home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


I

Флора Керси прибыла в Лондон для дознания, сопровождаемая упрямой Уотсон. Экономка утверждала, что знала мисс Керси дольше, чем любой из них, и она не могла в такое время остаться в Кингс-Уиддоус. Она не напрашивалась ехать с мисс Флорой и сама бы заплатила за билет, чтобы явиться на дознание. Там также присутствовал Хилл Грант. Увидев Флору, он подошел к ней, чтобы поговорить, однако она, очевидно, грубо оборвала его, поскольку через минуту молодой человек отошел от нее и направился в другой конец комнаты.

На этом этапе можно было сделать не очень много. Флора подтвердила личность покойной, а девушка, Зигрид Петерсен, выглядевшая еще бледнее и сжавшаяся в комок, повторила свои показания о том, как она обнаружила тело. После этого коронер объявил, что дознание откладывается до получения результатов полицейского расследования.

Флора заметила Крука и спросила его, есть ли известия о ее двоюродном брате Теодоре.

– Он как сквозь землю провалился, – ответил Крук. – Можете делать из этого выводы.

– Я всегда знала, что он так или иначе ее погубит, – злобно прошептала Флора. – Когда прошел слух, что Теодор прошлой осенью погиб при бомбежке, то я обрадовалась. Подумала, что стало одним человеком меньше, тянущим из нее деньги. Но конечно, он оказался тем единственным во всем доме, кто в тот вечер отсутствовал, и через несколько недель, словно фальшивая монета, объявился по новому адресу.

Крук сочувственно кивнул.

– Вот тут Гитлер промахнулся, – серьезным тоном согласился он.

– В любом случае, чем же занимается полиция, если она его не нашла? – все так же мрачно продолжила Флора.

– Там делают все, что в их силах, – тактично ответил Крук. – Ведь может же он находиться там, где его не так-то легко разыскать.

– Вот это очень даже возможно, – ядовитым тоном согласилась Флора. – Это являлось слабой стороной тетушки. Ей сопутствовал успех, и она рисковала на протяжении столь долгих лет, что стала считать себя неуязвимой. Она поверить не могла, что кто-то может оказаться столь же проницательным и дальновидным, как и она, и даже осмелится себя ей противопоставить. Я ее предостерегала…

– От чего? – поинтересовался заинтригованный Крук.

– От того, что отношение к людям не должно быть основано на том, что видишь на поверхности. Но к советам она не прислушивалась. «Не учи бабушку, – говаривала она. – Как, по твоему разумению, я добилась бы своего положения, если бы не полагалась только на себя и не рисковала?» И тут она снова рискнула, но неудачно.

– Она неплохо пожила на свои деньги, – заметил Крук, стараясь говорить успокаивающим тоном.

– Ей выпало пять лет, чтобы наслаждаться тем, что она копила всю свою жизнь, – отрезала Флора. – Что ж, для своих лет тетушка держалась очень даже неплохо. И она так любила жизнь. Любила ее иронию, то, как все постоянно меняется. Она часто повторяла, что жизнь – это как плот. Никогда не знаешь, в какую секунду он резко накренится и все, кто чувствовал себя в полной безопасности, окажутся в воде. Потом тетушка улыбалась со свойственной ей хитрецой и добавляла: «Да, но это дает шанс тем, кто уже в воде. Когда плот выровняется, кто-то исчезнет, а если ты проявишь сообразительность, то сможешь на него забраться. Помни об этом всегда, Флора». Вот так она мне говорила. «Если вода холодная и ты чувствуешь, что вот-вот пойдешь ко дну, помни, что в любую секунду плот может перевернуться и дать тебе шанс». В ней жил дух состязательности, – незатейливо добавила Флора. – Она рисковала и знала, что рискует, но по-иному жить бы не смогла.

– Разумеется, она не производила впечатления человека, который довольствовался бы мыслью о том, чтобы тихо умереть в своей постели, – согласился Крук.

Ему не хотелось продолжать разговор. Он считал, что мисс Флора вряд ли смогла бы ему что-то сказать, по крайней мере теперь. Разумеется, у него накопилась масса вопросов, верные ответы на которые, как он чувствовал, позволили бы далеко продвинуться в раскрытии тайны. Однако он вполне логично отметил, что вряд ли сможет получить верные ответы, так что оставил мисс Флору отдавать распоряжения относительно похорон.

Однако он не закончил общаться с обитателями дома в провинции. После того как он избавился от Флоры, к нему довольно робко приблизилась Уотсон.

– Прошу меня извинить, сэр, – начала она, – но я не совсем представляю, что мне делать дальше. Я подумала, что вы, как знающий законы джентльмен, смогли бы мне помочь.

– Подождите, пока огласят завещание, – посоветовал ей Крук. – Там может оказаться что-то для вас, но даже если нет, я полагаю, мисс Флора…

Но Уотсон покачала головой.

– Теперь, когда мадам нет, я больше не хочу оставаться с ней, – проговорила она. – Рядом с мадам я была почти как дома, но мисс Флора другая…

– Я понимаю, – несколько резковато ответил Крук. Он и вправду ее понимал.

У Уотсон, как и у любого человека, была гордость, и она не собиралась принимать деньги, выполнять приказания той, которая почти во всех отношениях, несмотря на кровные узы, сама была прислугой, причем нечестной. Нет, Уотсон не станет служить у мисс Флоры. Но она была уже далеко не молодая. Крук давал ей по виду лет шестьдесят семь и надеялся, что у мисс Флоры хватит совести назначить ей достойное содержание.

– А кто был у мисс Керси поверенным в делах? – продолжил Крук.

– По-моему, это вон тот джентльмен, невысокий такой. Он звонил мисс Флоре и расспрашивал о дознании.

– Вы впервые его видите?

– Да. Мисс Флора сказала ему, что они могли бы обсудить дела, когда это все закончится. О, она у нас осторожная, мисс Флора.

Однако Крук не стал на это реагировать. Он не думал, что мисс Флора много сэкономит на гонораре поверенного, сократив число его визитов.

– Ну что же, – обратился он к Уотсон, – именно он вам и расскажет, что к чему. А тем временем послушайте моего совета и поживите в Кингс-Уиддоус. Там вам предстоит много дел.

– Мисс Флора говорила о том, что собирается закрыть дом и уехать, – нерешительно произнесла Уотсон. – Но я ей сказала, что правительство его конфискует, и потом вернуть дом будет нелегко.

– В любом случае, – сухо заметил Крук, – вам неплохо бы подождать и убедиться, что дом ее и она вправе его закрывать.

– Ой, об этом я как-то не подумала. А вы считаете… ой, но мисс Флора считала само собой разумеющимся, что дом отойдет к ней.

– Ну, когда мисс Флора доживет до моих лет, она научится не считать ничего само собой разумеющимся, – добродушно ответил ей Крук. – Полагаю, дом является собственностью мисс Керси?

– О, да. Мадам его купила. Она никогда не видела смысла в том, чтобы снимать дом у кого-то и тратить на это заработанные с таким трудом деньги. После войны, думала мадам Клэр, она всегда сможет продать его с выгодой.

– Ну, если он к тому времени не развалится от старости, – согласился Крук. – И потом, разумеется, мне ничего не известно о ее отношениях с племянницей…

– Мадам далеко не во всем ей доверяла, – размеренно и четко заявила Уотсон. – Уж это я точно знаю. Я не в смысле денег или чего-то вроде этого, но… Ну, я как-то краем уха услышала, что она говорила мистеру Гранту: «Флоре не терпится занять мое место. У нее, похоже, и в мыслях нет, что на моем месте ей может прийтись горячевато».

– Вам наверняка это очень понравилось, – одобрительно произнес Крук. – А сами-то вы что подумываете делать дальше?

– У меня есть сестра в Бейзингстоке, – ответила Уотсон. – Я думала уехать туда. Но, разумеется, мне хотелось бы узнать, как тут все сложится. – Она вздохнула. – Мистер Грант съезжает от нас. Вы не поверите, но вчера вечером она заявила ему в лицо, да еще в моем присутствии, что он с самого приезда заискивал перед ее тетушкой и мисс Флора это знала. Как-то все неудобно получилось, знаете ли.

– «Неудобно» – вряд ли походящее слово, – пробормотал Крук, оценив ситуацию. – Хорошо, пойду переговорю с поверенным. Как его зовут?

– Мистер Максвелл.

Крук прошел в другой угол комнаты.

– Мне бы хотелось поговорить с вами от лица моего клиента, – начал он. – Моя фамилия Крук, и я представляю мистера Теодора Керси, которому, к сожалению, не удалось сегодня здесь присутствовать. Не хочу вас задерживать, однако я был бы рад узнать, получит ли он что-нибудь согласно завещанию.

Прежде чем Максвелл смог ответить, мисс Флора заторопилась. Не обращая внимания на Крука, она сказала:

– Тогда увидимся в половине третьего, мистер Максвелл. Сначала мне нужно отдать распоряжения касательно похорон. – И снова ушла.

– Боюсь… – нервно начал мистер Максвелл, глядя вслед Уотсон.

– Я вас не виню, – дружески сказал Крук. – Я бы и сам лучше представлял гремучую змею. Послушайте, а как насчет пообедать? Я бы сказал, что проголодался, да и вы, похоже, тоже.

Волей-неволей не решавшегося протестовать мистера Максвелла вывели из комнаты. На самом деле он не особенно-то и возражал. Ему нужно было немного выпить для храбрости, чтобы в половине третьего вновь лицезреть жуткую мисс Флору.

– Как вам, конечно, известно, мисс Клэр Керси в течение довольно долгого времени периодически помогала моему клиенту, – осторожно произнес Крук, словно ступая по тонкому льду. Ведь он мог основываться лишь на словах Чайного Колпака, и существовало лишь два более-менее логичных объяснения отсутствия его, и оба они Круку не нравились.

– Безусловно, безусловно, – согласился мистер Максвелл, разглядывая поставленное перед ним фирменное блюдо ресторана «Вултон». – И она намеревалась продолжать это делать, пока ему требуется помощь.

– То есть до конца жизни, – перевел Крук его слова на обычный язык. – Ну, это снимет камень с души старика. И какую сумму она ему выделила?

– Мисс Клэр всегда помогала ему довольно скромно. У мистера Керси нет экстравагантных вкусов. В своем завещании она прописала племяннику ежегодную ренту в размере двухсот фунтов, которых вкупе с тем, чем он сам владеет, будет вполне достаточно для удовлетворения его нужд.

– Да, этого ему за глаза хватит, – согласился Крук. – А как насчет Уотсон? Она, похоже, боится, что останется ни с чем.

Лицо мистера Максвелла приняло уязвленное выражение.

– Моя клиентка также распорядилась и касательно нее, – ответил он. – Такое же содержание, короче говоря. К тому же она оставила ей дом – «Падшего лебедя», однако…

Крук тихонько присвистнул.

– Черт подери, оставила дом? Мисс Флоре это не понравится. А кстати, что она получает?

– Все остальное имущество, – произнес Максвелл, у которого шансов противостоять Круку осталось меньше, чем у немецких парашютистов – отрядам гражданской самообороны.

– Прекрасно, – заметил Крук. – Она тоже останется довольна, так ведь? Я в том смысле, что это всё драгоценности.

Максвелл немного приободрился. Похоже, он боялся, что ему придется выкладывать условия завещания женщине с крутым нравом, которую он видел на дознании.

– Полагаю, что они очень дорогие, – произнес он. – Вообще-то мне никогда не доводилось их видеть, и в любом случае я не специалист. Однако мисс Керси всегда давала мне понять, что они составляют основную часть ее капитала.

Крук приподнял рыжие брови.

– Вот как? – пробормотал он.

Тон мистера Максвелла сделался более доверительным.

– Дело в том, – начал он, – что моя клиентка – женщина очень необычная. Она всегда давала мне понять, что услуги поверенного в делах являлись для нее очень важными. Тем, кто придет мне на смену, говаривала она, понадобится тот, кто занялся бы их делами. Мне не нужны споры из-за того, что я кому оставлю. Я люблю, когда у меня да – это да, а нет – это нет. Но что до нее самой, она никогда не нуждалась в советах, да и не просила их.

– А ее доходы? – чуть поднажал Крук.

– Происходят из неизвестных источников. Иначе говоря, у нее, разумеется, было немного денег, вложенных в некоторые акции, однако кое-какие из них обесценились из-за войны, и их практически невозможно продать, а по другим выплачиваются пониженные дивиденды, и естественно, с учетом высокого подоходного налога…

– Вы хотите сказать, что она жила на свой капитал, – кратко подытожил Крук.

– Обычно у моей клиентки баланс в банке не был очень большим, – пояснил Максвелл. – Но когда сальдо становилось слишком низким, она вносила деньги, обычно значительную сумму.

– От продажи акций?

– Нет, нет. Она обычно объясняла, что ей выплатили некий старый долг. Как я уже сказал, мисс Керси была очень скрытной касательно своих дел. Однако похоже на то, что в свое время она одалживала крупные и не очень суммы друзьям, знакомым и так далее, а потом эти долги постепенно выплачивались. Или же она говорила, что что-то продала.

– Например, драгоценности?

– Возможно. Но в подробности она не вдавалась. На момент смерти остаток у нее на счете был ничтожно мал. На самом деле мисс Керси превысила кредитное сальдо по счету, однако она пообещала управляющему, что вскоре внесет значительную сумму. Сказала, что ей в Лондоне причитаются деньги, и собиралась забрать их.

– Она не говорила, сколько?

– Я так понимаю, что не менее тысячи фунтов.

– Это такие суммы она обычно вносила?

Максвелл несколько смутился.

– Это ни в коей мере не было необычным.

– А тратила она много?

– Ей нравилось жить в комфорте, но одежду мисс Керси носила самую обычную. И я полагаю, что она очень хорошо относилась к своим бывшим сотрудницам. Поддерживала с ними контакты и часто им помогала, когда те оказывались в стесненных обстоятельствах.

– Она не позволяла вам вести эти свои дела?

Пожилой юрист покачал головой.

– Она была очень скрытной. Сомневаюсь, что мисс Клэр Керси вообще кому-то доверяла полностью.

– А есть ли признаки того, что эта тысяча фунтов как-то проявилась после ее смерти?

– Никаких, – ответил Максвелл. – И вот что меня ставит в тупик: во всех ее бумагах, которые я смог изучить, я не нашел ничего указывающего на то, что эта сумма ей причитается.

– И вы говорите, что в банке у нее совсем крохи?

Максвелл молча кивнул.

– В таком случае как же ежегодная рента моего клиента мистера Керси?

– Мисс Керси оставила распоряжение, что это должно рассматриваться как первоначальные вычеты из стоимости ее имущества. Есть, разумеется, драгоценности. Я всегда полагал, что они очень дорогие и выделение годовой ренты для человека в возрасте мистера Керси не составит значительных расходов.

– Если моя догадка верна, они будут размером с домик по сравнению с капиталом, – заверил его Крук. – Я так полагаю, что драгоценности еще не оценивали?

– Я намереваюсь сделать это немедленно.

– Как я понимаю, они застрахованы?

– Я не раз высказывал мисс Керси такое предложение, но она заявляла, что полностью способна вести свои дела и соблюдать свои интересы. Должен признаться, что до сего момента не обнаружил ничего, что указывало бы на присутствие какой-либо страховки, и у банка также отсутствуют какие-либо документы по этому поводу. И все же, если камни стоят столько, как себе представляла мисс Керси, кажется безумием их не застраховать.

Крук чуть наклонился на стуле к своему собеседнику и впился в него изучающим взглядом.

– Бывают времена, Максвелл, когда менее рискованно ничего не страховать.

Мистер Максвелл посмотрел на него так, словно тот спятил.

– Боюсь, что я не совсем вас понимаю.

– Если как-то станет известно, что вы владеете некими хорошо известными вещицами, вы можете со спокойной душой выбросить их в окно и забыть обо всем. Ваша единственная надежда – держать рот на замке и не делать ничего, чтобы их защитить. И потом, разумеется, – медленно добавил он, – нужно всегда помнить о полиции.

– О полиции? – На лице мистера Максвелла отразилось чрезвычайное изумление.

– Да-да. Народ там любопытный, и вы удивитесь, узнав, какой необычайный интерес они проявляют к вещам вроде драгоценностей.

– Но… не утверждаете же вы, что моя клиентка владела камнями, принадлежавшими ей не по праву?

– Ну же, ну же, – пожурил его Крук. – Вы же сами юрист. И знаете, сколько темных делишек проворачивается там, где замешаны драгоценности. Я вовсе не хочу сказать, что мисс Керси возглавляла банду медвежатников. На самом деле я не представляю ее в этой роли. Однако предположим, что у нее есть некие известные камни и в ее коллекции имелся крест Рональда. Разве вы не понимаете, что любопытные могли бы задаться вопросом: каким образом камни оказались у нее?

– Если бы присутствовало что-то не… хоть в малейшей степени недобросовестное… это получило бы огласку, – с достоинством заметил мистер Максвелл.

– А огласки не последовало, что мне доподлинно известно. Это ничего не говорит вашему простодушному уму?

Однако что бы ни говорилось, было очевидно, что мистер Максвелл по-прежнему очень далек от правды.

Крук сменил тему.

– Как я понимаю, мисс Флора тоже не святая. Скажу вам откровенно, Максвелл, я бы не думал, что у нее так уж много шансов. – И он иронически щелкнул пальцами.

Мистер Максвелл вяло отметил, что ситуация немного необычная.

– Чертовски необычная, – согласился Крук с характерным для него запалом. – Но из-за этого и очень интересная. Однако строго между нами и положа руку на сердце: вы ведь давно почуяли неладное, верно? Я в том смысле, что, когда эти пожилые дамы внезапно вносят на банковские счета большие суммы наличными – это же слишком бросается в глаза, чтобы говорить о чем-то хорошем.

Тут мистер Максвелл выдвинул новое предположение.

– Я подумал, что мисс Керси, вероятно, питала иллюзии по поводу того, что ее камни стоят гораздо дороже, чем на самом деле. Это отнюдь не необычное явление…

– Если это так, то я буду раздосадован, – ответил Крук, который, по правде говоря, не подумал о подобном решении. – И все же, – добавил он более оптимистичным тоном, – не думаю, что мисс Керси была дамой, отягощенной множеством иллюзий. Кто вам осуществляет оценку? Перси Фулхем – вот кто вам нужен. Подделки, обманывающие девять специалистов из десяти, у него сразу засвечиваются.


Глава 7 | Убийство на Брендон-стрит. Выжить тридцать дней | cледующая глава



Loading...