home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 25

Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ВИНОВАТОЙ за то, что не рассказала Фрэнки про нас с Мэттом. Но стоит только вспомнить, как она поступила с моими тайнами, с моими мыслями, и это ощущение отступает на второй план. Моя лучшая подруга разрушила все. Забралась ко мне в душу, украла самые ценные воспоминания о Мэтте и все, что от него осталось, превратила в пепел. Но и этого ей было мало. Все то время, что наша королева любви поучала меня, рассказывала о первом разе, о том, как нужно правильно раздеваться, на шее у нее висел такой же нелепый и тяжелый «булыжник», как у меня. Ни о каком опыте не могло идти и речи.

А теперь я даже смотреть в ее сторону не хочу.

Судя по всему, это взаимно. Мы провели на пляже целый час, рыдая. А потом Фрэнки ушла в дом в гордом одиночестве.

Мы обещали дяде Реду и тете Джейн вернуться к обеду. Если мы появимся сейчас, еще до завтрака, в мокрой одежде, с опухшими от слез глазами, то вызовем подозрения. Нужно переждать.

Я поднимаюсь по лестнице и, едва переставляя ноги, захожу на задний двор. На сердце тяжело. Я не чувствую ничего, кроме печали и усталости. На ступеньках, ведущих к бассейну, спят вповалку усталые гости, которых не разбудили даже наши с Фрэнки отчаянные вопли. На пути ко входу в дом мне приходится переступить через какого-то парня. Похоже, он был одним из болельщиков, когда мы играли в пиво-понг прошлой ночью. На кухне меня ждет еще одно препятствие – горы мусора и сопровождающая их вонь. Я едва не задыхаюсь от непередаваемого аромата рвоты. Везде валяются коробки из-под пиццы и объедки. Дверь, которая лежала на табуретках, в конце концов оказалась на полу. Все вокруг испачкано песком вперемешку с пролитым алкоголем. Я не знаю, как пахнет разлагающийся труп, но, кажется, догадываюсь.

Гробовую тишину нарушает только нестройный храп гостей и доносящийся из колонок шум. Вчерашние золотые детки лежат прямо на полу в гостиной, в измятой одежде, с размазавшимся макияжем, в лужах пива. Их всех ждет ужасное похмелье.

Я пробираюсь в прихожую и начинаю искать свой рюкзак. Он обнаруживается в третьем шкафу. А вот рюкзака Фрэнки уже нет. Я медленно открываю молнию, отчаянно надеясь, что события последних часов мне просто привиделись после ночи с Сэмом.

Но передний карман пуст. В основном отделении по-прежнему лежат мои вещи. Все на месте, кроме самого ценного.

Я беру рюкзак и иду в ванную, совсем как прошлой ночью. К счастью, там никого нет. Включаю горячую воду, быстро принимаю душ и, конечно же, не упускаю возможности попробовать все эти роскошные флакончики, расставленные на полках.

Вымывшись, я натягиваю шорты и розовую футболку, в которой планировала спать, а промокшую одежду прячу в рюкзак. Протираю запотевшее зеркало и разглядываю свое отражение. Удивительно, но лицо выглядит так же, как и всегда. Если не считать хмурого выражения и опухших красных глаз, я все та же Анна Райли и со вчерашней ночи не изменилось ничего. Я не стала ни лучше, ни хуже.

Выхожу из ванной, оглядываюсь по сторонам и, убедившись, что Фрэнки нет поблизости, нахожу себе местечко у двери, которая ведет из гостиной в соседнюю комнату. В противоположном углу на кожаном диване спит Эдди. Поверх зеленой футболки он зачем-то нацепил бюстгальтер и напихал туда салфеток.

Я вслушиваюсь в далекий шум океана и храп гостей, закрываю глаза, дышу глубоко, но все равно никак не могу уснуть. Этот момент я представляла совсем иначе. Думала, мы с Фрэнки будем лежать на полу, смеяться и строить планы на последние деньки ЛЛКНС, а еще обсуждать мою ночь с Сэмом. Теперь же от одной мысли о Фрэнки в груди давит, а в тело впиваются острые черные стрелы злости.

Я разрываюсь между приятными воспоминаниями о поцелуях Сэма и невыносимой грустью от того, что самая близкая подруга, которой я доверяла с раннего детства, меня предала.


Я слышу чей-то голос за входной дверью и вдруг спохватываюсь: где же Фрэнки? Мне почти удается убедить себя, что все это – не более чем игра воображения, но вдруг голос раздается снова. И снова.

– Уборка! Уборка! – Кто-то стучится, а потом, судя по звукам, вставляет ключ в замок. – Мистер и миссис Донован? Есть кто дома?

Дверь открывается, но даже слепящее солнце не в силах разбудить храпящего Эдди. Я забираюсь подальше в угол и с интересом слежу за развитием событий, не собираясь вмешиваться в назревающий скандал.

– Что за… Боже ты мой, парень! Тут что, кто-то умер?

Домработница проталкивает вперед ультрасовременный пылесос и подходит к дивану. Эдди наконец-то просыпается.

– Привет, – зевнув, говорит он. Одинокий воин, который смог пережить безумную вечеринку, приходит в себя на поле боя. Оно засыпано песком, завалено телами, бутылками, сигаретными окурками, чьей-то одеждой, огрызками пиццы, пластиковыми стаканчиками и осколками дорогущей скульптуры.

– Эдвард, где твои родители? – спрашивает домработница, сложив на груди пухлые руки.

Эдди медленно встает и оценивает ущерб, нанесенный семейному имуществу.

– Не волнуйся, Мэгги, – говорит он сонным голосом. – Тебе не придется тут убираться. Я сам.

– Ну-ну. Когда они вернутся?

– Вроде завтра.

– Веселенькая у вас была ночка, – замечает домработница, скрестив руки на груди, и кивком указывает на все еще украшающий Эдди бюстгальтер.

– Что за… – Он ощупывает себя и качает головой. Судя по всему, он мало что помнит.

– Ну ладно, Эдвард. Если понадобится помощь, зови. – Женщина уходит, таща за собой пылесос и по дороге пиная пустую бутылку. Та катится по полу и врезается в коробку из-под пиццы прямо у Эдди под ногами.

– Черт! – Он сгибается пополам, хватается за голову и, кажется, не собирается снимать бюстгальтер.

– Все плохо? – уточняю я, выползая из своего укрытия.

– Да нет. Голова раскалывается.

– Домработница расскажет родителям?

– Наверное. Но если я уберусь, мне ничего не будет. Каждое лето одно и то же. Родители вечно заняты, им плевать.

Я поворачиваюсь и собираюсь сказать Фрэнки: «Вот видишь, всем родителям наплевать на своих детей». А потом вспоминаю, что ее рядом нет и что теперь я ее просто на дух не переношу.

Я предлагаю Эдди помочь с уборкой, но он отказывается.

– Мэгги вернется, – объясняет он. – Так всегда бывает. Она прикидывается удивленной и уходит. Потом я просыпаюсь, выгоняю всех, и тогда она помогает с уборкой.

– По-моему, ты ей нравишься.

– Это вряд ли. Но ей точно нравятся сто баксов, которые я за это плачу.

Эдди наливает себе кофе и идет будить незадачливых гостей, которые валяются по всему дому, у бассейна и во дворе. Я спрашиваю, видел ли он, куда пошла Фрэнки.

– Да, она наверху. Вы обе вчера, похоже, неплохо напились. Выглядите ужасно.

Я вымученно улыбаюсь:

– Бывало и хуже.

Несколько часов назад, например.

Я иду на кухню, наливаю себе кофе и жду, пока принцесса Перино соизволит почтить нас своим присутствием. Я бы предпочла пойти домой с кем угодно, но возвращаться по отдельности слишком рискованно. Дядя Ред и тетя Джейн свято верят, будто у нас была веселая пижамная вечеринка с Джеки и Самантой, мы хихикали допоздна, дрались подушками и прошли все тесты в Cosmo, а теперь больше всего на свете хотим немного отоспаться.

Фрэнки спускается по лестнице через час при полном параде. Ни следа недавней истерики. Чтобы досадить мне, она демонстративно обнимает Эдди на прощание и благодарит за шикарную вечеринку. А потом, даже не повернувшись в мою сторону, закидывает на плечо рюкзак и выходит через заднюю дверь на пляж. Она шагает, задрав подбородок, втянув живот, выпрямив спину и выпятив грудь. Словно рыжеволосый феникс, который восстал из пепла после предательства лучшей подруги.


Глава 24 | Снова любить… | Глава 26



Loading...