home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава III

Важный разговор

Дом № 456 на 76-й улице представлял собою небольшую, построенную в новейшем стиле виллу, в которой престарелый и очень богатый мистер Артур Повелл жил совсем один.

Маленькое изящное здание производило чрезвычайно приятное впечатление и отделялось от улицы небольшим хорошеньким садиком.

Пройдя этот садик, Пинкертон предварительно остановился и внимательно оглянулся вокруг. Он должен был считаться с тем, что этот Адамс, может быть, последовал за ним, желая убедиться, действительно ли он идет к мистеру Повеллу. Но нигде не было ни души: зоркий глаз сыщика непременно заметил бы преследователя, если бы тот был где-нибудь поблизости.

Успокоившись, Нат Пинкертон поднялся по ступеням к подъезду и позвонил. Ему открыла горничная.

— Мне необходимо видеть мистера Артура Повелла.

— Разве вам не известно, что мистер Повелл очень болен?

Нат Пинкертон удивился. Значит, Артур Повелл жив, и в подписанном тремя крестами письме слова: «Проклятье тебе — убийце Артура Повелла!» не соответствовали истине.

Он был действительно поражен, но сейчас же оправился и сказал с настойчивой решительностью:

— Мне необходимо видеть мистера Повелла во что бы то ни стало! Я пришел по делу, от которого, быть может, зависит его жизнь! Доложите обо мне немедленно. Вот моя визитная карточка.

Сыщик передал свою карточку, и горничная пошла доложить о нем.

Через минуту она вернулась и попросила сыщика войти в гостиную. Здесь Пинкертон встретил пожилого, элегантно одетого господина, который назвал себя доктором Вестманом, — это был домашний врач хозяина дома.

Он вежливо поклонился сыщику, радуясь, что имеет случай познакомиться с великим мастером сыскного дела.

— Странно! — заметил он. — Ваше появление в этом доме укрепляет во мне одно предположение, которое я до сих пор никому еще не решился высказать.

— А именно? — спросил сыщик.

— Над мистером Повеллом, изнемогающим от тяжкой болезни, совершается какое-то систематическое издевательство.

— А конечная цель этого?

— Смерть Артура Повелла!

— Какой болезнью страдает мистер Повелл?

— С ним случилось два удара — следствие страшного испуга. Он частично разбит параличом и требует самого заботливого ухода. Его организм ослаблен до крайности.

— Не хотите ли мне рассказать…

— Пожалуйста, пройдите в комнату мистера Повелла. Мне кажется, будет лучше, если он сам сообщит вам о том, что вы хотите от него услышать. Я, собственно, никого не хотел допускать к нему, но, заметив, как радостно засияло лицо мистера Повелла, когда он прочитал ваше имя на карточке, разрешил вас допустить к его постели. Уже одно сознание того, что вы находитесь здесь, ободрит больного и произведет благотворное действие. Он может говорить с вами только шепотом, но вы поймете его, и я надеюсь, что после разговора с вами у него хоть немного пройдет то удрученное состояние духа, от которого он так сильно страдает. Эта почти полная апатия особенно способствует ухудшению его здоровья.

— Ну-с, посмотрим, — заметил сыщик. — Я, со своей стороны, разумеется, сделаю все, что от меня зависит.

— Еще один вопрос, мистер Пинкертон. Что привело вас сюда? Вы только подозреваете, что здесь имеет место преступление, или знаете наверняка?

— Я знаю наверняка и пришел с тем, чтобы мне помогли обнаружить злодея и предать его заслуженному наказанию!

— В таком случае от души желаю вам успеха, мистер Пинкертон! Пойдемте. Мистер Повелл, вероятно, уже с нетерпением ждет вас.

Врач пошел вперед, а сыщик за ним. Спальня больного, убранная довольно приятно и богато, находилась на первом этаже.

Артур Повелл, старик с почтенным, обрамленным совершенно седыми волосами лицом, встретил вошедшего сыщика взглядом, полным тоскливого ожидания. Па его восковом, осунувшемся лице выступил чуть заметный румянец, когда сыщик, которому он протянул руку, подошел к постели.

— Мистер Пинкертон?

— Да, это я, мистер Повелл.

— Хорошо, что вы пришли. Ваше присутствие внушает мне некоторую надежду. Я уже совершенно поддался отчаянию и тоске.

Пинкертон взял стул и, подсаживаясь к больному, сказал:

— Быть может, мне удастся вернуть вам душевное спокойствие, а вместе с тем и здоровье, мистер Повелл. Будьте же настолько любезны и расскажите мне как можно подробнее, какие события послужили причиной вашей болезни.

Артур Повелл кивнул головой и на минуту закрыл глаза. Потом, не глядя на сыщика, он принялся рассказывать тихим, едва слышным шепотом:

— Мне шестьдесят пять лет, и я холост. Но когда-то я знал одну хорошую бедную девушку, которую полюбил всей душой… но не сделал своей супругой! Она также любила меня… и не подозревала, что я не думал жениться на ней, хотя и дал ей такого рода обещание. Наша связь не осталась без последствий — она родила мальчика. Я никогда не забуду той сцены, которая произошла, когда Мэри принесла мне ребенка. Избавьте меня от необходимости рассказывать вам дальнейшую историю нашей любви, мистер Пинкертон. Словом, я покинул несчастную женщину и более о ней не заботился. На содержание ребенка я предложил ей некоторую сумму, от которой она, однако, отказалась. Мэри не переставала меня умолять дать ребенку мое имя. Десять лет назад, перед смертью, она написала мне последнее такого рода письмо. Позднее и сын, который теперь должен быть уже молодым человеком лет двадцати пяти, несколько раз обращался ко мне, но я оставался неумолим. Я не отдавал себе отчета в том, как страшно грешил. Забыл упомянуть, что я англичанин и что с Мэри познакомился в Англии. Пятнадцать лет назад я переселился в Америку. Здесь я удвоил свое состояние и уже пять лет живу на проценты с капитала. И вот среди моего старческого одиночества мне вдруг камнем легла на душу мысль, что у меня нет наследников, что мои деньги достанутся племяннику, который никогда не был симпатичен мне и с родней которого, хотя отец его был моим сводным братом, я никогда не водил знакомства. К тому же племянник и сам человек достаточно богатый. Я понял, как страшно виноват перед Мэри Локвуд и сыном Джоном. Я начал горько раскаиваться, что не дал несчастному мальчику своего имени, и в конце концов я решил исправить свою ошибку. Наведя справки в Англии и узнав адрес Джона Локвуда, я написал ему письмо, в котором сообщил, что хочу сделать своим законным сыном, и просил приехать ко мне в Америку.

Однако я не получил ответа! Несколько раз писал я ему длинные письма, но Джон Локвуд по-прежнему не отзывался. Я пришел к заключению, что мое прежнее поведение настолько ожесточило его, что теперь, из-за гордости, он отказывается от того, что по праву должно принадлежать ему уже двадцать пять лет! Я понимал его состояние, но не терял надежду и продолжал писать. Я отправил в Англию, по крайней мере, с дюжину писем, но ответа так и не получил. Тогда, наконец, я оставил свои попытки, но раскаяние продолжало грызть мое сердце. Я становился дряхлым, отчаяние овладело моей душой, и я решил съездить в Англию сам!

— Позвольте, мистер Повелл, — прервал Нат Пинкертон старика. — Когда именно вы послали первое письмо в Англию?

— Месяцев пять назад.

— А последнее?

— Три недели назад.

— Где находился мистер Джон Локвуд?

— В Лондоне. Впрочем, по наведенным мною справкам он, оказывается, совсем не беден и в качестве инженера уже успел скопить себе маленькое состояние — обстоятельство, тоже, конечно, способствовавшее тому, что он не отвечал на мои письма. Так вот, несмотря на свой возраст, три недели назад я хотел пуститься в путешествие в Англию, как вдруг произошло нечто ужасное. Однажды ночью, за несколько дней до моего отъезда, меня посетило ужасное видение. Около полуночи — луна ярко светила в окно — у моей кровати вдруг, точно из-под земли, выросла черная фигура с лицом, белым, как снег, и сверкающими глазами. Я окаменел от ужаса: эта фигура подняла руку и заговорила грозным голосом, упрекая меня в вине перед Мэри Локвуд. Она стала грозить мне смертью! Предвещая мою близкую кончину, сообщила, что она есть дух несчастного моего сына Джона Локвуда, погибшего в Англии от нужды и горя. Страшный дух заявил, что теперь не оставит грешного отца, пока я не окажусь в могиле, но и там я не найду себе покоя! Ужасное видение на фоне бледного света луны, его еще более ужасные слова… Со мной сделался удар: правая сторона совершенно отнялась. Доктор Вестман приехал ночью и оказал мне первую помощь, а когда я рассказал ему о видении, он сказал, что это игра воображения и что все надо забыть. Но видение повторилось вновь, потом еще раз, неделю назад, после чего у меня снова сделался удар. Приближается мой конец! Если дух явится еще хоть раз, я не выдержу, я чувствую, что умру, мистер Пинкертон!

Сыщик улыбнулся.

— Помилуйте, мистер Повелл, будьте же мужчиной! Не станете же вы бояться какого-то негодяя, который одевается в черный плащ и покрывает лицо белилами, чтобы напугать вас!

— А вы думаете, что это преступник? — задыхаясь, спросил Повелл.

— Для меня это не подлежит никакому сомнению. Я приведу вам доказательство, что это так, и в самом ближайшем будущем торжественно представлю вам негодяя, который играл роль духа.

Мистер Повелл с надеждой посмотрел на сыщика.

— Вы говорите с такой уверенностью, мистер Пинкертон, что я принужден вам верить. Я уже не могу сомневаться, и душа моя наполняется новою надеждой.

— Эта надежда оправдается. А теперь скажите, видели вы когда-нибудь вашего внебрачного сына?

— У меня есть одна фотография, сделанная восемь лет назад, которую он мне тогда же и прислал.

— Можно мне ее посмотреть?

— Конечно. Будьте любезны, позвоните.

Сыщик позвонил, и Артур Повелл приказал вошедшему слуге принести снимок, лежавший в письменном столе.

Через некоторое время слуга вернулся и подал сыщику карточку. Пинкертон, внимательно посмотрев на благородное юношеское лицо, тихо кивнул головой и спросил:

— Вы говорили, что наследником вашего состояния является ваш племянник, с умершей родней которого вы жили не в ладах?

— Совершенно верно.

— А как зовут племянника?

— Мак Керринг.

«М. К.»! — мелькнуло в голове сыщика. Это была подпись под тем письмом, за которым актер Адамс заходил в почтовую контору.

— Вы видели вашего племянника в последнее время?

— А как же! Последние две недели, приехав из Англии, он даже жил у меня.

— Будьте любезны, опишите мне внешность вашего племянника.

Повелл описал Мака Керринга, совершенно похожего на Адамса.

— Скажите, пожалуйста, в появлявшемся у вашей постели духе вы не замечали знакомых черт лица?

— Нет, лицо всегда было закрыто воротником плаща.

— А разве у вас никогда не появлялось подозрение, что кто-то мог изображать этого страшного духа?

Повелл помолчал несколько секунд, а потом сказал несмелым шепотом:

— Мне бы не хотелось об этом говорить…

— Что можно сказать о материальном положении Мака Керринга?

— Я уже говорил вам, что он унаследовал от отца большой капитал, который дает ему возможность безбедного существования на проценты.

— Симпатичен ли вам этот молодой человек?

— Откровенно говоря, вовсе не симпатичен. Хотя, нужно отдать ему должное, со мной он чрезвычайно предупредителен и любезен и никогда не проявил по отношению ко мне хотя бы незначительной бестактности.

— Куда же он уехал, когда оставил ваш дом две недели назад?

— Вернулся в Англию.

Пинкертон слегка улыбнулся.

— Он так сказал?

— Да! Он уехал с пароходом «Австрия», принадлежащим обществу «Кунард».

— Вы ошибаетесь, он не уехал. Мак Керринг здесь, в Нью-Йорке, — спокойно заявил Нат Пинкертон.

Артур Повелл вскрикнул от испуга.

— Это немыслимо!

— Мало того, мистер Повелл, я совершенно убежден, что в одну из предстоящих ночей, быть может, даже сегодня, он снова нанесет вам визит в образе духа, чтобы закончить свое дело, а потом в качестве наследника вступить во владение вашим состоянием!

Повелл не верил своим ушам, да и доктор Вестман глядел на сыщика, делавшего такие смелые заявление, с видом безграничного удивления.

— Да, джентльмены, все обстоит так, как я говорю! А теперь еще один вопрос: чувствуете ли вы себя достаточно хорошо, чтобы еще раз, без страха, взглянуть на «духа», которого я намерен арестовать именно здесь, у вашей постели?

Повелл кивнул головой.

— Конечно, конечно! Теперь, когда я все знаю, я уже не стану бояться!

— В таком случае я должен остаться у вас на ночь, так как уверен, что негодяй придет сегодня.

Больной старик с мольбой посмотрел на сыщика.

— Не правда ли, мистер Пинкертон, вы не посадите моего племянника в тюрьму? Пусть он оставит Америку и возвратится в Англию.

— Нет! — мрачно сказал Пинкертон. — Ваш племянник умрет на электрическом стуле.

Повелл вскрикнул.

— На электрическом стуле?! Боже праведный! Но ведь его преступное намерение погубить меня еще не осуществилось!

— Он виновен в других преступлениях! В каких именно, вы узнаете, когда окончательно оправитесь от своей болезни.

Но больной не давал сыщику покоя и во что бы то ни стало требовал сказать, в каких преступлениях замешан его племянник. Пинкертон вопросительно посмотрел на врача. Доктор Вестман пощупал пульс пациента.

— Говорите, мистер Пинкертон, — сказал врач. — Мистер Повелл имеет достаточно сил, чтобы спокойно выслушать все, что вы должны ему сообщить.

— Да, я буду спокоен, даю вам слово, — заявил Повелл, — иначе погибну от страха и тревоги, если вы умолчите о том, что я все равно узнаю позже.

— В таком случае, мистер Повелл, не стану более скрывать — Мак Керринг убил вашего внебрачного сына Джона Локвуда, который жил на 42-й улице под именем Джона Фельдора!

Из груди Новелла вырвался глухой стон. Он закрыл лицо руками, тело его бессильно откинулось на подушки; меж худых пальцев, закрывающих лицо, текли крупные слезы.

— Да, мистер Пинкертон, — сказал он наконец, немного успокоившись. — Вы правы! Этому негодяю место на электрическом стуле. Если он опять появится у моей кровати, делайте, что вам предписывает долг!

— Я найду средство вырвать у него полное признание, — решительно заявил сыщик.

После этого он вышел из дома мистера Повелла, чтобы отправиться к себе в контору. Оттуда он пошел на Катарине-стрит, где у № 85 стоял на посту Боб в костюме простого матроса. Сыщик узнал от него, что мнимый Адамс все это время не выходил из дому. Сыщик оставил Боба на посту, а сам отправился в магазин волшебных фонарей, где имел с хозяином длинный разговор. Через несколько часов уже была готова стеклянная пластина, на которой в точности были воспроизведены последние строки письма вместе с помещенными под ними тремя крестами.

С этой-то пластиной и хорошим волшебным фонарем Нат Пинкертон отправился на виллу мистера Артура Повелла.


Глава II Неприятный жилец | Король сыщиков | Глава IV На месте преступления



Loading...