home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Шпионская миссия, или Мик Джаггер снова атакует

«Эй, Ф., какая твоя любимая строчка из Шекспира? (Я забыла.) Дж.».

– АУЧ! – Я ОТДЕРГИВАЮ палец от латунной ручки шкафа и засовываю в рот, чтобы унять острую боль от удара статическим электричеством. Все рубашки лежат в куче на полу, я перебираю их и заново складываю в ящик: слева с длинным рукавом, справа с коротким. Перед тем как сложить, расправляю каждую, внимательно осматриваю, убираю катышки и пылинки. Последние пару дней я все время одевалась в спешке, так что в шкафу бардак. Самое время навести порядок.

На часах пять вечера, время, помеченное в нашем расписании как «Отдых». Очевидно, миссис Теннисон подразумевала, что этот отдых нужен ей самой. Не думает же она, что кому-то из нас может понадобиться подзарядка или дневной сон? Не прошло еще и половины поездки, а бедная женщина уже только и думает, куда бы сбежать. Не представляю, как она переживет оставшиеся семь дней.

Вообще мне бы следовало сейчас писать свое вечернее эссе (или наши – во множественном числе), но мои мозги сейчас способны только искать катышки на одежде. Интересно, о чем будут писать одноклассники, если большинство из них, как уже заметил Джейсон, тратят все свободное время на шопинг и пабы? Впрочем, я сейчас тоже не знаю, о чем писать. Такое ощущение, что я не изучала культуру, а гуляла, как и все остальные.

Дождь за окном легонько постукивает по подоконнику, после сытного ужина на меня это действует убаюкивающе. Мигающий курсор на экране ноутбука будто смеется над тем, что я не могу написать сочинение на одну несчастную страницу. Так что я разбираю шкаф – создаю иллюзию того, что хоть что-то у меня под контролем. «Порядок в вещах – порядок в мыслях», – всегда говорит моя мама. Но сейчас я могу думать только о том, что Джейсон сказал днем в кафе: «Это просто сказочки».

Наверное, трудно верить в любовь, если двое взрослых, которые в теории должны быть примером для подражания, на публике называют друг друга бабником и аферисткой, которая вышла замуж по расчету.

Я поворачиваюсь к фотографии мамы и папы. Знаю, идеализировать родителей наивно, это похоже на старый глупый сериал, но что сделаешь, если у них действительно была идеальная любовь. Думаю, именно поэтому у мамы после смерти отца так и не появился мужчина. Разве можно найти идеал во второй раз? Я представляю Марка, но не могу сосредоточиться. Я стараюсь до малейших деталей вспомнить его идеальную неидеальную улыбку, но эти фантазии прерывает назойливое жужжание телефона. Я беру его. На экране новое сообщение.

«Cue-2-Cue – знаешь это место? К.».

Крис! А ведь я только что думала об СДД. То есть я, конечно, думала о Марке, но вдруг это знак? Может, мой СДД – это Крис? И он только что написал, где сейчас находится.

Быстрый запрос в Гугл выдает только одно заведение с таким названием в Лондоне (думаю, мой загадочный Крис точно сейчас не в Туркменистане), и это музыкальный магазин здесь неподалеку, в Сохо, в паре кварталов от отеля. Туда пешком минут пять. Я бы могла пойти прямо сейчас и… И что?

Уж точно не стоит встречаться с ним сейчас. Если Джейсон и прав насчет чего-нибудь, так это насчет того, что Криса разочарует превращение супер-Джулии в… ну, в Джулию-Джулию. Но я могу пойти и посмотреть на него издалека. Может, узнаю кого-нибудь с вечеринки.

Я нажимаю «Ответить» и начинаю писать о том, как я занята, но понимаю, что тогда Крис может уйти оттуда. Нет. Мне нужно, чтобы он оставался в магазине. Так что я оставляю сообщение без ответа. Притворюсь, будто я вовсе его не получила, а сама побегу туда и немного побуду детективом.

Мое обещание не нарушать правила забыто, я торопливо записываю путь до магазина, засовываю бумажку в карман пальто и уже собираюсь выходить, как вдруг слышу стук в дверь. Я смотрю в глазок и вижу, словно в объективе фиш-ай, что это Джейсон стоит у двери. Черт!

Дверь открывается, и Джейсон вваливается в комнату, прежде чем я успеваю хоть что-то сделать.

– Чего тебе?

– Так со своим партнером не здороваются. И я тебя приветствую, друг.

– Извини. Я работала над эссе. – Домашнее задание – вот что точно отпугнет Джейсона.

– О, прекрасно, я пришел как раз по этому поводу. – Он расплывается в широчайшей улыбке, и кажется, будто на лице у него только огромный рот.

– Чего?

– Зашел, чтобы узнать, готово ли мое сочинение. – Он ловко обходит меня и оказывается посреди комнаты. – Думаю, мне стоит внести кое-какие правки, чтобы было похоже, что это я написал.

– Еще не готово, – отвечаю я. Нужно быть краткой и мягкой, чтобы побыстрее от него избавиться, а я не очень-то умею лгать. – Скоро доделаю.

– Что? У королевы домашнего задания возникли трудности с написанием?

– Нет. Просто оказалось, что двойная работа требует в два раза больше времени. – Я бросаю взгляд на телефон. Он лежит открытый на кровати, и сообщение при желании можно прочесть. – Я напишу тебе, когда закончу, ладно?

– Ты мне напишешь? Ого! Ты теперь вот так запросто пишешь сообщения? – отвечает Джейсон, поднимая одну бровь.

– Чем дольше ты будешь тут стоять и отвлекать меня, тем дольше я буду писать. – Я открываю дверь и жестом приглашаю его выйти. – А теперь уходи.

– Как скажешь. Тогда за работу! Хоп-хоп! – говорит Джейсон. Но потом вдруг его взгляд становится подозрительным. Джейсон замечает мою собранную сумку, которая лежит на краю кровати. – Погоди-ка, ты куда-то собираешься, зубрила?

– Нет, – слишком быстро отвечаю я.

– Тогда почему ты в пальто? – Он склоняется надо мной и убирает пушинку с моего плеча. – Подбираешь наряд на завтра? А может, ты замерзла? Или просто врешь?

– Ладно! – признаюсь я в надежде заткнуть Джейсона. – Да, я подумывала о том, чтобы пройтись. Доволен?

Он скрещивает руки на груди и поднимает бровь.

– Без меня? Ну и ну! Ты и впрямь превращаешься в бунтарку. Дай-ка угадаю. Получила очередное сообщение от своего героя-любовника?

Я пропускаю мимо ушей «героя-любовника» и протягиваю телефон Джейсону. Он читает и чешет подбородок. Я замечаю, что у него на подбородке пробивается щетина. С ней Джейсон выглядит старше, что только подчеркивает дьявольский озорной огонек в глазах.

– Cue-2-Cue – это музыкальный магазин, – смущенно бормочу я. – И я собиралась пойти туда.

Джейсон переводит свои голубые глаза на меня. – Ну тогда я очень вовремя появился. – Он разворачивается к двери. – Только возьму пальто. Я мигом.

Я раздумываю над тем, не убежать ли мне, но вместо этого закрываю дверь, дважды дергаю ее, чтобы убедиться в том, что она заперта, и остаюсь ждать Джейсона в коридоре. Через пару секунд он уже торопливо бежит ко мне, его рыжие растрепанные волосы подпрыгивают на бегу.

– Я думала, ты не веришь в любовь, – говорю я, пока мы идем к лифту, Джейсон – впереди.

– Не верю, – бросает он через плечо.

– Зачем тогда идешь со мной?

– Потому что считаю, что это может быть интересным приключением для тебя, зубрила. Тебе надо расслабиться, и небольшая интрижка с иностранцем может помочь. Может, она даже излечит тебя от веры в нелепые сказочки.

Я вздыхаю, но решаю оставить эту реплику без ответа. Спасибо, но меня полностью устраивает моя «сказочка».

В Cue-2-Cue все так, как было в прошлом веке. Каждый сантиметр стеллажей забит пыльными компакт-дисками. Длинные столы ломятся под весом тяжелых ящиков из-под молока, в которых лежат пластинки. Узкие проходы между этими столами ведут к дальней стене, где стоят деревянные будки, похожие на телефонные; там можно послушать музыку. В магазине пахнет пылью, плесенью, и к этим запахам примешивается особый аромат, присущий всем винтажным лавкам.

Посетителей немного. Трое из них девушки. Один из оставшихся двух мужчин какой-то офисный клерк, средних лет, с бородой, в старом, изъеденном молью пиджаке. Другой – парнишка лет тринадцати, прилипший к витрине с полной дискографией Rush.

– Кажется, его тут нет, – шепотом говорю я Джейсону.

– Зачем ты говоришь шепотом? – спрашивает он тоже шепотом. – Это не библиотека.

– Без разницы, – отвечаю немного громче. – Думаю, его тут нет.

– Уверена? Вот этот вполне подходит. – Джейсон показывает на мальчишку, который рассматривает альбомы Rush. – И в любовных делах вы с ним явно на одном и том же уровне – новички.

– Эй, знаешь, вообще-то у меня было полно свиданий, – заявляю я. Ну ладно, на самом деле всего три, но Джейсону это знать не обязательно. Так что я не полный лузер.

– Да ты что? И кто же эти счастливчики? Члены кружка робототехники? Победители математической олимпиады? – Джейсон скрещивает руки на груди и прислоняется спиной к вешалке с концертными футболками. Очевидно, он ждет доказательств.

– Это Кевин Хайнеман. И еще несколько парней, которых ты, скорее всего, не знаешь, – говорю я и добавляю про себя: «Потому что их не существует».

Джейсон делает вид, что падает в обморок.

– Кевин Хайнеман? Ты шутишь? Клянусь, я видел, как он ест козявки.

– Да? И когда же это было? В первом классе?

– В прошлом году, – смеется он. – Пошли, леди Мармелад, посмотрим в кабинках для прослушивания.

Я иду за ним по проходу между столами, сначала прямо, а потом налево, к ряду из четырех узких будок, которые обклеены старыми выцветшими плакатами. На двери каждой будки висят вручную написанные объявления «Вход строго по одному!». Первые две пустые. В третьей девушка в слезах сжимает альбом Тори Эймос.

– Похоже, тяжелое расставание, – говорит Джейсон, подмигивая. Он подходит к последней будке, и его глаза округляются. – А тут, кажется, что-то интересное.

Мое сердце сжимается, и я медленно подхожу к двери. Крис? Поначалу я никого не вижу и вопросительно оборачиваюсь к Джейсону, он показывает на пол. Я смотрю вниз: двое подростков в школьной форме сидят на полу и страстно целуются, у каждого по одному наушнику в ухе. Девушка замечает меня, презрительно морщится, показывает средний палец и возвращается к своему занятию.

– Прекрасно, Джейсон, – говорю я и пытаюсь придать своему лицу такое же презрительное выражение, что было у мисс Поцелуй.

– Что? – сморит он в ответ невинными глазами. Похоже, этот взгляд он отточил до совершенства.

– Пошли отсюда. – Я поворачиваюсь к выходу. Настроение на нуле. Мы снова упустили возможность увидеть Криса.

– Что? Мы столько тащились сюда, а теперь ты хочешь слиться спустя пару минут только потому, что мы не нашли твоего загадочного любовника? – С этими словами Джейсон открывает дверь первой будки и жестом предлагает мне войти.

– С тобой я туда не пойду.

Места в будке едва хватает для двоих, и я не могу не вспомнить о том, как Сара Финдер рассказывала про Джейсона и клуб высокого полета.

Джейсон закатывает глаза:

– Обещаю, я буду паинькой. Да ладно тебе. Мы ведь уже пришли. Тут можно хорошо провести время.

Он поворачивается к ближайшей корзине, театрально закрывает глаза и, пошевелив в воздухе пальцами, опускает руку на пластинки, несколько секунд перебирает их, а потом наобум вытаскивает одну. Это какой-то альбом в яркой обложке. Джейсон быстро оглядывает его, а потом крепко прижимает к груди, закрыв руками заднюю сторону конверта. Мне не прочесть названия.

– Идеально, – говорит Джейсон, и его глаза сверкают. – Самое время для урока любви, зубрила. Лучшего момента и быть не могло.

Джейсон открывает дверь будки и практически заталкивает меня туда. Потом заходит следом и закрывает дверь, прежде чем я успеваю возразить или выйти. На столике в углу неустойчиво стоит допотопная техника: кассетная дека, CD-плеер, две большие колонки и проигрыватель для пластинок. Джейсон несколько раз тихонько толкает меня плечом, чтобы я пропустила его. Наши бедра соприкасаются. Нам приходится немного потолкаться нос к носу, чтобы он смог оказаться рядом с проигрывателем, а я у двери. Джейсон старается достать пластинку, не показывая мне обложку с именем исполнителя, и неуклюже задевает меня еще несколько раз.

– Ну, Джулия, ты же видела объявление, – кивает он на дверь. – Вход строго по одному, так что присядь, пожалуйста.

– Ты смеешься? – сверкнула я на него глазами.

– Ты что, хочешь попасть в неприятности из-за того, что нарушаешь правила? – спрашивает Джейсон, поднимая бровь. Вот черт! Он знает мои слабые места.

Я сажусь на пол и подтягиваю колени к груди. Джейсон поворачивается спиной и ставит пластинку в проигрыватель, потом нажимает несколько кнопок и поднимает иглу.

– Итак… – Он драматично держит иглу над вращающейся пластинкой. – Эта песня – эссенция – нет, квинтэссенция! – музыки о любви.

– Квинтэссенция?

Джейсон пропускает это мимо ушей:

– Эта музыка дает почти стопроцентную гарантию на романтический поцелуй, я из достоверных источников знаю, что Райан под эту песню добрался до третьей базы с Иви.

Я сдавленно вздыхаю. Фу! Фу-фу-фу! Даже не знала, что Иви и Райан обжимались. Не верится, что они смогли оторваться от рассматривания себя в зеркале. Джейсон выпускает из рук иглу и садится напротив меня на пол, коленями к моим коленям.

Начинается музыка. Ведут, похоже, шесть электрогитар и синтезатор. Громко, но медленно и чувственно. Я смотрю на Джейсона, который пялится в ответ с таким вниманием, что мне приходится опустить взгляд вниз, на свои колени. Мелодия мягкая, но потихоньку набирает обороты. Слышен шум – похоже, это концертная запись. Я украдкой поднимаю глаза на Джейсона и вижу, что он по-прежнему с любопытством ждет моей реакции. Сердце начинает биться в такт музыке, я покрепче обхватываю колени. Ладони начинают потеть. Похоже, это действительно хорошая песня… Я слышу вокал. Это мужской голос:

«Love on the rocks, ain’t no surprise. Just pour me a drink, and I’ll tell you some lies…»[3]

Чего? Я смотрю на Джейсона в ожидании объяснений, но он лопается от смеха.

– Твое лицо! – произносит он между раскатами хохота. – Ты бы себя видела! Вся сидела такая в предвкушении!

– Что это?

– Да ты что? Только не говори, что не узнала Даймонда.

Джейсон достает обложку альбома из-под себя. И показывает мне фото разодетого Нила Даймонда. Он в джинсах (в жизни не видела таких узких на мужчинах!) и в шелковой рубашке с американским флагом, на ней застегнуто всего несколько пуговиц, и, на мой вкус, видно чересчур много Даймонда.

Даже не знаю, что сказать. Я просто смотрю на Джейсона с открытым ртом.

– Да ты больной, – наконец говорю я. – Это и есть твоя идеальная песня о любви?

– Боже, Джулия, – смеется Джейсон, – разве мы уже не выяснили? Любовь – это просто иллюзия. Причем в худшем смысле этого слова.

Меня накрывает волной ярости, но уже через секунду она отступает. Мне снова жаль Джейсона. И он, похоже, это замечает, потому что вскакивает на ноги так стремительно, что задевает проигрыватель, и игла на пластинке смещается. Сначала слышен треск, затем раздаются аплодисменты и вступает духовая секция. Лицо Джейсона словно озаряется, его улыбка снова растягивается до ушей, и кажется, что некоторые веснушки сливаются друг с другом.

К музыке присоединяется голос Нила, Даймонд полуговорит-полупоет, как он это обычно делает во время живых выступлений.

– «Sweet Caroline»! – произносит название песни Джейсон, перебивая Даймонда. – Ну же! Мы как будто оказались дома! Подпевай!

– Ты же не серьезно? – отвечаю я, все еще сидя на полу.

Джейсон нагибается, хватает меня за локоть и легким движением ставит на ноги.

– Эй, дамочка, ты же из Бостона, – говорит он; мы снова стоим практически нос к носу. – Ты не можешь просто забить на Нила, а то на тебя набросится половина района Фенуэй.

Джейсон приподнимает иглу проигрывателя и опускает ее ровно там, откуда начинается «Sweet Caroline». Потом переворачивает кепку козырьком вперед, опускает ее на глаза – мне теперь виден логотип Sox – и начинает играть на воображаемой гитаре. Все это выглядит так нелепо, что я не могу не рассмеяться.

– Ты ведь знаешь слова, – говорит он. – Пой! Мгновение помедлив, я все же начинаю петь.

Пою громко и, как учил меня отец, периодически вставляю «So good! So good! So good!»[4], как будто стою посреди парка Фэнуэй в Бостоне. Когда припев заканчивается, раздается стук в дверь. Обернувшись, я вижу разъяренного продавца, который жестами показывает, чтобы мы немедленно вышли из будки. Я зажимаю руками рот.

– О господи! Он же нас слышит! И тут же нельзя вдвоем! – Я указываю на маленькую табличку на двери.

Джейсон поднимает брови.

– Конечно, он нас слышит. Иначе зачем тут, по-твоему, наушники? В будках нет звукоизоляции.

– Позор! – выдыхаю я и прислоняюсь к стене будки. – Пошли, пока нам не попало!

– Да не переживай! Ты всего-то немного расслабилась и показала, что любишь родной город. – Он бедром открывает дверь и жестом предлагает мне выйти из будки первой. Оказавшись в проходе, я прислоняюсь к ящику с соулом, Джейсон пристраивается рядом со мной. – А еще я теперь понял, что мы можем стать друзьями, – добавляет он.

Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел, насколько мне понравилась эта идея. Приятно думать, что в конце концов эта поездка принесет мне нового друга. Во всяком случае, это уж точно приятнее, чем изображать дружбу с Сарой или Иви.

– Это еще почему? – спрашиваю я.

– Потому что теперь очевидно: ты тоже фанат Sox[5]. – Он поворачивает кепку козырьком вбок и улыбается.

– Жаль тебя расстраивать, но я сто лет не ходила на их игры, – пожимаю я плечами.

– Что?! – Джейсон смотрит на меня так, будто я сказала, что у меня есть хвост.

– Раньше я ходила с отцом. – Слова вылетают у меня изо рта, прежде чем я успеваю понять, что говорю. – Он был ярым фанатом Sox. А после его смерти я не стала заставлять маму водить меня. Боялась, что это ее расстроит.

В ту же секунду я жалею о том, что сказала. Я никогда не говорю об отце. В воздухе повисает неловкое молчание. В такие мгновения ты понимаешь, что испортил отличную беседу. Я уперлась взглядом в пол, прикидываясь, будто мое внимание занимает потерянная кем-то резинка для волос, валяющаяся в углу, и судорожно пытаюсь придумать, что бы такое сказать, чтобы грусть ушла. Но мои мозги будто превратились в вату.

Вдруг Джейсон говорит:

– Ну, знаешь, со временем становится легче. И даже если долго-долго кажется, что все плохо и что никогда уже не будет как прежде, все равно со временем становится легче.

Я поднимаю взгляд, пораженная мягкостью его голоса. Похоже, теперь Джейсону жаль меня. Шею заливает краска. Хорошо, что сейчас мои волосы распущены и Джейсон не видит, как от волнения я покрываюсь красными пятнами. Я глубоко вздыхаю и нечаянно подвигаюсь к нему. Мы и до этого стояли недалеко друг от друга, а теперь оказались в опасной близости, и мне кажется, что теперь он может услышать неровное биение моего сердца. Я хочу сказать что-то в ответ, но не нахожу слов, и в итоге мы просто стоим в полной тишине и смотрим друг на друга.

А потом он достает изо рта виноградную жвачку и прилепляет ее к ящику с пластинками.

– Фу, какая мерзость! – кричу я.

Вот и все, напряженный момент прошел. Джейсон смеется и разворачивается к картонным фигурам «Роллинг стоунз». Мик Джаггер стоит с микрофоном, широко раскрыв рот. Вдруг Джейсон обнимает Мика за картонную талию и наклоняет его назад, будто танцуя.

– Что ты делаешь?

– Хочу немного приобнять старину Мика. Ну знаешь, Get satisfaction.

– В песне было не о том.

– Ой, да я знаю, зануда, – отвечает Джейсон. – И Мик не ответит на поцелуй, строит из себя скромника.

Джейсон бросает фигуру на пол и случайно задевает Кита Ричардса и Брайана Джонса. Прежде чем я успеваю моргнуть, картонные роллинги один за другим валятся вниз, задевая на лету стойку с дисками у кассы. Все, кто был в магазине, оборачиваются на шум, включая продавца, который расставляет ценники на стойке с винтажными альбомами.

– О боже, простите, – говорю я, не обращаясь ни к кому конкретному, и бросаюсь поднимать диски. Но прежде чем я успеваю хоть что-то сделать, Джейсон хватает меня за руку и тащит к выходу. И снова прогулка с Джейсоном обернулась катастрофой, и снова мы несемся по улице подальше от проблем.

И снова вопросов у меня в голове больше, чем ответов.


Глава 11 Способы применения туалетной бумаги | Созданы друг для друга | Глава 13 Иногда кисточка – это просто кисточка



Loading...