home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Болотные травы 

Люс осторожно опустила венок из белых роз на распущенные рыжие волосы Элены.

— Ну вот, — успокаивающе пробормотала она, — Они отлично подходят к той маленькой отметине в виде бутона белой розы на твоём бедре. Если у него такая страсть к розам, ему понравится. Джентльмены любят находить скрытые от глаз родинки и шрамы, им кажется, что они открывают тайну.

Она поправила венок, и Элена взвизгнула — шип уколол ей голову. Люс закусила губу и оглянулась на Матушку, а та пожала плечами.

— Ты слышала его слова, он хочет, чтобы шипы остались.

Люс огорчённо посмотрела на свои руки, исцарапанные в кровь от плетения этой короны.

— А это он не хочет увидеть?

— Он может смотреть на всё, что пожелает, если платит за это, — резко ответила Матушка. — Ну-ка, дай взглянуть на тебя, дорогая.

Элена с трудом дышала через маленькое отверстие в деревянной маске, плотно прилегающей к лицу. Она выглядывала сквозь узкие прорези для глаз и уже ощущала нарастающую панику. Элена не понимала, зачем этот человек потребовал, чтобы она надела маску. Маска была просто выкрашена в белый цвет. Ни черт лица, ни контуров — гладкая поверхность, как будто лицо не имело значения, не существовало. Важна была только плоть, только тело.

Элена искоса взглянула вниз, на прекрасное белое платье — простое и гладкое, спадающее до пола, повязанное алым шёлковым поясом. Мучительно было сознавать, что под платьем нет ни сорочки, ни чулок, ни ботинок, и Элена чувствовала себя голой.

Матушка удовлетворённо кивнула.

— Ну, ступай. Он хочет, чтобы ты была готова к его приходу.

— Но, Матушка, прошу, скажите, чего он от меня хочет, что мне делать? — жалобно спросила Элена.

— Полагаю, совсем немного, по крайней мере, для начала. Сперва он всё сделает, а после выполняй то, что он скажет. — Она открыла дверь, ведущую во вторую приёмную, и махнула Элене унизанной украшениями рукой. — Входи, дорогая. Сюда.

Элена смотрела на распахнутую дверь, как заключённый на раскалённые клещи палача, и не двигалась. Люс взяла её под руку и повела вперёд.

— Вот увидишь, это и вполовину не так страшно, как кажется, — прошептала она, подбадривая Элену. — Некоторые джентльмены бывают очень даже приятными. Знают, как доставить девушке удовольствие.

Элена поплелась вперёд. Вторая комната оказалась просторнее, чем та, где её одевали. Там были беспорядочно расставлены маленькие столики с бутылями, кубками, подносами с мясом, медовым печеньем и фруктами. В стороне возвышался деревянный помост, покрытый толстым тюфяком, который выглядел так, словно набит перьями, а не соломой. Элена вздрогнула при виде этого ложа. Так вот где он это сделает? С другой стороны стояла неглубокая мраморная чаша в форме створки гигантской раковины, такая большая, что в ней могли поместиться два человека. В центре раковины был укреплён резной шест, разрисованный резвящимися дельфинами, увешанный странными фруктами и цветами, которые никогда не росли у моря. Наверху красовалась гигантская рыба, раскрашенная в красный и золотой цвета. Она нависала над чашей, широко разинув позолоченный рот.

Подойдя к раковине, Люс нажала плавник на рыбьем хвосте. Изо рта рыбы изящно изогнутой струёй на шест извергся поток воды и потёк вниз. Люс рассмеялась.

— Хвалит, Люс, не трать воду, а то придётся снова наполнять, — сказала Матушка, однако довольно улыбнулась. — А теперь поспеши, дорогая. Он скоро будет.

— Ты должна войти в эту ванну. — Люс помогла Элене переступить через край, потов сама влезла за ней. — Повернись, прислонись спиной к столбу.

Матушка полезла за чем-то под стол и вернулась к Люс с длинной верёвкой в руках. Элена внезапно сообразила, что они собираются делать, оттолкнула Люс, подобрала длинную юбку и попыталась выбраться из чаши.

— Держи её! — рявкнула Матушка.

Матушка с трудом перебралась через низкий край раковины, схватила руки Элены и снова прижала её к столбу, так крепко, что та на мгновение задохнулась. Прежде чем Элена успела понять, что происходит, Матушка отвела её руки назад, за столб, а Люс крепко связала запястья. Элена вопила и вырывалась, но верёвка уже обвила её плечи и туго перетянула грудь, так что она оказалась крепко привязанной к столбу.

Запыхавшиеся от усилий, Люс с матушкой выбрались из раковины и тщательно осмотрели свою работу. В суматохе шипы кое-где расцарапали кожу Элены, и по белой маске со лба стекали тонкие струйки алой крови. Она рыдала, всхлипывая и задыхаясь под маской, умоляя отпустить её, но по их лицам видела — они этого не сделают.

— Ну, хватит вырываться, Холли, прошу тебя — состроила гримаску Люс. — Ты только себе хуже делаешь. Это же просто игра. Некоторым мужчинам нравится изображать героев. Надо полагать, он всего-то и хочет — притвориться, что спасает тебя. Если подыграешь, тебе понравится, вот увидишь.

— Я не хочу, не буду, — выкрикнула в ответ Элена, но голос заглушало дерево. — Если хочешь получить удовольствие, сама это делай. А я не хочу играть. Я не стану делать, что он хочет. Я буду сопротивляться. И как только он меня отпустит — раздеру ему лицо.

Матушка кивнула Люс.

— Тебе лучше бы пойти взглянуть, не готов ли джентльмен, а потом возвращайся и последи за воротами. У Тальбота какие-то дела, и он до сих пор не вернулся.

Едва за Люс захлопнулась дверь, Матушка шагнула вперёд, приложила к губам руку, глядя на Элену снизу вверх.

— А теперь послушай меня, дорогая. Я всё это уже видела, мольбы и слёзы меня не тронут. Если не угодишь тому джентльмену — окажешься в общем зале, будешь удовлетворять матросов и золотарей, пьяных и вонючих как помойка. Полдюжины в день — и быстро научишься проглатывать свою гордость, да тебе и не только её придётся проглатывать. И можешь просить и умолять сколько пожелаешь — джентльменам такое нравится. Это разжигает им кровь. Но предупреждаю — чем больше упрашиваешь, тем он больше распаляется.

Матушка быстро оглянулась, заслышав снаружи приближающиеся шаги. Едва она успела предупреждающе махнуть рукой и скрыться в гардеробной, дверь в комнату открылась. В проёме появилась высокая запахнутая в плащ фигура, обрамлённая темнотой коридора. Элена подавила крик, увидев в мерцающем сиянии свечей лицо — не человеческое, а маску демона.


Угорь. | Проклятие виселицы | cледующая глава



Loading...