home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 25

Собирая осколки

«Паб Spice of Life. Если можешь, приходи. Я буду ждать до ночи. К.».

– ЧУВАК, ОНА какая-то бледная. Такое впечатление, что ее сейчас стошнит, – раздается голос Райана в нескольких метрах от меня.

Джейсон нагибается так, что его лицо оказывается прямо перед моим.

– Джулия? Эй, Джулия! – говорит он, с озабоченным видом щелкая пальцами у меня перед глазами. – Серьезно, ты нормально себя чувствуешь?

Я пару раз моргаю, а потом киваю. Даже не заметила, как мы вышли на улицу и теперь стоим на тротуаре перед «Глобусом» и ждем такси, чтобы уехать в отель. Целая очередь из блестящих черных машин уже поджидает выходящих из театра зрителей. Мои одноклассники разбиваются на группы, чтобы рассесться по машинам. В кармане у меня вибрирует телефон. Я подскакиваю, достаю мобильник и смотрю на экран.

– Ну конечно, что же еще может вывести тебя из состояния зомби? – ворчит Джейсон. – Господи, Джулия, тебе обязательно постоянно пялиться в свой телефон?

– Это Крис, – говорю я, читая сообщение. – Он в пабе и спрашивает, не хочу ли я присоединиться.

– Что ж, думаю, время подходящее, – отвечает Джейсон.

Я все еще немного растеряна, так что оставляю без внимания холод в его голосе.

– Ты правда думаешь, что мне стоит пойти? – Слова на экране то расплываются, то снова обретают четкость.

– Почему нет? – говорит Джейсон равнодушно. – Надо же все-таки встретиться с ним в реальности.

– И что, мне одной идти? – лепечу я, мысли путаются.

– Ну, можешь взять Марка. Я слышал, он настоящий джентльмен.

При упоминании Марка я поднимаю взгляд. Джейсон с вызовом смотрит на меня.

– Ты о чем? – Мои руки начинают слегка трястись, и я крепче сжимаю телефон, чтобы не выронить его прямо на тротуар.

– Забей, – говорит Джейсон.

Супер! Вдобавок ко всему остальному, похоже, уже расползлись слухи обо мне с Марком. Картофелина, весь день сидевшая в желудке, теперь превратилась в трехсоткилограммовую наковальню. Похоже, терять мне уже нечего. Марк оказался глупой детской фантазией, а мои безумные чувства Джейсону не нужны. Я всю поездку говорила о любви, думала о ней, гонялась за ней, и я не уеду из Лондона без романтической истории. Не хочу больше ни минуты терять на страдания по тому, кто вне зоны моего доступа, точно не сейчас, ведь идеальный, симпатичный парень ждет встречи со мной целую неделю. А я всю неделю его сливаю. И ради кого? Ради Марка? Ради Джейсона? Ради ерунды.

А Джейсон все никак не угомонится.

– Еще с утра ты не могла дождаться встречи с Марком. А сейчас мы опять о Крисе, – говорит он, воздевая руки к небу. – Господи, Джулия, с ума можно сойти от того, как стремительно у тебя меняются объекты вожделения.

– Все совсем не так, – злобно отвечаю я. Если он думает, что может осуждать меня, то и я не стану с ним церемониться. – Я провела некоторое время с Марком и теперь думаю, что, похоже, он совсем не тот, за кого я его принимала.

Начинают подъезжать такси. Наши одноклассники садятся в машины и уезжают, наконец на тротуаре остаемся только мы с Джейсоном. Значит, в последнем такси нам ехать вдвоем. Джейсон запрыгивает на сиденье первым и, оборачиваясь, бросает мне:

– Разве не это я тебе говорил?

– Нет. Ты просто сотню раз намекнул, что Марк для меня слишком хорош, – отвечаю яса д я с с л е д о м.

– Никогда я такого не говорил. Просто ты слышишь лишь то, что хочешь слышать. – Джейсон отворачивается к окну, так что я не вижу его лица.

Машина трогается с места.

– Да без разницы, Джейсон.

Я вздыхаю и тоже отворачиваюсь к окну. Наше такси пересекает Темзу по узкому каменному мосту и ныряет в темный тоннель. Вокруг ничего не видно, и мне не на что отвлечься от злости на Джейсона.

– Да уж. Именно без разницы. Забей на меня так же, как ты забиваешь на всех остальных.

– Да что ты несешь? – Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы голос не задрожал.

– Может, если бы ты вытащила свою голову из путеводителей на долю секунды, то заметила бы, что никакая ты не бедная-несчастная жертва, которую все время строишь из себя. Вокруг есть люди, которым на тебя не плевать.

– И кто же? Ты, что ли?

Я слышу, как Джейсон делает резкий вдох, и на секунду наступает тишина.

– Да, может быть, – наконец отвечает Джейсон.

– Ой, да ладно! Ты прямо образцовый друг. Игнорируешь меня, когда тебе это удобно, толкаешь в пруд, сливаешь меня, якобы чтобы сходить в спортивный магазин… Кто знает, сколько раз ты это делал! Выставляешь меня идиоткой круглые сутки и делаешь все, чтобы меня отправилидомой.

– Да если бы не я, ты бы всю поездку провела в одиночестве. И вместо настоящего веселья бесконечно сверялась бы со справочниками и путеводителями и мечтала о своем глупом Марке, с которым вы типа СДД. Да ты благодарить меня должна!

– Благодарить тебя? Благодарить тебя? – Я хлопаю ладонью по кожаному сиденью от возмущения. Но глухой шлепок и близко не передает моей ярости, а вот ладонь теперь горит. – Ты бредишь, ты в курсе? Ты просто бредишь и… и ведешь себя безответственно и…

– И эгоист, и ребенок, и просто придурок, – заканчивает Джейсон за меня, чуть ли не плюясь от злости. – Я знаю, ты вообще-то уже говорила это. Много раз говорила. – Он поворачивается ко мне. Его глаза прищурены, он смотрит на меня с таким бешенством, что я невольно отклоняюсь назад. – Знаешь, в чем твоя проблема? В мире не существует того, кто был бы достаточно хорош для тебя. Ты живешь в своих фантазиях. И если не проснешься однажды, то проведешь всю жизнь в одиночестве, в окружении книг и миллионов идеально заточенных карандашей 2Т.

У меня перед глазами появляются красные пятна. Я не верю своим ушам. Мне хочется ущипнуть себя, чтобы очнуться от этого кошмара.

– Да как ты смеешь говорить мне такое? – выдавливаю я из себя.

– Что? Как я смею говорить правду? – Джейсон смеется, но это злобный смех, грубый и резкий. – Видишь? Ты готова критиковать всех, но сама не выносишь критики. Ты думаешь, ты единственная на планете, у кого есть чувства?

– В день, когда ты продемонстрируешь чувства, я… – бормочу я, но Джейсон меня обрывает:

– Что? Отложишь путеводитель? Используешь ручку? Нарушишь правила?

– Да я всю поездку только и занимаюсь тем, что нарушаю правила! – кричу я, чуть не набросившись на Джейсона.

– Да, и кажется, в этой поездке у тебя радости было больше, чем за всю твою жизнь!

– Вот и нет! Я испытываю жуткий стресс! И у меня сейчас столько проблем, сколько ни разу в жизни не было. И все с тех пор, как я начала нарушать правила.

– А я-то здесь при чем?

– Да потому что ты во всем виноват! С тех пор как мы сели в самолет в Бостоне, ты издеваешься надо мной и провоцируешь. С меня хватит. Надоели твои тупые шутки, и твоя ухмылка, и веснушки, и твое идиотское поведение.

Я тяжело и быстро дышу, чувствуя, как горят щеки. Водитель такси уже не может не обращать на все это внимания и начинает коситься на меня через зеркало заднего вида.

– Идиотское поведение? Это все, на что ты способна? – Джейсон наконец поворачивается ко мне. – Брось, Джулия. Уверен, ты можешь придумать что-то получше. Давай, пустись во все тяжкие, не скупись на плохие слова.

Джейсон прищуривается, и я случайно перевожу взгляд на его брови, такие же огненно-рыжие, как и волосы. Эти брови как будто захватили все мое внимание, и я могу смотреть только на них, не замечая боль и злость в глазах Джейсона, не замечая того, что он, кажется, вот-вот сам заплачет.

– Ты хочешь, чтобы я придумала что-то получше? – Злость расплавленной сталью разливается по мне. – Нет, ты не ведешь себя как ребенок. Ты всегда в точности знаешь, что именно делаешь. И быть придурком – это твой осознанный выбор. А что самое удивительное – ты в этом чертовски хорош. Ты врал мне и манипулировал моими чувствами всю поездку. И наслаждался этим, разве нет? Не удивлюсь, если потом вы с Райаном смеялись надо мной и ты рассказывал, как именно тебе удалось меня достать. Сначала ты доводишь меня до белого каления, а потом утешаешь, смеешься надо мной и почти сразу целуешь, а потом просто плюешь на меня и идешь на встречу с какой-то супермоделью. Ты влез в мою голову – надеюсь, тебе понравилось. Неужели никто не учил тебя, что с людьми нельзя так поступать? Ах, точно, видимо, нет. Твоя мама забила на тебя еще до того, как успела преподать этот урок.

Я начинаю жалеть о своих словах, как только они слетают с языка. Я вижу, как все тело Джейсона напрягается, будто он готов броситься на меня или вскочить и убежать. Если бы он мог стрелять лазером из глаз, то в ту же секунду просверлил бы в моей голове две сквозные дырки.

На мгновение мне даже становится страшно. Я инстинктивно прижимаюсь к дверце машины. Но Джейсон быстро расслабляется, как будто кто-то нажал кнопку и мгновенно снял напряжение. Он откидывается назад на спинку сиденья, поднимает руки и медленно, театрально хлопает.

– Вау. Потрясающе, Джулия. Пятерка с плюсом за эту тираду. Ведь именно этого ты хочешь, да? Хорошую оценку? Это и есть для тебя настоящая жизнь – книжки, школа и оценки… Отец бы тобой гордился.

Такси со скрипом тормозит у отеля. Я распахиваю дверь и выскакиваю на улицу, но потом поворачиваюсь, нагибаюсь и засовываю голову обратно в салон.

– Пошел на хер. Вот тебе плохие слова.

Я ничего не вижу от ярости, просто решительно иду в двери отеля и прохожу через лобби, задевая всех, кто стоит на пути. И даже не извиняюсь. Наша перепалка с Джейсоном звучит в моей голове, слово единственная песня в айподе, поставленная на повтор.

Я захожу в номер и хлопаю дверью что есть сил, даже фотографии Лондона в рамках на стене вздрагивают. Я иду к раковине и начинаю плескать себе в лицо холодной водой. Это унимает ярость, и остаются лишь растерянность и боль. Меня начинает трясти – не то от холодной воды, не то от нервов. Я обхватываю себя руками, стараясь унять дрожь. Но не могу. Зубы стучат. Я жду, что польются слезы, но они не появляются. Глаза сухие и чешутся, и я нервно начинаю тереть лицо. Хочу к маме.

Я достаю кошелек и открываю молнию на кармашке с такой силой, что собачка остается у меня в руке. Я вскрикиваю и швыряю замочек на пол. Вынимаю красную телефонную карточку, которую мама дала мне на экстренный случай. Сейчас самый что ни на есть экстренный случай. Одна-единственная мысль заполняет все мое сознание: «Хочу к маме!»

Я нажимаю кнопки на беспроводном отельном телефоне, точно следуя инструкции на обратной стороне карточки, но от волнения ошибаюсь, и приходится трижды начинать заново. Наконец я слышу гудки и легкое шипение – мой звонок летит через весь океан.

– Алло?

– Мам! – кричу я, вцепившись в трубку обеими руками.

– Джулия? Ты в порядке? – Мамин голос взволнован.

– Все хорошо. – Я стараюсь проглотить ком в горле. – Я просто очень соскучилась… и очень хотела поговорить с тобой.

– Хорошо, – говорит мама, облегченно вздыхая. – Я так испугалась, когда услышала тебя! Я тоже очень скучаю, милая. Как ты там?

– Нормально. – Я вдруг понимаю: я не знаю, что сказать. С чего начать разговор?

– Ну, голос у тебя не очень, – отвечает она мягко. Мама всегда точно считывает мои интонации. Она говорит, что в покер мне лучше не играть.

– Да, я просто соскучилась по дому, – говорю я и делаю вдох. – Девять дней – это долго.

– И не говори! Я как зомби брожу по пустому дому и не знаю, чем занять себя. Одной настолько тоскливо, что я чуть не начала снова вязать.

Напряжение у меня в груди начинает ослабевать.

– А ты не думала насчет кантри-танцев? Или плетения корзин под водой?

Мама смеется, и этот звук теплый и звонкий даже через океан. Я представляю, как она сидит в нашей крохотной кухне, на своем обычном месте, во главе шаткого деревянного стола, наматывая машинально провод древнего телефона на палец. Я опять глубоко вздыхаю. Сам звук маминого голоса действует на меня успокаивающе.

– Знаешь… – говорит мама и останавливается. – Я вчера ходила на свидание с Дэном. Он пригласил меня в то новое кафе с испанской кухней.

И – бах! – тяжесть снова наваливается мне на грудь.

– Ч-что? – Я даже начинаю заикатьсяКако Дэн?

– Ну, помнишь, тот, с которым меня познакомила наша соседка Кэтлин. Он ее коллега, бухгалтер, – разъясняет мама, я слышу в ее голосе небольшое напряжение.

В моей голове абсолютная пустота.

– Что ж, вы, значит, ходили на второе свидание, да?

– Вообще-то третье. В понедельник мы были в кино на том новом фильме про пришельцев.

Третье свидание? Я знаю, что у мамы было несколько первых свиданий. И каждый раз она возвращается, устало плюхается на диван, вздыхает и щелкает пультом в поисках сериала или реалити-шоу, которое потом смотрит до поздней ночи. Я никогда не расспрашиваю о подробностях – отчасти потому, что и сама не хочу их знать, отчасти потому, что шесть выпусков «Беременна в 16» подряд более чем красноречиво описывают ситуацию.

Но третье свидание?

И хотя это глупо и банально, я не могу выдавить из себя ничего лучше, чем «Ну и как?».

– Ну, знаешь. Я не люблю 3D-фильмы. Меня от них укачивает, – отвечает мама.

– Да не фильм, мам! Свидание.

– А! Прекрасно! Он очень милый. И такой веселый. А в испанском кафе он сделал заказ на испанском, меня это впечатлило. Мы, наверное, в субботу утром сходим на фермерский рынок.

Моя мама ходила на третье свидание и планирует пойти на четвертое. Выходит, у нее личная жизнь куда насыщенней моей.

– Я… я удивлена, – говорю я.

– Джулия, – вздыхает мама, – ты ведешь себя так, будто я никогда не ходила на свидания.

Я вцепляюсь в телефон еще сильнее, так что даже пальцы начинают болеть.

– Да нет, я знаю, что ты и раньше ходила на свидания…

– И мы сейчас не о старших классах школы говорим, милая.

– Я просто… я как-то никогда не думала, что ты всерьез начнешь встречаться с кем-то постоянно. – Я поспешно сажусь на кровать, прежде чем услышать мамин ответ.

– Ну, однажды это должно было случиться, – мягко говорит мама. – Прошло почти десять лет. Я очень любила твоего отца. И сейчас люблю. Но это не причина, чтобы навеки закрыться от мира.

– Ну да… – Я машинально пытаюсь снять соринку с блестящего пухового одеяла и неожиданно вытягиваю из него длинное тонкое перо.

Мама вздыхает:

– Джулия, послушай. Ты ведь помнишь, как тяжело нам было, когда папа умер. Но это жизнь. Нужно подняться, собрать осколки и попытаться еще раз.

– Попытаться еще раз? – Поводив по одеялу перышком, я сжимаю его между большим и указательным пальцами.

– Да, конечно.

– Но папа же был твоим единственным!

Я слышу свой голос, пока произношу эти слова. В нем отчаяние, детский каприз, как будто я верю, что если произнести это предложение еще сто раз, то оно станет правдой. Я подкидываю перышко и смотрю, как оно плавно опускается на пол.

– Да, был. Но потом он умер, – продолжает мама все так же нежно. – Но я не верю, что любовь в жизни появляется лишь однажды. И я уверена, твой отец сказал бы то же самое. Ты не можешь просто взять и отказаться от любви. Она ведь является частью мира, она повсюду. И нужно лишь протянуть руку и попытаться ее поймать.

– Ох, – вздыхаю я, переваривая услышанное. Я представляю, как мама сидит в испанском кафе с каким-то бухгалтером, и эта картинка идет вразрез с моей идеей о том, что мои родители были СДД. Как же мама может ходить на свидания с кем-то другим? Разве человек, с которым они СДД, не должен сам ее найти? Но ведь это так естественно, что она ищет кого-то. Естественно. Я узнала об этом пять минут назад, но я уже понимаю, как глупо и наивно с моей стороны было ожидать чего-то другого. Снова накатывает то странное чувство, которое овладело мной, когда я вспомнила, как они с папой ругались.

Чувствую себя так, будто верила в Санта-Клауса до 17 лет.

– Джулия, я не хотела говорить об этом вот так, по телефону, – продолжает мама. – Это непросто принять.

– Все в порядке, мам, – отвечаю я, скидываю кроссовки и плюхаюсь на кровать. – Это именно то, что мне нужно было услышать.

– Значит, я не расстроила тебя еще больше?

– Не-а, – отвечаю я, надеясь, что мама поймет по моей интонации, как широко я сейчас улыбаюсь. – Даже наоборот. Мне стало намного лучше.

Минуты на телефонной карточке скоро подойдут к концу, так что мы прощаемся и я говорю, как сильно хочу домой. Мама подбадривает меня и желает насладиться временем, что мне осталось провести в Лондоне. Именно это я и собираюсь сделать. Кажется, я слишком долго плыла под водой, задержав дыхание. Может, в мире не существует твоей идеальной пары на всю жизнь. А может, Джейсон прав: идеальные люди есть, и их полно, нужно лишь протянуть такому человеку руку, когда заметишь его в хаосе жизни и любви. Джейсон. Может, он мог бы стать одним из таких людей для меня.

Он ведь был прав, все это время был прав, и сейчас мое сердце сжимается при мысли о том, сколько боли я ему причинила. Не знаю, сможет ли он когда-нибудь меня простить.

Теперь я хочу позвонить Фиби и поговорить с ней обо всем: об отце, о маме, о ее свиданиях, о моей нелепой беготне за тремя разными парнями… Но, думаю, во всем Лондоне не найти столько телефонных карточек, сколько нужно, чтобы мне хватило времени все подробно рассказать. Так что вместо этого я беру мобильник и пишу ей сообщение про то единственное, что мне известно наверняка: «Ф., я влюбилась в Джейсона и все испортила. ВСЕ СЛОЖНО. Не спрашивай. Запасись тонной мороженого к моему возвращению. Люблю, скучаю. Дж.».

Я сижу как на иголках, не отрывая глаз от экрана телефона, но он не вибрирует. Фиби точно получила сообщение? Может, у нее телефон выключен? Должно быть, выключен, иначе она сию же секунду ответила бы мне, спросив, не сошла ли я с ума. А может, она решила не тратить время на ответ и уже ищет лондонскую психиатрическую клинику, куда меня можно пристроить.

Я жду еще минуту или две. Может, она в шоке и ей нужно немного больше времени для ответа. Но все равно тишина. И самое последнее сообщение на экране – по-прежнему то приглашение в паб Spice of Life от Криса.

Наша ссора с Джейсоном началась, как только я сказала, что подумываю встретиться с Крисом. Ну, теперь терять мне нечего. Джейсон меня ненавидит и наверняка уже пишет той идеальной блондинке, так что не все ли равно? Пожалуй, нет смысла пытаться склеить то, что разбито вдребезги.

Я беру сумку, перекидываю ремешок через плечо и выхожу из номера.


Глава 24 Кошмар в летнюю ночь | Созданы друг для друга | Глава 26 Загадочный крис



Loading...