home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


III

Следующим пунктом назначения Крука стал дом «Падший лебедь». Уотсон сама встретила его в прихожей.

– Ой, мистер Крук! – Экономка выглядела несколько растерянной. – Я вас не ждала.

– А я ненадолго, – заверил он ее. – Мне нужно кое-что узнать.

Уотсон проводила его в гостиную, где мисс Флора в тот раз вела с ним разговор в довольно резких тонах.

– Боюсь, что уже слишком поздно, – сказала Уотсон, поворачиваясь и нервно сжимая пальцы. – Мисс Флора уехала.

– Вот как? – спросил Крук, приподняв рыжие брови. – Времени она не теряла.

– По-моему, она не могла примириться с тем, что дом достался мне, – пояснила Уотсон. – Мисс Флора была совершенно уверена в том, что тетушка завещает его ей.

– А она так этого хотела? – удивился Крук.

– По-моему, дело тут не в том, хотела или нет. Конечно, она всегда могла бы его продать. Но вот одно я точно знаю – она никогда бы не осталась тут жить после смерти тетушки. Она говорила, что ненавидит деревню.

– Какое самопожертвование с ее стороны оставаться здесь так долго, – предположил Крук.

– Думаю, ей бы не понравилось бросить мисс Керси после стольких лет. Конечно, сейчас, я думаю, она найдет себе работу. В том смысле, что она достаточно молода, и столько гражданских работают на военных заводах.

– Это верно, – согласился Крук. – А вы, кстати сказать, остаетесь здесь?

– О, да, я останусь, – сказала Уотсон. – В том смысле, что теперь в моем распоряжении весь дом. Я всегда хотела иметь свой дом, хотя и никак не ожидала получить его подобным образом. Мне будет здесь неплохо, я сдам несколько комнат.

– Вам бы начать прямо сейчас, пока сезон еще впереди, – заметил Крук.

Однако несколько похожее на лошадиное лицо Уотсон окаменело.

– Я не стану ничего тут делать, пока окончательно не разрешится загадочная история с мисс Керси, – заявила она. – Конечно же, очень надеюсь, что полиция раскроет дело как можно скорее. Все это так нервирует. И мне придется раздобыть еще несколько кроватей, но в таком уголке, как наш – не такой уж он и глухой, хоть мисс Флора и называла его глухоманью, – будет не очень трудно заполучить постояльцев. А питанием и закупками я занимаюсь давным-давно. Мадам была человеком особенным. Она не любила ничем разбрасываться.

– Вот и прекрасно, – заверил ее Крук. – А этот молодой, как его бишь? Он поможет вам начать дело?

– Мистер Грант? Ой, ну тут случились небольшие неприятности.

– Еще бы не случились, – добродушно буркнул Крук, усаживаясь, чтобы услышать продолжение. – До или после отъезда мисс Флоры?

– Ой, ну конечно, до. Она практически в приказном порядке выставила его за дверь.

– Довольно смело, не так ли, с учетом того, что это ваш дом?

– Похоже на то, что мисс Флора не смогла этого понять и спрашивала его, какие у него планы. А мистер Грант сказал: «Что мне мешает здесь остаться?» А она как-то злобно рассмеялась и ответила: «Нет, ровным счетом ничего». А потом продолжила, что всем известно, что он занимает пост на государственной службе и живет припеваючи. По-моему, это нехорошо, а по-вашему, сэр? Ведь нельзя говорить про джентльмена, который находится на госслужбе, что он вообще ничего не делает.

– Это вовсе не обязательно, – весело признался Крук. – Ну, а что же произошло дальше?

– Мистер Грант спросил: «Это же не доставит вам неудобств, если я останусь, коль скоро вы отправляетесь в Лондон?» А она чуть не кинулась на него и ответила в моем присутствии: «Вы так хорошо все рассчитали, верно? Сначала вы жили за счет моей тетушки, а теперь намереваетесь продолжать жить за счет ее экономки».

– Надеюсь, мистер Грант отвесил ей хорошую оплеуху, – произнес Крук, – хотя не очень-то я верю всем этим молодым людям с безукоризненно поставленным произношением. Вечно корчат из себя джентльменов, и глядите, чем все это кончается.

– Было очень приятно иметь в доме такого жильца, как мистер Грант, – холодно заметила Уотсон. – И вообще, не стоит удивляться тому, что мисс Керси нравилось его присутствие здесь. Всегда веселый и такой вежливый…

– Звучит прямо как популярная реклама, – согласился Крук. – А он… э-э-э… навсегда удрал?

– Я сказала мистеру Гранту, что в любое время, когда ему понадобится жилье, его здесь ждут. Он ответил, что с удовольствием оставит здесь кое-какую одежду на случай непредвиденных обстоятельств. Мистер Грант думает, что может в любой момент отправиться за границу, хотя, разумеется, не любит об этом распространяться.

– Именно что, – чрезвычайно мрачным тоном произнес Крук. – Нельзя допустить, чтобы страны наших противников догадались о его перемещениях. Однако на самом деле я хотел повидать именно вас. Итак, как я понимаю, для тетушки мисс Флора могла быть племянницей, а мистер Грант ее близким другом, но все-таки вы делали всю работу по дому. В том смысле, что ухаживали за ней и за ее вещами, возможно, собирали ее в дорогу.

– О, да, сэр, – ответила Уотсон, немного шокированная тем, что кто-то еще может вторгнуться в эту деликатную сферу.

– И вы укладывали вещи мисс Керси перед ее последней поездкой?

– Совершенно верно, сэр.

– Вы помните, хотя бы приблизительно, что она с собой взяла?

– Только туалетные принадлежности и смену белья, то же самое, о чем я говорила в первый раз, когда меня спросили. Я уложила все для нее заранее, она любила, когда все делается загодя, и оставила сумку открытой, чтобы она могла перед отъездом положить зубную щетку и расческу.

– Она действительно положила их сама?

– Да, мистер Крук. Я поднялась наверх, чтобы узнать, могу ли чем помочь, но она захлопнула сумку и застегнула ее. Хотя это была сумка на молнии, так что, по-моему, «захлопнула» не совсем верное слово.

– Как долго, по-вашему, вы находились внизу после того, как закончили укладывать вещи?

– Ой! – слегка растерялась Уотсон. – Точно вам не скажу. Но не очень долго.

– Ничего, ничего, – успокоил ее Крук. – Итак, вы точно знаете, что она взяла и сколько у нее было сорочек и всего прочего?

– Я все для нее стирала сама, – ответила Уотсон. – Она никогда не отдавала ничего в прачечную. Там ведь так портят хорошие вещи. Единственное, что мы отдавали стирать на сторону, это большие вещи одной женщине из деревни. Но последние три недели она лежала с гриппом, так что только я занималась гардеробом мадам.

– Как же все содействует благу тех, кто ищет правду, – перефразировал Крук библейский стих и широко улыбнулся. – Слушайте, сделайте мне одолжение. Поднимитесь наверх, посчитайте вещи мисс Керси и убедитесь, что все они на месте и в порядке.

Лицо Уотсон приняло оскорбленное выражение.

– Мне не нужно пересчитывать вещи, чтобы в этом убедиться, – ответила она.

– А вы уверены, что кто-то из полицейских не прихватил под шумок что-нибудь?

Уотсон взглянула на него так, словно сама мысль об этом является верхом непристойности.

– Или же мисс Флора?

– Я не могу досконально точно знать, кому что принадлежит, – призналась экономка. – Разумеется, я бы и не подумала, чтобы надеть или носить что-то из вещей мадам. Возможно, немного позже я их раздам.

– Эвакуированным. Возможно, это неплохое решение, – согласился Крук. Однако он снова сказал не то, что надо бы.

– Я не имела в виду кого-то из этих людей, – холодно произнесла Уотсон. – Уверена, что вещи мадам покажутся слишком простыми и скромными для всех, кто здесь обосновался. Им все больше подавай кружевную отделку и фестоны по краям. Ни стыда, ни совести. Развешивать их в саду напоказ всему свету. Нет, я, возможно, передам все в женский дом престарелых.

– Прекрасная мысль, – одобрил Крук. – Однако вот что. Прежде чем вы сделаете с вещами нечто подобное, окажите мне услугу: посчитайте и посмотрите, сходится ли общее количество. Нет, я не намекаю, что кто-то что-нибудь прихватил – просто мне в голову пришла одна идея.

Уотсон, теперь уже и ошеломленная, и уязвленная, поднялась наверх, а Крук принялся разгуливать по гостиной, весело насвистывая.

Когда Уотсон вернулась, он спросил:

– Ну и как там все?

– У мадам было по восемь штук каждого предмета, – ответила Уотсон. – Она всегда говорила, что шесть нужно для носки, а два про запас, если что-то начнет изнашиваться. Если она кое-что и выбрасывала, то тут же докупала. В этом деле она была скрупулезной.

– А сколько сейчас наверху комплектов?

– Семь.

Крук задумался.

– Полиция вернет то, в чем она была, когда…

Уотсон вздрогнула.

– Конечно же нет. Уж мне-то эти вещи все равно не нужны.

– А сумку на молнии не нашли?

– Вы же сами знаете, что нет.

– И тем не менее в ящиках наверху лежат семь комплектов?

– Да. – Обида у экономки начала потихоньку проходить, а вот недоумение нарастало.

– И вы не понимаете, что из всего этого следует. Подумайте еще раз. Итак, один комплект мадам надела, второй взяла с собой. Восемь минус два равняется шести – а наверху все-таки лежат семь комплектов.

– Ой! – Лицо Уотсон, похоже, начало вытягиваться под его взглядом. Он подумал, хотя и никогда бы не высказал этого вслух, но с другим характером она вполне успешно могла бы выступать в мюзик-холле. Ее лицо, маленькое и уже стареющее, казалось сделанным из резины. – Об этом я не задумывалась. Вы правы, это странно. Я же помню, что именно ей упаковывала.

– И теперь один комплект снова оказывается в ящике. Вам это хоть о чем-то говорит?

Женщина посмотрела на него с величайшим недоверием, но он не отвел прямого взгляда своих карих глаз.

– Вы хотите сказать, что она не взяла комплект в Лондон? Так вот почему вы меня спрашивали, все ли я ей упаковала.

– Продолжайте делать шаг за шагом, и таким образом вы взберетесь на вершину горы, – одобрительно заметил Крук.

– Тогда… – Уотсон осторожно переступила с ноги на ногу. – Что же было в сумке, которую она взяла с собой? Я отнесла ее вниз, и нельзя сказать, что она была тяжелая, но уж точно не пустая.

– А я никогда так и не думал.

– Значит… вы знаете, что в ней было?

– Я мог бы высказать догадку, – ответил Крук. – Когда я удостоверюсь… точнее сказать, когда я смогу доказать то, что знаю. Вот тогда-то мы окончательно раскроем дело.

– А долго еще до раскрытия, как вы думаете? – спросила Уотсон, нервно ломая руки.

– Все зависит от развития событий. Однако вы кое-чем могли бы помочь. Полагаю, вы бы узнали зонтик мисс Керси?

– Узнала бы из сотни других, – тотчас отозвалась Уотсон.

– На нем было обозначено ее имя?

– На зонтике – нет. Это очень странно, если учесть, что на всем ее белье стояли именные метки. Но кое в чем она вела себя странно и забавно.

– Не мне вам это рассказывать, – вежливо произнес Крук.

– Иногда мадам одолевала мысль о том, что за ней следят или идут по пятам. Ей не хотелось нести с собой ничего такого, что могло бы указать на то, кто она такая. Разумеется, ее… белье – совсем другое дело.

– Совершенно другое, – согласился Крук, подбадривая экономку.

– Если представлялась хоть малейшая возможность, мисс Керси даже не брала с собой удостоверение личности, а уж о том, чтобы пометить своей фамилией противогаз, она и слышать не желала.

– Наверное, она обладала очень бурным воображением, – выдал Крук свою любимую фразу. – Послушайте, давайте-ка одевайтесь и поедемте со мной на станцию «Буйная зелень».

– На «Буйную зелень»? – уставилась на него Уотсон.

– Там у них есть зонтик, который, по-моему, может принадлежать мисс Керси.

– Ой! – Уотсон снова вытаращила глаза.

– Вы удивлены? – спросил Крук.

– Еще бы. Я не знала о том, что мисс Керси хоть когда-то ездила на «Буйную зелень».

– Я не говорил, что она ездила. Я лишь сказал, что туда отправился ее зонт.

– Она никогда не выпускала зонтик из виду.

– Прямо как одна моя клиентка, которая хранила документы у себя в зонте и погибла, когда нагнулась поднять его с трамвайных путей. Она почти наверняка так и не заметила самого трамвая.

Уотсон с настороженным лицом поднялась наверх, чтобы надеть шляпу. До ее возвращения Крук бесцельно вышагивал по гостиной. По дороге на станцию он извинился за то, что по причине закона о продаже спиртного не может угостить ее чем-нибудь приличным. Однако экономка чопорно ответила, что принадлежит к религиозной сестринской общине, и в заведении «Мерри Мейд» они выпили по чашке отменного чая.

По пути в «Буйную зелень» с обязательной пересадкой на станции «Барнемская чаща» Уотсон говорила очень мало. Лишь однажды она произнесла:

– Вот уж никогда бы не подумала, что все кончится вот так, а ведь мадам так умно со всем управлялась.

А потом еще:

– Вот ведь бедняжка. Верно все-таки сказано в Библии: никто не умирает для себя. Как же все это ужасно. И какое счастье, что не ведаешь, что с тобой случится, иначе мадам никогда бы не смогла спать спокойно.

По дороге на станцию Крук завернул на почту и отправил телеграмму. В половине четвертого дня они достигли пункта назначения, и Крук представился в своей обычной непринужденной манере. Однако тамошнюю полицию оказалось не так легко одолеть, как их лондонских коллег. К тому же имя Крука для них почти ничего не значило, в отличие от столичных стражей порядка.

– Вы родственник покойной? – спросили его.

– Я представляю интересы ее пропавшего племянника, – скороговоркой ответил Крук.

– Нам об этом ничего не известно, – заявил сержант.

– В том-то и беда, – запротестовал Крук. – Если бы вы могли его отыскать, мы продвинулись бы намного дальше.

– Если он не свяжется со своим поверенным в делах… – несколько раздраженно начал сержант.

– Вероятно, мой клиент не может этого сделать, – лукаво предположил Крук. – В этом случае ваша работа состоит в том, чтобы найти его. А может, он и не хочет, и вот тогда нам надо совместными усилиями раскопать его – или выкопать, что очень вероятно, – вполголоса добавил он.

– В любом случае, чем мы можем вам помочь? – осведомился сержант.

– Мне известно, что вы нашли зонт, полный жемчугов. Нет, не спрашивайте, откуда мне это известно. Знать подобные вещи – моя работа. Так вот, я привез с собой единственную женщину в Англии, которая может опознать этот зонт. Экономку покойной мисс Керси.

Сержант выглядел несколько ошарашенным, и он действительно поразился такому беспардонному присвоению материалов дела и официальных полномочий. Он задал множество вопросов. Ему хотелось знать, каким образом Крук увязал неопознанный зонт с покойной женщиной. Крук отвечал ему объяснениями про Чайного Колпака. Он сказал, что если бы смог увидеть пальто и шляпу, найденные вместе с зонтом, то, возможно, еще больше помог бы расследованию. Крук был убедителен, напорист и равнодушен поочередно. И как обычно, он добился своего.

Уотсон моментально опознала зонт по нескольким царапинам и отметинам, невидимым несведущему глазу.

– Так вот почему она с ним не расставалась, – произнесла она, нервничая так, словно ждала, что зонт вот-вот сам собой раскроется и выбросит ей на колени змею. – Все эти разговоры о погоде и нежелании пользоваться тростью, потому что она выдает…

– Полнейшая чепуха, – согласился Крук. – Я уже кое-что подозревал, когда мистер Принс сообщил мне, что она даже к столу не являлась без зонта. Я бы не удивился, если бы мисс Керси и в туалет с ним ходила. Я бы тоже так себя вел, будь у меня зонт ценой в пять тысяч фунтов, вот и мистер Принс на все это купился, как молокосос, – добавил Крук в несколько грубоватой манере, которая так раздражала его нескольких знакомых из высшего общества.

– Но это же чистое безумие, – заявила Уотсон с широко раскрытыми глазами. – Ну а если бы она его потеряла?

– Очень маловероятно, – ответил Крук. – Она же глаз с него не спускала. К тому же кто польстится на такое старье?

Зонтик действительно был основательно потрепанный и видавший виды, старьевщик не дал бы за него и шести пенсов.

Крук вздохнул с искренним разочарованием.

– Как жаль, что здесь нет мистера Икс, – произнес он. – Хотелось бы посмотреть на его физиономию – если вас интересуют человеческие эмоции, конечно. Подумать только – перетряхнул дамскую сумочку старухи, потом вывернул наизнанку сумку на молнии – и никаких жемчугов. А все это время… – Он повернулся к полисменам. – Полагаю, вы не знаете, где остальные вещи, то есть дамская сумочка и сумка на молнии?

– Ну-у, нет, – протянул сержант, и ему захотелось, чтобы мистер Крук побыстрее ушел.

– Мы не знаем, что же было в большой сумке, – дрожащим голосом произнесла Уотсон.

Крук удивленно посмотрел на нее.

– А вы даже теперь не догадываетесь? – спросил он. – Вы и вправду не знаете, что лежало внутри, когда она доехала до вокзала Паддингтон?


предыдущая глава | Убийство на Брендон-стрит. Выжить тридцать дней | cледующая глава



Loading...