home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8


Проснулся с рассветом и, как всегда, собрался на утреннюю тренировку. Одеваться помогал уже Ванятка. Пацана успели приодеть: кое-какая одежка осталась от моих пажей, а все по размеру подогнал корабельный баталер Питер, обладавший многим талантами, в том числе и портняжным. Короткий шитый серебром жакет, шоссы, сапожки по колено с отворотами, перепоясан ремнем, на котором болтается нож, что я ему подарил, на голове беретка, а вихры подрезали по бургундской моде – так что парень выглядел вполне по-европейски. Ванятка неимоверно гордился обновками, правда европейские штаны-колготы ругал втихомолку нещадно, чем очень смешил Забаву.

К моему удивлению, во дворе уже разминался Гром. Ну как разминался... крутил по-всякому здоровенное бревнище аки тростинку. Н-да... силушкой парня боженька явно не обидел. Старицы видно не было, а вот мои ближники, кривя похмельные рожи, потихоньку стали сползаться.

Увидев меня, приказчик поздоровался и с намеком показал на деревину, мол, не хочешь приобщиться?

Я улыбнулся и отрицательно покачал головой. Совсем не мой профиль. А вот братец Тук, как раз не отказался. Тоже дури в детине полно, и вообще, тягать тяжести национальная скоттская забава. Я не стал смотреть как они выпендриваются друг перед другом и занялся разминкой. Но завершить ее не получилось.

Во двор наметом влетел мужик, круто осадил лошадёнку, спрыгнул с седла и забежал в усадьбу. А через несколько минут появился уже вместе со Старицей.

Почувствовав неладное, я сразу подозвал Фена. И не ошибся в предчувствии.

- Княже, неладное случилось. Бабу нашу порешили, Василису-бобылку, люди говорят, что последним одного из твоих воев с ней видели. Он вроде как постоянно возле бабы той крутился.

По лицу боярина было видно, что он сильно огорчен известием. Оно и понятно. Как правеж править? А ну пришлый князь своего не отдаст? А силой не возьмешь, явно сила та не на его стороне. Да и государя Ивана можно прогневать, если на посла наехать.

Черт... и я в дурацком положении оказался. Не дай бог мой замазан, порву собственноручно. Предупреждал ведь уродов!

Оба приказчика выжидательно уставились на меня.

Я после коротко раздумья кивнул:

- Если мой убил, выгораживать не буду. Отдать не отдам – но сам накажу. А прежде надо все проверить. Вели седлать лошадей, поедем на место.

Через час мы уже были в поселке. Его жители совершенно преобразились, от прежней приветливости и гостеприимства не осталось ни следа, отовсюду слышался недовольный ропот.

- Возле ручья ее нашли... – посыльный ткнул рукой в сторону зарослей. – И досе она там лежит. Староста с людьми при ней, сторожат значитца. А крутился возле Василисы кривой фрязин. С ним оная вдова шашни крутила. Морда такая приметная, нос на бок свернутый. Длиннющий и горбатый. И глаз один прикрытый.

Фен исправно все переводил.

- Йохан Кривая Рожа! – догадался Логан. – Точно, тут не перепутаешь, из наших только у него такая морда. Но зачем ему?

- Отто... – бросил я Штирлицу. – Йохана в кандалы и под конвоем ко мне. А сам строй наших и будь готов занять оборону возле коггов.

- Как прикажете, сир, – шваб кивнул и ускакал в сторону пристани.

А сами мы направились к ручью.

Женщина лежала, раскинув руки лицом вниз возле самой воды. Задранный сарафан обнажал сильные ноги, выбившиеся из-под платка волосы светлым ореолом раскинулись по глинистой земле. Вся спина была залита кровью.

Староста и еще несколько людишек стояли поодаль, а возле трупа сидели на корточках наш падре Эухенио и еще один монах из монастыря.

Я спрыгнул с коня и подошел к ним.

- Что тут?

- Били в спину и в грудь, несколько раз, – вставая сообщил доминиканец. – Но как-то неловко, ни разу не попали куда надо. Женщина умерла не сразу, истекла кровью. Пыталась еще ползти.

И сразу же продублировал на латыни для своего православного коллеги. Тот степенно закивал соглашаясь.

- Тот фрязин постоянно ее сюда провожал! – со злобой выкрикнул староста. – Тут они и миловались. Люди видели! Врать не станут. Пусть на правеж татя отдают! Баба она скверная была, злобная, так за то живота не лишают. Детишки мал мала меньше сиротами остались.

- Нишкни, Митяй! – сурово рыкнул на него Старица и обернулся ко мне. – Вишь как дело обернулось, княже. Тебе решать.

- Тебе... – повторил Гром с неприкрытой угрозой. – Человек твой, княже, а земля русская.

Я задумался. Ну да, это та самая баба, с которой Йохан шашни крутил. Вот только зачем? И еще, он боец знатный, если бы хотел убить, убил бы с первого удара. А тут потыкано словно неумеха какой за нож взялся. Хотя кто его знает, как оно тут случилось. Вот же черт...

- Сир, – позади нас раздался голос Штирлица. – Доставили.

- Ты? – кротко поинтересовался я у фламандца.

- Говори! – рявкнул Логан. – Иначе...

- Ваше сиятельство! – Йохан упал на колени брякнув кандалами. – Пречистой девой Марией клянусь! Не я это!

- Дело ясное! – опять выкрикнул староста. – Мотря и Дуняшка видели, как они сюда утром шли. А потом тот фрязин из кущей один вышел.

- Был здесь утром?

- Был, – покаянно опустил голову фламандец. – Как всегда помогал.

- И что потом?

- Я понес ведра с водой назад, а она... она осталась...

- Зачем?

- Мыться... – выдавил из себя Йохан. – Делали мы с ней это, признаю. Но не я ее убил, клянусь!

- Даю тебе шанс признаться самому.

- Не я, клянусь...

- Капитан, прикажите профосу готовить инструменты.

- Сир! Можете приказать пытать меня! – тихо выдавил из себя фламандец. – Может я и признаюсь, но грех на вас будет.

- А ну разденься сын мой, – неожиданно попросил падре Эухенио. – Давай, давай. Совсем раздевайся. Снимите с него пока железо.

Я глянул на монаха, но вмешиваться не стал. Остальные тоже смолчали, удивленно смотря как фламандец разоблачается.

Доминиканец внимательно осмотрел дружинника, заставил поднять руки, обошел вокруг него и спокойно заявил:

- Не он это.

- С чего вы это взяли, падре?

- Женщина сопротивлялась, – пояснил падре Эухенио. – У нее под ногтями кожа и кровь нападающего. А у этого тело чистое, без ссадин. Только на бедре рана, но то от копья.

Монах из монастыря опять закивал и пояснил то же самое на русском языке для остальных.

- Эвона как... – Старица озадаченно почесал бороду. – Тогда кто? И зачем?

- На распытки его! – взвился староста. – Распытать как следоват требуетца. Ходил с ней – ходил. Миловался – миловался. Значит больше некому.

- А чего, дядька Митяй, твой сын здесь делал? – откуда не возьмись из кустов вынырнул Ванятка.

- Заткнись малец! – заорал Митяй на мальчика. – Откуда здесь мой возьмется? Несешь невесть что...

- Был, был, – зачастил Ваня и ткнул рукой в землю. – Вишь, княже, следы какие? Гордей у него с рождения хромой, левая нога внутрь завернута. И следы такие. И там, за ручьем, я видел, идемте покажу.

- Иуда! – взвыл староста. – Продался уже латинянам! Боярин, не верь ему...

Старица тяжело посмотрел на старосту и тот сразу замолк.

- Все ж знают, что Гордейка увечный за Василисой тягался, – продолжал мальчик. – А она его гнала, смеялась. А он злился, все грозился прибить ее. Вот следы, вот и вот... здесь он ручей перешел, а потом вдоль берега...

- Тащите сюда сына, – коротко приказал Старица. – А ты... Митяй... если выгораживаешь чада своего...

- Сгниешь в порубе, – сурово дополнил его Гром.

Долго ждать не пришлось. Через час привели Гордея. Хилого белобрысого парня лет шестнадцати возрастом. У него действительно левая нога у ступни была загнута внутрь. Да сам весь был какой-то перекособоченный. В том, что к смерти вдовы причастен Гордей сомнений уже не осталось. Все лицо у парня было исполосовано кровавыми бороздами.

- Еле нашли, – доложились посыльные. – На сеннике прятался. А жонка его, Варвара, значитца... – один из них кивнул на старосту, – врала, что чадо в лес за ягодами пошло. Выгораживала, значитца. У потом собак спустила...

- Не вели казнить, батюшка!!! – взвыл староста, бухнулся на колени и пополз к приказчикам. – По скудомыслию учинил он, в запале, когда увидел, что Василиса милуется с латинянином.

- Ипат, вели сход собирать, – Старица даже не глянул на Митяя. – Нового старосту себе выбирать будете. И этих предъявите, пусть покаются пред людьми за учиненное, а потом в поруб обоих, – после чего приказчик обернулся ко мне и отвесил земной поклон. – Уж прости княже за поклеп, не держи зла на нас...

- Не держу... – коротко бросил я. Действительно не держу. Но дуться буду не меньше седмицы. Пусть переживают.

Нет, а молодец у меня падре. Чистой воды Пинкертон в рясе. Умен стервец, в этом ему не откажешь. Да и Ванятка вовремя следы нашел. И ты смотри, не побоялся пойти против своих. Как бы ему не аукнулось такое правдолюбие. Большой жирный плюсик парнишка передо мной заработал. Еще чутка гляну на мальца и приближу, быть ему пажом с последующей доступной карьерой.

В поместье сразу не вернулся, в расположении куча дел появилась, требующих моего личного вмешательства. Вот и наведался к своим, да учинил грандиозный разнос. А Йохану приказал влепить десяток плетей, дабы неповадно было. пусть считает, что хорошо отделался, а так не сносить бы ему головы.

Уже у себя в каюте обратил внимание, что Ванятка сильно невесел, жмется ко мне, ни на шаг не отходит.

- Что с тобой? Фен, переводи.

- Теперича не будет мне жизни здесь... – грустно ответил мальчик. – Заклюет народец... а то и чего похуже. Уже судачат, что продался латинянам. А я-то что... я завсегда за правду...

Вот оно что... Ожидаемо. Ну а как ты хотел, Ваньша. Свои они такие, чуть оступишься или поперек пойдешь, заклюют не хуже врагов. Закон жизни.

- Не переживай, – я улыбнулся и потрепал его по вихрам. – Ты совершил правильный и честный поступок. Если бы ты знал сколько народу за правду пострадало и еще пострадает. Не бойся, не брошу тебя. Только служи верно и честно.

- Буду княже! Буду служить! – истово перекрестился Ванятка. – Вот те крест!

- Вот и ладно.

Обедал на когге с ближниками. За столом не утерпел и поинтересовался у падре Эухенио.

- Святой отец, а все-таки, как вы нашли общий язык с местной церковью? В чем ваш секрет?

- Нет никаких секретов сын мой, – улыбнулся доминиканец. – Все противоречия только в головах. На самом деле никаких различий между нами нет, ибо служим единому богу. К тому же, местным священнослужителям очень интересен наш опыт по выявлению и искоренению ересей.

Я не стал ничего выпытывать, но про себя сильно озадачился. А что если местные переймут опыт «от и до»? И полыхнет на Руси пламя уже православной инквизиции. Бля, попаданец хренов. Не доведут до добра шутки с историей, ой не доведут. Вот что теперь делать? Хотя... поздно уже, остается надеяться только на лучшее.

После обеда опять появились неприятные вводные.

- Сир, простите, – баталер виновато поклонился. – Мука и крупы на исходе, своим уже пайку сократили, а еще пленные. А здесь не купишь, нет просто у них. Надо что-то решать. Либо так, либо этак. Я пока распорядился полону давать только мясо, его вдоволь местные тащат, но им сыт не будешь.

Я слегка поразмыслил и решил разобраться с мурманами в самое ближайшее время. Пленные – это большие расходы, особенно когда с них нечего взять. Накладно держать такую ораву. Только норвежка придет в себя, стребую должок и пинком всех под зад. Хотя, что-то мне и не хочется того должка. Как-то гревинда уже и не кажется по сравнению с Забавой. А с другой стороны, надо проучить норвежку, чтобы думала перед тем, как что-нибудь предлагать. Ладно, видно будет.

Разобравшись с делами, я порылся среди подарочных запасов и отобрал для Забавы гарнитур в восточном стиле из ожерелья и сережек. Червленое золото, агаты, работа искусная, тонкая – должно понравиться. Конечно не бог весть что, но тут дело не в дороговизне и изысканности, а просто во внимании. Пока, а дальше посмотрим.

Собирался назад в поместье полный предвкушений о спокойном полном любви и ласки вечере. Старею, что ли?

Но не тут-то было...

Во время вечерней кормежки взбунтовались мурмане. Откуда-то раздобыв кинжалы, зарезали часовых и попытались вырваться из трюма. К счастью, они успели открыть всего одну клетку, а потом шум привлек дружинников и норвежцев частью перерезали, а частью опять загнали за решетку. Черт побери... погибло двое моих, в том числе ранили баталера. Из-за моей же глупости.

- Кто? – я подал знак и дюжего патлатого мурманина вздернули на пыточный станок, который притащили для наглядности в трюм.

- Сам утаил... – с ненавистью зашипел норвежец. – Не нашли ваши при обыске...

Остальные пленные одобрительно загудели в клетках.

Ну-ну, в героя собрался поиграть. Ясное дело, кто-то пронес, потому что при обыске полон раздели до исподнего. Так и сидели. Есть у меня догадка, но пока гоню ее прочь, ибо в случае подтверждения она потребует тяжелого для меня решения.

- Сразу два клинка? – я взвесил на руке тяжелый обоюдоострый кинжал, запятнанный пятнами засохшей крови. – Последний раз спрашиваю, кто?

- Сам! – мурманин сплюнул.

Черт... как же хочется мне стать чуточку гуманнее, но ситуация не дает. Такие долго не живут в наше время. Слабые и добрые – добыча. Сильные, жесткие и страшные правят этим миром. Кто заставлял этих уродов бунтовать? Вот кто? Сидели бы пока не освободят. Давали же клятву, ан нет... Ну на нет, и спроса нет. Пусть пожинают плоды. Я свое слово всегда держу.

- Оскопи его, – тихо приказал я профосу – ученику моего соратника с первых дней в банде рутьеров Виллема Аскенса. Совсем стар стал Вил, подагра замучила, потихоньку плотничает в Гуттене, но достойную замену себе обучил.

- Как прикажете, сир, – Деррик Медвежья Лапа, громадный мужик с лысой как яйцо башкой, короткой шеей и широченными плечами, поправил кожаный фартук, потом взял со стола клещи и серповидный нож.

Через мгновение в трюме стеганул истошный вопль. Мурманин задергался в зажимах и сразу же обмяк, потеряв сознание.

- Следующего. И так по очереди, пока не сознаются. А этого перевязать. И не надейтесь, что сдохнете. Будете все жить, как мерины кастрированные.

- Нет, нет... – забился молодой паренек в руках дружинников. – Не надо, заклинаю... не нада-а-а...

Заклацали зажимы на станке. Деррик задумчиво чиркнул оселком по ножу, попробовал лезвие пальцем и довольно улыбнулся.

- Я скажу-у-у... – завыл мурманин. – Скажу-у-у все...

- Кто?

- Она... она, госпожа, когда проведывать приходила... оба кинжала и передала... – всхлипывая поведал парень. – На тот случай, если вы свое обещание не исполните...

- Так чего раньше времени рыпнулись?

- Это все Гуннар, он баламутил, мол, надо освободить госпожу от позора...

Я от злости чуть не прикусил себе губу. Сам виноват, дурак. Вот как раз подтверждение моих предыдущих слов. Прослабил – получай. Твою доброту приняли за слабость. Заигрался в куртуазность и благородность, идиот.

Обратился к пленным.

- Помните, что я обещал вам?

Ответом была угрюмая тишина.

- Хорошо, я напомню. Я пообещал, если вы попробуете сбежать, прикажу отрезать вам яйца и заставлю сожрать. Не так ли? Вижу – помните. Ну что же, вы выбрали свою судьбу сами. Я слово всегда держу. Деррик...

- Слушаю, ваше сиятельство, – профос изобразил величайшее внимание.

- Тех, кто принимал участие в бунте – оскопить, яйца забить им в глотки, а потом удавить. Не здесь... на пристани, пускай местные видят. Остальных пока пощадить. Этого – тоже. Отто, бери людей и в поместье за гревиндой. Живо ее сюда. И смотри, чтобы не сбежала. Деррик... мне нужны... как это сказать... станок такой, чтобы человека можно было привязать в согнутом состоянии... Да, задницей назад. Понял? В каюту ко мне доставишь. Исполнять...

- Отдадите девку солдатам, после того как сами побалуетесь, сир? – Тук плотоядно ощерился.

- Ваша милость, – Луиджи презрительно скривился. – Как можно так с благородной госпожой? Лучше удавить.

- А толку? Польза какая? – возразил шотландец. – Хотя можно и удавить. Но сначала самим попользоваться всласть.

От восхищения гревиндой у обоих ближников не осталось ни следа. Дети своего времени, по-своему благородные, но очень жесткие на расправу.

- Не знаю, братцы... – я покачал головой. – Пока не знаю...

А сам подумал, что вряд ли так поступлю, хотя оба решения напрашиваются сами по себе. Не смогу. Но и без урока не оставлю.

Отдав все распоряжения, вернулся в каюту. Так пакостно, как сегодня мне давно уже не было. Очень уж неприятно себя чувствуешь, когда обманываешься в людях. И сам в себе – тоже.

Арманьяк пролился в глотку словно вода. Я даже не почувствовал вкуса. Подождал немного и налил себе вторую стопку.

- Ты бы закусил, княже, – Ванятка подсунул мне кусок балыка на двузубой вилке. – Видать горюешь о чем-то?

- Есть, о чем, есть, Ваньша... – буркнул я. – Иди погуляй пока... – и продублировал слова жестом. – То, что здесь сейчас может случиться, пока не для твоих глаз.

Ваня поклонился и ушел. А вскоре в каюту доставили заказанную конструкцию. Грубо сбитые из брусков «козлы» с кожаными петлями на «ногах» по обе стороны. Ну что же, вполне пригодно, прямо мечта... как их там? Ну... которые в кожу рядятся... Черт уже стал забывать кое-что из прошлой жизни. Впрочем, это и к лучшему. Сойдет девайс. Вот только, как я его буду использовать – увы, пока не знаю. Но то, что использую обязательно – это точно.


Пропустил еще одну стопку, потом еще, но надраться не успел, потому что привезли гревинду.

- Как это понимать, граф?! – Инге гневно тряхнула кандалами на руках, потом заметила «козлы», запнулась и побледнела.

- Не напомните, графиня, какую вы мне давали клятву? – я прислушался к себе и с удивлением понял, что совершенно спокоен.

- Я ничего не нарушила... – с запинкой ответила норвежка, не спуская глаз со станка посередине каюты.

Я кивнул профосу с его помощником. Инге попыталась сопротивляться, но тщетно, и уже через пару минут оказалась надежно пристегнутой к станку, в позе, которую поляки называют «козочкой», а русские гораздо прозаичнее и связывают с ракообразными.

- Подождите, подождите... – в голосе гревинды появились умоляющие нотки. – Зачем, не надо, я и так выполню свои обязательства... пожалуйста...

- Все вон.

Через мгновение в каюте остался только я с норвежкой.

- Граф, ваше сиятельство, Жан... – залепетала графиня. – Выслушайте меня, пожалуйста...

- Сегодня ваши соратники воспользовались оружием, которое вы им тайно передали и убили нескольких моих людей.

- Но... я это сделала только на тот случай, если вы не выполните свои...

- Наш договор аннулирован.

- Но я не думала, что они...

Я левой рукой задрал подол платья ей на голову, а правой взялся за пряжку на своем поясе.

- Нет, нет, не-е-ет, только не это...



Глава 7 | Страна Арманьяк. Великий посланник | Глава 9



Loading...