home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Еще не все потеряно


Внутри строения был отделанный мрамором лифтовой холл с четырьмя лифтами и лестничным маршем. Одна из кабин была открыта, ожидая пассажиров с раздвинутыми в стороны дверными створками. У входа в холл, перед лифтом и возле лестницы стояли по стойке «смирно» опрятные солдаты, вооруженные короткими автоматами. Правитель, генерал и трое гостей вошли внутрь кабины, генерал нажал кнопку на пульте, и лифт спустился на три этажа вниз.

— Раньше, еще до войны, это был кабинет председателя совета директоров одной крупной компании… моего отца, — сказал Иеремия, когда они вошли в просторное помещение, располагавшееся точно под смотровой площадкой с каменным львом. В помещении было только две сплошные стены, напротив которых из тонированных от пола до потолка окон открывался вид на город. Лишь в углу и еще в двух местах потолок удерживали толстые квадратные колонны. — Этот человек был королем еще при демократии… — сказал правитель. — Прошу… — Иеремия предложил гостям расположиться за длинным овальным столом, вокруг была расставлена дюжина кресел. Сам он при этом сел с краю, спиной к окну, оставив место во главе стола незанятым. Харрис сел через одно место справа от него, а гости — напротив, лицами к окну: в начале стола (напротив правителя) сел Эвааль, за ним слева Ив и сразу за ней (прямо напротив генерала) Альк.

За окном стемнело, в кабинете горел электрический свет и работал кондиционер.

— Кстати, о демократии… — улыбнулся хозяин кабинета и города за его окнами. — Эвааль, когда вы упомянули демократию, что была здесь прежде, мне показалось, что вы не в восторге от демократий… Наша, земная демократия… та, что была в прошлом, не вызывает у вас симпатий? Я угадал?

— Думаю, у вас она тоже не вызывает симпатий.

Правитель взглянул на пришельца и пожал плечами.

— То, что произошло с нашим миром полвека назад, не убеждает меня в силе демократии…

— Напрасно вы так считаете. Произошедшее с Землей — следствие вовсе не демократии.

— Чего же?

— Ее отсутствия.

— Откуда вам знать? — блеснул глазами правитель. — Вы были свидетелями последней войны? Если так, то почему не вмешались? Почему не остановили этих больных… — он быстро взглянул на Ив, — этих сумасшедших?!

— Нет. К сожалению… — покачал головой Эвааль. — Мы узнали о Земле несколько дней назад…

— Тогда откуда такая уверенность?

— К нам попали базы данных одного из правительств, виновных в развязывании войны… В них содержалось множество сведений о вашем мире…

— Только одного из правительств? — с нескрываемым любопытством уточнил Иеремия.

— Вообще-то нет… — честно ответил Эвааль. — На сегодня найдены еще две подобных базы… России и Китая. Корабль и Совет сейчас знакомятся с их содержимым…

— Мы пока не готовы говорить о тех источниках, — добавила Ив к словам Эвааля. — Но позже обязательно предоставим вам более полную информацию…

— А также передадим вам найденные в укрытиях виновников катастрофы предметы искусства и все, что имеет историческую ценность для вашей цивилизации, — произнес Эвааль.

— В обмен на что? — поинтересовался Иеремия.

— Безвозмездно. Это ваша история.

Ответ Эвааля привел правителя в замешательство.

— И, что же… вам не нужны наши ресурсы… ископаемые?..

— Нет.

— Чего же вы хотите?

— Мы хотим вам помочь, — сказала Ив.

— Но, почему?.. — недоумевал правитель.

— Потому что мы — разумные существа, — ответил Эвааль.

Иеремия замолчал, погрузившись в размышления.

— Кто-нибудь желает кофе, чай или что-нибудь покрепче? — спросил тогда у гостей генерал. — Госпожа?.. — он посмотрел на аивлянку.

— Кофе, пожалуй, — улыбнулась Ив. — И воду.

— А вы? — генерал взглянул на Эвааля и Алька.

— То же, — ответил Альк.

Эвааль лишь кивнул.

Генерал перевел взгляд на Иеремию и, не дожидаясь ответа, встал и вышел из кабинета. Через минуту он вернулся и сел на прежнее место.

— Стало быть, — снова заговорил правитель, — ваша цивилизация не нуждается в ресурсах? — он вопросительно посмотрел на Эвааля.

— Нет. Наша цивилизация более десяти тысячелетий как не испытывает нужды в ископаемых ресурсах, — ответил пришелец. — А когда у вас есть достаточно энергии, тогда любой камень можно превратить в хлеб…

— Вот как… — медленно произнес Иеремия. — Но, что же за мир у вас там? — Он бросил взгляд на белый потолок. — Вы говорили, что ваш космический корабль управляется Советом… У вас там что, советская власть… коммунизм?

— Скорее то, что после… Наше общество не требует правительства, оно автоматизировано и работает как единый организм. У нас есть Советы, или Согласия, самоорганизующиеся для различных целей сообщества, но они не являются тем, чем некогда были земные правительства. Для решения глобальных проблем существуют разумы заселенных Аиви планет и их спутников, такие же, как разумы наших кораблей, которые, кстати, не управляются Советами, а являются их секретарями или председателями

— Хм… Значит, будущее все же за коммунизмом? — взглянув на пришельца, произнес правитель. — Знаете, у нас на Земле в прошлом писали книги, снимали фильмы про галактические империи с императорами и принцессами, про героев, сражающихся за планетарные монархии… Выходит, это все глупости?

В ответ Эвааль лишь пожал плечами.

— Кто знает, — заговорил тогда Альк, — может быть где-то во Вселенной и есть галактические империи с императорами… но в нашей Галактике императоров никто пока не встречал. Ни аивляне, ни наши друзья. Попадаются, правда, планетарные империи… — он бросил быстрый взгляд на Эвааля, значения которого Иеремия не понял, — но ничего романтического в них точно нет…

— Дело в том, — добавила Ив, — когда в основе общественного устройства лежит обладание собственностью, это неизбежно отражается и во всей культуре того общества, и, конечно, в литературе и кинематографе. Фантастические книги и фильмы, созданные мыслящими в рамках этой парадигмы творцами, рассказывают обычно о войнах и экспансии, о захвате планет, звездных систем и целых галактик, о дельцах и олигархах, с галактическим размахом владеющих звездами и планетами на правах частной собственности, о королях и королевах целых звездных скоплений… Монархи, феодалы, буржуазия, и, конечно же, — улыбнулась женщина, — галактические мошенники и авантюристы — главные герои таких историй.

Иеремии было приятно слушать мелодичный голос женщины со странным, незнакомым ему акцентом. Голубоглазая блондинка, словно отлитая из молочного шоколада, напомнила ему работы художников-фантастов второй половины ХХ века, часто изображавших крепко сложенных валькирий, не уступавших в обилии мускул их героическим спутникам. Ив была именно такой, только без мечей, замысловатых копий и ножей, без бронированного с шипами лифчика и торчащих во все стороны павлиньих перьев.

— Все это относится не только к Земле, — продолжала Ив, — но и вообще к большей части увязших в капитализме известных нам миров. Ваши земные писатели и режиссеры, в большинстве — граждане капиталистических стран, любили рассказывать страшные истории о злобных пришельцах, пришедших в ваш мир с целью его захватить и разграбить, сделать с ним то, что сами представители вашего мира, желая захватывать все новую и новую собственность, некогда охотно делали друг с другом…

— Понимаю вашу мысль, Ив… — сказал Иеремия. — Но у них ведь не было другого мира перед глазами… Не будьте строги к нашим писателям…

— Что вы, Иеремия! — блеснула голубыми глазами аивлянка. — Я к ним вовсе не строга! Я лишь поделилась своими соображениями по поводу сюжетов землян-фантастов.

— Человеческое воображение, — сказал тогда Эвааль, — склонно проводить параллели между реальным миром и миром воображаемым. Имея перед собой примеры из мира реального, оно переносит их в мир воображаемый — в воображаемое будущее своей или чужой цивилизации, экстраполирует уже имеющиеся тенденции… Размышлял, скажем, ваш земной человек о межзвездных полетах и сравнивал их с колонизацией более развитыми европейскими странами Индии, Китая, Америки… Примерно то же самое происходило и происходит во многих мирах. Но это проходит… Это временно. Вы не первые и не последние…

— И что же, те, другие… они тоже прошли через войну, как и мы? — с едва заметной иронией спросил правитель. — Значит, все нормально? все так и должно быть?

— Нет, Иеремия, — ответил ему Эвааль. — Это ненормально. Но иногда бывает и так, увы…

— Пятнадцать тысяч лет назад наш мир, как и ваш, мог погибнуть… — снова заговорила Ив. — Но мы вовремя остановились…

— Как и наш? Но наш мир не погиб. Он лишь сильно откатился назад…

— Мне жаль. Называйте это как хотите, — сказала Ив, — но тот мир, который есть у вас сегодня — это уже совсем другой мир…

— Мы здесь для того, чтобы говорить с вами о том, каким ваш мир мог бы стать завтра, через столетия и тысячелетия, — произнес тогда Эвааль.

Иеремия задумался. Он посмотрел на редкие огни за окном, разгладил аккуратные черные усики, побарабанил пальцами по столу.

— А что произошло у вас, там?

— Война, — ответил ему Альк, посмотрев в глаза правителя. — Тоже ядерная.

У Иеремии вдруг возникло ощущение, будто бы темно-синие глаза пришельца заглянули в самую глубину его сущности, — очень странное ощущение.

— В то время на нашей планете уже не было государств… — продолжал пришелец. — Но были корпорации… Обмен ударами происходил по производственным мощностям, орбитальным группировкам, по стратегически важным агломерациям…

— У них тогда хватило разума и воли, чтобы остановиться, — добавила Ив.

— И что было после?

— Революция, — ответил Эвааль. — После была революция. Было создано единое планетарное социально-ориентированное государство на базе национализированных корпораций, что заправляли на Аиви последние столетия. Началось строительство социалистического общества… Коммунизма, если угодно… Нам известно, что у вас, землян, это понятие в свое время опорочили, скомпрометировали и опошлили негодяи… Но, это все же самое точное определение. На Аиви стали строить коммунизм.

— Значит, коммунизм… — Иеремия потер подбородок и сплел руки на груди, откинувшись на спинку кресла.

— Вначале, да, — сказал Эвааль.

— Не хотите ли вы предложить мне построить в Полисе коммунизм, господа? — с сарказмом спросил Иеремия.

— Нет, не хотим, — покачал головой Эвааль.

— Но, ведь вы сами говорите, что иного пути нет, что будущее за коммунизмом…

— Скорее за тем, что после коммунизма… Но у земного человечества впереди еще длинный тяжелый путь. Рано говорить даже о коммунизме…

В этот момент в дверях кабинета появился человек в ливрее. В руках он держал поднос с исходившими паром чашками и запотевшими высокими стаканами. Генерал сделал жест слуге и тот, бесшумно пройдя через кабинет и расставив чашки и стаканы перед правителем, генералом и гостями, исчез также беззвучно, как и появился.

— Наши, земные, коммунисты, кажется, проповедовали коммунизм как последний этап развития общества… за которым последует светлое будущее… так они это называли… Вы утверждаете, что коммунизм — не конец, но и обойти его нельзя, я вас правильно понимаю? — примирительно улыбнулся правитель, беря чашку.

Эвааль сдержанно улыбнулся в ответ и, взяв со стола стакан, сделал глоток.

— Скорее, — Эвааль вернул стакан на прежнее место, — так говорили о целях ваших коммунистов их оппоненты… Я немного знаком с земными философами… Один из них, Маркс, говорил, что коммунизм есть лишь необходимая форма ближайшего будущего, но сам по себе он не является целью человеческого общества… Он был прав.

— Но, что же тогда — цель?

— То, что после.

Иеремия глотнул кофе и задумчиво посмотрел на пришельца.

— Стало быть, ваш мир миновал этап коммунизма и теперь у вас…

— …Царство свободы. Эпоха гуманизма.

Повисла пауза. Было слышно, как работал кондиционер.

— Эвааль, — заговорил наконец Иеремия, — я вижу, что вы готовились к встрече… Ваши знания о Земле, ее истории… даже о довоенной литературе, — он мягко взглянул на Ив, — сказать по правде, удивляют… Вы говорите, что желаете нам помочь, и я, пусть это не покажется странным, верю вам… Я понимаю, что мы… наш уровень развития… для вас — уровень дикарей, похуже чем для нас, жителей Полиса, каннибалы с пустошей…

— Это не так! — не дала ему закончить Ив. — Вовсе мы вас не считаем дикарями! Космос полон жизни, но лишь малая ее часть столь похожа на нас самих так как вы, земляне! Мы не высокомерны. Мы пришли помочь братьям, оказавшимся в беде, а не… недочеловекам

Иеремия помолчал, размышляя над словами аивлянки.

— Хорошо, раз так, Ив, спасибо вам за ваши слова!.. — тепло поблагодарил он ее и снова обратился к Эваалю. — Скажите, что, по-вашему, пошло не так? Почему это произошло с нашим миром? Если все нормальные цивилизации минуют капитализм, коммунизм, идут дальше, летят к другим звездам… Ведь вы знаете, что наши предки пытались…

— …построить коммунистическое общество? — произнес Эвааль.

— Да, — кивнул Иеремия. — И у них ничего не вышло!

— Отчего же? Многое получилось. Русская революция, Китай, Куба, Северная Корея, Вьетнам… дали огромный материал, опыт для будущих поколений. Не всегда положительный, но опыт ошибок бывает намного ценнее успешного опыта… В двадцатом веке революционерам Земли приходилось сражаться с настоящим чудовищем мирового капитала. Маленькие слабые страны, вставшие на путь революции, подвергались экономическим блокадам и военным нападениям со стороны более сильных противников. Народы лишались империалистами средств к существованию, а потом продажные СМИ стран «первого мира» говорили всему миру: «Смотрите! Им там совсем нечего есть! Это все потому, что социализм неэффективен!» Проходили десятилетия, и устоявших против контрреволюции революционеров сменяли бюрократы и карьеристы, которые либо превращали некогда революционные государства в далекие от коммунизма химеры, либо реставрировали в них капитализм. Первые играли на руку буржуазной пропаганде, демонизируя идеи коммунизма, вторые повергали в отчаяние людей, смотревших в будущее с надеждой.

— Ну и как же нам или нашим потомкам с таким-то богатым опытом не угодить снова в тот же капкан? — спросил правитель.

— Использовать его, — ответил Эвааль. — Опыт. Ваш собственный, наш, и опыт известных нам цивилизаций.

— Но, ведь это… работа для многих поколений…

— Здесь вы правы, Иеремия…

— Джей…

— Что?

— Можете так меня называть, Эвааль. Друзья, — он бросил взгляд на сидевшего рядом генерала, — меня обычно так и зовут.

— Хорошо, Джей… — согласился пришелец. — В таком случае, зовите и меня просто «Эв»…

— Договорились! — сказал правитель. — Здесь вы правы, Эв. Чтобы вернуть Землю на прежний, довоенный уровень, потребуются столетия… — (при этих словах землянина аивляне переглянулись) — но… вы же не хотите сказать, что…

— У нас найдется столько времени, сколько потребуется, Джей, — заверил его Эвааль.

Правитель минуту помолчал, собираясь с мыслями. Несколько раз он бросал короткие взгляды на пришельцев, не решаясь задать вопрос, ответ на который он уже итак знал.

— Прошу меня извинить, если следующий мой вопрос покажется вам… бестактным, Эв… но каков ваш возраст и… какова продолжительность жизни аивлян? — осторожно поинтересовался Иеремия.

— Не вижу причины для извинений, Джей…

— …это форма вежливости, — улыбнулся правитель. — Положение обязывает меня показывать хорошие манеры… Тем более в присутствии дамы… — он слегка кивнул головой в сторону Ив.

— У вас хорошо получается, — улыбнувшись, ответила ему аивлянка.

— Отвечая на ваш вопрос, — продолжал Эвааль, — скажу, что я родился двенадцать с половиной тысячелетий назад…

Слова Эвааля произвели на землян заметное впечатление.

— Это не шутка? — спросил Иеремия, помолчав какое-то время.

— Нет, Джей, — ответил Эвааль. — Это не шутка. Что же касается возраста, то у аивлян это понятие не тождественно давности рождения.

— Не понимаю…

— Давайте я объясню вам, — сказала тогда Ив.

— Пожалуйста, Ив… — Иеремия был рад слушать аивлянку.

— Как уже сказал Эв, возраст и время рождения у нас не одно и то же.

— Но, если я родился тридцать девять лет назад, то мне, стало быть, тридцать девять, а не пятьдесят…

— Это логично. Для землян. Для аивлян же, уже много тысячелетий это не так.

Иеремия и Харрис, молча, уставились на женщину. В их лицах читалось непонимание.

— Вот смотрите, — продолжала она. — Наш корабль обнаружила Землю спустя четыре тысячи восемьсот девяносто девять лет… Эв сказал, что был рожден двенадцать с половиной тысяч лет тому назад… Это укладывается формально в рамки чисел, так как пять тысяч меньше двенадцати. Но взять в пример меня и Алька… Мне семьсот девятнадцать лет, а Альку — шестьсот тридцать семь…

— Вы весьма хороши для ровесницы Жанны д’Арк, Ив, — заметил Иеремия.

— Спасибо, Джей! — Ив снова улыбнулась. — Думаю, я даже постарше вашей Жанны… — уклончиво ответила она. — Говоря о возрасте, у нас принято учитывать лишь прожитое в базовой реальности время…

— Хм… а разве есть какие-то другие? не базовые реальности?

— Есть многочисленные симуляции, виртуальные реальности, время в которых воспринимается по-разному. Проведенное в таких реальностях время называется «субъективным временем». Человек, младший по базовому возрасту, субъективно может оказаться намного старше того, кто провел мало времени или вовсе не бывал в симуляции.

— Кажется, я начинаю понимать… — медленно произнес землянин.

— Это еще не все. Кроме симуляций есть и еще кое-что… Нечто, что можно назвать «машиной времени»…

Последние слова аивлянки заставили землянина вздрогнуть. Иеремия был готов поверить даже в путешествия сквозь время, если о них говорила ему эта удивительная женщина. Он, как и любой, кто читал книги, мечтал в свое время о таких путешествиях. Будучи еще ребенком, он читал знаменитый роман англичанина, родившегося в позапрошлом веке и смотрел замечательную кинотрилогию 1985-1990 годов. После было прочтено множество книг, просмотрено множество фильмов, пройдено множество видеоигр. Но именно «Машина времени» и «Назад в будущее» всегда оставались для него знаковыми произведениями.

— Значит и это возможно… — медленно произнес правитель.

— Ах, нет! — всплеснула руками Ив. — Не в том смысле, какой в это выражение вкладывали ваши фантасты… Путешествия во времени остаются фантастикой для нас, как и для вас. Я хотела сказать, что это как-бы индивидуальная машина времени. Мы называем это «архивацией». Это когда путешественник во времени прекращает существование на время. Это фактическая смерть. Но смерть обратимая.

— Потрясающе! — подал голос молчавший до того генерал. — И… не страшно?

— Вовсе нет! — улыбнулась и ему аивлянка. — Ты просто засыпаешь в одном веке, и просыпаешься в другом, не отправляясь меж тем в виртуальные миры. Это очень здорово. Мы с Альком — как раз такие путешественники во времени, — она снова улыбнулась. — Мы находились в архивации почти пять тысячелетий, и вот, мне все еще семьсот девятнадцать, а Альку — шестьсот тридцать семь.

— Думаю, тут надо уточнить… — снова заговорил молчаливый Альк. — Ив имеет в виду стандартные аивлянские годы, — чернокожий атлет перевел взгляд с Харриса на Иеремию. — На Аиви сутки примерно равны земным, планета получает столько же солнечного света как и Земля… оттого и жизнь на наших планетах развилась в похожие во многом формы… Не только мы с вами, но и многие животные и растения наших миров похожи… Но, в нашем году семьсот десять дней.

— Значит, все названные цифры можно смело умножать на два? — уточнил Иеремия.

— Да, если вам не нужна стопроцентная точность, — ответил Альк.

— Значит, вам, — правитель обратился к Эваалю, — должно быть, по меньшей мере, двадцать пять тысяч наших, земных лет?

— Вовсе нет, — ответил тот. — Мне немногим более четырех тысяч наших, аивлянских… Если быть точным, четыре тысячи четыреста одиннадцать.

— Девять тысяч земных…

— Что-то около того.

— Значит… de facto вы бессмертны.

— Если говорить строго, то — нет. Сама Вселенная не бессмертна. Она имеет начало и будет иметь конец… Но, что касается жизни… Технически, мы можем жить пока существует базовая реальность и связанная с ней… изнанка… подпространство… через которую наши корабли обходят открытое землянином Эйнштейном ограничение скорости…

— Среди аивлян есть те, — добавила Ив, — кого мы называем «долгожителями». К их числу относятся те, кто застали Эпоху корпораций и последовавшую за ней Революцию. Их не так много… Я имею в виду живущих в базовой реальности или в симуляциях… Большинство из них архивированы…

— Путешествуют во времени? — без тени сарказма спросил Иеремия.

— Да. Они возвращаются в реальность тогда, когда в нашем мире происходят значительные изменения… или когда реальность начинает нуждаться в них.

Ив замолчала.

Повисла пауза. Не та, которую иногда называют «неловкой», когда собеседники вдруг обнаруживают, что им нечего сказать, а другая, во время которой думают. Земляне переваривали услышанное. Все сказанное пришельцами о времени звучало как научная фантастика, которой Иеремия немало увлекался в юности.

Родившись уже после войны, Иеремия рос в мире «сталкеров» и радиоактивных пустошей, в котором вместо мутантов были просто больные, несчастные люди, а вместо зомби и вампиров — люди-каннибалы. Но одно в его мире точно совпадало с жанром так называемой постапокалиптики: его мир был полон двуногих хищников, грабителей, убийц, насильников, подлых проходимцев. Это очень роднило реальность окружающую с реальностью вымышленной, созданной писателями, киносценаристами, разработчиками компьютерных игр, которые были доступны принцу Джею. Он возненавидел постапокалиптику. Терпеть ее не мог. Он любил классическую прозу и научную фантастику, — первая показывала ему мир прошлого, пусть и не лишенного множества его недостатков, пусть, порой, и несправедливого, жестокого, но и оптимистичного, населенного героями, вызывавшими у него уважение; вторая же делала попытки описать мир будущего, мир, в котором Джею хотелось оказаться. Одним из таких миров стал для будущего правителя мир далекой, недосягаемой и притом такой близкой «Культуры», неистово и беззастенчиво, с потрясающим размахом описанный одним неугомонным шотландцем, — принц Джей хотел жить в том мире, хотел бежать в него. А вокруг царила треклятая сталкерщина! И вот перед ним были те, кого он отчаялся встретить при жизни (впрочем, после жизни он вообще не надеялся кого-то встретить, так как был атеистом). Эти люди казались ему богами! И их стремление помочь земному человечеству было — Иеремия в этом не сомневался — бескорыстным. Ибо что могут желать боги от простых смертных? Поклонения? Но поклонения жаждали боги, придуманные глупыми смертными, а эти боги — сами создали себя.

Паузу нарушил вопрос генерала:

— Прошу понять меня правильно… — начал генерал несколько неуверенно. — У меня интерес исключительно профессиональный… Понимаю, мы, даже если бы того хотели, вряд ли смогли бы вам угрожать… Но, отправляясь в новый… не говорю «незнакомый» вам, так как вы, очевидно, знаете о Земле больше чем Джей и я вместе взятые… отправляясь в новый для вас мир, как вы… эм… подстраховываетесь? Если, конечно, это не секрет…

— Что ж… Это, конечно, не секрет… — ответил генералу Эвааль. — Только прошу вас не волноваться…

После этих слов воздух в кабинете поплыл, как в жаркий день над нагретой солнцем поверхностью. Через секунду в местах наибольшего движения воздуха синхронно проявилось множество небольших дисков, размером с довоенный CD, — точных копий того, который остался висеть над вертолетной площадкой на крыше. Диски эти проявились в помещении как изображения на старинных фотографиях: сначала едва заметные, потом прозрачные, потом полупрозрачные и, наконец, полностью непроницаемые и зеркальные. Устройств было примерно по одному на каждый квадратный метр помещения, они окружали сидящих со всех сторон.

При виде острых как бритва краев генералу стало не по себе: он напрягся, на лбу выступили капельки пота.

Иеремия также застыл на месте, перестав при этом даже дышать.

— Вам ничто не угрожает, — сказал Эвааль и протянул руку к ближайшему диску, зависшему перед ним над столом: машинка оплыла руку, не коснувшись ее. — Чтобы травмироваться этим устройством, вам нужно двигаться с околосветовой скоростью, — пояснил он.

Генерал повторил действие Эвааля: протянул руку, попытавшись коснуться диска, но диск ускользнул от него. Тогда он встал и прошел вдоль стола и обратно, — все оказавшиеся на его пути диски уклонились, избежав соприкосновения с ним. Когда генерал вернулся на прежнее место, диски исчезли так же, как и появились: как будто растворились в воздухе.

— Вот видите, они не опасны, — пожал плечами аивлянин.

— Впечатляет… — произнес тогда Иеремия. — Полагаю, эти штуки способны покрошить в салат не один десяток противников…

— Тех, что здесь… всего таких машин в здании около ста… достаточно, чтобы остановить стотысячную армию меньше чем за минуту.

— Прошу прощения, Эв, — Ив с уважением взглянула на сидевшего справа от нее аивлянина, после чего обратила взгляд к Иеремии. — Вам не стоит расценивать слова Эвааля как намек на угрозу.

— Что вы, Ив… Мы и не расцениваем! — улыбнулся ей правитель.

Он помолчал некоторое время, после чего обратился к гостям:

— Что же, с тем, что касается времени, мы, похоже, разобрались… Что до виртуальности, то описанное вами мне тоже понятно… пусть и звучит фантастично… Но и ваше появление здесь вполне подходит для сюжета фантастического романа…

— Джей, хотели бы вы увидеть Землю? — спросила тогда Ив, — такой, какова она сегодня?

— Вы приглашаете меня на прогулку на вашем… как, кстати, называется эта ваша летающая тарелка?..

— Аппарат называется «транспортным модулем», или «транспортным дроном», или просто «дроном» — сказала женщина. — Не совсем так, Джей… Позже мы с вами обязательно побываем в разных местах вашей и на соседних планетах… но сейчас мы хотели предложить вам взглянуть на Землю глазами наших машин…

— Конечно, я не против… — развел руками правитель. — Я видел документальные фильмы о том мире, который наши предки угробили… но каков он теперь — я не знаю…

— Хорошо. Тогда смотрите…

После слов Ив над столом снова проявился один из дисков. Машина возникла в дальнем конце стола, в нескольких сантиметрах от края столешницы. Над диском развернулся широкий, во всю ширину кабинета, изогнутый полукругом голографический стереоэкран.

Сначала на голограмме появилось объемное изображение освещенной солнечным светом планеты на фоне редких мерцающих звезд. Картинка была настолько плотной, что полностью скрывала детали кабинета за голограммой. Изображение Земли быстро увеличивалось: снимавшая его камера двигалась вокруг планеты, постепенно снижаясь на совершенно невообразимой скорости, будто дрон облетал не планету, а дом или дерево.

Вот аппарат приблизился к терминатору; вот под ним уже темная сторона земного шара: где-то далеко внизу несколько раз сверкнули молнии; вот снова линия терминатора, и уже можно рассмотреть очертания циклонов и материков под ними. Сделав еще один оборот вокруг планеты, машина вошла в верхние слои атмосферы и голограмма засветилась от воспламенившихся вокруг дрона газов. Вдали загорелась яркая полоса восхода, и облака внизу раскрасились оттенками красного. Дрон продолжал быстро снижаться. На огромной скорости он ворвался в толщу облаков и, спустя мгновение, вырвался в чистое голубое небо над океаном: теперь вокруг был яркий солнечный день…

Затем последовал подготовленный кораблем видеоряд.

В видеоряде не было сцен грабежа, убийств, людоедства, — ничем таким удивить правителя было нельзя. Ему показали разрушенные, сожженные города: разоренные инфраструктуры, порушенные мосты, разорванные транспортные артерии, взорванные целенаправленно дамбы, обширные зоны заражения вокруг атомных электростанций… Хорошо поставленный дикторский голос за кадром озвучивал комментарии корабля (голос принадлежал в прошлом популярной ведущей программы новостей на телевидении, сгоревшей заживо вместе с телецентром и большей частью Нью-Йорка).

В течение часа Эйнрит сообщала результаты проведенных ею и Советом экспедиции статистических исследований. Данные статистики дополняла аналитика, приводились примеры из других миров. Из цифр следовало, что сократившееся на 94% от довоенной численности одичалое население Земли продолжало убывать. Люди гибли не только от голода и болезней, становясь добычей увеличившихся популяций хищников, но и от рук друг друга. Человечество ежегодно уменьшалось на десятки миллионов.

Иеремия хорошо понимал, что все это значило, к чему должно было привести. Он, конечно, и прежде знал, что дела были плохи, но у него не было данных в масштабе планеты. Правитель Полиса внимательно смотрел на голограмму, постепенно меняясь в лице: цифры производили на него впечатление много большее, нежели захватывающие виды с орбиты.

Генерал Харрис замер, не моргая, и продолжал так сидеть пока голос диктора не смолк, и изображение не исчезло.

Когда голограмма свернулась, и диск снова растаял, Иеремия встал из-за стола, молча прошел в дальний конец кабинета к стоявшему там шкафу и открыл скрытый одной из створок мини-бар и, взяв из бара бутылку и пять стаканов, вернулся к гостям.

Разлив по стаканам пахнувшую спиртом жидкость, он одним глотком осушил свой, плеснул в него еще и сел на прежнее место.

Эвааль с Альком последовал его примеру. Ив едва пригубила жидкость, которую, как она знала, земляне называли «виски», поморщилась и поставила стакан на прежнее место. Харрис молча выпил, не меняясь в лице, повторил, и, достав из кармана кителя портсигар, так же молча положил его на стол.

Иеремия бросил взгляд на портсигар, протянул было руку, но, взглянув на Ив, не стал брать папиросу.

— Я не против, Джей. Курите, если хотите, — сказала аивлянка.

Достав сигарету с марихуаной, правитель прикурил от протянутой генералом зажигалки. Эвааль закурил тоже. Альк отказался.

— Если предоставленные вами сведения верны… а я думаю, они верны, — сказал Иеремия, — человечеству, как виду, осталось несколько поколений, после чего наступит уже полный и окончательный конец.

— Это так, — подтвердил Эвааль. С «косяком» он еще более стал походить на Мефистофеля.

— Тогда ваше предложение очень кстати. Я готов принять вашу помощь, — правитель взглянул прямо в глаза пришельца. — Полагаю, у вас есть план?

— Да, Джей. План у нас есть. И не один.

— И в этих планах Полис занимает какое-то важное место?

— Именно так. И лично вы — тоже. Мы возлагаем большие надежды на сотрудничество с вами.

— Все земное человечество должно бы возлагать на вас свои надежды, Джей, — добавила Ив.

— И какова же моя роль в вашем плане?

— Если вам не безразлично будущее Земли и человечества, Джей, и вы согласитесь принять нашу помощь, тогда вам предстоит создать, с нашей помощью, и возглавить новое государство… первое, после постигшей планету катастрофы, и единственное.

— Что ж… Я не стану вас спрашивать: а что будет, если я вдруг не захочу править государством, большим, нежели то, которым правлю сейчас… иначе я бы оказался плохим правителем… Мой друг Харрис, думаю, тоже не будет против стать в таком государстве первым министром… Что скажешь, дружище?

— Я не против, Джей, — ответил Харрис, выпуская дым.

— Меня также не удивляет и то, почему вы… а вы говорили, что на вашей планете, на Аиви, нет государства… почему вы — инопланетянин-анархо-коммунист говорите мне о необходимости государства. Это очевидно и разумно. Но, черт подери… хм… (Иеремия взглянул на курившего «косяк» «Мефистофеля» и не смог сдержать вызванной внезапной ассоциацией усмешки) …скажите мне только одно, Эв, это возможно? Возможно, сделать так, чтобы Земля стала прежней? Вы верите в такую возможность?

— Джей, — произнес Эвааль, крепко затянувшись сладким дымом, — после моей последней работы на одной далекой планете… В общем, я предпочитаю исключительно знать, а не верить… Поэтому скажу вам прямо: я знаю, что для Земли не все потеряно. Впереди предстоит трудная, тяжелая и долгая работа, для которой недостаточно одной человеческой жизни. Но я знаю, я уверен — эта работа осуществима. Она нам с вами по силам, Джей. Еще не все потеряно.


Начало работы | Земля после |