home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


II

Пока Крук неспешно ехал в Кингс-Уиддоус, симпатичная девушка по имени Зигрид Петерсен наносила свой второй визит в квартиру на Брендон-стрит. Как она рассказывала мисс Фицпатрик, в марте ее находившийся по соседству дом разбомбили. С тех пор Зигрид кое-как жила между конторой и бомбоубежищем, где она работала в столовой. Через три недели после бомбежки кое-что из ее мебели удалось спасти, и она решила снять другую квартиру. Их было много по всему району, но ей приглянулась квартирка на втором этаже в доме мистера Крука из-за удобного расположения и размера комнат. Поэтому в полдень того дня, когда таинственно исчез Чайный Колпак, девушка торопилась снять замеры для штор и прочего, предварительно заручившись обещаниями риелторов связаться с предыдущей обитательницей жилья и незамедлительно вывезти ее вещи. Она уже приняла меры, чтобы избавиться от загадочного и леденящего душу шуршания, которое так напугало ее днем раньше. И все же Зигрид охватил внезапный и совершенно необъяснимый ужас, когда она вставила ключ в замок и ей даже слышался голос по ту сторону двери: «Не входи. Не входи».

Стряхнув эти смешные страхи, она повернула ключ и шагнула в темный коридор. Девушка приготовилась увидеть захламленную гостиную со всевозможным барахлом, собранным одержимым страстью к старью, чтобы создавать препятствия неосмотрительным визитерам.

«Наверное, квартира смотрелась очень странно, когда в ней стояла мебель, – подумала она. – Все выглядит так, словно выгружено с Ноева ковчега и основательно намочено».

Комната казалась зловещей и мрачной в тусклом свете, пробивавшемся сквозь щель в жалюзи. Можно было различить лишь неясные очертания мебели, дивана с лопнувшими пружинами, заваленного подушками, старыми цветастыми покрывалами с наброшенным сверху изъеденным молью ковром, резную надкаминную доску, прислоненную к стене, и сломанный торшер со съехавшим набок дырявым абажуром. Она осторожно ступала среди обломков.

Затем Зигрид почувствовала, как что-то хрустнуло под ногой, и решила, что наступила на какой-то незамеченный кусок отделки. Торопливо переступив через предмет, она добралась до окна и раздвинула жалюзи. Потом развернулась посмотреть, что же она раздавила. С некоторым удивлением девушка обнаружила, что этим предметом оказались плоские золотые часы с обрывком цепочки, которые, наверное, упали с кучи мусора и их не заметили.

«По крайней мере, они могли бы что-то получить за золотой корпус», – подумала Зигрид, наклонившись поднять часы. Стекло растрескалось под ее ногой, но циферблат остался цел. По как ни странно, часы показывали 12:10.

«Даже остановившиеся часы должны показывать точное время дважды в сутки», – напомнила она себе, откладывая их в сторону. Девушка поискала, на что встать, чтобы сделать замеры для штор на окна. Она решила, что для них подойдет длинный тюль, а также кремовые ситцевые занавески с узором из синих цветов и черная широкая ткань по краям для светомаскировки. Кроме того, ей пришлось сделать замеры для ламбрекена.

Понадобилось примерно пять минут, чтобы произвести нужные расчеты, стройной симпатичной девушке, ниже среднего роста, радостно улыбавшейся при мысли о том, что у нее снова появится свой дом и не надо будет задумываться, кто ее соседка или соседки. Когда она слезла с шаткого буфета, на котором стояла, ее взгляд снова упал на часы. Теперь стрелки показывали 12:15. Зигрид изумленно нахмурила брови, напоминавшие золотые перышки над сверкающими голубыми глазами. Она взглянула на свои небольшие дамские часики.

Они также показывали 12:15.

«Я, наверное, ошиблась», – подумала она, беря часы в руку и машинально поднося их к уху.

И в тот же момент испытала жуткое потрясение.

Часы все еще тикали.

Ее едва ли можно винить в том, что в первые секунды она не смогла осознать, какой из всего этого следует вывод. Часы, тикающие в помещении, много месяцев стоявшем запертым!

Риелторы предупреждали ее, что в квартире будет много грязи и мусора, потому что за ней не присматривали целый год. И тут до нее начали настойчиво доходить только что открывшиеся факты.

ЧАСЫ ТИКАЛИ В КВАРТИРЕ, КУДА ЗА ГОД НЕ ВХОДИЛ НИКТО, КРОМЕ НЕЕ!

И еще… разве не странно, что она не заметила их еще вчера? Ведь они лежали посередине комнаты, где их просто нельзя было не заметить.

Потом… заходил ли сюда кто-нибудь со вчерашнего дня, чтобы осмотреть жилище? Но риелтор во второй раз протянул ей ключ со словами: «Вообще-то можете оставить его у себя. Похоже, квартира больше никого не интересует». Так что это не объяснение.

«Но часы, показывающие верное время, не падают с неба, – подумала она. – Кто-то их сюда принес».

Зигрид боязливо огляделась, словно ожидая, что принесший часы выйдет прямо из стены. Ее взгляд упал на диван. Странно, что она не заметила – казалось, беспорядочно разбросанные подушки поразительным образом напоминали бездыханное тело.

«Хорошо, что вчера у меня воображение так не разыгралось, – подумала Зигрид. – Со мной бы, наверное, случилась истерика, прежде чем я поняла бы, что это лишь подушки».

Тем не менее ее зачарованный взгляд вновь и вновь возвращался к дивану. Несмотря на положительную оценку квартиры, она вдруг почувствовала, что благоразумнее будет все-таки отказаться от переезда сюда. Комнаты хранят собственную атмосферу, и она поняла, что никогда не почувствует себя здесь свободно и ей будет казаться, что кто-то преследует ее.

Она перевела взгляд с часов в ладони на заваленный диван.

«Ладно, возьми себя в руки, – с отвращением приказала она себе. – Ты же знаешь, что это всего лишь подушки».

Протянув руку, она сдвинула в сторону изъеденное молью покрывало.


По дому разнесся ужасный пронзительный визг. Казалось, он врезался в потолок, разлетелся на мелкие кусочки и вновь отдался эхом. На какое-то мгновение Зигрид не могла сообразить, откуда донесся звук. Она подумала, что, возможно, это на диване…

Зигрид закрыла лицо руками. Из-под покрывала виднелась нога в черной лакированной туфле, и она еще тихонько покачивалась… В наступившей тишине девушка явственно слышала, как тикают часы.

Тик-так, тик-так – мерт-вяк, мерт-вяк.

«Я схожу с ума», – подумала Зигрид, и часы эхом отозвались: тик-так, тик-так – схо-жу-су-ма.

Она по-прежнему не могла шевельнуться.

Девушка медленно отвела руки от лица и, не отрываясь, глядела на это, которое, казалось, сверлило ее ответным взглядом. Но этого, конечно, и быть не могло, поскольку, что бы ни твердило разыгравшееся воображение, мертвые ничего не видят.

К тому же, вне всякого сомнения, это на диване, задушенное и с торчавшим изо рта кляпом из кухонного полотенца или посудной тряпки, было мертвым.

Как только по дому разнесся женский крик, миссис Дэвис в квартире номер 3 поставила чашку и вышла на лестничную площадку. Миссис Тейт в квартире номер 4 тоже отодвинула в сторону стакан, открыла дверь и, перегнувшись через перила, посмотрела вниз. Две дамы знали друг друга в лицо, однако тщательно соблюдали соответствовавшие их положению требования, запрещавшие тесное общение.

– Вы там ничего не слышали? – через пару секунд осведомилась миссис Дэвис.

– Вообще-то слышала, – подтвердила миссис Тейт. – Чуть не испугалась. Хорошо, что я тогда сидела.

– Я тоже, – отозвалась миссис Дэвис. Ведь обе дамы со всей душой откликнулись на призыв правительства экономно и рачительно пользоваться домашней утварью вроде швабр и тряпок, поскольку скоро новые негде будет взять. – Интересно, что это было.

– Вовсе не такие звуки рассчитываешь услышать в приличном доме в такое время суток, – заметила миссис Тейт, словно отчаянные крики среди ночной темноты были совершенно в порядке вещей.

– Я тоже не знаю, кто бы мог так визжать, – добавила миссис Дэвис. – Квартира внизу пустует.

– Совершенно верно, – мрачно подтвердила миссис Тейт.

Затем раздались другие звуки. Уже не визг и крики, но нечто еще более ужасное, от чего застыла бы кровь в жилах и по спине побежали мурашки даже у самых невпечатлительных натур. До их ушей долетели стоны и рыдания.

О-о-й-й! О-о-й-й!

Словно раненый зверь, с содроганием подумала миссис Тейт.

– Похоже, убивают кого-то, – заметила миссис Дэвис.

Этажом ниже раздался голос:

– Есть там кто-нибудь?

Ни одна из дам сразу не откликнулась. Непозволительно им признаваться в том, что они подслушивают на лестнице.

– Прошу вас! – долетел до них страдальческий голос. – Есть там кто-нибудь?

Миссис Дэвис, как оказавшаяся ближе из них двоих на лестнице, спросила с изысканными нотками в голосе:

– Кто-то звал на помощь?

– Ой, пожалуйста, спуститесь сюда скорее. Тут что-то… случилось. Это просто ужасно.

Условности были соблюдены, и обе дамы ринулись вниз, как штормовые волны. Они обступили вздрагивавшую хрупкую фигурку в синем.

– Ну же, дорогая, – внушительно произнесла миссис Тейт. – Что произошло? Вы сильно напугались?

Зигрид лихорадочными жестами показывала на дверь у себя за спиной.

Миссис Дэвис чопорно выпрямилась во весь рост.

– Она увидела черного таракана, – заявила она. – Иногда девушки от этого пугаются. Вот я в детстве…

– А вот меня в детстве, – едко заметила миссис Тейт, – мать бы отходила палкой за то, что я переполошила весь дом из-за черного таракана. Но, по-моему, это был не таракан, верно, дорогая?

Зигрид повернула голову, и они впервые увидели ее лицо. Обе дамы были весьма поражены.

– У нее сильное потрясение, – заявила миссис Тейт. – Я же вам говорила, что это не таракан. А теперь, дорогая, расскажите нам с миссис Дэвис…

– Вон там, – прошептала Зигрид, дрожащей рукой указывая на дверь.

– Но квартира же пустая, – возразила миссис Дэвис.

Зигрид покачала головой:

– Уже нет. Вчера днем она пустовала, а сегодня уже нет.

– Нам надо бы взглянуть на то, о чем говорит девочка, – сказала миссис Дэвис.

Зигрид протянула руку, чтобы остановить ее.

– Нет, не надо, – прошептала она. – Вы ничего не знаете. Нам нужно вызвать полицию.

– Уверена, что обойдемся безо всякой полиции, как всегда, – заявила миссис Дэвис. – Я пойду взгляну, что там.

Они вместе вошли в квартиру и остановились, моргая и привыкая к полумраку коридора. Миссис Тейт бросила взгляд через плечо.

– Где, дорогая? – спросила она.

– Вон там, налево. Но только не входите туда, не входите.

После этой страстной мольбы даже разъяренный бык не помешал бы двум спутницам девушки в случае необходимости выломать дверь. Тем более они закалились, присутствуя при родах и сидя у постелей умирающих от неизлечимых болезней. Тем не менее миссис Тейт поспешно водворила покрывало на место, говоря что-то об уважении к мертвым, на это миссис Дэвис ответила, что сотворивший такое вовсе не питал особого уважения к бедной убиенной душе. Они вернулись к Зигрид, которая вся позеленела, и сказали, что ей надо идти в полицию, и хотя никто из них никогда раньше не имел дела с этими субъектами, они пойдут вместе с ней.

– Спасибо вам, – еле слышно прошептала Зигрид.

– Вы иностранка, да, дорогая? – спросила миссис Тейт.

– Я норвежка, – шепотом ответила Зигрид.

– Вот это досталось, – сказала миссис Тейт. – Сначала Гитлер вторгся в ее страну, потом разбомбили ее дом, и вот теперь труп в ее квартире.

Спускаясь по лестнице, они попытались выудить у нее еще какую-то информацию, но девушка лишь слабо качала головой.

Со своего места у подвального окна мисс Фицпатрик увидела, как они втроем выходили на улицу. Занеся этот факт в свою тетрадку, она немного подкрепилась. Потом села за фисгармонию и, подпевая, заиграла гимн под названием «Все дивное и прекрасное».

Она еще продолжала играть, когда прибыла полиция: старуха заметила ее из своего окошка. Некоторое время спустя – довольно продолжительное время – кто-то тяжело затопал по ведущим в подвал ступеням, и «они» постучали в дверь. («Они» в понимании мисс Фицпатрик всегда относились к полицейским, тогда как мистер Крук подразумевал под словом «они» злачные заведения.) Они сказали ей, что на втором этаже найден труп женщины, и задали несколько вопросов.

– Ха! – глубокомысленно отозвалась мисс Фицпатрик. – Я полагаю, что это старуха мистера Крука.

Сержант уголовной полиции Бенхем потребовал от нее дальнейших объяснений. Он был не уверен, имеет ли она в виду некую миссис Крук, о существовании которой никогда не догадывался, или же какую-то другую особу.

– Он спустился ко мне сегодня утром и сказал, что потерял какую-то пожилую даму, – добавила мисс Фицпатрик. – Хотел узнать, видела ли я ее, но, конечно же, мне не удалось ее приметить. Ну, сказал он, смотрите в оба на тот случай, если она сегодня появится, хотя не думаю, что мистер Крук ожидал ее появления там, где вы ее нашли.

– Мистера Крука нет дома, – сболтнул Бенхем.

– Он объявится сегодня вечером, – заверила его мисс Фицпатрик. – Сказал, что зайдет со мной поговорить. Только приходите до затемнения, ответила я ему, иначе вы ко мне не попадете, будь вы хоть сам мистер Черчилль.

Полиция задержалась, чтобы задать еще несколько вопросов, которые, насколько она понимала, никак не проливали свет на суть дела. Старуха отказалась подняться и взглянуть на труп, поскольку, по ее словам, с начала бомбежек она повидала массу трупов, а какой смысл себя расстраивать? Кто бы ни была покойница, в ее подругах она не числилась, потому как их у нее вообще не водилось. После того как сержант поневоле оставил следы своих огромных ботинок на ее вымытом до блеска линолеуме, мисс Фицпатрик села за фисгармонию и заиграла «Люблю Тебя, мой Боже…».


предыдущая глава | Убийство на Брендон-стрит. Выжить тридцать дней | Глава 5



Loading...