home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 27

Конрон церемониться с пленными наемниками не хотел и не стал. Слишком уж он перенервничал со всеми этими событиями, и кто-то должен был ответить за его нервы. Рядовых без разговоров просто развесили вдоль дороги, офицеров разделили на тех, кто что-то может рассказать и кто ничего не знает. Кому из них повезло больше – большой вопрос…

Конрон вообще не слишком любил обходные пути и хитрости, про которые ему постоянно говорил Вольдемар. В кои-то веки он мог действовать так, как привык. Вскоре уже все в замке просто мечтали о возвращении Вольдемара, поскольку шорох он навел среди слуг и солдат изрядный. А больше всего досталось командиру гарнизона, который, оставшись с небольшими силами после ухода почти всех основных войск, не позаботился о временном наборе ополчения, тем более что на дворе зима и крестьянам все равно делать нечего. Ополчение, конечно, та еще сила, но будь оно собрано заранее, многих проблем можно было бы избежать. Находись этот командир в его подчинении – вылетел бы со службы и еще был бы счастлив, что не повесили. Но над назначениями своего сеньора Конрон не был властен. А потому ограничился тем, что просто дал коменданту в ухо. Душу отвел. Как-то разом успокоился и сбавил обороты. Велел созвать ополчение и приступить к тренировкам. Вспомнив кое-какие рассказы Вольдемара, закончил:

– Отныне каждую зиму будешь созывать ополчение и тренировать его. Когда понадобятся люди – они будут рядом. Причем уже обученные.

Эту идею князя Конрон тогда оценил, но в пылу всех событий как-то забыл о ней, а вот сейчас вспомнил. Подумал, что и у себя в графстве подобное неплохо было бы организовать.

Командир гарнизона потер распухшее ухо, но спорить не стал. Вассал он Конрона или нет – дело десятое, он вот рядом, а его сеньор далеко. Может, расправу над ним он и не одобрит, только вряд ли ему самому от этого станет легче – Вольдемар идиотов рядом с собой не держал.

Зато Аливия с Кортом были счастливы, наперебой рассказывая всем желающим о своих похождениях. В самом замке таких желающих было не очень много, зато дети слуг или тех людей, что нашли укрытие в замке во время осады, слушали их, раскрыв рты. Найдя таких благодарных слушателей, как можно было не просветить их? Неудивительно, что к концу недели Аливия и Корт, стоя спина к спине, отстреливались от полчищ накатывающих врагов, а Аника и Риола подавали им заряженные арбалеты…

– Стреляют плохо, – пояснил Корт на всякий случай, пока не задали вопрос, почему стреляли именно они, а не те, кто старше, что было бы разумнее. Ему приходилось тяжелее всего – нужно было сдерживать буйный полет фантазии подруги. Поэтому тысячи врагов все-таки превращались в десятки, стрелять они предпочитали из укрытий, а не встав во весь рост, как настоящие герои.

– Ну тебя! – обиделась Аливия. – Скучный ты.

– Зато мне верят.

Это была правда. Аливию слушали с удовольствием, как любого сказочника – рассказывать она действительно умела. Корт в этом плане был немногословен и не умел увлечь рассказом, зато ему верили. До тех пор, пока он не заметил недалеко сестру, которая имела удовольствие послушать рассказ парочки из первых уст…

Скандал она устраивать не стала, просто объяснила, как было на самом деле, потом позвала Корта за собой и популярно донесла до его сознания, что если он хочет стать странствующим рассказчиком – она возражать не станет.

– Тренируйся. Но если ты все же хочешь стать кем-то большим, то должен знать цену своих слов. Пусть крестьяне или купцы придумывают. – При этом Аника настолько многозначительно посмотрела на Аливию, что та покраснела. – Вы со мной согласны, маркиза?

Аливия резко развернулась и бросилась бежать.

Корт зло глянул на сестру.

– Зачем ты так? Мы ведь просто развлекались. А ты… – Он бросился следом за подругой.

Аника покраснела. Да, не сдержалась, о чем сейчас сильно жалела. Все же она старше… Но… Слишком уж задело ее все это. Раньше весь почет предназначался ей, а сейчас… Брат, возможно, по малолетству и смирился бы, найдя новые развлечения, а она… не сдержалась. Слишком уж велик был соблазн указать этой новоявленной маркизе ее место. Указала. Только почему-то легче не стало. Вздохнула и отправилась следом.

Брата и Аливию она нашла в комнате маркизы, где та ревела, уткнувшись в подушку, а Корт неуклюже топтался рядом, неумело успокаивая. Глянул на вошедшую сестру и нахмурился. Но Аника прошла мимо него и опустилась на стул рядом с кроватью.

– Обиделась на мои слова?

Аливия на миг замерла. Подняла голову.

– Уходи.

– Я могу уйти, но тогда кто тебя научит противостоять такому?

– Противостоять? – против воли заинтересовалась Аливия.

– Рано или поздно тебе придется встретиться с представителями знати. Ты не всегда будешь находиться в замке под крылышком брата. И эти зазнайки обязательно попытаются тебя задеть. Из зависти перед твоим незаслуженным, по их мнению, положением, просто из вредности, почувствовав в тебе соперницу… Причин много, но это произойдет обязательно. И если ты начнешь реагировать так, как сейчас на мою невинную шутку, то тебя затравят. И ты проиграешь. – Аника уже успела узнать, на что стоит давить – проигрывать Аливия ненавидела. – Ты ведь сейчас проиграла. И сбежала.

Аливия помолчала. Потом сердито вытерла слезы.

– И как я должна была ответить?

– Вот! Это другой разговор. Прежде всего ты ни в коем случае не должна показать, что слова тебя задели…

Корт еще какое-то время слушал эту женскую воркотню с уроком стервозности, но после пяти минут готов был взвыть волком. Бочком, бочком переместился к двери, а затем быстро-быстро сбежал. Если Аливия потом спросит – скажет, что ушел заниматься. Срочно нужно было…

А на следующий день пришло известие, что Вольдемар возвращается. Точнее, не он, а только основная часть армии, а сам герцог отправился в столицу разыскивать того, кто организовал нападение на его замок.

– Найдет, – уверенно заявила Аливия – ее вера в брата была непоколебима. – А потом хорошенько ему наваляет.

Корт от такого заявления не смог сдержать смеха, и два ангелочка снова поругались.

Вскоре вернулась армия… Аливия, узнав, что приехал обоз с вещами с острова, устроила пляски племени тумбо-юмбо, издала боевой клич команчей, хотя вряд ли даже догадывалась об их существовании, и понеслась встречать обоз, который направили к охраняемым складам. А там… Это был облом. Полный… Полнейший…

Слово «облом» Аливия услышала как-то от Володи и долго не могла понять, что оно означает. Даже объяснения не помогали. Теперь она поняла. Прониклась. Прочувствовала. В общем, к вещам ее не допустили, несмотря на уговоры, умильные глазки, угрозы… она бы и истерику закатила, если бы не ухохатывающийся от этого бесплатного представления стоявший невдалеке Корт.

Тир Дитон, он же Крейс, он же бывший ночной король Тортона, оказался человеком с каменным сердцем. Передав маркизе письмо от брата, от себя добавил, что есть приказ до его возвращения ничего не трогать. Во избежание…

Чего там Володя старался избежать, Аливия не поняла и с тоской наблюдала за тем, как сундуки и ящики заносят на склады. Где-то в них была швейная машинка… ШВЕЙНАЯ МАШИНКА!!! Нитки небывалого качества, пряжа, иголки, пуговицы. Ну как можно такое богатство – и под замок? Все это она и выпалила неблагодарному Корту, которого перечисление богатств совершенно не впечатлило. Мстительная Аливия тут же заметила, что есть там и оружие для него, Корт проникся… теперь они горевали на пару. Если бы здесь был Володя, он бы точно оценил картинку, очень уж эта сценка была похожа на то, как котенок Гав и щенок вместе на чердаке боялись. Только тут эти двое вместе дулись. Если бы не пришла Рогнеда и не позвала их заниматься, вскоре весь двор знал бы о невообразимых сокровищах, привезенных солдатами.

– Ничего, – вздохнула Аливия и с тоской посмотрела в окно. – Скоро Володя приедет… Пусть бы он приехал и даже без этих вещей… Только бы поскорее…


Сам Володя в этот момент задумчиво перекладывал бумаги на столе, искоса поглядывая на Торвальда, с невозмутимым видом наблюдающего за герцогом.

– Капитан, догадываетесь, что это?

– Отсюда плохо видно, ваша милость.

– Поспешили вы с казнями, капитан. К счастью, Джером успел пошарить в домах тех, кого вы так опрометчиво казнили.

– В домах?

– Точно. Понимаете, какая интересная подробность тут вырисовывается… Все они получали деньги от одного человека.

– Я не понимаю, ваша светлость. Должен же был кто-то давать им деньги на мятеж.

– Вот именно. – Князь придвинул две стопки листов. – Тут, – он положил руку на одну стопку, – соглашения с одним из купцов. Вроде бы все невинно и законно… А вот тут – с еще одним. Не видите ничего странного? Почему два купца? И знаете, что самое интересное? Вот тут соглашения и письма тех, кого вы казнили. И заметьте, в другой стопке этих имен нет. И здесь же расписки в выдаче денег на тех самых людей, найденные в доме купца. Поразительно, правда?

Торвальд молчал, задумавшись.

– Это что-то должно означать?

– Если бы эти казненные не были заговорщиками, то нет. А так… Понимаете, у каждого из них нашлись очень похожие бумаги и соглашения с одним и тем же купцом. У купца нашлись расписки этих людей. А вот это уже очень интересно. Но что означает – сам пока не знаю. Вот доставят того купца, и тогда узнаем, что у них там за совместные дела. Хотя, с учетом произошедшего, догадаться можно. А потому нужно будет выяснить, кто из высшей знати был его клиентом.

А вот тут выстрел, похоже, попал в цель – Торвальд задергался.

– Впрочем, ладно. – Князь отложил бумаги. – Если бы вы не спешили, то мы могли бы эти вопросы задать казненным. Кстати, а почему были казнены именно они? Ладно, – князь заглянул в один листок, – Тиохор Лунд – предводитель бедноты. Туда же этих разбойников из леса… Кстати, интересно, не находите, что разбойники из леса оказались в столице точно в нужное время? Ну боги с ними. Их предводитель тоже заслужил петлю. Но чем вам помешал руководитель цеха кожевников? Или вот – лейтенант наемного отряда. Ради богов, Торвальд, чем провинился он?

– Под руку попался, – буркнул капитан.

– Кстати, интересно, у этого Тиохора Лунда тоже были письма нашего знакомого купца. Кто-то его финансировал. И делал он это практически непосредственно. У Джерома опыта не хватило разобраться в ситуации, а потому наш купец успел уехать. Ну ничего… Кстати, почему за вами следили, как думаете?

– Я полагал, это станет ясно после допроса того, кто следил.

– Тоже верно. Но все-таки у вас нет никаких предположений? Я вот думаю, что следы надо искать среди казненных вами. Мне кажется, тут есть какая-то связь.

– Вряд ли, ваша милость. И, кстати, я так и не понял, зачем вы меня пригласили.

– Нет, связь точно есть. Видите ли, капитан, ваша аристократия очень сильно недооценивает финансовые документы, даже не догадываясь, как много может поведать простая финансовая бумага. Казалось бы, что тут удивительного, если бы все заговорщики получали деньги у одного купца? Но там еще несколько купцов отметились. А вот вся группа, казненная вами, отметилась только и исключительно у одного. Зачем я вас пригласил? Скажите, а вы сами получали деньги у… – Володя снова заглянул в бумаги, – Ориона Лакура?

– Я…

– Кстати, если вы сейчас скажете – нет, то имейте в виду – это легко проверить. И поверьте, присутствие самого купца тут не обязательно. Купеческий круг очень узок, и все друг друга знают. Да-да, возможно, купцы не стали бы откровенничать с кем бы то ни было, но, видите ли, в чем дело… Помните, кто отец моей названой сестры? Как вы думаете, он согласится оказать мне небольшую услугу ради благополучия своей дочери, на которую, вот незадача, совсем недавно покушались нехорошие люди? И знаете, что особенно интересно? Мне из моего замка передали бумаги, захваченные у наемников, и им, оказывается, платил тот же купец. – Князь придвинул еще несколько листов, благоразумно показав их так, чтобы не было понятно, что в них. Судя по всему, Торвальду сейчас было не до проверки достоверности последнего заявления.

– Да, – продолжил князь, словно не замечая состояния капитана, – вот еще забавная штука – сейчас в мое герцогство съехались практически все купцы первой гильдии, налаживают контакты. Думаю, им тоже не понравится идея потерять средства, которые они уже вложили в герцогство под мои гарантии. Я отправил им весточку, и они пообещали раскопать все связи и все денежные потоки этого бунта…

– Я все еще не понимаю…

– Понимаешь, капитан. Хочешь услышать главное? Хорошо. Я думаю, что казненные тобой люди – вовсе не случайные жертвы. Они что-то знали… не про тебя, нет… Про кого-то, кто отдавал тебе приказы. Маркиз Савский? Вроде бы очевидно. Ради него отец даже отказался от своего затворничества… – Князь поднял палец к виску. – Но тут я вдруг подумал: а что мы знаем о таинственном кукловоде? Он все делает из тени. Чужими руками. Даже в бунте на первые роли выдвинул идиотов Лодерских и им подобных. Ловко сыграл на их неумеренных желаниях и гордыне. В первый раз? Ой ли! Еще вопрос, кто был инициатором всего того, что произошло после смерти отца нынешнего короля. Как ловко задвинули всех прежних министров, и как быстро восстановился порядок, который прежний король уже почти разрушил. Вы ведь поняли, на что я намекаю? Кто мог приказать вам заявиться к осажденному городу под предлогом помощи в подавлении бунта, а потом мастерски замести все следы? И не подкопаешься.

– Это все чушь! – Капитан вскочил.

– Ой ли? Впрочем, признаю, всего этого совершенно недостаточно для осуждения такого человека, как герцог Вертонский. Очень-очень ловко он все провернул. Даже сам появился в столице и, полагаю, даром времени не терял, заметая последние оставшиеся следы. Доказать что-либо будет почти невозможно.

– Это все…

– Ложь? Ну-ну. Во всем этом есть только одно слабое звено для герцога. Капитан, вы ведь догадываетесь, какое? Единственный оставшийся человек, который получал приказы напрямую от него. Который может подтвердить получение приказа на уничтожение определенных людей… финансировавшихся герцогом через нашего общего знакомого – купца. Долго и муторно, но мои связи среди купцов Локхера сработают, и они отыщут все движения средств между Вертонским и Лакуром. Отыщут, капитан. А я не успокоюсь, пока эти доказательства не лягут на стол Артона!

– Вы ничего не докажете!

– Похвальная верность, тем более учитывая, что теперь можно предположить, от чьего имени за вами следил тот человек. Я ведь полагал, что вы сбежите, вот и приставил наблюдателей. Но получилось даже лучше, чем я ожидал. Это ведь тоже о многом говорит. А еще эти ведомости у схваченных наемников…

Капитан вдруг усмехнулся.

– А ведь ловко. Почти провели. Я почти поверил, что эти ведомости имеются. Но этот ваш купец не мог платить наемникам, он ведь в столице торчал. Осажденной.

– Думаете, не смог бы передать распоряжение?

– Наемников наняли не в городе. Кто-то с ними договаривался, потом уже оплата.

– Да, – согласился князь, разом успокаиваясь. – Вот только скажите, почему вы решили, что купец был в городе? Он приехал уже позже, когда бунт подавили. Он же не идиот торчать тут, когда вокруг все в огне и куча грабителей бегает по улицам и врывается в дома.

– Я абсолютно точно уверен, что он был в столице. Все-таки я хоть и недолго, но был комендантом…

– А почему вы заинтересовались именно этим купцом? – Князь чуть наклонился вперед. – Почему вы его выделили в тот момент? Можете перечислить тех купцов, которых бунт застал в столице? Ну, кроме Лакура, понятно.

Капитан открыл рот… закрыл…

– Видите ли, господин Торвальд, купец действительно был в столице, но под чужим именем. Вы, как только что меня уверяли, его не знали. А я вам сказал, что в столице его не было. Но вы так уверенно опровергли это утверждение… Откуда вы его знаете? Причем знаете настолько, что встречались с ним в столице в момент беспорядков, знаете его имя, хотя в тот момент он представлялся чужим…

Торвальд хмуро молчал, понимая, что любое сказанное слово только ухудшит ситуацию.

– Вы все равно ничего не докажете.

Князь откинулся на спинку кресла.

– Понимаете, в чем дело, капитан… Все эти доказательства я, безусловно, предоставлю королю, потом дождусь сведений от купцов… Видите ли, тут дело даже не в Лакуре, а в общем финансировании бунта. На него были нужны большие деньги, и отыскать их движение будет трудно, но можно. И дело даже не в этом. – Взгляд князя резко потяжелел, исчезли разом все эмоции, и Торвальд, закаленный вояка, испугался этого абсолютного равнодушия на лице герцога. Голос, лишенный малейшего намека на гнев или ярость, но поэтому и пробиравший до печенок. Потому и верилось каждому слову, произнесенному таким тоном. Возможно, знай Торвальд религию Земли, мог бы сказать, что на него сейчас из глаз юного собеседника глядели демоны ада. – Ваш сеньор, капитан, посмел угрожать тому, что для меня дороже жизни. Я сделаю все, чтобы эту угрозу уничтожить. Все, капитан. Нет доказательств и мое слово против слова герцога? Допустим. Сумеет оправдаться перед королем? Допустим. Но понимаешь, в чем дело… МНЕ – не нужны доказательства. МНЕ достаточно знания, что за этим покушением стоит он. И если я не смогу добиться казни Вертонского официально, то сделаю все возможное, чтобы уничтожить весь его род, дабы даже мстить потом некому было.

Капитан поверил. Поверил безоговорочно.

– Ты понимаешь, что с тобой будет?.. – пробормотал он.

– Это ты не понимаешь, капитан! Еще раз говорю, ваш господин покусился на то, что для меня дороже всего на свете. Чтобы убрать эту угрозу, я сделаю все, даже если это будет последним поступком моей жизни. И мне совершенно безразлично, что потом станет со мной.

Капитан помолчал. Задумался.

– Если мой сеньор даст гарантии, что больше не будет таких покушений?

– Вы издеваетесь?

– Веские гарантии. Ваша светлость, давайте говорить серьезно: шансы доказать перед королем вину моего господина у вас очень небольшие. Королю ссориться с одним из : допустим, вы исполнили свою угрозу. Вас казнят, или вы сумеете бежать, не важно, но что тогда будет с вашей сестрой здесь без вашей поддержки? Разве у нее есть шанс удержаться в герцогстве? Это вы нужны королю, а она ему зачем?

– Разумно. Только почему вы уверены, что я не смогу доказать вину вашего господина?

– Не сумеете. Вы сами понимаете шаткость ваших доказательств, иначе не приглашали бы меня сюда, а велели бы привезти под стражей.

– Но доказать можете вы…

– Я не буду этого делать. Я слишком многим обязан герцогу… а еще есть моя семья. Поэтому я буду все отрицать.

– Но вы уже признались. Только что.

– И кто поверит, если вы станете это утверждать?

– Есть свидетели нашего с вами разговора.

– Ваши люди? – Торвальд презрительно хмыкнул. – Они скажут все, что вы им велите.

– Да? – Князь чуть повернул голову. – Господа, прошу вас.

Ширма в углу распахнулась под решительной рукой герцога Алазорского. Бледный Артон сидел в кресле с плотно сжатыми губами, явно сдерживаясь из последних сил. Каким чудом Алазорский сумел заставить короля молчать – непонятно. Но король укротил свой темперамент и сидел молча, не шелохнувшись. Медленно встал.

Торвальд переводил взгляд, полный ужаса, с Вольдемара на короля и обратно. Наконец до него дошло…

– Ты!!! – Он свирепо уставился на князя. – Ты не искал доказательств! Все это время ты хотел, чтобы я на словах подтвердил участие своего господина в преступной деятельности!

– Ты это сделал, капитан.

Торвальд чуть привстал, но дверь распахнулась, и комнату наполнили гвардейцы короля, недвусмысленно сжимая руки на рукоятях мечей. Капитан рухнул в кресло.

– Торвальд, я советую все рассказать сейчас, – предложил князь. – И честно.

– Вы защищали, что дорого вам, а я защищаю то, что дорого мне, – пробормотал капитан.

– Вы ведь понимаете, что в глазах герцога Вертонского вы уже предатель?

– Он унитожит мою семью…

– Он пока не знает о том, что здесь произошло. Вас спасти не получится, уж извините, но вашу семью еще можно спрятать, если начать действовать прямо сейчас. Я обещаю позаботиться о ней. Мне нужен только адрес, и я пошлю своих людей к ним и передам ваше письмо.

– При условии, если я все расскажу, – обреченно отозвался Торвальд.

Князь пожал плечами.

– Все мы защищаем тех, кто нам дорог. Так или иначе. Решайте.

– На вашем месте, капитан, я бы принял предложение герцога, – заговорил Алазорский. – Этот юный герцог – весьма интересный человек. Но надо отдать ему должное, умеет защищать тех, кого считает невиновными. Семья бывшего герцога Торенды тому свидетели. Так что принять предложение герцога для вас единственный шанс спасти семью.

Капитан помолчал. Потом обреченно кивнул.

– Хорошо.

Князь молча придвинул лист бумаги, перо и чернильницу.

– Пишите, капитан. Все пишите, чтобы ваша семья поверила и пошла с моими людьми. И чем убедительнее вы будете, тем больше шансов, что все пройдет гладко.

Капитан писал минут двадцать, изведя почти пять листов. Видимо, описывал многое, возможно, прощался. Понимая, что самому ему спастись не удастся в любом случае. Закончил.

Князь молча свернул листы и запечатал сургучной печатью. Капитан удивился.

– Даже не будешь читать?

– Не имею привычку читать чужие письма. Тем более такие. Вы ведь понимаете, капитан, что свою семью вы больше не увидите.

Князь повернулся к Артону.

– Полагаю, ваше величество, вы захотите задать капитану пару вопросов. Я же с вашего разрешения вас покину.

Артон глянул на него, кивнул, потом пересел на то место, которое до этого занимал князь. Алазорский встал за спиной короля, гвардейцы заняли места по бокам Торвальда. Алазорский кивнул князю:

– Идите, герцог. Полагаю, вы хотите успеть все сделать до того, как до Вертонского дойдут слухи о том, что здесь произошло.

– Тайрин, – король чуть повернул голову к одному из гвардейцев, – выделите герцогу несколько своих парней, пусть они помогут его людям арестовать герцога Вертонского за измену короне.

– Ваше величество, но…

– У меня сейчас под рукой нет необходимых сил, чтобы сделать это самостоятельно, – раздраженно заметил король, глянув на Вольдемара. – Но что-то мне подсказывает, что такие силы есть у герцога Торендского. Присутствие моих гвардейцев покажет, что арест производится по моему приказу. Исполняйте.

Тайрин, чуть поколебавшись, отдал распоряжение. Князь в ответ поклонился королю и вышел.

«Артон повзрослел, – констатировал он. – Это уже не тот взбалмошный юноша, полный рыцарской романтической чепухи, которого я встретил год назад бегущим от Эриха после поражения. Конечно, старые привычки еще нет-нет, да прорываются, но сейчас король уже научился держать себя в узде и делать, что нужно, а не что хочется. Если так продолжит и дальше, то у него есть шансы стать великим королем.

Но Артон прав, мне самому тоже нужно делать что должно – мои люди давно готовы, осталось только их выдвинуть к особняку Вертонского. Благо заговорщик не догадывается о том, что происходит…»

Об этом уверенно докладывали осведомители Вольдемара.

Герцог Вертонский и правда не догадывался. Его охрана была молниеносно снята людьми Джерома. Жестко, но без лишних жертв. Дальше впустили пехотинцев, которые рассредоточились по двору и дому, занимая ключевые позиции. Самого же Вертонского князь отправился арестовывать лично в сопровождении только гвардейцев короля. Все-таки определенных приличий придерживаться стоит – герцога Локхера может заключить под стражу король, и только король. Арестовывать его людям другого герцога – недопустимо.

Герцог Вертонский все понял, едва взглянув на вошедших. Сам он, похоже, в этот момент что-то писал и встал, когда услышал шум в коридоре. Вернуться за стол не успел – между ним и столом уже стоял князь.

– Полагаю, эти бумаги лучше оставить как есть, ваша светлость. Его величеству они будут интересны.

Герцог хмыкнул. Ни вопросов, ни эмоций.

– Что ж, ваша светлость, – Вертонский секунд пять разглядывал совершенно невозмутимого князя, – хочу вас поздравить – вы добились своего. Такая стремительная карьера в вашем возрасте… Жаль, что вас первым нашел этот выскочка Алазорский, а не я. Под моим руководством у вас был бы шанс подняться намного выше. Вы ведь понимаете, что теперь король урежет власть тех, на ком раньше держался Локхер? Он низведет герцогов до простых собачек на побегушках у короля?

– Я учту ваши слова, – промолвил князь.

– М-да… Все-таки жаль, что так получилось… – Герцог развернулся и под охраной гвардейцев направился к выходу. У двери обернулся. – С вашей сестрой, князь… это была моя ошибка. Я пожалел о своем поступке почти сразу, но было уже поздно что-либо менять. Вы единственный человек, кому удалось вывести меня из себя настолько, что я забыл об осторожности и принял решение сгоряча. Далеко пойдете, юноша, если не свалитесь с той высоты, на которую сумели подняться.

Герцог удалился с высоко поднятой головой, а князь устало опустился на стул за столом, где еще так недавно сидел герцог Вертонский. Это гвардейцам хорошо – они свою работу сделали, а для него она только начиналась.

В дверь заглянул Джером.

– Специалисты по тайникам ждут, ваша светлость. Прикажете начать обыск?

– Что? Ах да, конечно. Пусть начинают. Начните с его спальни, а потом этот кабинет, а я пока почитаю, что и кому он писал, да и те бумаги, что найду.

– Конечно. – Джером исчез.

Князь вздохнул, придвинул стул и взял начатое письмо…

…Разбирательство с герцогом Вертонским шло несколько дней. Причем князь совершенно не ожидал такой волны, которая поднялась вслед за арестом заговорщика. Похоже, Артон воспринял реальную роль герцога в последних событиях очень болезненно и, что называется, закусил удила. Гвардия наводнила Родердон и повторно обыскивала дома всех арестованных. В то же время герцог Алазорский весьма недвусмысленно давал князю понять, что вмешиваться ему не стоит.

– И вообще… ты вроде хотел остаться в столице только для поиска того, кто нанял наемников? Ты его нашел. Тебе пора наводить порядок в своем герцогстве.

Такой наезд от того, кого князь считал если не другом, то наставником в делах Локхера, слегка озадачил и даже немного задел. Чуть позже он сообразил, что Алазорскому зачем-то нужно, чтобы он убрался из столицы как можно быстрее. Сообразив это, он понял и то, почему его хотят убрать. Точнее, предположил, но готов был дать руку на отсечение, что его догадка верна. Это что ж тут такого задумал Алазорский, что убирают подальше и его, и других сторонников короля, которые в данный момент ему не очень нужны? А судя по бледному виду короля, тот в курсе ситуации, и если не поддерживает душой, то разумом целиком за. Произошедшее с герцогом Вертонским помогло Артону примирить душу и разум. Похоже, впервые он начал действовать, как положено королю: самостоятельно, не дожидаясь чьих-то подсказок и советов. Ленору только и оставалось малость придерживать юношеский порыв короля, дабы тот не наломал дров. Заодно объяснять ценность планирования.

И вроде бы ничего особенного не происходило… Да, арестовали многих из знати, так после бунта это было вполне ожидаемо. Наградили верных, наказали провинившихся. Вот только напряжение в воздухе от этого не исчезло, а даже наоборот – сгустилось и ощущалось почти физически.

Князь догадывался о причине, посматривая на собранного и серьезного герцога Алазорского. Заметил как-то по-тихому стягивающиеся в столицу войска. Покачал головой.

А потом состоялся серьезный разговор с герцогом, от которого князь вышел в крайне задумчивом состоянии.

– Значит, на стажировку и учебу для изучения опыта? – пробормотал он.

Предложение герцога не обмануло князя ни на минуту, хотя идея, предложенная Алазорским, была весьма здравой и даже прогрессивной для этого мира – направить к нему в герцогство людей для изучения опыта реформ в Торенде и работы созываемого парламента. Также ясно, что некоторая часть «студентов» будет шпионить и передавать информацию герцогу или королю.

С другой стороны, а чего ему опасаться? Предавать никого он не собирался, а люди, тем более люди грамотные, ему нужны. Очень сомнительно, что герцог Алазорский направит для перенятия опыта идиотов. Подберет лучших, которые смогут разобраться в происходящем, понять, творчески осмыслить и перенять, помогая в дальнейшем в реформах во всем королевстве. Тупых исполнителей не пошлют. Значит, они будут учиться у него, а он уж приставит к ним своих людей – пусть тоже набираются опыта и учатся у этих умных «учеников». Выгода взаимная. Несмотря на то, что пока это еще не очень заметно, но когда его реформы реально заработают, как раз и начнется жесточайший кадровый голод. Где найти столько достойных людей? Это ему пока везло и с Джеромом, и с Филиппом Нортом… Кстати, интересно, как там они с Танзани? Поладили? От их взаимоотношений многое зависит, ибо его планы были приняты и Артоном, и Алазорским, и новым командующим локхерской армии графом Норгером. А значит, вся тяжесть по доставке пополнений и припасов ляжет на Норта. Еще ведь и организацией снабжения по морю придется ему заниматься – совершенно новым для него делом. Но ничего, Филипп не дурак, справится.

В общем, все в столице находилось в движении. Армия, тайные агенты, дворяне, купцы. Все готовились к чему-то, кто-то прятался, кого-то искали. Только князь ощущал себя лишним на этом празднике жизни. Вроде бы и добивался того, чтобы его, наконец, оставили в покое и позволили побыть со вновь обретенной семьей, а когда мечта сбылась, его уже чуть ли не силой выталкивают к той самой семье, к которой стремился столько времени. Он растерялся.

Но всему приходит конец, вскоре ему объявили, что король ожидает герцога Торендского на прощальную аудиенцию. Намек достаточно весомый – убирайся-ка ты к себе и не мешай взрослым дядям наводить в королевстве порядок. Ожидаемо и вполне в духе тех предположений, которые князь сделал ранее: герцогу и королю по какой-то причине нужно, чтобы его имя не оказалось связано с тем, что вскоре начнется в королевстве в целом и в столице в частности. А то, что вскоре грянет буря, чувствовал последний нищий. Король, если он, конечно, хотел остаться настоящим королем, а не игрушкой разных партий у трона, не мог оставить произошедшее без внимания и последствий. И только князь догадывался, что ожидаемые последствия будут намного глобальнее, чем опасается в своих самых страшных кошмарах высшая аристократия королевства.

Что ж, в эти игры играть ему совершенно не хочется, а потому лучше последовать настойчивому совету герцога и убраться.

Прощальная аудиенция проходила в тронном зале, в котором, к удивлению князя, рядом с Артоном стояла Ортиния. Слегка бледная, собранная и непривычно серьезная. Видимо, уже отошла от гибели подруги Луны, но все еще не может забыть о ней.

Артон поднялся с трона.

– Внимание! – возгласил он. – Перед нами герцог Торенды, князь Вольдемар Старинов, который верой и правдой послужил Нам своими талантами и защитил королевство в момент, когда, казалось, сами боги отвернулись от него.

Дальше пошли такие славословия, что князь еле сдерживался, чтобы не морщиться. Мед и патока. Если верить словам короля, так он вообще не человек, а герой эпоса. Увы, но именно сейчас в этом обществе так и было принято. И пафос совсем не считался чем-то зазорным. Наоборот, полагали, что чем его больше, тем лучше и полнее передавались подвиги человека.

В общем, Вольдемару объявили, что жалуется ему золотая цепь – знак высшего доверия короля… и ведь действительно повесили эту цепь ему на шею. Двое слуг вынесли и торжественно водрузили. Потом даровали право обращаться к королю по имени в присутствии посторонних и обращаться к нему с просьбой в любое время дня и ночи. В общем, дали полный доступ во дворец. Очень серьезная привилегия.

Не забыли и Джерома, который получил свое баронство, но не от князя, а от самого короля. За большие заслуги в деле подавления бунта и помощь в розыске зачинщиков.

Чуть позже Артон говорил князю:

– Понимаю, что ты хотел бы наградить его лично, но для него так будет лучше. Одно дело получить титул, данный герцогом, а другое – королем. В первом случае он навсегда останется твоим человеком в глазах общества, а сейчас никто не посмеет придраться, его заслуги у всех на виду. Скорее удивились бы, если бы я не наградил его. – Тут Артон хмыкнул. – Ну и в глазах королевы его сердца ему плюсик.

Князь такой осведомленности не удивился, в свое время часто говорил Алазорскому о важности информации.

– Да я не возражаю, но теперь мне нужно думать, как его наградить… Но ладно, придумаю что-нибудь, благо дел намечено…

Король переглянулся с герцогом Алазорским и кивнул.

– Вскоре мы отправим к тебе первую партию для стажировки. Сначала небольшую, чтобы было ясно, что и как делать, и выявить все возможные проблемы, которые неизбежно появятся.

– Благоразумно, – согласился князь.

– В таком случае, езжай, – кивнул Артон. Потом достал из-за пазухи монету на нитке. – Видишь, все еще храню. И однажды отдам тебе свой долг.

– Буду ждать с нетерпением, ваше величество.

Артон хмыкнул.

– Не умеешь ты быть придворным, не умеешь. Даже в этом обращении никакой почтительности. Но признаться, твоя необычная манера общения начала мне даже нравиться. Надеюсь вскоре увидеть при дворе и тебя, и твою сестру.

Намек более чем понятен, и князь склонил голову, чуть попятился. После чего покинул кабинет. Что ж, у короля свои дела, у него свои…

Но уехать в герцогство у него так и не получилось… Как раз когда князь уже собирался запрыгнуть в седло, примчался гонец от короля с просьбой-приказом задержаться в столице. В записке же сообщалось, что от короля Эриха приехали послы для переговоров о мире…


Глава 26 | Князь Вольдемар Старинов: 3. Обретение дома | Глава 28



Loading...