home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3. Волшебный час (Аэро Райт)

Аэро следил, как солнце скрывается за опаленным корпусом спасательной капсулы. Вот ослепительный шар превратился в дрожащий полукруг, а после – в полосу света, которая в конце концов исчезла за обтекаемыми очертаниями корабля. Еще несколько минут мир будет купаться в золотистом свете. Закат – так это вроде бы называется?

Аэро где-то вычитал это, или узнал в Агогэ, или вовсе выудил из памяти Маяка. С тех пор как он стал носителем из Второго ковчега – звездолета, изначально предназначенного для поисков внеземной жизни, – его сознание превратилось в мешанину обрывков и разрозненных фрагментов историй, бесед и воспоминаний. Сложить один с другим, определить, что откуда, у него не получалось. Они стали его частью – как руки, ноги или шрам в форме полумесяца на лбу.

С закатом он двинулся по выжженной земле. Температура, днем поднявшаяся угрожающе высоко, стремительно падала. Ветер нес клубы песка, на зубах скрипело. И хотя пыль тут была черная, а не красная, местность напоминала дно мертвого марсианского моря. Аэро поднялся на высокое плато и обернулся к лагерю, который они не покидали последние семь дней.

Он различил стройную фигуру Рен. Сгорбившись у спасательной капсулы, она пересчитывала запасы еды и распределяла дневной рацион. Рен проделывала это по нескольку раз в сутки, словно некий ритуал. Оружейник склонился над походной плитой и готовил лечебный чай. Вкус у напитка был такой резкий и крепкий, что Аэро не смог бы его пить. Впрочем, предназначалось лекарство вовсе не для него.

Аэро снова посмотрел на Рен. Стоило ей встать, и стало заметно, что она хромает. Можно было различить и шину на лодыжке. Спасательная капсула, на которой они бежали из Ковчега, совершила жесткую посадку, и Рен сильно повредила ногу.

– Брось меня, капитан! – процедила она сквозь стиснутые зубы, когда Аэро вытаскивал ее из-под обломков. – Проклятье! Травма слишком тяжелая… Я вас только задержу…

– Ни за что, – отрезал Аэро.

– Я нагоню вас, когда станет легче, – запротестовала Рен, покраснев и кривясь от боли. Лодыжка у нее страшно распухла, она не могла встать на больную ногу, а когда все же попыталась, то вскрикнула от боли. Наверное, перелом.

И все же Аэро отказался бросить ее. Ведь она не бросила его, когда майоры прервали поединок с Виником и устроили ловушку внутри симуляционной камеры.

Оружейник осмотрел ногу Рен и сказал, что у нее растяжение. Не перелом – и хорошо. Как всегда щепетильный, мастер соорудил шину, но даже с ней Рен не могла пройти и короткого расстояния, не говоря уже о тысячах миль до Первого ковчега.

– Две недели отдыха как минимум, – сказал оружейник, прилаживая шину. – Попытаетесь идти раньше, снова повредите ногу.

– Надо идти, – заявила Рен, невзирая на укоризненный взгляд Аэро.

Оружейник затянул повязку потуже, и Рен поморщилась.

– Лейтенант, к такому следует относиться серьезно. Связки могут и не восстановиться.

– Оставаться тут слишком рискованно! Здесь, в пустыне, мы как на ладони. Виник ищет нас. Ему ничего не стоит просчитать траекторию и вычислить место падения. Только двигаясь, мы сможем оторваться…

– Мы тебя не оставим, – перебил Аэро, хотя и знал, что Рен права. – Решение окончательное, лейтенант. Ты осмелишься перечить прямому приказу?

Внезапно вспыхнул Маяк, вырывая Аэро из реальности. Он взглянул на браслет: печать Уробороса – змей, кусающий себя за хвост и обвивший слова «Aeternus eternus», – все еще тускло поблескивала. Золотистый металл был теплый на ощупь. Аэро услышал слабый голос, как будто кто-то звал его издалека: «Аэро! Аэро! Аэро!»

Он сразу же подумал о Майре. Может, она ищет его? Зовет? Или попала в беду? Или это голос кого-то другого? Однако сигнал угас прежде, чем Аэро сумел определить источник. Он был расстроен и растерян. Маяк – не фальшион, им управлять сложнее. Браслет сильно отличался от всего, с чем Аэро имел дело прежде. И пусть фальшионы – продукт сложной научной мысли, по своей сути они просты. А вот Маяк – дело совершенно иное, он сочетает в себе и науку, и алхимию, и магию.

Аэро обнажил фальшион и проделал несколько упражнений – отчасти чтобы поддержать навыки, отчасти чтобы успокоить разум. Упражнения всегда помогали справиться со сложными эмоциями. Взглянув на клинок, он увидел на золотистом металле свое отражение: короткие каштановые волосы отросли и чуть курчавились, но глаза – темно-карие, почти черные – оставались прежними, да и шрам на лбу никуда не делся.

Аэро мысленно скомандовал: «Палаш», – и фальшион принял форму длинного тяжелого клинка. Лезвие со свистом рассекало воздух, оставляя шлейф из золотистых искр. Вскоре на лбу Аэро выступил пот и заструился по лицу. Размяться оказалось полезно.

«Катана», – подумал Аэро, и меч преобразился в самурайский клинок. Фальшион менял формы неохотно, хотя со стороны этого никто бы не заметил. Пора было подзарядить его, Аэро поговорит с оружейником позже.

Он уже заканчивал последнее упражнение, низко припадая к земле и крутясь вокруг себя, когда его клинок скрестился с другим, изогнутым и снабженным гардой. Тальвар. Аэро знал, кто любит им пользоваться.

– Защищайся, капитан! – сказала Рен, проказливо улыбаясь.

Аэро отвел ее клинок в сторону и отступил, чтобы встать поудобнее.

– Я лишился звания, когда Виник меня изгнал, – напомнил он, кружа вокруг Рен и делая пробные выпады. – Без армии какой из меня капитан?

– Для меня ты навсегда им останешься, – ответила Рен и снова развернулась.

– Армия из двоих?

Рен ухмыльнулась:

– Расклад по мне.

– Мне тоже по душе, лейтенант.

Они сражались несколько минут, в остывающем воздухе пустыни сияли раскаленные добела клинки. Вчера оружейник разрешил Рен выполнять простые упражнения, чтобы укрепить мышцы, но вряд ли бы он одобрил поединки. Однако Аэро не смел лишать Рен такой радости – оба они жили сражениями. И все же ради блага своей помощницы капитан решил закончить спарринг поскорее.

Аэро присмотрелся к ее движениям, выискивая слабые стороны. Несмотря на травму, Рен на голову превосходила любого солдата. Аэро восхищался ее талантом и подыгрывать не собирался.

Он изящно ушел от удара более коротким и легким тальваром и рубанул наотмашь, заметив изъян в обороне Рен. Искры сверкали, взрываясь фонтанами и освещая плато, словно фейерверк.

Клинок Аэро молнией устремился Рен в левое плечо.

– Проклятье, – выругалась она, превратив клинок в щит и в последний миг отводя острие катаны. Однако сила удара заставила ее пошатнуться и наступить на больную ногу. – Пощады, я же ранена! – притворно взмолилась Рен, а уже в следующий миг раскрутилась волчком, превращая щит обратно в тальвар.

Этим она застала Аэро врасплох и почти его обезоружила. Пришлось ему вспомнить все полученные в Агогэ навыки, чтобы заставить Рен сдаться.

– Пощады, пощады, сдаюсь. – Она уронила клинок и вскинула руки, а острие катаны уперлось ей в грудь.

Аэро опустил меч. Они с Рен оба взмокли и тяжело дышали.

– Уверена, что хочешь сдаться, лейтенант?

– Хороший солдат знает, когда битва проиграна, – процитировала она учение. – К тому же в этой треклятой пустыне становится холодновато.

Мокрая от пота кожа и правда уже покрылась мурашками.

Аэро вернул фальшиону исходную форму и убрал в ножны на поясе. Уважительно кивнул.

– Если тебя это утешит, то я давно уже ни с кем так хорошо не занимался.

Рен звонко рассмеялась, и по пустыне разнеслось эхо. Аэро в который раз порадовался, что она последовала за ним на Землю.

В гаснущем свете уходящего дня они вернулись в лагерь, к капсуле. При посадке они напоролись на скальный выступ, и в борту зияла пробоина, словно рана в живом теле. От носовой части тянулись стропы парашютов, длинная траншея в песке указывала на место, где корабль впервые коснулся поверхности, а потом подскочил и несколько раз кувыркнулся в воздухе.

Укрываясь в длинной тени капсулы, оружейник колдовал над особым прибором – походным зарядным устройством для фальшионов, созданным в Ордене.

– Что это Ксандр… то есть оружейник делает? – вслух подумал Аэро.

От старых привычек так просто не избавишься. Ксандр учился с ним в Агогэ, пока его не забрали в оружейники. В Ордене он забыл и школу, и данное при рождении имя.

Рен проследила за взглядом Аэро.

– Мастер возводит щит, чтобы скрыть нас от сканеров. Будем молиться, что он заработает. Если Виник нас обнаружит… – Она не договорила.

Аэро нахмурился:

– Не стесняйся, так и скажи: мы – трупы.

Рен споткнулась во время спуска по крутому склону, и Аэро поддержал ее, притянул ближе к себе. Теперь их разделяли какие-то сантиметры. Аэро ощущал тепло ее дыхания, видел подсыхающие бисерины пота на щеке.

– Как нога? – спросил он тихо.

– Почти как новая, – вымученно улыбнулась Рен и, отстранившись, пошла дальше сама. Аэро шел следом, присматриваясь к ее походке. – Серьезно, не знаю, что случилось, – продолжила Рен. – Наверное, камень подвернулся или еще что…

– Врешь, – перебил он. – Да еще и неубедительно.

Рен взглянула на него с вызовом, но тут же сдалась и оставила притворство. Хромота ее усилилась, и Аэро понял, насколько все плохо.

– Я же говорила, идите без меня! Догоню, когда восстановлюсь.

Аэро покачал головой:

– И речи быть не может. Я вроде ясно выразился.

– Но, сэр…

– Если я для тебя все еще капитан, то это – приказ.

Аэро вздрогнул, вспомнив солдат из своего подразделения, которых пришлось бросить на борту Ковчега: Синь, Этуаль, Хосико. Они сражались, дав ему время бежать от майоров, и наверняка погибли. Да, они пошли на это добровольно, и все же Аэро чувствовал вину.

Рен заметила перемену в его настроении, и они оба погрузились в молчание. Правда, неловкости они не испытывали – как и потребности говорить бессмыслицу для поддержания разговора. За годы службы к такому привыкаешь. Наконец, когда они дошли до стоянки, Рен нарушила тишину:

– Раз уж вы меня не бросите, то какой у нас план? Сидеть сложа руки, пока Виник не разобьет наш щит? Или отыщет другой способ выследить нас?

При упоминании Виника Аэро потянулся к фальшиону.

– Как я понимаю, у нас два варианта, – сказал он, отпуская рукоять. – И у меня такое чувство, что ни один тебе не понравится.

– С чего ты взял? – с вызовом ответила Рен.

Как всегда, неукротима, подумал Аэро и подавил улыбку.

– Вариант первый: как только ты сможешь идти, мы отправляемся в путь пешком. Но, согласно моим вычислениям, до Первого ковчега примерно две тысячи миль. Я ориентировался на память Маяка и старые карты в бортовом компьютере.

– Две тысячи миль, – повторила Рен, тихонько присвистнув. Мысленно прикинула расстояние. – Та еще предстоит прогулочка.

– Вот и я так подумал. Даже если мы сумеем найти пресную воду, то припасов не хватит, а шансы найти что-нибудь съедобное практически равны нулю. Конец уничтожил органическую жизнь на поверхности. – Он нахмурился. – Если бы Виник нас не подбил, я приземлился бы ближе к Первому ковчегу.

– Ты прав, мне такой вариант не по душе, – согласилась Рен. – А второй?

Аэро посмотрел на спасательную капсулу. Проследив за его взглядом, Рен резко обернулась, напряглась.

– Спасательная капсула? Ты ведь не серьезно? Она не предназначена для полетов в атмосфере.

– Помнишь курсы боевой инженерии в условиях боя?

– Сам знаешь, что нет, – я их не посещала.

Аэро выгнул бровь:

– Отмазалась? Точнее, отмахалась фальшионом.

– Можно и так сказать, – ухмыльнулась Рен.

Ее академические успехи и правда оставляли желать лучшего, зато она была одной из первых по боевой подготовке. Потому и получила достойный выпускной балл и сумела пройти Криптию, а Аэро выбрал ее в качестве лейтенанта. И еще за горячую преданность.

– Значит, хорошо, что я не спал на уроках. Ты права, спасательная капсула не предназначена для полетов в атмосфере, на ней просто покидают основной корабль. Однако инженеры предусмотрели одну хитрость: гарантию не дает, но позволяет совершать небольшие перелеты.

– Насколько небольшие?

– Точно не скажу, – признал Аэро. – Я ведь еще не пробовал.

– Да ты взгляни, в каком состоянии наша капсула: обшивка разбита вдребезги, я уж не говорю о том, что электронная начинка сгорела. Мы, конечно, быстро потушили огонь, но он повредил большую часть приборов. Повезло, что хоть что-то осталось.

– Я предупреждал, что тебе не понравится.

– Умоляю, скажи, что есть еще варианты.

Аэро покачал головой:

– Сама что думаешь? Рен устало вздохнула:

– Ну ладно, вариант номер два: чиним капсулу и летим к Первому ковчегу. Однако работать придется ночью, тогда Винику труднее будет нас засечь. Я уж не говорю о дневной жаре. По ночам холоднее, так что сэкономим воду.

– Договорились, – улыбнулся Аэро. Ему нравилось, что Рен, невзирая на трудности, сохраняет деловой подход.

Когда они добрались до капсулы, свет погас совсем, и мир окутала темнота. В небе сверкали густые звездные россыпи, луны не было. Единственным источником света на земле был мерцающий фонарь, установленный оружейником в центре лагеря. Взглянув на иссиня-черное небо, Аэро представил, как на орбите, сливаясь со звездами, вращается Второй ковчег, корабль поколений. Интересно, Виник уже выслал за ними поисковые беспилотники?

Ощутив на руке тяжесть Маяка, Аэро вспомнил, как проста была жизнь, пока он не надел браслет. По часам он вставал вместе с солдатами и раздавал распоряжения, а вечером смыкал тяжелые, словно налитые свинцом, веки и проваливался в сон без сновидений. Теперь все иначе: Аэро потерял отца, армию и дом. Казалось, жизнь его разделилась на две части: до связи с Маяком и после.

Оружейник тем временем закончил вечернюю молитву и накрыл бритую голову капюшоном. Взглянул на Аэро и все понял по его лицу.

– Вы приняли решение, капитан.

Прозвучало это как утверждение.

– Да, брат, – ответил Аэро. – И нам потребуется твоя помощь.

Оружейник низко поклонился:

– К вашим услугам, капитан.

Рен достала ящик с инструментами и принялась раскладывать их. Аэро же подошел к капсуле и коснулся опаленной обшивки. Под рукой хлопьями облетали почерневшая краска и изоляция. Крепко же досталось кораблю. Аэро понятия не имел, сработает ли план. Хотелось бы сейчас верить в силу молитв так же, как верил в нее оружейник. Может, тогда Аэро не ощущал бы такой растерянности.

– Приступим, – сказал он, собравшись, и потянулся к ключу.


* * * | Возвращение ковчегов | Глава 4. Светлый Край (Ищунья)



Loading...