но когда вы начали работать над химическим воздействием, я снова вам не поверил… Мне хотелось доказать вам, что мой дождит действует эффективней. И когда вы не позволили мне его испытать, я — в плаще невидимки — сделал это без разрешения. Я решил, что мои бомбы с дождитом прогремят на весь мир!.. А они оказались ничтожными и… неожиданно вредными. Вы поручили мне выяснить причину появления шаровой молнии и стабилизации облаков над южным районом… Причиной были мои эксперименты, мой дождит, взорвавшийся в облаках.

Это было очень тяжело. Я чувствовал, что оказался в роли настоящего вредителя… Я всю жизнь боролся за советский дождь, а теперь, против своей воли, все шире открывал дорогу засухе. Мне было невероятно тяжело. И тут еще оказалось, что когда обычный электрический свет попадает на плоскости, пропитанные невидитом, там возникает какое-то неизвестное и невидимое излучение. А ваша собачка, гоняясь за мной в электричке, когда я снимал с чердака бомбу, оторвала кусок моего плаща!

Я совсем растерялся. Я боялся, что этот невидимый обрывок плаща, валявшийся где-то в электричке, испортит ваш прекрасный генератор. Ведь эти лучи делали изолит хорошим проводником электричества! А при испорченной изоляции, во время работы генератора вся станция могла бы погибнуть!..

Легко ли найти невидимую тряпку? Я усыпил Раю несколькими порошками восточного дурмана. Однако ваша детвора стала охотиться за мной, считая меня вредителем. Я прибежал с веником — хотел, подметая пол, найти потерянную вещь — но мне помешала эта маленькая беленькая девочка. Но прежде я так растерялся, что заколол плащ булавкой-пауком, так как Марго оборвала завязку; этот паук был очень заметен!..

— Григорий исследовал молекулы вашего невидита, оставшиеся на булавке. Это очень интересное вещество, — сказал Горный.

Он встал, расправил плечи и повернулся к окну.

Корабль приземлился на место стоянки, окно растворилось, и дождевая свежесть, душистый воздух мокрых полей ворвались в комнату.

И вдруг огромные букеты цветов, целый дождь цветов, мокрых и душистых, посыпался к ногам Горного, и радостные возгласы донеслись сквозь шум дождя. Это колхозная молодежь, мокрая и радостная, пришла приветствовать создателей дождя.


Во время дождя | Обузданные тучи | Возвращение Дженни



Loading...