home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


II

Поэтому к одиннадцати часам Крук примчался в больницу. Он уже проделал такую работу, на которую у многих уходит часов восемь, однако для него утро только-только начиналось.

Его появление едва ли было воспринято с восторгом. На самом деле человек более здравомыслящий наверняка бы стушевался. Сестра-сиделка отправила его к старшей медсестре отделения, довольно шумной даме с пышным бюстом, заявившей ему, что мисс Петерсен строго-настрого воспрещается принимать незнакомых людей.

Крук ответил, что он вовсе не незнакомый.

Сестра осведомилась, родственник ли он.

– Гораздо ближе, – заявил Крук.

Сестра смерила его подозрительным взглядом.

– Я ее спаситель, – простодушно произнес Крук.

Она, в свою очередь, направила его к сестре-распорядительнице.

Лишь одного взгляда было достаточно, чтобы понять: перед ним дама с такой кислой физиономией, каких он раньше никогда не видывал. Она приблизилась к нему, высокая и холодная, словно только что вышедшая из морозильника.

– То, что вы предлагаете, совершенно невозможно, – заявила она.

– Невозможно все остальное, – возразил Крук, – кроме этого. Здесь дело о покушении на убийство, знаете ли.

– Мне прекрасно об этом известно, мистер Крук. Полиция мне рассказала…

– Вот черт! – грубо воскликнул Крук. – Полиция не смогла бы вам ничего рассказать, если бы не я. И если бы не моя помощь, мисс Петерсен находилась бы вовсе не здесь. Она лежала бы в морге. Ей повезло, что я вернулся именно в то время. Если бы мисс Керси повезло так же… но увы. Она пришла слишком рано. Люди, которых я спасаю от насилия – кроме моих клиентов, конечно, – не должны приходить до шести вечера.

Сестра испытующе смотрела на него.

– Мисс Петерсен нашли полузадушенной в квартире моего клиента, – продолжал Крук. – В интересах правосудия я должен получить описание нападавшего.

– А если он окажется вашим клиентом?

– Тогда мне придется вкалывать в поте лица. Ему понадобится весь мой опыт и умение. Заметьте, я еще не признал, что это имеет к нему какое-то отношение, но я ведь как все английские герои. Я верю, что нет ничего невозможного… но если он в этом замешан, я понадоблюсь ему как воздух.

– Вы наверняка знаете, что ваш клиент замешан в этом жутком происшествии, – возразила сестра-распорядительница.

К ее ужасу, Крук наклонился ближе и прикрыл один карий глаз.

– Строго между нами, я точно знаю, кто убил мисс Керси, – произнес он. – Остается лишь это доказать. Правда сама по себе столь же бесполезна, как солдат с автоматом против танка. И ее совсем нечасто оценивают по достоинству. Послушайте, я не стану долго мучить девушку расспросами. Если хотите, можете посадить рядом сестру как свидетеля…

Сестра-распорядительница издала звук, чрезвычайно похожий на отрыжку, словно этот дикий посетитель оказался слишком крепким орешком даже для ее закаленного желудка, и ответила, что, если мистер Крук немного подождет, она посмотрит, можно ли организовать посещение.

Через несколько минут Крук уже сидел у постели Зигрид. В утреннем свете он полностью разглядел скромную красоту девушки. Кровоподтек смотрелся просто ужасно и свидетельствовал о большой силе удара. Крук подумал, что ей просто повезло отделаться лишь легким сотрясением. В самый решающий момент она, наверное, инстинктивно повернула голову, и удар пришелся по касательной.

Еще немного, но как много это значит, подумал он. Ему нравились словесные штампы. Он утверждал, что лишь великие люди могут ими пользоваться.

Когда Крук объяснил ей, кто он такой, она тотчас же улыбнулась.

– А я вас узнала, – сказала она. – Я видела вас на дознании. Поэтому-то и отправилась к вам…

– Хотелось бы, чтобы все мои клиенты обладали вашей сообразительностью, – признался ей Крук.

– Сообразительностью?

– Да. Существует твердое правило, что, когда идешь к незнакомому господину, всегда нужно оставлять на лестнице указание на то, куда направляешься. Вы понятия не имеете, насколько это полезно. Вот, к примеру, ваш фонарик. Как только я его обнаружил, сразу понял, что к нам кто-то пришел. Мисс Фицпатрик после наступления темноты никого не видит, вторая квартира пустует, в третьей никто не должен находиться, а в моей вас не было. Ну вот, сложив два и два, я пришел к очевидному выводу. А теперь давайте-ка перейдем к делу. Вы помните, как выглядел этот субъект? Было в нем что-нибудь особенное?

Зигрид оказалась для него полезной свидетельницей. К тому же ее совсем недавно о том же расспрашивала полиция, которая, как несколько цинично подумал Крук, наверняка сама предложила несколько ответов. Она объяснила свое беспокойство и страх из-за анонимных писем, и Крук моментально развеял все ее опасения, заверив, что письма писала наполовину невменяемая особа, неспособная за себя отвечать. Он сказал девушке, чтобы та больше не думала о них. Но когда дело дошло до описания нападавшего, Зигрид проявила меньше уверенности. Она сказала, что он был довольно высокого роста, в черной широкополой шляпе, низко надвинутой на лоб. Вел он себя дружелюбно и в то же время как-то неопределенно и рассеянно.

– Вы не можете припомнить в нем ничего примечательного или бросающегося в глаза? Может, у него был как-то особой формы галстук? Или отороченные мехом сапоги? Или монокль?

Зигрид покачала головой.

– Ничего такого. Но он был тем, кого вы называли Чайным Колпаком.

– Отчего вы так говорите?

– Он сам так сказал.

– Я мог бы сказать, называйте меня герцогом Веллингтоном, но это бы не прошло на Боу-стрит. Главное вот в чем – вы достаточно ясно разглядели его лицо, чтобы опознать субъекта, если вновь его увидите? [1]

Зигрид покачала головой.

– Нет, думаю, нет.

– Понимаете, у него, наверное, будет какое-нибудь алиби – преступники-дилетанты всегда его себе обеспечивают. На это полиция и рассчитывает.

– А я думала, что алиби – это очень хорошо, – пробормотала девушка.

– Хорошо для полиции. Оно дает им что-то, над чем нужно поработать, понимаете? Если говоришь человеку, что не можешь подтвердить, чем занимался в какой-то определенный момент, то уже ему приходится доказывать, что ты находился именно там, где должен был находиться, по его словам. Но это не так легко сделать, как кажется. Но если вы утверждаете, что находились в некоем определенном месте, ему остается лишь доказать, что вас там не было, а это куда проще. Ваш друг об этом знал.

– Мой друг?

– Прошлым вечером. Вы его спросили, где он был всю прошедшую неделю, а он ответил, что не знает. Понимаете, куда это вас приводит? Прямиком в пустоту. Если он не знает, то откуда, черт подери, знать кому-то еще? Он не дал нам ничего, от чего можно оттолкнуться. На самом деле вы могли бы догадаться, что он вас запутывал.

– Правда? – грустно спросила девушка. – А что же я пропустила?

– Вам не показалось странным, что он во всех подробностях запомнил телефонный звонок и последовавшее за ним нападение – каждый шаг, заметьте, – но ничего после? Так вот, если бы его действительно треснули по голове, как субъект утверждает, после чего он не помнил ничего, что произошло потом, то любой врач подтвердит вам, что пострадавший также не запомнил бы того, что было непосредственно перед ударом. Вот это самое плохое у этих «артистов». Они тщательно расставляют все точки над «i». И именно это приводит их в конце концов в крохотную уютную камеру.

– Вы хотите сказать, что прошлым вечером он себя выдал?

– С головой, – весело ответил ей Крук. – Теперь вот еще что. Вы уверены, что ничего не забыли касательно его внешнего вида? В полиции работают люди очень аккуратные. Мы с вами можем сложить два и два, получив при этом шестьдесят пять, но в полиции знают, что в результате будет четыре. И поговори потом с полицией о прогрессе… – Он грустно покачал головой. – Они выучили таблицу умножения, сидя у мамы на коленях, и считают, что этого им достаточно на всю жизнь.

Но хотя некоторое время Зигрид напряженно размышляла, ей пришлось признаться, что она ничего больше не может прибавить к своим показаниям.

– Извините, что ничем не смогу еще помочь, – виновато произнесла она.

Крук встал.

– Вы мне очень помогли. Вы сказали мне то, что я хотел разузнать. Теперь берегите себя. Не общайтесь с прессой, что бы ни случилось, и не уходите отсюда никуда, пока не получите от меня известий. Не обращайте внимания на слова всех остальных, помните, что я однажды спас вам жизнь и продолжу стоять за вас, пока вы будете делать то, что я вам говорю.

Взгляд голубых глаз Зигрид тотчас изменился.

– Вы хотите сказать, что мне по-прежнему может угрожать опасность?

Крук удивленно уставился на нее.

– Ну а сами-то вы как думаете? – вполне логично спросил он. – Этот субъект так много и часто рисковал, что рискнуть еще раз ему труда не составит. Безопаснее всего вам, наверное, было бы в монастыре, но даже там он мог бы оглушить мать-настоятельницу и переодеться в ее мантию.

Выйдя в коридор, он снова нос к носу столкнулся с мадам Кислой Физиономией.

– Присмотрите за этой девушкой, – доверительно сказал он ей. – У нее очень незавидное положение.

Сестра-распорядительница словно не поверила своим ушам.

– Напротив, доктор высказывает в отношении ее очень благоприятный прогноз. Это обычное сотрясение вследствие удара или падения. В любом случае, койка нам понадобится как можно скорее. Во время налетов в больнице разбомбили одно крыло, и у нас очень мало мест для поступающих после несчастных случаев.

– Я вскоре за ней пришлю, – пообещал Крук. – Она не станет вас так долго обременять.

С этими словами он вышел на улицу.


предыдущая глава | Убийство на Брендон-стрит. Выжить тридцать дней | cледующая глава



Loading...