home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12


Шесть недель. Ровно столько времени нам понадобилось, чтобы добраться до Москвы. Но обо всем по порядку.

Маршрут в чем-то повторял современную трассу «Холмогоры». Сначала шли по Северной Двине до Усть Ваги. Потом по реке Ваге через Шенкурск, Вельск и Верховажье. После чего напрямую лесами до Вологды. С Вологды на Ярославль, а дальше на Ростов Великий, Переяславль-Залесский и Троице-Сергиев. А оттуда уже до Москвы рукой подать.

Останавливались на отдых в городках и поселках, хотя и в чистом поле тоже приходилось ночевать. Погода, в основном миловала, правда пару раз пришлось пережить настоящие бураны и, в буквальном смысле, откапываться поутру из снега.

Скажу сразу, мои подозрения по поводу всякого разного разбойного люда по пути не оправдались. Никто не осмелился, хотя, скорее всего, некому было и осмеливаться. Но, как очень скоро выяснилось, не того я опасался.

Сама природа оказалась гораздо страшней. Бескрайние и безмолвные ледяные просторы дико угнетали психику. Никому из моих людей раньше даже в голову не приходило, что можно ехать несколько суток, но так и не встретить ни одной живой души. В Европе подобное невозможно – там куда не плюнь, чьи-то владения. Перенаселения особого нет, но и земли свободной – тоже.

Народ слабел морально на глазах, пошли нехорошие разговоры о том, что мы идем в никуда и никогда не вернемся из этого заснеженного ада.

Ужаса добавляли волки. Твари ни разу не напали, но скользящие среди деревьев призрачные силуэты одним своим видом пугали людей до дрожи. Большие стаи серых разбойников, провожали нас почти на протяжении всего пути, отставая только на подходах к крупным населенным пунктам. Мне даже стало казаться, что они передают нас по эстафете, в надежде, что долгожданный шанс полакомится человечинкой все-таки представится; не им, так хоть родственнику по крови.

У некоторых даже начались галлюцинации и миражи. Пара дружинников утверждали, что видели, как в лесу по ночам пляшут голые девки, а Иоахим Гаук «Шестипалый» – арбалетчик из Брюгге, десятки раз смотревший смерти в лицо, суровый, битый жизнью немногословный здоровяк, на десятый день путешествия вдруг ломанулся из палатки и дико завывая скрылся в темноте. Поутру пытались его искать, но никого не нашли – ветер занес все следы.

К счастью, этот случай оказался единственным. Падре Эухенио вовремя развернул масштабную просветительско-духовную работу, а двойная «наркомовская», простите «графская» винная порция и животворные командирские пиздюлины, закрепили результат – нарастающий психоз удалось вовремя купировать.

У русов тоже не обошлось без потерь. Лошадь одного из ратников запнулась о скрытую под снегом корягу, всадник слетел с седла и пробил себе горло острым сучком. А еще, по пути помер один из «татей», тот самый староста, которого, вместе с сыном, все-таки отправили по этапу в Москву, чинить розыск на предмет государевой измены.

А мне наше путешествие даже нравилось. Видимо сказалась любовь к дикой природе и русские мозги. А также бочонок арманьяка, который, мы с братцем Туком, фон Штирлицем, Старицей, дьяком Курицыным и воеводой Ярославским, прикончили по пути.

Забава с Федорой и Лизетт, тоже вполне сносно перенесли дорогу. Впрочем, в отличие от нас, они путешествовали с максимально возможным комфортом. Кучер Митяй Разя, как и обещался, со всем старанием присматривал за «княжьими бабами», выполняя при них роль эдакого мажордома. Кипяточку организовать – пожалуйста, костер развести – со всем удовольствием, пайку из общего котла доставить – нет вопросов. А раз, даже победил здоровенного волчару: тот неожиданно вывернулся из леса, пока дамы отходили по нужде в кустики, но нарвался на ловкий удар кнутом, с легкостью переломивший «серому» хребет.

Я потом пробовал повторить трюк, но не сподобился даже надломить ветку. Силен мужик, ничего не скажешь.

Впечатленный такой ловкостью и его талантом располагать к себе, предложил Митяю поступить ко мне на службу, но тот неожиданно отказался, заявив, что в родных краях ему милее.

Шли мы в максимально возможном темпе, благо в сменных лошадях нехватки не было. Как выяснилось в самом начале путешествия, в программу встречи посольства входило «стояние» в больших городах и чествование гостей путем пушечного салюта, также коллективной демонстрацией местным людом горячайшей расположенности. Но я все эти коварные планы частично порушил, заявив, что посольство не требует огласки по причинам, о которых я доложу самому великому князю вся Руси. Так что дело ограничилось всего лишь демонстрацией горячего ликования лично отцами городов и вручением нам презентов, в общем объеме груженых с горой пяти больших возов на санном ходу. Разнообразная провизия, бочки с медами и меховая рухлядь в ассортименте. Блядь, никогда не думал, что горячее гостеприимство будет меня так напрягать. Или я просто херовый дипломат?

В общем, худо-бедно, но добрались. Прошли Троице-Сергиев и...

И наткнулись вот на это.

- Что это за нахрен? – поинтересовался я у Курицына, ткнув рукой в группу появившихся у нас на пути людей. Персонажи действительно выглядели немного странновато. Разодетые в парчовые кафтаны, но явно с чужого плеча, они полностью перегородили дорогу. При этом, для чего-то был протоптан в снегу узенький объезд по обочине вокруг встречающих. Что явно подразумевало собой – дорогу нам никто уступать не собирается.

Не понял, наряды им за неимением собственных из казенных закромов выдали что ли? Скорее всего так, потому что непородистые рожи явно не соответствуют тому, что они пытаются являть собой.

- Кто сии человеки? – тактично перевел Фен.

- Государевы приставы, – неприязненно косясь на приставов, ответил дьяк.

- Немедля ответствуйте, куда и от кого следуете! – не слезая с лошади зычно гаркнул один из приставов – тощий длинный мужик в опушенной битым молью соболем шапке, явно не по размеру и оттого висевшей у него на ушах.

- Тебе, княже, – услужливо пояснил Курицын, – по нашему обычаю требуется спешиться, подойти, представиться и сообщить требуемое. После чего, пристав так же слезет с коня, протянет руку для рукопожатия и поинтересуется как доехали. А далее, вы и ваши люди будете проезжать, минуя дорогу по тропе мимо приставов, а оные будут переписывать посольство поименно.

- Пошел в жопу! – едва не скрежеща зубами от неожиданно вспыхнувшей злости, сообщил я главприставу на великом и могучем.

 Мне, графу божьей милостью, подходить пешим к конному и ручкаться непонятно с кем? Я не против цивилизованного дипломатического этикета, но это уже за гранью.

Да, понимаю, это такой символический акт подчинения посла местным законам и к реальному настрою хозяев не имеет никакого отношения, но уж нет, не бывать подобному.

Привыкли унижать татаровей и прочих ляхов под предлогом древних обычаев, понимаешь. Какая нахрен успешная дипломатия? Мне проще вернуться ни с чем. Блядь, это примерно так же, как приказать лобызаться королю со смердом. Да меня мои же люди не поймут. А вообще, странно все это. Франциск Наваррский, сейчас едва ли не влиятельнейший государь Европы. Плотно и уверенно держит старушку за жабры. И русы это прекрасно знают, слухи даже сюда доходят. Да и сам я, по влиянию, славе и богатству не уступаю иным королям. Вроде как должны на цырлах перед посольством носиться, а тут такой афронт. Впрочем, понять можно, менталитет у русов совсем другой. С одной стороны, это и хорошо, а с другой, сама жизнь диктует требование шагать в ногу со временем. Без этого о каком-либо развитии даже мечтать не приходится. И до понимания сего факта московитам еще ой как далеко. До начала реформ Петра практически ничего не изменится.

Дьяк мгновенно сбледнел с лица, а пристав открыл рот и удивленно вытаращил глаза. Воевода Ярославский сделал вид, что происходящее его не касается.

- Великий посол, его сиятельство граф божьей милостью Жан VI Арманьяк отказывается выполнять столь унизительные требования, – вежливо улыбаясь, перевел Фен.

- Это прямое оскорбление меня и моего государя, – громко отчеканил я уже на французском. – Считаю должным уведомить вас, что прерываю посольство. Барон Карстенс, капитан фон Штирлиц, мы возвращаемся. Стройте людей в походную колонну. 

- Мы оскорбились и уезжаем обратно, – растолмачил Фен русичам. И от себя добавил, невпопад щегольнув русской пословицей: – Спасибо этому дому, пойдем к другому.

Пристав растерянно уставился на Курицына, а тот на меня.

- Княже, сие не более чем формальный обычай. Далее по дороге вас встретят достойные люди со всем уважением к твоему чину и титулу.

- За такое оскорбление, у нас режут глотки, – рыкнул я, разворачивая коня.

- За подобное предложение к владетельному князю божьей милостью у нас в Европах лишают головы, – уточнил китаец. – А также колесуют, сдирают кожу и сажают на кол. Жгут живьем тоже.

Дьяк пожал плечами, показывая приставу, что ничего сделать не может.

- Ни пушшу ни в коем разе... – упрямо пробормотал пристав, едва шевеля побелевшими от холода губами. – Пока не исполнят...

- Сир, в уме ли вы? – тихо поинтересовался у меня Логан. – Сами назад не доберемся, сгинем нахрен.

- Молчи, братец Тук, – шепотом ответил я. – Horoshiypontdorozedeneg...

Естественно, никто никуда возвращаться не собирался. Да и не доедем мы, вымерзнем как мамонты. Речь идет всего лишь о том, чтобы местные сбавили тон и пошли на компромисс на моих условиях.

Следующие два часа прошли в увлекательнейшем препирательстве. Нас уговаривали остаться, мы отказывались и выдвигали свои требования, московиты в свою очередь отказывались их выполнять и так далее и тому подобное.

Ор стоял знатный, всех ворон на версту распугали. Но в итоге сошлись на том, что, общаться с приставами будет мой секретарь. Сойти с дороги русичи наотрез отказались, тогда, в отместку, я подсказал своим людям как называться во время переписи. А что, Барамдегцал Брахмапутрович Д’Артаньян-Кузькин-Шикельгрубер, вполне пристойное поименование, должно сойти. Для всех одинаковое. А меня записали, как владетельного князя божьей милостью Ивана VI Аманьякова. Ну хоть не Маньякова. Тьфу ты...

С грехом пополам уладив все формальности двинулись дальше. А ближе к вечеру, я понял, что о какой-либо скрытности не стоит и мечтать. Накрылась она медным тазом.

Нас в очередной раз встречали. Видимо, те самые достойные люди, о которых упоминал дьяк. Ну очень много достойных людей...

Прямо на дороге толпилось множество персонажей, а все вокруг них было уставлено возками и кибитками. Там же гарцевала орда всадников в нарядных ярких кафтанах. Кабы не с сотню душ. С пиками в руках и... белоснежными крыльями присобаченными к спинам. Или к седлам, я точно не рассмотрел. Наподобие тех, что были у польских улан или гусар, черт этих пшеков разберет.

«Ляхи? Какого хрена они здесь делают?» – про себя озадачился я и задал резонный вопрос дьяку.

- А это кто?

- Встречают, согласно твоего сана. С почетом, значица! – гордо ответил Курицын.

- А эти, с крыльями? Ляхи?

- Почему ляхи? – удивился дьяк. – Жильцы московские[54]

- Бля... – вырвалось у меня опять на русском языке.

- Что опять не так, княже? – забеспокоился думный дьяк. – Достойные люди. Никакого урона твоей чести не будет. Все родовитые бояре...

- Я тебя просил отписать в Москву, что великий посол не хочет, чтобы его визит предавали широкой огласке.  – Не обращая внимания на дьяка, поинтересовался я у Старицы. – Ты отписал?

- Отписал, – спокойно ответил приказчик, всем видом демонстрируя, что он тут не причем. – Все изложил, как ты и просил, княже. И не раз.

- Вы получали письмо? – повернул я голову к Курицыну.

- Дык... а чего таиться, как татям? – по лицу дьяка пошли красные пятна. – Нам скрывать нечего... Пусть все знают, кого принимаем... И нам и вам почет...

- Идиоты! – невольно вырвалось у меня.

- Великий посланник, князь божьей милостью Жан VI Арманьяк, выражает свое неудовольствие, – смягчил момент Фен.

Я про себя покрыл площадной бранью всех вместе взятых думных дьяков, после чего слегка успокоился.

- Как ты думаешь, зачем я просил не придавать огласке свой визит?

- Дабы... – Курицын запнулся.

- Ну да ладно, – смягчив тон, буркнул я. – Снявши голову по волосам не плачут. Поехали...

Вот как это понимать? Решили раструбить на весь мир, насколько Иван крут, что к нему сам государь Наварры, первым послов посылает? Скорее всего, так и есть. Интересно, а сам великий князь знает, как его подставили? Ну не идиоты?

На самом деле, это не моя прихоть, на нежелание огласки есть серьезные причины. Во-первых – для того, чтобы скрыть новый маршрут из Европы на Русь. А во-вторых – чтобы наши предстоящие договоренности с великим князем Иваном стали полной неожиданностью для Ганзы и прочих литовцев с ливонцами. И для остальных недругов – тоже. Ганзейские уже далеко не те, что были раньше, но палки в колеса все еще могут вставить. Бля, а если возьмутся грабить и топить на северном пути наши торговые караваны? Или воздействуют на датчан и шведов для того же? Твою же мать!

Хотя... если подумать, ничего особо страшного пока не случилось.  Устроить какую-нить полезную дезинформацию, дабы ввести в обман недругов, все еще не поздно. Так сказать, позор в победу обратить. Но об этом потом будем думать. А пока надо просто доехать до места.

При нашем приближении комитет по встрече перестроился в боевой порядок. Места в первых рядах заняли внушительные старцы с седыми окладистыми бородами до пупа, похожие на ходячие шкафы из-за нескольких напяленных на себя меховых шуб. Надо понимать, самые родовитые. Остальные стали за ними. «Крылатая» конница заняла место на флангах.

И началось...

Длинные представления с упоминанием своего рода едва ли не до самого седьмого колена, витиеватые приветственные речи, да все медленно, с толком и расстановкой. Ручкаться я ни с кем не стал, но пришлось все тактично выслушивать и делать вид, что впечатлен по самое не хочу. Без подарков тоже не обошлось, мать их ети. Опять пару возов надарили. Я приказал Уго всех дарильщиков переписать, чтобы потом отдариваться сообразно подношениям и чину. Пригодится – свое лобби среди боярства не помешает.

В общем, вся эта канитель закончилась далеко заполночь. Ночевать мы не стали и сразу отправились в Москву, куда и прибыли к обеду следующего дня.

Москва... Признаюсь, я немного не так ее представлял...

Вплотную к реке подступает лес, на льду Москвы-реки, еще один городок: множество домиков и лабазов, судя по всему рынки.

Кремль – белого камня, следов перестройки и в помине пока нет, хотя некоторые участки в лесах. Башни круглые, с зубцами, деревянными стрельницами и шатрами. Укрепления мощные, хотя даже невооруженным взглядом заметны следы обветшания. Из-за стен виднеются маковки церквей и соборов, но вот каких, увы не понял.

На въезде в Кремль, нас поджидала еще одна делегация. Под звон колоколов и пушечный салют со стен, повторилась церемония встречи. Сука, снова длинная и муторная.

Въезжали вроде как через Никольскую башню, точно не уверен, потому что ничего общего со своими современным аналогом она не имела.

Путь до посольской резиденции занял часа три если не больше, хотя ехали всего ничего. Я успел проклясть все, особенно тот день, когда согласился отправиться в Москву. Блядь, ползем с черепашьей скоростью, а через каждые пятьдесят метров остановка, дабы все, кому не лень, вдосталь насмотрелись на гостей.

Использовав весь запас матюгов, выдохся, смирился и принялся вертеть башкой по сторонам, чтобы хотя бы примерно определится с месторасположением. Но так нихрена и не определился. Улочки, как и в любом средневековом городе: узкие и запутанные, хрен сориентируешься. Дома все деревянные, каменными строениями даже и не пахнет. Правда слегка почище чем в Европе, во всяком случае нет луж дерьма на проезжей части.

Создалось такое впечатления, что посмотреть на нас решила вся Москва. Людишки толпились даже на крышах. Жильцы с ними особо не церемонились – ничтоже сумняшеся давили лошадьми и секли нещадно. Правда это мало помогало – народ все-равно пер как мухи на свет. Старались протолкнуться поближе, орали, гоготали и в голос комментировали заезжих гостей.

- Глядь Васька, морды фряжские...

- Ишь штрашнючие какие...

- А вона пригоженький какой...

- Ишь курвищща, пригожего разглядела...

- Латиняне, мать их так-растак...

- А чтой-то у него на стяге? На кошака смахивает...

- Дурища, енто индрик-зверь, у фрязей так заведено...

- А рожи-то, рожи...

- Постыдились бы, оне тоже ведь человеки. Бают монасей православных от супостата спасли.

- Ох ти, а ведь правда...

- Эвона как буркалами воротит монась...

- Жирнай, страсть прямо. Ишь ряшку наел...

- Видать не ндравится яму тутой...

- Свят, свят, избавь боже...

Нет, я все понимаю, в наше время у горожан ассортимент развлечений довольно скудный. Казни, выходы правителей в город, церковные праздники, ярмарки, пожалуй, на этом и все. А тут иноземное посольство прибыло, как не полюбопытствовать. Тем более, что на Руси пока с посольствами весьма скудно.

Но, блядь, тут поневоле себя цирковой обезьяной почувствуешь. Я едва удерживался, чтобы не рубануть кого-нибудь по башке. Нет, в Европе народишко тоже недалеко ушел, но там нет такой наглой бесцеремонности, ибо знают, что разговор короткий, сдерут шкуру на раз.

По резиденцию нам отдали большое поместье, огороженное мощным высоким тыном из толстенных бревен. В каком районе оно было расположено, я толком и не сообразил. Вроде бы недалеко от Соборной площади, потому что по пути мимоходом опознал трехглавый Успенский собор. Единственное попавшееся на глаза каменное сооружение на пути.

Лошадей дружинников забрали, пояснив, что те в конюшню не поместятся, а моих оставили, предупредив, что корму для животин припасено вдосталь. После чего все русичи убрались. Остался только думный дьяк.

- Все в твоем полном распоряжении, княже, – Курицын дождался пока закроют окованные железными полосами мощные ворота и обвел рукой подворье. – Места на всех хватит. Ежели что потребуется... – дьяк показал на невысокого ладного мужичка в опрятном кафтане застывшего в полупоклоне на крыльце. – Скажите Ермолайке, он все доставит.

Ермолай активно закивал, тряся редкой аккуратно стриженной бородой.

- Самим в город выходить не надо, – продолжил дьяк. – Все-равно не выпустят. Отдыхайте, никто вас сегодня не побеспокоит...

С последним его словом в ворота активно заколотили.

Курицын поморщился и рявкнул:

- Кого там принесло?

- Дары переписать требоваца! – ответили наглым козлиным тенором. – Немедля!

- Я тя щас сам перепишу, – серьезно пригрозил Курицын и обратился ко мне. – Я разберусь, княже. Буде кто сегодня сунется, не пущайте, взашей гоните. А завтра к обеду я наведаюсь...

После чего откланялся и вышел на улицу. Откуда сразу послышался гневный матерный ор.

Я невольно улыбнулся. Сил злиться уже не осталось. Особенности дипломатии средневековой Руси, етить. Ничего не поделаешь. Ладно, надо обустраиваться и баиньки. На ногах не стою.

- Запирайте наглухо, – приказал фон Штирлицу. – И примите под охрану на все входы и выходы. Никому не открывать без моего приказания. Будут лезть без спроса – рубите. Ты... как там тебя? Идем поместье смотреть. Фен, чего рот раскрыл, переводи. Барон Карстенс, вы со мной. Ваня, ты тоже. Дамуазо Луиджи, проводите дам в их покои. Кровь господня, я сегодня точно кого-нибудь на тот свет отправлю...

Надо сказать, выделенное нам под резиденцию поместье мне понравилось. Ну хоть что-то хорошее за сегодняшний день случилось. Большой особняк, вместительная конюшня, обширное подворье с множество хозпостроек и даже вполне комфортабельная баня. Уже под парами, хоть сейчас пользуйся.

Дружинников и прочий админресурс устроили часть во флигеле для дворни, а частью в отапливаемом капитальном сарае. Логану и фон Штирлицу с Луиджи нашлись комнатки в доме. Кстати, полностью готовому к использованию. Мебель, кровати, постели, ковры, звериные шкуры, полные кладовые провизии и выпивки, даже поварня с плитами, кастрюлями и сковородниками. И стол в трапезной уже накрыт на десять персон. А посередине на блюде печеный вепрь. Парадиз, да и только. Вот угодили так угодили.

Дамам досталась просторная женская половина, а мне большая спальня, совмещенная с комнаткой вроде кабинета.

На что Федора привередливая, но и ее резиденция впечатлила. А меня с ближниками и подавно – в походах привыкли куда меньшим комфортом обходиться.

Кое-какие следы намекали, что у поместья совсем недавно были хозяева. Не знаю, что с ними случилось; выселили на время или просто конфисковали недвижимость за какие-нибудь грехи, да и знать не хочу. По большому счету все равно. 

Не удержался и отсыпал Ермолаю жменьку серебра. За такой сервис не жалко. Мужик от счастья чуть не грохнулся в обморок и полез целовать руку. За что едва не огреб по загривку. Не люблю, когда мою графскую длань слюнявят. Даже специальную перчатку завел для тех случаев, когда нельзя отвертеться от руколобызания.

Так и подмывало сразу завалится спать, но я себя пересилил и поперся баниться вместе с ближниками, грязь дорожную смывать. А потом поддали да закусили хорошенько. И только потом завалился спать. Но заснул далеко не сразу. Забавушка рядом, истосковался за дорогу, куда уж тут спать.

А завтра уже будем делать большую дипломатию...



Глава 11 | Страна Арманьяк. Великий посланник | Глава 13



Loading...