home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


I

Люсиль Хоуп была в известном смысле весьма искушенным рыболовом. Она могла запустить удочку и подцепить любую рыбину, что удавалось мало кому из женщин, причем никогда, если можно так выразиться, не позволяла себе возиться с протухшим уловом. Эрик Беннет, на данный момент ставший ее ухажером, прекрасно понимал, сколько пользы для его репутации приносит каждое появление в ее обществе в многолюдных местах. Но в то же время ему были прекрасно известны правила таких игр. Никаких разговоров о разводе, никаких неловких положений, никаких скандалов. Он и она вносили в жизнь друг друга приятное разнообразие, а лично для него эта связь была гораздо важнее с экономической, нежели романтической точки зрения. Человек не мог обходиться без пропитания, а его следовало любым способом заработать. У каждого своя судьба, и его путь предначертан. Как верно подметил Хью, мистер Беннет именно сейчас выжимал из своего таланта все возможное. Ведь наступит день, когда он вдруг обнаружит, что уже не имеет прежней силы, чтобы получать от своей внешности необходимые дивиденды. Вот и придется устраиваться на какую-то более серьезную и скучную работу. Впрочем, не следовало впадать в ошибку. Под такой работой люди типа Эрика подразумевали всего лишь женитьбу, да и то исключительно ради денег. Он еще долго сможет сам делать выбор и проявлять капризный норов. В Англии молодые люди ценились больше, чем в любой другой стране мира, а привлекательная внешность оказывалась почти до абсурда важной. Мистер Беннет мог бы преуспеть в киноиндустрии, если бы не голос, выдававший его как человека, не получившего современного образования. На сценических подмостках театра голос был бы не столь важен, но возникала другая важная проблема – он не обладал ни малейшими навыками актерской игры. Но даже это не стало бы непреодолимой помехой с его-то внешними данными, но Эрик просто не желал по-настоящему трудиться нигде, особенно по несколько часов каждый день. И пока он предпочитал оставаться всего лишь превосходным партнером в танцах, а Люсиль, как уже отмечалось, принадлежала к разряду женщин, делавших честь мужчинам, с которыми появлялась на публике.

Эрик не догадывался, что Люсиль по глупости до безумия влюбилась в него и намеревалась любой ценой удержать – разумной, разумеется. Но поскольку ни у него, ни у нее не было за душой ни гроша, ни о какой «разумной цене» и речи быть не могло.

Мистер Беннет считал необходимым быть в курсе всех последних событий общественной жизни страны, и газетные статьи об эксцентричном завещании Эверарда Хоупа не укрылись от его внимания. Он сразу начал в этой связи строить кое-какие планы на будущее. Давно ставший деловым человеком, он держал в уме целую картотеку, куда заносил фамилии других своих потенциальных клиенток. Эрик свое дело знал назубок, понимая, что если собираешься хорошо заработать, нельзя позволить себе особую щепетильность в деталях. Артур Крук, кого он косвенным образом вовлек в расследование дела Хоупа, с этим согласился бы без каких-либо колебаний. Все или ничего – так заявили бы они оба, повторяя слова известного поэта, который на самом деле придерживался совершенно иной точки зрения. Но эти двое, безусловно, избрали бы из двух вариантов тот, что значил все.

Сегодня Люсиль была на редкость оживлена и весела. Она узнала своего кузена прежде, чем он успел увидеть ее, и еще с порога принялась с пристальным любопытством разглядывать его спутницу.

– Кого, черт возьми, подцепил для себя Хью? – чуть слышно пробормотала она, привлекая внимание своего ухажера к странной парочке. – Она же станет глубокой старухой, когда ему еще не исполнится и сорока.

Мистер Беннет бросил взгляд в противоположный конец переполненного зала.

– Это его дальняя родственница, в кои веки приехавшая в Лондон из глубокой провинции, – к такому умозаключению пришел он.

– Одевается в отделах готового платья универмагов, – критически отметила Люсиль. – И кто только сумел убедить женщину с таким цветом лица нарядиться в желтое?

– Возможно, у нее не развит вкус, потому что до недавнего времени не было денег, а теперь она располагает определенными средствами, – высказал предположение Эрик.

И мгновенно осекся.

Одна и та же мысль буквально пронзила их одновременно.

Первой пришла в себя и обрела дар речи Люсиль.

– Но это же просто невероятно! – Она произнесла фразу твердо, но что-то в ней выдавало неуверенность.

– Наследница! – воскликнул Эрик. – До чего шустрый и предприимчивый у тебя кузен!

– Что-то он сегодня сам на себя не похож, – отозвалась Люсиль. – Обычно его предприимчивости не хватает, чтобы встать с постели до обеда. Если бы я кого и ожидала увидеть с ней, так это Криса.

– А она не может быть его женой? – шепотом поинтересовался Эрик.

– Насколько мне известно, он не женат.

– Если учесть, что она нисколько не похожа на тех продажных маленьких блондинок, промышляющих в соседних переулках, то, думаю, Хью не иначе как разогревает местечко рядом с наследницей для своего брата. Надо отдать им должное. Времени они не теряли.

– Зато Хью понапрасну тратит время сейчас, – сказала Люсиль уже гораздо спокойнее. – Потому что это невероятное завещание не будет признано действительным. Все деньги Эверарда достанутся его самому близкому родственнику.

– А разве эта мисс Кэппер не та самая родственница?

– До сих пор никто из нас никогда не слышал о ней. – Люсиль достала сигарету из узкого позолоченного портсигара и постучала кончиком по скатерти. – Дашь прикурить?

Эрик вынул зажигалку, полученную в подарок от нее совсем недавно.

– Складывается впечатление, что твой кузен как раз пытается сблизиться с ней.

– Чепуха! Между прочим, у меня есть билеты в ложу на премьеру новой пьесы Херлингэма. Должен получиться превосходный спектакль. Его постановку финансировал Бенсон. У него появилась новая звезда – девица из беженок, насколько я поняла.

– Будем надеяться на действительно первоклассное зрелище, – холодно отозвался Эрик. – А с этими актрисами-беженками, по-моему, получается явный перебор.

– Сможем сами судить уже в пятницу, – сказала Люсиль жестче, чем требовала ситуация.

Эрик просмотрел свой небольшой зеленый ежедневник, который достал из кармана.

– Вот жалость! – воскликнул он. – Ты сказала, премьера в пятницу? А я, как нарочно, в этот вечер обязан выйти на дежурство в добровольной пожарной дружине. Просто невероятно, но факт. Я действительно сожалею об этом.

– Но ведь ты говорил, что они изменили расписание с прошлой недели, – сухо напомнила Люсиль.

– Один из наших парней заболел, – тут же нашелся Эрик. – Я бы подыскал себе замену, если бы мог, Люсиль, но во время войны стыдно поднимать шумиху только потому, что хочешь попасть на театральную премьеру.

– Но к девяти часам ты уже освободишься для своего дежурства, – не уступала Люсиль.

Он покачал головой.

– Нет, в девять будет слишком поздно. Надеюсь, ты понимаешь меня?

– Кажется, я даже слишком хорошо все понимаю, – кивнула она.

И Эрик знал: это действительно так. Люсиль уловила самую суть. Он безжалостно завершал одну главу в книге своей жизни, готовясь сразу открыть новую.

– Между прочим, – продолжал он невозмутимо, – как раз собирался рассказать тебе, что нашел для себя постоянную работу. Пока об этом не стоит особо распространяться…

– Бог ты мой! – Люсиль улыбнулась плотно сжатыми губами. – И что же это за работа? Демонстрировать модели одежды для экспорта на американский рынок?

Эрик лукаво посмотрел на нее. Если бы Природе было угодно, чтобы он зарабатывал себе на хлеб честным трудом, она бы не наградила его этими длинными, изящно изогнутыми ресницами и способностью покорять сердца даже самых взыскательных замужних леди одним искоса брошенным взглядом.

– Ты не слишком веришь в мои возможности, верно? Для новой работы мне даже придется отпустить усы.

– Стало быть, ты не завербовался в военно-морской флот?

Он еще раз посмотрел через зал и, поймав на себе взгляд Дороти, улыбнулся с некоторой долей восхищения. Дороти почувствовала, как сердце чаще стало биться у нее в груди. Он теперь выглядел еще моложе, что ценится женщинами куда как выше ума и любых других достоинств мужчины. Эрику хватало сообразительности, чтобы понимать это. Хотя особых интеллектуальных способностей здесь и не требовалось. Женщины сами преподносили ему эту простую истину, как на блюде, обложенном по краям зеленью. Вот почему он оттачивал такого рода улыбку с чрезвычайным упорством балетного танцовщика, отрабатывающего свои па. В конце концов, именно она была для него даром свыше, а потратить ты мог только те деньги, что реально лежали в твоем кошельке.

Люсиль украдкой проследила за ним. Он все еще смотрел в противоположный конец зала на Дороти. Она отчетливо осознала, что уже потеряла его. Такой, как он, никогда не станет поддерживать проигравшую сторону, заметив перед собой новую, более широкую перспективу.

– Забавно, как природа владеет искусством камуфляжа, не так ли? – холодно констатировал Эрик. – Кто бы мог догадаться, что это неброское и безвкусное маленькое создание скоро унаследует сто тысяч фунтов?

– Если доживет до этого, – почти автоматически произнесла Люсиль.

Теперь уже Эрик пристально посмотрел на спутницу. Он всегда знал, насколько Люсиль безжалостна, хотя до этого дня не подозревал, что она ни перед чем не остановится, чтобы получить желаемое. Эрик даже не смог бы грамотно написать слово «сострадание», но все же ощутил легкую жалость к беззащитному, лишенному всякого очарования существу, сидевшему в дальнем углу ресторана. Он знал: у нее нет ни малейшего шанса.


предыдущая глава | Убийство на Брендон-стрит. Выжить тридцать дней | cледующая глава



Loading...