home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Часть 3

После волны. День 117-й

Поселение на Сахарном значительно разрослось. Выше моего дома, за дорогой было построено пять навесов, которые теперь планировалось постепенно превратить в полноценные дома, точнее домики. Китаец Ваня обнаружил на противоположном склоне глину, и все очень обрадовались перспективе саманного строительства. Вообще, пришлось составлять своего рода график работ нашего «колхоза», то есть что необходимо сделать в первую очередь, что во вторую, и так далее. Ужины и обеды у нас стали коллективные, все собирались под большим навесом, что мы соорудили за моим домом, под кедрами, которые, к сожалению, начали засыхать и обильно посыпать землю пожелтевшими иголками. Там же все в основном пережидали обеденную жару, планировали работы и просто разговаривали. Как-то само собой распределились «должности», Лидия Васильевна со Светланой взяли на себя ответственность за подсобное хозяйство, Ваня со студентом решили посвятить себя строительству, что у них, кстати, очень даже неплохо получалось. Ольга Ивановна «оккупировала» кухню, взяв себе в помощницы Ксению. В общем, все нашли себе применение.

Алексей с Сашей с утра ушли осмотреться на предмет обороноспособности острова, которую, кстати, прибыв на Сахарный, Алексей уже частично укрепил – он привез с собой два нарезных карабина, один «Беркут-2М» и «КО91/30 м». Оба с простенькой четырехкратной оптикой, но если с «мосинкой» я был знаком, то «Беркут» я увидел впервые в жизни, очень интересный ствол. На радостях пополнения в плане вооружения я сразу «наградил» Алексея одним из цинков, что мы нашли на Васином острове.

А мы с Иванычем планируем первый поход на Лунево, сидя на палубе «Мандарина».

– Ну что, после обеда выходим. Фима соберет информацию по желающим отправить груз, – сказал Иваныч.

– Должны быть желающие. Кроме нас с тобой кого еще в экипаж?

– Алексея возьмем, у него родственники в Лунево, да и он говорил, что есть у него вариант насчет вооружиться посерьезней.

– Ага, слышал. А Сашу здесь на хозяйстве оставим?

– Да, дел много тут, пусть командует.

– Как думаешь, Иваныч, может, обойдем материк с противоположной от Лесного стороны? Я по карте смотрел, там и федеральная трасса на перевале.

– Может, стоит, конечно, посмотреть, АЗС вдруг попадется, бензином бы разжиться.

– Да, под наши планы строительства мы двумя «дружбами» тут много не напилим.

– Фима, надеюсь, закупил хотя бы пару десятков литров. Неплохо он там, кстати, работает, на своем месте этот «сын Израиля».

– А я и не сомневался, что у него получится.

– Как думаешь… приворовывает?

– Ну вот и проверим «бухгалтерию».

– Да хрен ты у него ее проверишь, – усмехнулся Иваныч, – этот сделает так, что комар носа не подточит, а ты будешь потом думать: «и чувствую, что где-то накололи, а где – непонятно».

– Может, и так, ну незначительную «усушку и утруску» можно ему и прощать, если наглеть не станет.

Вернулись Саша с Алексеем, и Иваныч сразу принялся «нарезать» Саше задачи, которые в первую очередь необходимо выполнить, пока мы в море. А я подошел к Алексею и поинтересовался его мыслями по результатам обхода.

– Место хорошее здесь, – присев на палубу, ответил Алексей.

– Так, а по поводу защищенности острова что?

– А ничего, – улыбнувшись, ответил он, – если у кого-то будет задача занять остров, то в принципе за полчаса управятся вооруженной группой до двух взводов… Пулеметов бы пару… да людей еще.

– Людей сейчас мало везде, так что на тебе будет процесс обучения личного состава… в свободное от основных занятий время.

– И баб?

– И тем более баб. Леш, выбора у нас нет, так что и баб и детей.

Алексей поморщился и, тяжело вздохнув, сказал:

– Не для них это занятие.

– В прошлой жизни, но не в этой.

– Согласен, – опять поморщившись, ответил Алексей, – ладно, буду думать. На сегодня какие планы?

– После обеда выходим, ты, я и Иваныч. Идем сначала в Лесной, берем груз и в Лунево.

– Что за груз?

– Торговцы с товаром.

– Сколько в Лунево пробудем?

– Сутки точно. Надо бензин поискать, цены посмотреть на все, ну и надеюсь, что ты со своими знакомыми что-то по оружию и боеприпасам решишь.

– Я тоже на это надеюсь… Есть там один человек, кое-чем мне обязанный.

– Ну, я бы на это не надеялся, так как все долги из прошлой жизни «учтены великим ураганом», точнее волной.

– Тот долг не списывается.

– Понятно… ну пошли обедать и выходим, надо в Лесной до жары успеть.

Пообедав раньше времени, мы загрузили катамаран несколькими бочками с топливом, спортинвентарем из контейнера и затащили на палубу катамарана одну из трех имеющихся в составе нашего «флота» шлюпок, может, пригодится, на продажу или обмен. Светлана собрала нам паек на пару дней, который принес к пирсу Дениска. Светлана не пришла, не любит она прощаться и провожать.

«Мандарин» аккуратно отошел от пирса, плавным маневром, задним ходом сдал к катамарану, где мы с Алексеем зацепили его, затем перебрались на бот, и Иваныч, плавно набирая скорость, взял курс к Лесному.

Наш пирс в Лесном еще не был закончен, но дело шло к концу, и оставалось только покрыть пирс доской.

– А работа кипит, – сказал Иваныч, глядя в бинокль, – скоро будем уже к своему пирсу причаливать. О, Фима наш, важный такой расхаживает… Что-то работягам внушает.

– Вот, а ты волновался, – сказал я Иванычу, забирая у него бинокль, – рули давай, а то вон рыбаков задавишь.

Иваныч высунулся по пояс из рубки и посмотрел на двух мужиков в резиновой лодке, которые активно работали веслами, убегая с нашего курса.

Я поднял бинокль и посмотрел в сторону верфи Аслана, на которой стояли уже три «скелета» будущих кораблей, один из которых уже почти весь был обшит доской.

– Иваныч, а ведь строят басурмане!

– Ага, не радуйся сильно только, вот когда на мореходность их проверят, тогда и порадуемся вместе.

– Да ладно, смотри, как получается у них, – я передал Иванычу бинокль.

– Ну пока да, получается, а там посмотрим, как готово будет и ходовые испытания пройдут.

Причалить оказалось проблемой. Свободного места у пирсов почти не оставалось. Иванычу пришлось выводить «Мандарин» обратно в широкую бухту, разворачиваться и тихонько задним ходом причаливать кормой катамарана, опустив трап. Ну да справились, и мальчишки-помогайки уже привычной для себя работой помогли нам пришвартоваться. Этим же мальчишкам Иваныч указал на коробки и тюки, которые они принялись таскать за две полушки серебра к Фиме на склад.

– Привет, Сергей, – поздоровался со мной Миша из погранцов-таможенников, – надолго?

– Нет, сейчас разгрузимся, потом берем на борт торгашей с товаром, пассажиров и в Лунево.

– Понятно, там в дельте три протоки, идите правой. В левой фарватер не изучен еще полностью, а в середине постреливают.

– О как! Пираты, что ли?

– Ну, можно и так сказать. Сброд всякий там пошаливает, иногда и в море выходят. Там остров в дельте длинный, его уже в шутку «Сомали» прозвали.

– Да уж, шуточки.

– Ага, да вы просто не тупите, с ходу проскакивайте до правой протоки. Если уж совсем худо, то вот, – Михаил написал что-то в блокноте, вырвал листок и передал мне, – частота, позывной «Монах», это какой-то в прошлом бандос с Лунево. У него катер быстроходный и бойцов десяток, вроде как на охране теперь зарабатывает, сюда пару раз конвои водил.

– Понятно, спасибо за информацию, – поблагодарил я Михаила и расплатился с ним серебряной монетой за стоянку. За охрану не платил, Алексей остался на борту. Я направился к нашему пирсу, где Иваныч уже беседовал с Фимой.

– Пгиветствую вас! – радостно замахал рукой Фима, увидев меня.

– И тебе привет, – поздоровался я с ним за руку, – ну, как тут дела?

– Пгоцесс стгоительства идет без особых пгоблем, только пгишлось потгатиться, заказывал скобы в кузнице – бгус закгепить не хватало.

– Ну это надо, – кивнул я, – а что с бензином, удалось хоть немного скупить?

– Все, не пгодают бензин почти, я поменял на солягку по ггабительскому кугсу, один к тгем. Есть двести литгов бензина.

– Ну хоть что-то, будет чем бензоинструмент заправить.

– Да, – ответил Фима, грустно кивая, – бензоинстгумента и тут много, им много габотают.

– Хреново, – ответил я, – так, значит, две бочки у тебя освободилось?

– Ну вообще пустых сейчас шесть, – сказал Фима, заглядывая в свой блокнот, – сказать, чтобы заггузили на катамаган?

– Да, сделай. И иди с Иванычем «кассу сними», а я до ломбарда прогуляюсь, объявление дам торгашам, чтоб грузились.

– Пойдем, «Гобсек» ты мой, – сказал наигранно зловеще Иваныч, приобняв Фиму.

Они удалились в наш «офис» – небольшой сарай у скалы, недавно построенный и, надо сказать, весьма добротно и аккуратно.

Поздоровавшись в ломбарде со старым чеченом и Умаром, я протянул им список записавшихся на наш рейс в Лунево. По Лесному уже растянули полевку и повесили несколько громкоговорителей-колоколов, которые вместе с аппаратурой были приватизированы Асланом в местном клубе. Эти «матюгальники» сейчас использовались вовсю – давали разные объявления, доводили до жителей поселка необходимую информацию, а по выходным чей-то приятный женский голос вел двухчасовую передачу с новостями «нового мира» и включали музыку.

Когда спала послеобеденная жара, мы проверили и закрепили груз на катамаране и, пересчитав пассажиров (18 человек, из которых 8 человек были торговцы), отчалили. Для пассажиров на катамаране были два навеса вдоль бортов, из натянутых на веревках чехлов от бассейнов. Торгаши разместились отдельно, рядом со своими тюками и ящиками, и что-то активно обсуждали. Остальные расселись под навесом, кто сразу завалился спать, а кто, свесив с борта ноги и опершись на канат леера, смотрели на еле заметную волну.

Удалившись от берега на полтора километра, «Мандарин» набирал скорость, взяв курс к дельте новой реки, которую так люди и прозвали – Новая. Мы с Иванычем стояли в рубке, а Алексей расположился на палубе с биноклем и «одним глазом» поглядывал за порядком на катамаране. По нашим прикидкам ходу до дельты было часов семь, и еще три часа по Новой до Лунево.


В правую протоку дельты мы вошли без проблем и приключений, Иваныч выгнал меня из-за штурвала и сам повел по реке «Мандарин». Новая в правой протоке была в ширину с километр, потом сужалась метров до пятисот и у самого Лунево была около трехсот метров в ширину. К Лунево подходили уже в сумерках, но нас ждал приятный сюрприз – пристань, тянувшаяся вдоль правого берега, примерно на полкилометра вся была освещена, и мало того, почти весь городок светился огнями.

– Ни хрена себе, у них что, своя электростанция? – сказал Иваныч, закуривая.

– Котельная, – ответил Алексей и кивнул на дымящуюся вдалеке трубу, – там паротурбины, четыре котла на мазуте и два на твердом топливе, кочегарил я там на зимних каникулах в старших классах.

– Ну вообще! Тут цивилизация прям, – сказал я, всматриваясь в бинокль на городок. – Леш, а сколько тут всего народа живет?

– До волны было тысяч десять плюс военный городок, чья собственно и котельная. А сейчас можно, наверное, смело на два умножать, если не на три.

– Гло-ба-льно, – протянул я, высматривая в бинокль постройки «нового времени» в виде трех десятков щитовых бараков, выстроенных террасами вверх по склону одной из пологих сопок, ровно и четко, да, как-то по-военному. Был виден район из двух десятков пяти – и трехэтажных домов. Те, что были панельными, были со значительными повреждениями, особенно пятиэтажки, а кирпичные и блочные «хрущобы» выглядели очень даже целыми. По внешнему виду двух параллельных улиц, что выходили к пристани, было понятно, как прошла волна. Порядок там, конечно, относительный навели, разобрали обломки и очистили саму улицу, но руины и завалы все еще оставались.

– А где часть? – спросил я Алексея.

– За сопкой, отсюда не видно. Там же станция, автовокзал, небольшая гостиница, частный сектор, ДОС и рынок.

– А кто тут у власти?

– Формально глава администрации, который и раньше был, а фактически несколько группировок. Точно не знаю, сколько их, есть ребята, которые объединились на ферме, что в паре километров от городка, там цех молочной продукции и пекарня, вояки, ну и прошлая власть со всеми входящими в нее структурами. Правда, вес все же больше имеют военные, хоть и разбежалось много, но личного состава хватило, чтобы организоваться и сохранить, так сказать, материальные ценности. Тут первый месяц после волны, конечно, бардак был конкретный и до уличных боев доходило, но вроде устаканилось все, после того как мотострелки на технике проехались по городку и успокоили особо буйных.

– А кто порядок поддерживает?

– Не знаю точно, вроде кто-то из ментов и дружина из местных. Я-то тут один раз всего был после волны, особо не вникал, так, что тетка рассказала, то и запомнил.

– Пышш-пышш… Спасательный бот с баржей! Говорит диспетчер пограничного поста Лунево, вы меня слышите? – заговорила вдруг рация.

– Слышим, – отозвался Иваныч, взяв в руки микрофон радиостанции.

– Хорошо, что слышите, сбавьте ход, дождитесь пограничного катера, вас проводят в зону досмотра и оформления.

– Принял, ждем, – ответил Иваныч и сбавил ход до малого, чтобы держаться в течении, которое было достаточно сильным.

– Вот так, все по-взрослому, – почесал я затылок.

– Обалдеть! Дайте две!!! – воскликнул Иваныч и указал рукой в сторону пристани: – Серег, глянь.

Я поднял бинокль и увидел два водных мотоцикла, на каждом по двое человек в форме и с «калашами». Они быстро приближались к нам. Подойдя ближе, скутеры разделились, один, заложив крутой вираж, пошел вокруг нас, а экипаж второго скутера прилип прямо справа к борту, сидевший на заднем месте боец, зацепившись рукой за кранец, прокричал, задрав голову:

– Давай за мной, в самый конец пристани, вы с этой хреновиной, – кивнул он на катамаран, – только там сможете причалить.

Я кивнул в ответ, и скутер отошел от борта и медленно пошел впереди нас, а его напарник пристроился слева метрах в десяти и шел параллельно с нами.

Через десять минут мы уже причаливали. Иваныч вывел «Мандарин» чуть выше по течению и затем, удерживая бот в течении, аккуратно «прислонил» катамаран в торец пирса, я сбегал и быстро подал швартовые двум помогайкам на пристани, не дожидаясь, когда они крепко притянут катамаран, выбил из кормового кнехта «палец», который удерживал сцепку с катамараном. Иваныч развернулся и причалил бортом, поставив бот носом к течению.

– Уф… тут геморрой, конечно, с катамараном швартоваться, – сказал Иваныч, сняв бандану и вытерев ей пот на лбу.

– Да наловчишься, – похлопал я его по плечу.

– Я-то наловчусь, но все равно опасные маневры эти мне не нравятся.

– Ну справился же.

– Да уж слава богу. Еще попыхтеть придется, когда отчаливать будем. Ну что, иди оплату за проезд собирай.

– Хорошо, – ответил я и пошел к катамарану.

Возить грузы вполне доходное дело, с торгашей я получил 22 золотых за багаж и по 2 золотых с пассажира, итого 58. Все выходящие с катамарана были направлены к небольшому навесу, где всех переписали и взяли по одной серебряной монете «городского налога». Когда с пассажирами и грузом местные таможенники разобрались, двое из них поднялись на борт «Мандарина».

– Вы в первый раз у нас?

– Да, – закивали мы.

– Мы досмотрим судно.

Иваныч заметно напрягся.

– Спокойно, мы так просто «глазами», чтобы убедиться, что все нормально.

– А что может быть ненормально? – спросил Иваныч.

– Ну например, десяток нелегалов, которые потом ночью проберутся в город, или рабы.

– Чего? – удивился я.

– А что, тут некоторые уже осваивают эту нишу рынка, – ответил один из таможенников и сплюнул за борт, – ненавижу уродов.

– Ну а что ты хотел, Серег, мы же считай теперь в средних веках, если по мироустройству смотреть, – сказал Алексей, – вполне предсказуемо.

Таможенник спустился внутрь «Мандарина» под пристальным взглядом Иваныча и, выбравшись наверх через рубку, сказал:

– Знатный аппарат! Давайте запишемся, все нормально у вас.

– Ну и хорошо, – сказал я, – в каюту спускайся, там светло, там и запишешь.

– Идем, – согласился таможенник.

Мы вчетвером спустились, а второй таможенник остался стоять на пирсе. Андрей, так звали таможенника, сел за стол в каюте и достал из планшета желтую текстолитовую пластину и карандаш. На что я очень удивился, и Андрей, заметив это, пояснил:

– А что… бумагу, что ли, переводить? Я записываю здесь все, потом, когда сдаю смену, диспетчер заносит все в компьютер, вся писанина стирается, и по новой. Экономия! – сказал он, задрав палец вверх.

– Разумно, – согласно кивнул я, – а что будете делать, когда компьютер сдохнет?

– Другой поставим, нам тут их натаскали откуда-то с трассы.

– Подарки старого мира?

– А то! Ну что ж, значит прибыли вы из Лесного?

– Да.

– Порт приписки тот же?

Иваныч под столом наступил мне на ногу.

– Да тот же, – ответил Иваныч за меня.

– С какой целью сюда?

– На рынок, да вот пассажиров привезли.

– Оружие какое при вас?

– Два ПМ, «Моссберг», СКС, «Беркут» и «марголин».

– Ух ты! А дайте «марголина» помацать, – радостно попросил Андрей, – я про него только читал.

Иваныч извлек магазин и выложил на стол пистолет.

– Класс… продашь?

– Нет. У меня к нему патронов ведро, смысл?

– Ну так-то да, – согласился Андрей и с сожалением вернул пистолет Иванычу, – долго здесь находиться планируете?

– Пока сутки планировали.

– Охрана нужна суднам?

– Только на день, ночевать мы на борту будем.

– Понятно, тогда с вас золотой «городского налога» и десять серебром за охрану.

– Хм, а с пассажиров по серебряному взяли.

– Так то с пассажиров, а вы экипаж! И с экипажа у нас золотой берется, зато хоть два человека в экипаже, хоть десять.

Мы все оплатили, а Андрей выдал нам небольшие номерные фанерные жетоны со спичечный коробок, где он карандашом написал дату оплаты налога и свою фамилию.

– Вот тут расписываемся все, – он протянул нам текстолитину.

– Все? – поинтересовался я.

– Нет, – улыбнулся Андрей, – теперь короткий инструктаж и правила поведения в пгт. Лунево.

– Вещай! – сказал Иваныч, закуривая.

– Значит так, вестерны все смотрели? Так вот, тут примерно то же самое. После волны уже поделены все сферы влияния и зоны ответственности, каким образом это было сделано… ну вдаваться в подробности не буду, а то до утра тут просидим. Порядок нарушать не рекомендую, здесь есть милиция и дружина, за порядком как могут, так и следят. Если не дай бог чего, рекомендую озаботиться наличием свидетелей. Всякие безобразия наказываются штрафами или принудительными работами, за совсем беспредел наказывают вояки, а у них разговор короткий – пулю в лоб и на компост.

– Сурово, но правильно, – согласился Иваныч.

– Да, у нас так, зато желание беспредельничать отбили за неделю, но иногда попадаются всякие залетные отморозки. Дальше… мм… а, в здании поселковой администрации можно всякое разузнать, получить разрешение, ну там на торговлю или вид на жительство. С оружием ходить можно, но хвататься за него из-за «косого взгляда» не стоит, а если по пьянке кто палит, того на месяц принудительных работ, а если вдруг кто умрет из-за этого…

– На компост? – предположил я.

– Верно, туда, – усмехнулся Андрей, – ну а так в целом у нас уже спокойно, городишко растет, много тех, кто выжил после волны из окрестных населенных пунктов да здесь обосновались. Безработицы тут нет, скорее кадровый дефицит, специалистов-то всяких навалом, но только не для… скажем так, «штатного расписания» современных реалий. На выходе с пристани висит щит с картой поселка, там все заведения, магазины и учреждения обозначены, могу дать копию, стоит один серебряный, но с собой нет, в конторе лежит. Ну в основном вроде все, есть вопросы?

– Валюта какая здесь?

– Золотые и серебряные монеты и материковой и вашей «чеченской» чеканки, по весу они одинаковые, ну и всякий товарный обмен, естественно.

– Ясно, ну не будем больше задерживать, спасибо за инструктаж, – сказал я.

– Пожалуйста, обращайтесь. Если будут вопросы, вон в тот вагончик, там наша служба. Я с утра меняюсь, так что если за картой придете, можете к любому обратиться, кто там будет.

Мы попрощались с таможенниками, наконец-то поужинали, после чего разбили по времени ночную вахту и, расположившись в гамаках, легли спать.

После волны. День 118-й

Предрассветная вахта досталась мне, и утро я встречал, наблюдая, как просыпается Лунево и этот новый мир. Еще в темноте, перед рассветом, я наблюдал, как далеко за сопками не часто сверкали молнии и слабый ветер порой доносил до меня звуки грома. А потом светло-розовая заря медленно поползла из-за сопок, постепенно вытесняя ночь, и как только краешек солнца показался за далеким хребтом, рассвело практически мгновенно. Приятная ночная прохлада сразу сменилась вязким теплым воздухом. Я взял бинокль и стал рассматривать городишко уже при дневном свете. На улицах и во дворах стали появляться люди и транспорт, в основном гужевой. Были и велосипедисты, и пара грузовиков-японцев. Один из них приехал к пристани с полным кузовом каких-то коробок. Мимо «Мандарина» с ревом пронесся небольшой катер, подняв высокую расходящуюся волну, и скрылся за поворотом вверх по течению. Я обратил внимание на экипаж – конкретные такие братки… здоровые и лысые, все вооружены. Один из них тоже внимательно посмотрел на меня и что-то сказал, не отвлекаясь от управления катером, стоящему с ним рядом парню.

– И кто тут носится? – с недовольным и заспанным лицом показался Иваныч в рубке.

– Уже унеслись, похоже, братва местная.

– Ну что, подъем по части?

– Да, пора.

После мероприятий по утреннему туалету мы вскипятили чайник и позавтракали. Потом приготовились к экскурсии по городу, прихватив казну и из оружия только пистолеты, сошли с «Мандарина».

– Нормально служба налажена! – сказал Алексей.

Мы увидели, что пока мы копошились со сборами, на пристани рядом с «Мандарином» появился пост в виде немолодого мужика с дробовиком, сидящего на пластиковом стуле, как из пляжного кафе, под раскладным пляжным же зонтом ядовитой раскраски. Мужик поднялся со стула и подошел к нам и представился:

– Олег Николаевич, служба охраны.

– Ясно, ну мы в город, и нам бы карту…

– А, так в вагончик идите, Андрей, когда менялся, предупредил.

– Спасибо.

– Не за что, – ответил охранник и уселся обратно в кресло, положил на колени дробовик и достал зачитанную книгу в мягком переплете.

Выйдя с пристани, мы оказались у снесенного волной небольшого деревянного здания, которое уже почти разобрали на «запчасти». Вверх шла достаточно широкая улица.

– «Советская», – сказал Иваныч, кивнув на табличку на одном из ближайших домов.

– Да, это центральная улица, – подтвердил Алексей, – она через сопку и до самого рынка идет.

– Ну, куда идем? – спросил я.

– Давайте сначала на рынок, потом к тетке зайдем, мать проведаю. А оттуда уже к Васе в городок.

– Вася, это который….

– Да, зампотех в части.

– Ну пошли, значит, – согласился я.


Топали мы медленно, периодически заглядывая в схему, а Алексей параллельно показывал ориентиры и то, какие объекты отмечены на схеме. Так мы узнали, где здание администрации, милиция, старый клуб, который сильно пострадал, вероятно, во время периода передела власти. Из многих окон небольшого двухэтажного здания вверх «выползала» копоть, поднимающаяся по когда-то белым стенам, и следы попадания пуль.

– Да тут прям война была, – прокомментировал я.

– Ну да, скоротечная, – кивнул Алексей.

– А кого с кем?

– А тут хрен пойми было кто и с кем.

– О, это рынок? – спросил я, когда мы поднялись на сопку, и дорога покатилась вниз.

– Он самый, только разросся значительно.

Утренние будни окончательно вывели городок из сна, и по мере приближения к рынку нас уже поглотило это «броуновское движение» людей, телег, домашней скотины, велосипедов и постоянного гомона вокруг. Нам даже пришлось прижаться к краю улицы, чтобы хоть как-то оградить себя от этого хаоса, который выглядел таковым только на первый взгляд «непосвященного». Вся жизнь здесь кипела вокруг рынка, край которого упирался в жд-станцию, где шла суета около длинного пакгауза, к которому периодически подъезжала некая конструкция с длинным кузовом, нечто среднее между мотодрезиной и трактором «Беларусь», явный новодел. А чуть дальше от пакгауза на путях стоял не один десяток цистерн, рядом с которыми прохаживались по паре вооруженных людей. Вход на рынок был рядом со старым кирпичным одноэтажным домом, на фронтоне которого можно было разглядеть следы невыцветшей краски от слов «Почта России». Свежий фанерный щит с надписью «Управление рынка» висел над крыльцом дома.

– Интересно, а у Фимы есть родственники в Лунево? Сейчас бы не помешал нам такой, – почесывая двухдневную щетину, сказал Иваныч.

– Пойду в «управление» зайду, наверняка основная информация там есть.

– Ну сходи, а мы с Лехой тут у крыльца в тенечке посидим, перекурим.

Я вошел в здание и сразу попал большую и светлую комнату, наполовину отгороженную стойкой, за которой сидели две женщины, с разницей в возрасте лет в десять и как две капли похожи друг на друга. Обе со светло-русыми волосами, заплетенными в толстые косы, круглолицые и розовощекие.

– Здравствуйте, девочки, – поприветствовал я их и подошел к стойке.

– Ну, тут не все девочки, – еле заметно улыбнулась та, что постарше, – Доброе утро.

– А мальчиков я тут, кроме себя, не вижу, – демонстративно осмотрелся я по сторонам.

– С чем пришли, продать что-то? – спросила та, что помоложе.

– Да вот решил зайти поинтересоваться. Я в первый раз у вас на рынке, может, подскажете мне кое-что, чтобы я дефицитную нынче обувь не снашивал, слоняясь по торговым рядам в поисках нужного.

– Подскажем, конечно, что вас интересует?

– В первую очередь бензин, посевной материал, инструменты.

– Ну значит, отсюдова и до станции идут линии торговых рядов, всего девять, – быстро заговорила та, что постарше, – первые три это продукты, дальше три с одежей и по хозяйству что надо, потом два с железками всякими, ну тама струменты и части от всякой техники, ну и крайний ряд у станции чем попало торгуют.

– Эм… а бензин?

– А… – спохватилась молодая, – так то все в «военторге», что на станции. Там военные и топливом торгуют, и всем своим прочим.

– Это в пакгаузе?

– Где? А! Да, тудой в склад надо иди.

– Ну спасибо, девочки… и еще, где можно шлюпку продать?

Они переглянулись, как-то сосредоточились, и та, что постарше, спросила:

– А сколь хотишь за шлюпку?

– Ну в Лесном я такую же чеченам за 150 продал.

– А дешевле?

– А смысл?

– А может… поменяете? Нам очень надо, – почти умоляюще спросила переменившаяся в лице старшая.

– А сколько вы можете за нее заплатить? Ну, или на что хотите поменять?

– У нас есть только 45 золотом. А поменять… А вы к нам вечером заходите домой, от отца хозяйство большое осталось, может, и выберете чего.

Младшая тихонько присела в углу и только переводила взгляд то на меня, то на родственницу, ее подбородок уже подрагивал. А меня как-то этот разговор насторожил. Непонятное что-то с ними, и я решил взять небольшой тайм-аут для выяснения ситуации и последующего ее обдумывания.

– Давайте так, пока ничего обещать не буду. Я живу, можно сказать, в общине, и эта шлюпка коллективная собственность, мои друзья тоже здесь, в Лунево. Мы посоветуемся, зайдем к вам домой, посмотрим, что вы можете предложить на обмен, и потом решим. Такой вариант устроит? – выпалил я на скороговорке, чтобы сбить возможную истерику младшей.

– Хорошо, – выдохнула старшая, – Горная одиннадцать, запомните?

– Это где? – спросил я и положил на стойку план поселка.

– Вот тут, в ДОСах, второй переулок от Советской, – поставила она карандашом жирную точку на плане, – как фонари по улицам включат, мы уже дома будем через десять минут.

– Ладно, девчонки, пойду я, дел еще много, до вечера.

– До вечера, – ответили они хором, буквально сверля меня глазами.

Выходя из здания, в небольшом тамбуре я столкнулся с двумя явными местными «братками», которые, даже увидев меня, шли не сбавляя хода. И естественно, мы ощутимо столкнулись плечами с тем, кто шел первым.

– Ты что, мля, берегов не видишь, ушлепок? – схватив меня за рукав, сразу выпалил тот, что шел первым, а второй как бы привычно заслонил остававшийся проход в узком тамбуре.

На вид обоим было не больше 25, но ребята крепкие, резкие, я реально оценивал ситуацию, и в этом тесном тамбуре они меня просто превратят в котлету своими кулачищами размером с литровую пивную кружку. И… Я позволил себя ударить, другого варианта не было вырваться на оперативный простор. Он метил в нос, но, успев подставить лобную кость под его колотушку, я с грохотом влетел обратно в помещение, снеся с петель одну из створок двери. В голове стоял дикий звон, но падая на спину, я успел сообразить и сгруппироваться. Один из лысых, надевая на руку кастет, не торопясь направлялся ко мне. Шансов против них у меня никаких, кроме как стрелять, а стрелять не хочется, ох как не хочется, и пришлось принимать, наверное, единственно правильное решение, запустив стоявшее у стойки старое эмалированное ведро в окно, которое, высадив стекло, громыхая вылетело на площадку перед домом. Затормозив на несколько секунд, братки обдумывали этот мой непонятный «тактический ход» и потом снова направились ко мне.

– Это ваше? – спросил появившийся позади братков Алексей, держа в руках ведро, и затем разжал кисть, ведро полетело вниз, и браток, провожая ведро взглядом, тут же получил прямой в нос, чуть ли не перевернувший его в воздухе. Следом за Алексеем в помещение влетел Иваныч, держа в руках пистолет. Второй браток уже не обращал на меня никакого внимания, и я кувыркнулся ему под ноги, сбив его на пол.

Сидя за столом, отпивая из большой кружки холодный квас, я второй рукой держал ПМ, приложив холодный металл к наливающейся шишке на лбу.

– Так, а кто, говорите, вас ударил? – интересовался сидящий напротив капитан в нормальной такой милицейской форме из прошлой жизни и записывал все в толстую тетрадь.

– Этот, – указал я на одного из лежащих на полу и связанных братков.

– Подтверждаете? – спросил он у родственниц.

Те активно закивали, выглядывая из-за стойки, явно боясь посмотреть в сторону дебоширов.

– Понятно, идите сюда, читаем протокол и расписываемся. Теперь вы трое, – это уже нам.

Мы все по очереди расписались.

– Вы уж извините за такое «гостеприимство», – обратился капитан ко мне, убирая тетрадь в планшет, – можете подать на них заявление в городской суд, показания свидетелей у меня есть, часть штрафа, взысканная с них, в этом случае будет выплачена городом вам. А пока они пятнадцать суток уголек на котельной покидают.

– Хрен с ним, со штрафом, – влез Иваныч, – в следующий раз я их просто пристрелю, земля чище будет.

– Ну это вам решать, – улыбнулся капитан и обратился у же к браткам: – Слышали, придурки? В следующий раз вас просто пристрелят. Поднимаетесь и топаете к выходу, там вас уже конвойные заждались.

Постанывая, арестанты поднялись и со связанными сзади руками вышли на улицу, где их, бесцеремонно подталкивая, повели куда-то два дружинника с красными повязками на рукавах. Капитан вышел следом.

– Просто замечательно начался день, – присел рядом Иваныч и закурил, – девчата, а плесните мне тоже кваску, пожалуйста.

Младшая засуетилась, за стойкой зазвенела посуда, забулькало, и через несколько секунд она выплыла из-за стойки с двумя кружками и протянула их Алексею и Иванычу.

– Спасибо, дочка, – поблагодарил Иваныч и залпом осушил кружку. Холодный квас возымел свой эффект, «шибанув в нос», и Иваныч зажмурился. – Ох! Хорошо. Ну… теперь рассказывайте, чего уж торопиться.

Они были сестры, Маша – старшая и Дарья. До волны так и работали здесь, на почте, мать умерла при родах Дарьи, и отец воспитывал их сам. После волны отец погиб, защищая свой дом от толпы голодных выживших, что приходили в город и сбивались в банды, его просто забили насмерть, сестры неделю прятались на чердаке, пока военные не навели сносный порядок. Потом друг их отца пристроил сестер работать на рынке и вести учет сборов от торговли. А рынок «отошел» одному из каких-то местных авторитетных мужиков. Девушки, так сказать, «мед с молоком», и за ними не преминули ухаживать братки разного уровня и «веса». А потом хозяин рынка сменился, по причине внезапной и «загадочной» смерти, на другого не менее авторитетного местного мужика. И все бы ничего, но один из слишком умных бандюков воспылал страстной любовью к девчонкам, причем к обеим, и подставил их перед хозяином, устроив приличную недостачу по выручке, а затем как «спаситель» внес недостающую сумму в кассу. Но кто-то среди братвы по пьянке проговорился про этот финт, и «умник» был наказан… насмерть. И опять вроде все начало налаживаться, только вот у этого «умника» была куча родственников в Лунево, и так как авторитетному человеку предъявлять претензии за родственника они посчитали за моветон при современных раскладах, то ничего не оставалось делать, как начать портить жизнь сестрам. Поджечь их дом было уже две попытки, и куча прочих существенных неприятностей на грани риска для жизни.

– Да… – протянул Иваныч, – ну и на хрена вам шлюпка?

– Мы уплывем, в Лесной… Сами, тайно, так нас не выпустят, у Матвеевых везде родственники и связи.

– Глупые, вы хоть представляете, сколько вам плыть?

– Не важно, если они уже сюда как на работу приходят…

– Эти? – спросил я, указав на себе на шишку.

– Да, а тот, что повыше, тоже Матвеев. На пароме, что выше по течению, ходит, на другой берег тоже не перебраться, там их дед работает, так-то можно было хоть пешком уйти. А после сегодняшнего вообще нам тут не жить.

– Да что ж это, а милиция… дружина? Суд тут этот ваш?

– Вы не понимаете… у них тут большая семья. Этих двоих уже завтра отпустят.

Иваныч посмотрел на меня, я кивнул в ответ, и он спросил:

– Вам собираться долго, чтобы уехать отсюда насовсем?

– У нас уже все собрано давно, только пассажирами нас не выпустят, с таможни сразу сообщат, кому надо, и нас в море потом догонят и утопят… или этим «сомалийцам» заплатят, чтобы утопили.

– Ну, тогда делаем так…


После разговора с сестрами мы с Иванычем отправились сразу к пакгаузу в так называемый «военторг». Алексея пришлось оставить на бывшей почте, во избежание, так сказать, возможных эксцессов. Внушительного размера склад, длиной метров в триста, в стенах которого вдоль путей были ворота через каждые 20 метров. Несколько ворот были открыты, и мы зашли в ближайшие от станции, где уперлись сразу в здорового парня с автоматом и в разгрузке на голый торс.

– Покупатели? – без эмоций на лице спросил он.

– Да, – ответили мы практически хором.

– Сюда, – указал он подбородком на дверь напротив.

Завсклада, как представился нам полный, потный и лысый старший прапорщик, сразу поинтересовался о том, что нас интересует.

– Бензин, 92-й желательно, конечно, – ответил Иваныч.

– Десять за двадцать литров.

– Значит, сто за бочку, – уточнил я.

– За бочку восемьдесят пять, вроде как опт, – ответил прапор.

– А за шесть бочек?

– Хм… вас только бензин интересует?

– Не только. Оружие и патроны еще интересуют.

– АКСы по 80, новые совсем, АКМы по 40, пистолеты дорогие, мало их… ПМ по 80, ПММ по 100… есть еще старье вроде СКС, АК-47, ТТ… это все по десятке.

– Все?

– В смысле все?

– Ну мы торговые баржи буксируем, интересует что-то посерьезнее.

– Вы откуда такие наивные? Кто ж вам продаст посерьезнее? – усмехнулся прапор. – Не положено, не продает командование ничего серьезнее того, что я вам назвал… Да и вообще, торговать оружием на днях перестанем… зря вообще начинали.

– Жаль, – ответил я, – а у вас свои бочки есть?

– Конечно, можем и махнуться тарой, ну за доставку пару монет накинете.

– А патроны?

– Все зависит от вашей закупки, если просто отдельно будете брать патроны, то цена, честно говоря, не гуманная.

– Мы посоветуемся?

– Конечно, – отрешенно ответил прапор, сразу переключившись на свои дела, стукая одним пальцем по клавиатуре совсем нового ноутбука.

А мы с Иванычем вышли и направились к беседке недалеко от пакгауза с надписью «место для курения», военный порядок, что поделать.

– Иваныч, топлива берем не меньше тонны.

– У нас же шесть бочек всего.

– Да продадут вместе с тарой. И по оружию…

– Так, а как же Леха с его темой?

– Иваныч, Лехина тема не факт, что стрельнет, это во-первых, неизвестно, как у нас сложатся отношения в целом с Лунево после того, как мы отсюда сопрем, точнее эвакуируем этих девок, это во-вторых.

– Хорошие, кстати, девки, – улыбнулся Иваныч.

– Я не спорю… хорошие, но стоит ожидать обратку от Матвеевых, и это факт, будь они неладны, и нам еще обратно идти с грузом, так что нужно нормальное оружие.

– Понятно, согласен.

– Думаю, стоит взять хотя бы штуки четыре новых АКСов, десяток СКС и ТТшников штук пятнадцать.

– На хрена тебе эти пукалки под 5,45?

– Иваныч, мля… ну кто из нас военный я или ты? АКСы но-вые!

– Ну да… чего-то не подумал.

– Вот, а СКС возьмем, как говорится, пока есть, почти на халяву. ТТшники всем жителям Сахарного как табельное, ну и АКМов штуки три.

– Золота-то хватит?

– Ты кассу у Фимы снимал.

– Ну там полторы, в сейфе на «Мандарине», – Иваныч закатил вверх глаза, – с собой две… ну да, хватит.

– И определимся по боекомплекту, когда сторгуемся на основном. Ну что, покурил?

– Да.

– Пошли.

У прапора мы зависли еще практически на час, охрана на входе даже задержала небольшую очередь. Торговались так, что Фима нам бы позавидовал… наверное. Кроме оружия и топлива, на складах были еще мука, гречка, масло растительное, соль, сахар, чай. В общем, задержались мы и оставили прапору почти 2000 золотом, договорились о доставке «на после обеда». Потом на рынке купили по паре мешков пшеницы, ржаных и прочих семян, два десятка цыплят и «стадо» баранов, в количестве 6 штук, что с учетом доставки обошлось еще в 500 золотых.

Потом отправились на пристань, встречать товары, крепить груз и привязывать скотину. Охраннику я сунул еще пару золотых за более бдительную охрану и за то, что он нам скажет, если вдруг кто-то будет интересоваться нами.

Время обеда прошло, и жарило вовсю. Ноги уже гудели, но дел было еще полно. Отправились с Иванычем обратно на рынок, купили полтора кило жареной свинины, овощной салат и понесли это все к Алексею и девчонкам, которым запретили покидать бывшую почту.

Войдя в здание, мы обнаружили там сестер, мирно сидящих за стойкой, и военного… здоровый такой парень, сосредоточенный и как пружина на взводе. Когда мы вошли, он сразу направил на нас ствол автомата.

– Женечка, спокойно, это друзья Алексея, – «защебетала» Даша.

– А где? – Иваныч развел «одной рукой», вторая удерживала сверток с обедом.

– Он ушел с другом, сказал, скоро придет, вот Женю нам оставили, – ответила Маша.

– Давно?

– С пару часов, – сказал Женя.

– Хренасе! – возмутился Иваныч.

– Они еще час как минимум провозятся, – сказал Женя, расстегнул разгрузку и сел на стул напротив входа, положив автомат на колени.

– Если папин мотороллер заведут, то раньше успеют, – деловито сказала Даша.

– Так… не понял, что за телодвижения? – уже нервничая, спросил я.

– Нормально все, майоры склады пошли трясти, раньше никак. Тут, в общем, тема не айс вообще корячится.

Я, пытаясь переварить ситуацию и понять, что мне ответил этот вояка, взялся руками за начинающую раскалываться голову, то ли от голодухи, то ли от возможных последствий сотрясения, прошипел:

– Женя, мля, ты кто вообще такой и что происходит?

– Старшой, ты не кипеши, я в теме. Ваш майор с нашим майором кореша давно, и по жизни и по армейке, а я за своим куда угодно. В общем… вот, – он протянул мне записку.


«Сергей, здесь в Лунево ситуация, похоже, как на пороховой бочке. Вояки обделались по полной, теша себя иллюзией власти, прохлопали вспышку, когда местные группировки объединились и решили их зачистить, время тикает на дни, может на часы, точной информации нет. Я с Василием пока возьмем все, что сможем, со складов, есть варианты. Мама с теткой и ее семьей подойдут к пристани, когда включат фонари, принимайте. Среди местных уже пущена информация о бузе у полиции, чтобы выпустить якобы незаконно задержанных, сегодня, может завтра, когда точно, не знаю. Чтобы особо не вызывать подозрения и не срывать девчонок сразу с работы, уходите к ним домой за час до включения освещения, пусть собираются, Жека их проводит к нам. Ты и Иваныч, не паникуя, спокойно уходите из Лунево и, когда выйдете в море, идите налево и вверх от протоки вдоль берега, в пяти километрах выше дельты я подам сигнал – три раза моргну фонарем, в ответ моргайте два раза и подходите к берегу под загрузку. Там, как сказал Василий, скала, метров 15 над морем, должны подойти вплотную. Если и организуют погоню, то искать будут по пути в Лесной или в нем самом, там им ничего не светит, загрузимся, отстоимся за скалами до темноты и сразу уйдем к Сахарному. Все, удачи нам всем. Алексей».


Я молча протянул записку Иванычу. Он прочитал, минуту помолчал и сказал:

– Ну, раз пошла такая пьянка… в общем, садитесь обедать давайте, пока время есть, чего уж теперь.

И мы уселись обедать. Жека ел стоя, периодически отходя от окна, в которое он все время наблюдал. После обеда Иваныч выходил пару раз покурить и осмотреться. И вернувшись в очередной раз с улицы, он сказал, подойдя к окну:

– Не нравятся мне вон те двое на телеге, стоят там уже часа четыре и сюда пялятся.

– Ага, я тоже их спалил, – подтвердил Жека.

– Ну вот нам и транспорт, да, девчата? – подмигнул Иваныч заметно нервничающим сестрам.

Маша подошла к окну и тихонько выглянула.

– Да, это Юрка Матвеев, и того рябого и тоже знаю. Может, уже пойдем? – умоляющим голосом сказала она. – Полтора часа до «фонарей».

– Тут второй выход есть? – спросил я.

– Нет, только окно приема посылок в той комнате, – ответила Даша, кивнув на филенчатую дверь.

– Иваныч, будь тут, Жека, пошли.

Мы открыли металлическую дверцу окна и вылезли на территории рынка, всем было на нас наплевать. Обошли по большому кругу телегу с наблюдателями, и вышли им в тыл. Жека рубанул обоих прикладом, быстро и без суеты. Наблюдателей связали, снабдив кляпами, и сложили в траве, у поленницы дома, что у дороги, где Жека им еще добавил для надежности.

– Не убил? – спросил я его, залезая в телегу.

– Не должен, хотя…

– Этого нам не надо.

– Приход нормалек словили, отпустит их не раньше часа точно.


Молодая кобылка резво домчала нас до дома сестер минут за десять.

– Ну хватайте пожитки и вперед.

– Там отцовский трактор, он на ходу, можете на нем до пирса, – указала Маша на сарай.

– Идите уже, разберемся, – ответил Иваныч.

Беглянки забежали в дом, вместе с Женей, пока мы караулили, они сделали пару рейсов с тюками и чемоданами, погрузились. Телега тронулась и покатила вверх по улице, упирающейся в таежный проселок. А мы с Иванычем решили все же заглянуть в сарай и, мягко говоря, опешили. В сарае стоял ISEKI Landleader – японский дизельный мини-трактор, с небольшим прицепом, в углу вдоль стены стояли железяки навесного оборудования, как-то: картофелекопалка, фреза и еще какие-то хреновины… мечта фермера! Не сговариваясь, мы начали все грузить в прицеп. Нашли пару канистр с соляркой, заправили. Покидали еще в кузов все, что попалось под руку из инструмента. Иваныч не долго повозился и завел трактор, подергал за рычаги и потом с довольным лицом скомандовал:

– Прыгай в прицеп, аккуратно там, не зашибись. Поехали!

До пристаней доехали по улице, разрушенной волной, за полчаса, и от тряски в прицепе съеденный обед все время пытался выскочить наружу. Иваныч с ходу загнал трактор на катамаран, чуть не свернув трап, но все обошлось, и мы закрепили технику на палубе, даже успели отбалансировать нагрузку, переместив пару бочек и несколько ящиков от «военторга». На нашу суету особого внимания никто не обращал, охранник доложил, что все спокойно и нами никто не интересовался. Ожидая маму Алексея и его тетку, я весь издергался, и чтобы отвлечься, вскрыл один цинк и начал набивать магазины к АКСам. Родные Алексея появились практически одновременно к моменту, когда сгустились сумерки и зажглись фонари уличного освещения, они еще и корову с собой приволокли. Пришлось договариваться с охранником еще за пару золотых, чтобы он сам сделал все нужные отметки за нас, что, мол, нам некогда и хочется дотемна выйти в открытое море. Тот понимающе кивнул и даже помог зацепить катамаран к «Мандарину».

Из протоки «Мандарин» выскочил, как пробка. Когда мы отошли от пристани, развернулись и пошли вниз по течению, Иваныч первые полчаса матерился как сапожник, пытаясь поймать скорость внатяг соответственно сильному течению Новой. Но вскоре приловчился и, закурив, успокоился. Семья Алексея сидела в каюте, я расположился на катамаране между ящиками на мешках с пшеницей с АКСом в руках, распихав за пояс шесть магазинов. АКС стоял в углу рубки и у Иваныча, там же на полу лежало несколько снаряженных магазинов. Нервозность, конечно, зашкаливала, и стало немного легче лишь тогда, когда вышли в открытое море. Покинув дельту, взяли влево 60, и Иваныч, уже внимательно следя за экраном на радаре, перевел рычаг скорости на «полный вперед». Три вспышки от фонаря где-то наверху у скал мы засекли уже минут через тридцать пути, Иваныч дал ответные пару вспышек прожектором и, погасив скорость до малого, начал разворот, чтобы к скалам подойти катамараном. Размотав длинный линь, я забрался на небольшой выступ скалы, закрепил линь и натянул его как можно сильнее талью. Слабая волна покачивала катамаран, и скрежет алюминиевого поплавка о скалу сразу начал действовать на нервы, пришлось ослабить натяжение швартового и запихать между скалой и поплавком срезанный с «Мандарина» кранец, после чего Иваныч заглушил двигатель. Фигуры на верху скалы были едва заметны.

– Принимай, первая пошла! – услышал я голос Алексея.

Сгруппировавшись в позу эмбриона от страха, осторожно отталкиваясь от скалы руками и ногами, спускалась обвязанная толстой веревкой Маша.

– Принял! – прокричал я вверх, развязывая мудреные узлы, которыми была обвязана Маша. – Вытягивай!

Та же манипуляция была проделана и с Дарьей, Алексеем и с еще тремя десятками ящиков, ящичков и каких-то тяжеленных брезентовых свертков. В общей сложности погрузка заняла около двух часов, все пришлось делать практически на звук и на ощупь, для маскировки вырубили ходовые огни и не пользовались фонарями. Когда спустились Василий и Жека, еще час ушел на балансировку крена и крепление груза.

Я, Иваныч, Алексей, Жека и Василий сидели на ящиках в окружении огромной кучи багажа, клеток с птицами и уже прилично обгадившими палубу катамарана баранами и томно что-то жующей коровой.

– Постоим еще пару часов и потом до дому, – сказал Иваныч, закурив «в кулак».

– Иваныч, отошел бы ты с сигаретой к борту а? Тут же бочки с бензином, да и ты на непростом ящике сидишь, – сказал Алексей, пнув ногой по ящику.

– А что тут?

– А сюда Вася положил всякого взрывоопасного.

– Да ну вас в баню, – ответил Иваныч, подскочив и выбросив окурок в воду, – пойду на «Мандарин», чайник поставлю.

– Да, и предлагаю перекусить, – добавил я. – Жека, ты, как самый молодой, остаешься бдить.

– Понял, чо, – ответил тот.

После волны. День 119-й

К Сахарному подошли на рассвете и долго занимались разгрузкой. Потом все собрались на завтрак, познакомиться с вновь прибывшими и послушать новости, не очень радостные, надо сказать. Затем всех женщин, прибывших с нами, Светлана и Лидия Васильевна увели расселяться. Пришлось опять потесниться, ну пока так. А вообще надо опять делать перерыв в походах и выделять время на быт и обустройство, да и близким надо время уделить, Андрей с Дениской прилипли и не отходят. Иваныча после завтрака срубило, и он ушел отдыхать, устал… почти весь поход за штурвалом. Василий с Жекой меня отозвали к мастерской побеседовать.

– Сергей, мне Леха, конечно, рассказал про вас и про то, как вы тут живете, – начал Вася, – но пойми правильно, я здесь оказался из-за обстоятельств, которые лично мне еще аукнутся. С Лехой у меня расчет, можно сказать, по полной, и я с первым вашим рейсом уйду в Лесной с небольшой частью того железа, что мы эм… взяли.

– Твое право, – ответил я, – здесь все добровольно, и за помощь железом огромное спасибо. Правда, ближайший рейс пока даже не планируем, сам видишь, надо тут разгрести все и помочь со стройкой.

– Это понятно, особо не тороплюсь, да и помогу вам лишними руками, вроде из того места растут, – улыбнулся он, – а Жека вот еще не определился, думает, что делать дальше.

– Ага, думаю, – кивнул Жека, – ну и это, пока помогу тут вам, если чего надо.

– Ну… время есть, решай, – ответил я ему.

К нам подошел Алексей и поинтересовался:

– Ну что, обсудили?

– Да, а что тут обсуждать, «колхоз дело добровольное», – ответил я.

– Ну и хорошо, пошли тогда отберем то, что у нас остается, а что Вася с собой заберет.

Оружия Алексей с Василием «приватизировали» не много, в основном боеприпасы и… Ну, поехали по порядку?

Патронов много не бывает, и их было всего 16 ящиков, разных, два из которых Василий сразу отложил, также он отобрал два АКМСа, их было всего 8, десяток РГОшек и один из трех ПКМов с двумя коробами-сотками.

– Мне достаточно, – сказал Василий, – и это, если Жека решит не оставаться с вами, надеюсь, он тоже не будет обделен «выходным пособием»?

– Может хоть сейчас взять.

– Потом возьму, на фига оно мне сейчас-то.

Еще из «подарков» от Василия нам досталось немного взрывного хозяйства, которое Алексей сразу унес прятать подальше, радиостанция Р-123М с антеннами 4- и 11-метровыми, здоровый тюк с парой десятков комплектов «флоры», несколько разгрузочных жилетов-«лифчиков» и целых две коробки хозяйственного мыла.

– Можно было еще много вывезти, – с сожалением сказал Василий, – но уже не хотелось гусей дразнить.

– Да вы и так много взяли.

– Разве это много? Это лишь часть того, что я откладывал, как только понял, что из Лунево надо уходить. И я показал еще одно место Алексею, не было времени оттуда забирать… уж сами как-нибудь потом при случае.

– А что там?

– КПВ и восемь лент по сорок… упаковано все и закопано.

– Однако, – даже присвистнул я.

– Да знать бы мне заранее, что вы в Лунево с Лехой появитесь… эх, что уж теперь.

– Как говорится – и на этом спасибо.

– Угу, – с некоторой досадой в голосе ответил Вася, – это лишь часть того, что я почти три недели откладывал. Ладно, командуй, какие задачи?

– Связь разворачивайте вон там на развалинах, аккумулятор в мастерской, потом студентам нашим расскажешь, как управляться, они у нас предварительно будут ответственными за это дело.

– Ну мы с Жекой к вечеру управимся, инструмент бы.

– Все в мастерской.

И работа закипела…

Двумя бензопилами активно валили лес, решили сделать просеку к оврагу, где бывший родник уже преобразился в шестиметровый водопад, с перспективой потом там поставить мини-ГЭС, у Иваныча давно по этому поводу мысли в голове появились. Бревна возили трактором, очищали от коры, оставив немного на концах, чтобы не растрескивались, и раскладывали в невысокие штабеля. Из длинных и ровных жердей ореха делали стены в новых домиках. Там же, ниже от оврага с водопадом, в небольшой долинке между сопок, спилили деревья, а потом трактором раскорчевали пни. Будем постепенно там разрабатывать себе «земли сх назначения», Саша подал идею построить там же хутор на две-три семьи, которую все единогласно поддержали. Решили засеивать понемногу рожью, пшеницей, картошкой и даже кукурузой, соей и подсолнечником, а также перевести туда часть скотного двора.

Голова у меня была как «дом советов»… это надо, то надо, все надо «вчера», срочно… и каждое «надо» важнее предыдущего. Мужики помогали, мы собирались после каждого обеда под навесом на производственно-штабное совещание и решали, как сделать все эти «надо» без ущерба нашим основным планам. В одно из таких совещаний Алексей высыпал на стол жменю патронов и сурово так сказал:

У детворы забрал, надо срочно делать оружейку и все под замок от греха.

Опять пришлось менять планы. Оружейку удачно разместили в подвале одной из развалившихся казарм, от нее остался один фундамент, по которому иногда попадались остатки кладки. Вход в подвал и сам подвал откапывали и чистили целый световой день. Потом соорудили там несколько простых стеллажей и разместили все незадействованное оружие и боеприпасы, собрали из толстой дубовой доски прочную дверь и даже замок нашелся для такого дела. Также по настоянию Алексея сделали маленький пост наблюдения на сопке у пирса и установили один ПКМ, с постоянной вахтой, построив там из бревен нечто среднее между капониром и дотом. Теперь после завтрака у нас еще добавился развод на караульную службу. После того, как более-менее разместили народ, всем колхозом взялись за постройку бани. Просто замечательную печь, не с первого раза, конечно, сложил Ваня-китаец, из кирпича, который собирали везде, где можно. И на развалинах молодежь колотила, и то, что от дома Светы осталось. В общем, все в дело пошло, с глиной и песком проблем не было. Сама баня получилась просторная и крепкая, а первый пар весь остров отмечал как национальный праздник. Вот вроде бы климат практически тропиков, а нет, подавай русскому баню и все тут. Ваню особенно все хвалили за печь, добрый жар давала. Банные дни назначили два раза в неделю, женщины по четным, мужики по не четным дням… хотя первую неделю топили каждый день, дорвались, что называется.

Как-то заметил, что Иваныч все это время ходил насупившийся, пока я не выяснил причину. Оказывается, ему не хватает возни с железом и прочей слесарно-механической работы, что ж, пришлось забивать в планы работ постройку серьезной мастерской и кузницы, а заодно и более просторного склада рядом. Да в придачу Ваня всю плешь проел своим «килпись магу делай, Силеза, еще песька нада стлоить, килпись залить». Задумался я крепко над этим на самом деле. Отказываться от производства кирпича из того, что под ногами лежит, действительно неразумно, ну и на перспективу очень хорошее дело, и для коммерции и для себя. Что-то вдруг вспомнился мне из истории Приморского края русский промышленник Алексей Старцев, который поселился на острове Путятин, в конце XIX века, возвел кирпичный завод, занимался разведением пятнистых оленей, коней, крупного рогатого скота и пчеловодством. Также построил фарфоровый завод и мастерскую по изготовлению шёлкового полотна. Из кирпича Старцева, кстати, построено много домов старого Владивостока. Ну и на очередном послеобеденном совете решили, что займемся строительством кирпичного… нет, не завода, для начала цеха, в самом ближайшем будущем.

Со стороны моря не сильный ветерок иногда доносил звуки стрельбы, подумали и решили строить на мысу, что выдавался в сторону Лесного, еще один наблюдательный пункт и выделить туда человека на суточное дежурство с радиостанцией. Таким образом, в караул ушла еще одна единица личного состава, что в условиях постоянной занятости и нехватки рабочих рук немного выбивало из колеи, но это тоже важно, безопасность, как сказал Алексей, одна из первоочередных задач.

А Жека решил остаться, как говорят, «втрескался» по уши в Дашу, любой свободный момент и все, мы его не наблюдаем, уходили в обнимку гулять по острову. Для Дашки он, конечно, был героем-спасителем, да и вообще неплохой в общем парень, конечно, с молодежными выкрутасами всякими и иногда с совершенно не понятным мне сленгом, но в целом добрый, честный и ответственный, можно сказать, состоявшийся мужик, и главное с руками, из правильного места растущими, к какой бы работе его ни приставляли, со всем справлялся, а что незнакомо, то в процессе объяснений хватал на лету. Как сказал Василий – «шарящий боец». Ну и собственно этот скоротечный роман не заставил долго ждать последствий, а именно на одном из обедов Даша и Жека объявили о своей свадьбе. Вот так! Первая свадьба в этом новом мире. Чему собственно все обрадовались, а молодожены решили строиться на хуторе, в чем мы все, естественно, в виде свадебного подарка и приняли участие. В новый, небольшой, но добротный сруб молодые заселились уже через три дня. Там же на хуторе построили небольшой гостевой щитовой барак, с перспективой на новых переселенцев.

Все начали понемногу уставать, и я предложил сделать пару дней выходных, отдохнуть, набраться сил и заняться какими-то своими личными делами. Тем более что уже второй день с перерывами идет дождь. Собрав немного припасов, я, Светлана и Андрей с Дениской десантировались на Васин остров, Иваныч нас отвез. Как по заказу, по прибытию на остров дождь закончился, и мы долго стояли на берегу и смотрели на радугу, появившуюся над Сахарным. Васино зимовье еле нашли, заросло все очень сильно. Навели там порядок и расположились. Отдыхали, ловили рыбу, сидели у костра и мечтали. Света стала как-то мягче и более женственна, что ли, и дождавшись, когда дети уснут, она уже не сдерживала ни эмоций, ни желаний. Хорошо провели время и отдохнули от постоянного напряга и суеты.

Когда вернулись на Сахарный, жизнь опять забила ключом, и все по темечку. Жека занимался связью и учил наших студентов, прослушивалось много радиопереговоров, но сигнал слабый. Пока ни с кем постоянной связи установить не удалось, Жека грешил на антенну, но кое-что начало проясняться. В зоне покрытия радиосвязи было как минимум два анклава, кроме Лесного и Лунево. Пока просто слушали, попытки связаться так и не увенчались успехом, то ли действительно из-за антенны, то ли у нашей станции не хватало мощности.

Затем я, Иваныч и Алексей пошли к Лесному, отвезти на материк Васю и кое-какой товар – топливо и спортинвентарь, который пользовался, как оказалось, спросом, ну правильно, телевизора-то и Интернета теперь нет, а людям, кроме всего прочего, хотелось более-менее цивилизованных развлечений. И в Лесном, благодаря нашим трофеям из контейнера, ну и Фиминой предприимчивости, прошли даже первые турниры по настольному теннису, волейболу и футболу. Наш пирс в Лесном достроили, сразу стала капать денежка за его аренду, так как места на пристанях уже не хватало. Торговля идет, Фима крутится – молодец. Уж очень он причитал, что нас долго не было, и он, мол, уже и не знал что думать, собирался, говорит, на Сахарный ехать, выяснять, почему нас долго нет.

Посетили Аслана, посмотрели на наш корабль, который уже спустили на воду вместе с двумя такими же. Иваныч облазил все, простукивал, что-то высматривал, если только на зуб не пробовал.

– Добро, – сказал Иваныч, присаживаясь на стопку досок у борта, – как с мореходностью?

– Кхм… ну волны-то у нас тут поблизости сильной нет, – ответил дед Илья, все в том же комбинезоне на голый торс и в уже выгоревшем сером берете, – а так буксиром его таскали на максимальной скорости, маневрируя, отлично держится.

– Двигатель у нас есть, переберу его и привезем в следующий раз… ставить с вами буду, да и вообще чувствую, зависнуть тут придется.

– Нам бы ваши советы не помешали, – ответил дед Илья, – по отделке внутри, по надстройке, может быть, пожелания какие?

– Забей пока на внутреннюю отделку, будем заниматься машинным отделением и надстройкой.

Потом Иваныч полез по трюмам и по машинному отделению с тетрадкой и карандашом, потом вернулся, прихватил с собой какого-то парнишку из мастеровых и рулетку и опять скрылся внизу. После чего вылез, еще недолго что-то записывал и сказал:

– Идем, Сергей, к Фиме, оставим ему список, что нужно найти и купить. И эм… – почесал он затылок, – надо что-то думать по топливным бакам.

– Ну может, те, что «квасные», приспособить?

– Может, – задумчиво ответил он, – но все равно маловато, ладно, на крайний случай установим десяток бочек по бортам, другого решения пока не вижу.

Вернулись к Фиме, сняли, как говорят, кассу и в придачу получили еще троих переселенцев – из новой волны выживших, которые не смогли пристроиться в Лесном. Два представителя так называемого «креативного класса» из прошлой жизни, семейная пара менеджеров по рекламе из Владивостока, которых волна застала в дороге. 33 и 32 года, Анатолий и Лена, вид, конечно, изрядно потрепанный у них, блуждали по тайге больше месяца, и, надо отдать им должное, выжили. Как рассказал Толик, им повезло. Сначала наткнулись на перевернутую фуру с уже сгнившими фруктами, где обнаружили два трупа дальнобойщиков, в машине нашли кое-какие съестные запасы, потом додумались делать ловушки-петли. Их нашли разъездные поисковики из Лесного, которые уже не так часто, но все же периодически выезжали. И еще был Федор, 45 лет, крепкий мужик, его лысая голова как будто росла сразу из плеч, которые были размером той самой «косой сажени». Не словоохотлив и угрюм, но вкратце поведал нам, что волна застала его с женой и двумя дочками на рыбалке на горной речке, куда они с друзьями поехали на двух машинах отметить день рождения жены Федора. Он не помнил, как выжил, просто очнулся от того, что его приводят в чувство незнакомые люди, с которыми он потом еще долго скитался по лесу, а затем они вышли к широкой реке, к Новой, построили плот и решили сплавляться вниз по течению, которое их доставило в Лунево. А оттуда Федор уже прибыл в Лесной с каким-то обозом, расплатившись золотой печаткой. По профессии Федор был военный строитель, только прослужил он не долго, уволился в 90-х и занялся бизнесом по продаже авторезины.

Лене и Толику я предложил вариант поселиться на хуторе и заниматься хозяйством, Федору вспоминать профессию, возражений не было.

Потом сходили к Араику, пообедать и узнать последние новости. Он нам рассказал, что в Лунево была очередная «революция», часть вояк перешла на сторону местных, опять неслабо повоевали, и теперь власть там в руках бывшего главы. Много беженцев оттуда пришло в Лесной. Но теперь вроде в Лунево все нормализуется, власть в одних руках. По берегу Новой стали селиться люди из выживших, приходящих в Лунево. Заметно стало прибывать население, из-за того, что из Лунево люди стали ходить достаточно далеко на поиски вещей от старого мира, и, кроме этого, находят выживших.


Вернувшись на Сахарный, Иваныч, определив себе в помощники Сашу, взялся за переборку дизеля с бота «сынков», Алексей продолжил вести курсы «молодого бойца», а я занялся расселением вновь прибывших. Затем опять хозяйство, строительство, планы и бытовые вопросы.

После волны. День 151-й

Разбудило меня не сильно слышимое, но назойливое тарахтение дизеля бота «сынков», это Иваныч уже третий день гоняет его между Сахарным и Васиным островами, вроде как обкатку проходит. Что-то ему все не нравилось, и он, погоняв бот по волнам, приставал к пирсу и опять принимался что-то «шаманить» с двигателем. Но сегодня на завтрак он пришел с умиротворенным лицом, важно расхаживая под навесом общей столовой и пыхтя моей трубкой, которую он у меня уже давно нагло приватизировал со словами «ты не куришь, а так, продукт переводишь, а мне самокрутки да козьи ножки как морскому волку крутить не по статусу». В общем, перебрали они дизель, и теперь он работал как часы, была только проблема с аккумулятором, у которого уже начинали осыпаться банки.

– Ну мне главное завестись, а там до Лесного я дойду, – сказал Иваныч, выпуская дым.

– Надолго там планируешь? – спросила Лидия Васильевна, присев рядом, предчувствуя длительную разлуку.

– Ну, Лида, ты спросила, – крякнул он в ответ, удивившись, – движок снять, смонтировать на корабль, смонтировать все навесное, топливную, снять и переставить гребной вал, да винт еще надо переделать и увеличить площадь лопастей. Потом ходовые испытания, устранения замечаний. Порядком дел, так что считай, что отбываю в командировку.

– Я надеюсь, ты не один там собираешься стахановца изображать? – поинтересовался я.

– Саня со мной пойдет, вдвоем быстрее управимся, конечно, да может, еще и Фима нам на переселение кого нашел, вот, глядишь, и будут нам еще подсобники.

– И когда? – спросила Лидия Васильевна, даже как-то по-киношному закусив нижнюю губу, причем я не понял даже, она это искренне сделала или пошутила, спародировав Светлану Светличную из старого советского кино.

– Да вот сейчас завтракаем, собираемся и выходим.

– Ну и мы с Лехой тогда тоже собираемся и выходим, – сказал я, вставая из-за длинного общего стола.

– Ага, нас только проводите до Лесного, на всякий случай, а потом уже на разведку свою пойдете. Кто еще с вами?

– Жеку хотел взять, да у него сейчас вроде как медовый месяц, обживаются на хуторе с Дарьей, да и по строительству у него там дел куча… Федора возьму, пока он Ваню-китайца не зашиб тут, в порыве гнева, споря о размерах форм для кирпичей.

Все рассмеялись, а Федор еле заметно улыбнулся. Мы все уже неделю слушали отчаянный визг Вани и категоричный бас Федора, переживая, что дойдет до рукоприкладства, причем инициатором мордобоя будет Ваня. Они начали строить кирпичный цех, все шло гладко и работа спорилась, но до тех пор, пока они не уперлись оба как бараны на узком мосту на размерах форм.

А разведку мы давно запланировали, как и хотели, то есть обогнуть материк влево от Лесного и выйти к бывшей федеральной трассе, в надежде найти что-нибудь нужное, распотрошить, если попадутся, брошенные машины и, главное, поискать бензин. Под это дело даже выменяли на ТТшник велосипед, кроме того, что позаимствовали у Фимы. Загрузили «Мандарин» припасами и топливом, вооружились. На «Мандарине» уже был приготовлен вертлюг на носу под ПКМ и выложено мешками с песком место стрелка, а на выходе из каюты пришлось придумывать откидную стремянку, чтобы стрелку было удобно вести огонь. Боеприпасы и все оружие – ПКМ, два АК74-С, «Беркут» с оптикой и «Моссберг» находились в пирамиде в каюте, на нас были только ставшие уже табельным оружием островитян ТТшники. Иваныч нагрузил отремонтированный бот инструментом, всякими тросами, талями, проволокой, трубками и шлангами, в общем, всем, что он посчитал, может пригодиться. Затем я вручил Жеке план работ и мероприятий на время нашего отсутствия, со словами: «Ты тут за старшего, будь внимателен». Потом, прицепив катамаран к «Мандарину», мы вышли в море. С катамараном дойдем только до Лесного, потом там его оставим, а то вдруг что-то существенное найдем во время рейда и не придется терять время на возвращение к Сахарному. Шли на среднем ходу, Иваныч не хотел насиловать двигатель. Так, не торопясь, к началу дневной жары мы дошли до Лесного, где пришвартовали катамаран, пообедали в компании с Фимой и снова вышли в море. Держась от берега примерно в трехстах метрах, начали огибать материк, повторяя его береговую линию. Алексей расположился на палубе с биноклем, а Федор находился со мной в рубке и внимательно следил за тем, как управлять «Мандарином».

– Ну что, попробуешь? – спросил я его после примерно двух часов пути. – На самом деле не сложно совсем, почти как машиной управлять.

– Давай, – ответил Федор, занял мое место и сосредоточенно повел судно. Немного поработал штурвалом, меняя курс, поиграл скоростью хода. – Да, действительно, не сложно.

– Ну вот и практикуйся, твоя вахта у штурвала на ближайшие пару часов, – сказал я, похлопав его по «косой сажени».

Примерно через час хода сначала справа, потом слева раздались всплески.

– Серега, смотри, дельфины! – практически заорал Алексей.

Действительно, к «Мандарину» подошли дельфины, самые настоящие дельфины, и стали нас сопровождать. Вспарывая водную гладь плавником, они, словно играя в догонялки, выпрыгивали по очереди из воды, демонстрируя нам свои красивые формы.

– Красота-то какая, – сказал Алексей, лег на палубу у борта и опустил к воде руку, как бы приветствуя этих прекрасных созданий. И дельфины, как будто поняв его, стали выпрыгивать из воды выше, пытаясь достать головой до руки, что у пары дельфинов получилось, и, смешно вереща разной тональностью, они затем плюхались обратно в воду.

Сопровождали они нас не долго, минут десять, и потом исчезли так же внезапно, как и появились, уйдя в глубину. Алексей сидел на палубе и смотрел на руку, словно он прикоснулся к чему-то святому, вечному и чистому, а на лице у него застыл неподдельный детский восторг.

В очередной раз сменив Федора у штурвала, я обратил внимание на то, что солнце уже на треть скрылось за горизонт, посылая нам свои последние лучи уже прошедшего дня.

– Алексей, – сказал я, высунувшись из рубки, – присматривай место, будем вставать на ночлег.

Пришвартовались у невысокого берега, поросшего таволожкой и прочим диким кустарником, лес начинался метрах в ста выше. Привязали швартовый за один из двух одиноко стоящих рядом с берегом тополей, сошли на берег всем экипажем, где стали готовить место под стоянку.

– Я в охранение пока пойду да сигналки поставлю, – сказал Алексей, повесив автомат за спину, и направился вверх, к кромке леса.

А мы с Федором принялись оборудовать кострище. Наносили сухих веток и поставили на огонь нашу походную, уже закопченную эмалированную кастрюлю, на манер котелка имеющую привязанную к ручкам толстую проволоку, закинули вариться полдюжины картофелин и сервировали немудреный стол. Вернулся Алексей и сказал, что тайга глухая, высокая трава и кусты, также отметил, что много усохших кедров и берез.

– Из-за климата, похоже, – тихо вздохнув, сказал Федор, – тут по идее теперь пальмы расти должны.

– Вырастут, птичка пролетит, нагадит косточкой какого-нибудь экзотического фикуса и будет пальма, – улыбнувшись, ответил Алексей.

Мы поужинали, поболтали еще полчаса, прихлебывая травяного чая, и, залив костер водой, отправились ночевать на «Мандарин», где я заступил на первую вахту и мужики в каюте разлеглись по гамакам. Я уложил кусок свернутого брезента на наклонную стенку рубки и палубу, получилось почти удобное кресло, и, положив на колени «Моссберг», стал прислушиваться к затихающему лесу и наслаждаться приятной ночной прохладой, исходящей от воды. Через несколько часов бдения я разбудил Федора, вручил ему дробовик и патронташ, а сам отправился спать.

После волны. День 152-й

Разбудило меня солнце, его лучи как-то внезапно ворвались в каюту через проем люка на носу, заставив мои веки сильно сжаться. Огляделся, в каюте, кроме меня, никого не было. Поднялся наверх, Алексей уже кашеварил на берегу, а Федор сидел на палубе и чистил зубы, слегка перегнувшись через леер борта и сплевывая в воду. Набрав с расходного бака в литровую банку воды и прихватив зубную щетку, я последовал примеру Федора.

Завтракали вареными яйцами и копченой рыбой в прикуску с зеленью и лепешками, все наше, то есть подсобное хозяйство нас уже кормит, это радовало и поднимало настроение.

– Мужики, мне кажется, я луну ночью видел, – сказал Алексей, заворачивая кусочки рыбы и зелени в лепешку, – я сначала подумал, что это НЛО какое-то, висит почти над горизонтом и размером раза в три меньше, даже самая настоящая лунная дорожка от нее была, только узкая такая.

– Надо же, – удивился я, – вот же переколбасило-то наш мир…

– Хотел вас разбудить, да не стал, думаю, еще увидим, тут открытый океан, а там, – Алексей неопределенно показал лепешкой куда-то себе за спину, – сопки, тайга, и не видно ее поэтому.

– А чего она такая маленькая стала-то? – спросил Федор.

– Ну об этом мы узнаем, наверное, только тогда, когда в новом мире появятся новые астрономы с новыми знаниями, – ответил я.

Позавтракали, Алексей ушел снять сигналки, а мы с Федором привели в порядок место стоянки, почистили следы нашей деятельности, прикопав немногочисленный мусор, и помыли в море посуду.

– Ну что, до полуденной жары пилим без остановок? – спросил я у экипажа.

В ответ все согласно кивнули.

Перед нами была все та же картина – слева искрящий на солнце тихий океан с невысокими волнами, а справа берег. Где-то он был вроде как скалистый, слабая набегающая волна за полтораста длинных дней и ночей «слизала» грунт и подмыла берег, оголив камни. Где-то берег был обрывистым, с растущими наверху деревьями, но в основном берега были пологие, все-таки это дальневосточные сопки, а не Гималайский хребет. Последствия прохождения волны были уже едва заметны, поваленные стволы деревьев скрыли высокая и густая трава и кусты.

Если верить приборам, то прошли мы к вечеру второго дня уже семьсот километров или примерно 370 миль, да… далековато уже забрались. До наступления сумерек оставалось еще несколько часов, когда мы заметили ориентир – опора ЛЭП, в уже зарастающей, но заметной просеке. Я сверился с картой.

– Так, скоро федералка должна быть, Федя, сбавь ход на средний, и смотрим внимательно.

– А чего смотреть, вон она, – ответил Алексей, передавая мне бинокль, – и я там какой-то микроавтобус даже вроде разглядел.

Минут через сорок мы аккуратно причалили, слегка упершись носом в уже размытый асфальт, Алексей спрыгнул в воду, выбрался на берег и привязал швартовый за ближайшее толстое дерево. Мы с Федором отвязали от борта длинные и узкие деревянные сходни и с носа опустили их на берег.

Старенький микроавтобус Toyota Haice стоял, не доехав до берега метров десять, салонная и водительская двери были распахнуты, внутри был небольшой беспорядок. Сиденья внутри салона разложены, валялась одежда и какие-то детские игрушки. Вокруг никого, только птицы из леса сообщают о своем присутствии. Я заметил небольшой клочок бумаги под «дворником», это была короткая записка, написанная неуверенным, но аккуратным почерком:

«Дальше дороги нет, только море, солярка кончилась… еда кончилась неделю назад, вода кончилась три дня назад, вчера умерла дочь, а сегодня ночью, вслед за дочерью ушла жена, я их похоронил у знака… ухожу к своим любимым девочкам, найдете меня там же, похороните, если не трудно… пожалуйста».

Изрядно поеденное лесными обитателями тело мужчины срезали с дерева, где он повесился на буксировочной стропе, недалеко от могилки жены и дочери. Все делали молча, не проронив ни слова, только Федор иногда смаргивал наворачивающиеся слезы. Молча выкопали могилу рядом с двумя невысокими холмиками, положили тело, прикрыли чехлами от сидений и закопали. Алексей сделал из толстых веток крест. Постояли молча у могил еще немного.

– Идемте на «Мандарин», помянем, – прервал я молчание.

Все согласились. Настроения готовить ужин не было никакого, поэтому, вскрыв консервы сайры на закуску, мы помянули семейство жутко ядреным самогоном, приобретенным в Лесном, разбили ночную вахту и уснули.

После волны. День 153-й

Позавтракали как-то тоже без особого аппетита. Я предложил немного заправить микроавтобус и попробовать завести. Получилось, движок «схватил» на последнем вздохе аккумулятора.

– Ну давай еще литров тридцать заправим, пусть потарахтит, аккумулятор зарядится, да поедем, но велики с собой все равно возьмем, мало ли что, – предложил Алексей.

– Хорошо, – согласился я.

Проинструктировали Федора и оставили его на охране и обороне «Мандарина», а сами отправились по федералке в противоположную от моря сторону на микроавтобусе. Открутили и выбросили из салона все сиденья и закатили две пустые бочки, прихватили с собой еще немного инструмента, кроме того, что обнаружили в машине.

Проехав километров десять, обнаружили на обочине «Кенвурт» с контейнером на 20 тонн. Полезли смотреть.

– Противно как-то, – сказал, поморщившись, Леха.

– Ты имеешь в виду мародерство?

– Угу, – кивнул он.

– Ну да, есть немного, но нужно принимать во внимание сложившиеся обстоятельства в условиях современных реалий.

– Да понимаю я все, умом… а сердцем… один хрен, противно.

– Леха, давай ты мне потом, на Сахарном, расскажешь, какой я негодяй и мародер, а сейчас пошли фуру осматривать.

– Пошли, – вздохнул Алексей, вышел из машины и, сняв автомат с предохранителя, сказал: – Ты начинай, а я осмотрюсь.

Контейнер был открыт, и на земле валялись разорванные коробки и куча бытовой техники. Вспомнив про контейнер со спортинвентарем, я заглянул на внутреннюю сторону двери. Да, есть документ… и что мы имеем? Понятно, «Домотехника». Что тут… ага, есть чем поживиться, ну это на обратном пути. Также мое внимание привлекли два хромированных топливных бака, не менее чем на 300 литров каждый, тоже потом открутим. Залез в салон, ага, радиостанция, ну и в «домике дальнобойщика» есть что взять, кроме двух спальных мешков.

– Поехали, Леш, на обратном пути раздербаним, сейчас не будем терять время.

– И что там?

– Да дофига всего, однозначно на катамаране надо сюда возвращаться, там кроме микроволновок, телевизоров и кухонных комбайнов, только батареек с тонну, фонарики, походные рации, куча посуды и бытовой химии.

– Ладно, поехали, – согласился он.

По трассе мы проехали еще километров двадцать, по дороге попалось еще несколько автомобилей, я притормаживал у каждого, осматривались не выходя из машины и ехали дальше. Проехав еще десять километров, уперлись в сгоревший рейсовый автобус, который стоял, перегородив трассу.

– А вот это интересно, – сказал Алексей, сняв оружие с предохранителя.

Я остановил машину, достал из кобуры ТТ, дослал патрон и положил пистолет справа, под бедро.

– Я схожу, – сказал Леха и вышел из машины.

Осмотрелись, тихо. По обочине сгоревший остов можно было объехать, и я вывернул руль и потихоньку объехал препятствие, Алексей залез в кабину, и мы поехали дальше. За поворотом мы увидели ту самую АЗС «Роснефть», которая была отмечена на атласе дорог.

– Да уж, – протянул Алексей, – это называется, «сам не ам, и другим не дам».

– Пепелище. Ну что, посмотрим?

– Думаешь, там есть на что посмотреть? Ну давай посмотрим.

АЗС была вся сгоревшая, на территории было несколько выгоревших остовов машин. Под ногой что-то скрипнуло об асфальт.

– Смотри, Леха, тут стреляли.

– Вижу, здесь тоже валяются, – ответил он и подобрал автоматную гильзу, – ладно, давай обратно поехали, не вижу смысла вдвоем соваться дальше в эти непонятки.

– Согласен, поехали.

Развернувшись, мы поехали обратно. Доехав до первой машины, мы вышли. Леха стоял в охранении, а я снял аккумулятор, вытряхнул все из багажника, разжившись компрессором, аптечкой и набором инструментов, даже повыкручивал свечи зажигания, снял фары, разбил габариты и выкрутил лампочки. Бак у легковушки был сухой. Загрузил все в «Хайс», и мы поехали к следующей машине, стоящей в паре километров. Все манипуляции повторились – аккумулятор, багажник, проверил бак, опять пусто, и так несколько машин. Наконец доехали до фуры. Алексей снова встал в охранение, а я принялся вываливать все из контейнера на землю, все, что не нужно уже в этом мире. Слукавил… четыре ноутбука Samsung отложил. Перетаскал несколько неподъемных коробок с батарейками и упаковки с радиостанциями в «Хайс». Все, машина полная, поехали разгружаться.

Приехали к «Мандарину», сложили у сходней трофеи, потом закатили на «Мандарин» бочки и закрепили.

– Федор, перетаскивай все сначала в машинное, потом в каюту, покомпактней все укладывай, а мы еще пару рейсов сделаем, – сказал я, захлопывая заднюю дверь опустевшего салона, – как тут, спокойно?

– Да, тишина. Может, когда я перетаскаю, к обеду чего соображу?

– Давай.

Сделали к «Кенвурту» еще рейс, я сразу принялся откручивать баки, предварительно откусив с запасом шланги и трубки бокорезами (Иваныч мне этого не простит). Потом радиостанция из салона, антенну с крыши, два аккумулятора, фары, лампочки и затем опять принялся за содержимое контейнера…

Так, опять салон микроавтобуса под потолок. Вернулись к Федору. И я поинтересовался у него:

– Как там, есть еще куда складывать?

– Ну смотря сколько еще привезете.

– Да привезти еще много чего можно, это поместится? – показал я на вновь образовавшуюся кучу у сходней.

– Ну… – задумался Федор, – это и еще, наверное, половина этого, если эти баки на палубе закрепить.

– Давай крепить тогда.

Сделали еще рейс, загрузились, пообедали и… отойти от берега оказалось проблемой. Нос бота хорошо сел на грунт. Установив в распор между бампером «Хайса» и носом «Мандарина» не толстый березовый ствол, спихнули бот в воду. Вышли, в общем, из положения.

– А Иваныч бы об этом сразу подумал, – сказал я, выруливая на обратный курс.

– Ну вот такие мы «сапоги», что ж поделать, – пожал плечами Алексей.

Обратно шли почти без остановок и ночевок, поделив вахты на мостике по-военному. То есть вахтенный, бодрствующая смена и отдыхающая смена, только время вахты увеличили с двух до четырех часов.

После волны. День 155-й

Швартовались в Лесном рано утром, когда поселок еще только начал просыпаться. Но Фима уже не спал и организовал нам быструю разгрузку. Два подсобных рабочих, оказывается, были на штате в нашей торговой лавке. После разгрузки мы решили нормально выспаться, и я попросил Фиму разбудить нас к обеду. Но разбудил нас Иваныч.

– Я смотрю, вы неплохо прибарахлились, разведчики. Как все прошло, удачно?

– Более чем, – ответил я, потягиваясь и выскакивая из гамака.

– А что это за блестящие бочечки? Мне в подарок?

– Ага, с фуры сняли.

– С какой фуры? – насторожился Иваныч.

– Да стоит там на трассе «Кенвурт», почти новый.

– А заводили? – встрепенулся Иваныч.

– Нет, а нафига?

Вы когда-нибудь искали пятый угол? Так вот нам, троим мужикам, пришлось это делать. Что тут началось. Мне казалось, что вся пристань в Лесном теперь знает, какие мы безответственные раздолбаи, и еще длинный список всяких нехороших слов.

– Да там же каттерпиллеровский движок минимум в 400 лошадей, да у этого движка знаете какой ресурс?..

– Погоди, Иваныч, а ты что думал, что мы с Лехой вдвоем этот замечательный движок демонтируем и, взяв подмышку, принесем на «Мандарин»

– Нееет, – продолжал выходить из себя Иваныч, – вы определенно раздолбаи! Нет! Мы сейчас нанимаем подсобников, и вы меня везете туда, где бросили это сокровище!! Будем демонтировать!

Проще было согласиться, чем возражать. И мы, пообедав, прицепили катамаран, взяли десять человек подсобников и отправились обратно, пополнив запасы пищи, воды и инструмента со всякими талями и блоками.

После волны. День 157-й

У федералки пришлось ставить настоящий экспедиционный лагерь, со всеми вытекающими, то есть дежурства по кухне и караул. С лагерем разобрались, и я достал припрятанный в кустах аккумулятор и завел микроавтобус, отвез Иваныча, Сашу и еще пятерых помощников к «Кенвурту», и работа закипела, Иваныч со своей бригадой занимались демонтажом двигателя и коробки передач с прочими железяками. А я с четырьмя помощниками продолжали «разгружать» контейнер и перевозить его содержимое на катамаран. Алексей обеспечивал охранение у «Кенвурта», Федора назначили начальником экспедиционного лагеря. Подъехав за очередной партией коробок из контейнера, я увидел, как Иваныч с бригадой уже соорудили «треногу» из стволов деревьев над длинным капотом тягача и что-то мудрят с блоками.

– В следующий раз вернешься, сразу сюда подъезжай, будем грузить, – крикнул мне Иваныч, вытирая лицо внутренней стороной тельняшки.

– А как? Надо тогда заднюю дверь снять.

– Нахрена? Прям на крышу опустим, подложим запаску, тут есть две.

– Ну, тоже вариант, – ответил я, поморщившись, и мысленно пожалел микроавтобус.

Уже отъезжая, я услышал, как Иваныч гнет трехэтажными матюгами на помощников:

– Хоть один болт или гайку потеряете, скормлю акулам на обратном пути. Внимательно все складываем.

Вернулся к «Кенвурту», развернулся и подъехал вплотную к бамперу. Принимать участие в погрузке не стал, и без меня там хватало криков и суеты. Подошел к Алексею и присел рядом с ним на коробку с каким-то телевизором жутко большой диагонали.

– Шум мотора далеко разносится от микроавтобуса, – сказал вдруг Алексей.

– И?

– Плохое там какое-то место было, у заправки… нехорошее.

– Я тоже что-то вроде взгляда на себе там почувствовал, – ответил я и посмотрел в сторону уходящей за поворот дороги, – ну, может, показалось.

– Нет, – категорично помотал головой Леха, – непонятки там есть, уж поверь, у меня на такие непонятки нюх.

– Ну я не знаю… может, давай еще тебе человека выделим, вооружить есть чем.

– Нет, давай-ка лучше Федора сюда с пулеметом и запасным коробом.

– Лех, ты извини, конечно, ну может, перестраховываешься?

Алексей в ответ молча помотал отрицательно головой.

– Ну, тебе видней, – ответил я, пошел к «Хайсу», от которого мне уже махал рукой Иваныч.

Я посмотрел на двигатель и даже удивился, такой большой капот и такой относительно его маленький двигатель.

– Поехали разгружать. Коробку, радиатор и прочее другим рейсом, – сказал Иваныч, запрыгивая в кабину.

– Нормально закрепили?

– Нормально, замучаемся развязывать теперь.

Подъехал задом к катамарану, мужики установили два бревна к крыше микроавтобуса и, удерживая с двух сторон, так прямо на запаске и спустили вниз на палубу катамарана двигатель.

– Федор, бери пулемет и короб запасной… К Лехе в помощь.

Федор все выполнил, не задавая вопросов. Вернулись к тягачу. Бригада Иваныча с ним во главе принялась за погрузку коробки передач и прочих железяк, а я с Федором направились к Лехе.

– Принимай бойца.

– Хорошо, пусть на контейнер лезет и лежит там, загорает, пока вы здесь не закончите.

– Еще пару рейсов, наверное, и можно уходить.

– Можно, – согласился Леха, – но я бы прокатился дальше за АЗС, одним глазком, так сказать.

– Не пойму я тебя, то место нехорошее, то одним глазком…

– Я просто не люблю непонятки.

– На ужине решим. Может, Иваныч тоже захочет прокатиться.

– Хорошо, – спокойно ответил Алексей.

Когда все железяки с «Кенвурта» и коробки из контейнера были разложены и закреплены на катамаране, все уселись обедать, Алексей задал вопрос Иванычу насчет разведки трассы дальше, за АЗС, и получил однозначный ответ:

– Вот сначала то, что с таким трудом погружено, и людей в Лесной отвезем, по закону Бернулли, так сказать, а потом уже разведайте, что хотите.

– По какому закону?

– Бернулли, то есть где взяли, туда и вернули, – ответил Иваныч.

– Ну да, – согласился я, – мало ли что.

– Вот именно, – ответил Иваныч, поднимаясь с бревна у костра, – ну что, Серега, снимаемся?

– Да, тогда снимаемся, – согласился я.

После волны. День 161-й

И вот мы опять у федералки. Разгрузившись позавчера в Лесном, пополнили запасы воды, провизии и топлива, уговорили Иваныча на то, чтобы Саша пошел с нами, ну и вернулся «блудный сын», то есть Василий. Он, оказывается, уже два дня нас ждал у Фимы. Не смог пристроиться в Лесном, я не стал расспрашивать почему, а Алексей ему что-то долго выговаривал, с глазу на глаз.

В общем, успев до жары пришвартоваться и разбить лагерь, выставили охранение в виде Василия, который отошел метров семьсот по трассе и засел в канаву у дороги, в мы принялись готовить обед. Со связью теперь проблем не было, у каждого на поясе болтался туристический «мидланд», и даже были в комплекте простенькие гарнитуры, но они сейчас за ненадобностью, Алексей назначил всем «цифровые» позывные. Пообедали, Саша сменил Василия, и мы, переждав жару, выдвинулись на «Хайсе» к АЗС, предварительно заправив полный бак. В группе разведки был Алексей, Василий и я, Сашу оставили старшим по лагерю, а Федора оставили в дозоре у лагеря, ну и как резерв. Алексей вооружился 74-м, прицепив к нему оптику с «беркута», я АКМом, а Василия нагрузили пулеметом и парой двухсотых коробов, прихватили и по паре гранат.

– Может, и не найдем там ничего страшного, а вы из меня терминатора сделали, – вроде как надувшись, заявил Вася.

– Вась, там гильз как на стрельбище валяется, так что нефиг, лучше перебдеть, – сказал Алексей.

– Да ладно.

– Факт, – кивнул я.

– Ну, хорошо… уговорили, – согласился Василий.

На площадку у АЗС выезжать не стали, остановились на повороте.

– Так, гарнитуры надеваем, в канал не гадим… рассредоточились, – скомандовал Алексей. Все было оговорено заранее, пока ехали, Василий сразу укрылся у сгоревшего киоска фастфуда, откуда просматривалась вся дорога, уходящая дальше от АЗС, я с биноклем остался недалеко от «Хайса», прикрывать тылы, Алексей как-то очень тихо и быстро сошел с дороги в лес и там исчез.

– 22-й в канале, – через десять минут услышал я в гарнитуре голос Алексея, – за АЗС четыре двухсотых, давно лежат… уже поедены… иду дальше.

– Грузитесь, проезжайте до поворота, там рассредоточивайтесь и ждите, – услышал я еще через полчаса, – я дальше по лесу вдоль дороги.

– 33-й принял, – ответил в эфире голос Васи.

– 11-й принял, – повторил я.

Мы с Василием погрузились и проехали к повороту, где опять заняли позиции.

– Здесь 22-й, я справа… внимательно, – зашипело в наушнике через полтора часа томительного ожидания, и из кустарника, справа от дороги вышел Алексей и уже вслух сказал: – Есть люди.

– Какие? Где? Далеко? – сразу спросил я.

– В пяти километрах отсюда есть поворот на грунтовку, и по грунтовке еще примерно пара километров.

– И что там? – спросил Вася.

– Похоже, что лесозаготовка какая-то, еще от старого мира, техника, вагончики. Людей до взвода, ну человек двадцать в смысле. От нового мира там уже свежие постройки, козы… есть особенность одна, люди в огороде вроде как копошатся, а рядом человек с автоматом.

– Ну может, мимо проходил, – предположил я.

– Нет, этот именно пасет тех, кто на земле ковыряется. В общем, Сергей, загоняй микрик за АЗС и идем все вместе, понаблюдаем, может, что прояснится, а если нет, то когда стемнеет, будем «языка» брать… а что делать.

Связались с лагерем, доложили обстановку, и Алексей повел нас к месту, откуда мы, рассредоточившись, стали наблюдать за непонятным поселением. Лишь с периодичностью примерно в сорок минут от каждого из нас в эфир выходил доклад по результатам наблюдения примерно такого содержания:

– «Быка» у домика за лесовозом сменили, другой «бык» сидит… курит…

– Дальний вагончик под охраной…

– Бородатый гадить ходил…

– Проследить место…

– Принял…

– Два «кавалериста» с тропы показались, вооружение «ксюха» и дробовик какой-то… остановились у домика за лесовозом… спешились, зашли в домик.

– «Сарафан» побежала к домику, корзинку несет… с балабасом…

– 22-й в канале, отходим к точке сбора…

– Принял…

– Принял…

– Ну что, собак вроде не видно, – шепотом сказал Алексей, когда мы сидели в уже опустившейся на лес темноте, – сейчас перекусим и идем к отхожему месту, надо взять кого-то именно из вооруженных.

– А почему именно из вооруженных? – так же шепотом спросил я.

– Они явно больше осведомлены в ситуации здесь.

– Возможно, а его не спохватятся и не пойдут искать?

– Есть такой вариант, – согласился Алексей.

– Так, может, ту тетку возьмем, ну которая «сарафан», она тоже наверняка в курсе, носится вон, всех кормит, – предложил Вася.

– Эту точно сразу спохватятся, захочет кто добавки харчей и кранты, – не согласился Алексей, – вообще, конечно, с «языком» перегиб получается, принимая во внимание современное мироустройство… поговорить бы просто.

– Ну да, – ответил я, – мне бы тоже не понравилось, если бы к нам на остров кто-то тихо заявился и кого-то выкрал бы на поговорить.

– И я про это.

– Да вы рожи их видели? – подал голос из темноты Василий. – Какой нафиг поговорить?

– Вот это пока от просто разговора и отталкивает, мужички явно из определенного контингента… Звезды, купола и прочие художества я тоже в оптику разглядел, – сказал Алексей и запил из маленькой пластиковой бутылки съеденную лепешку с копченой рыбой. – Ну что, поели?

– Угу.

– Вася, ты выползаешь обратно на позицию… наблюдаешь и докладываешь, если что, отсекаешь противника, валить никого не надо, напугать просто до усрачки парой длинных очередей и отходи к точке сбора.

– Понял, – ответил Вася, поднял с земли пулемет и тихо пошел на позицию.

– Иди за мной, Серый, ветки не цепляй… аккуратно, – тихо толкнул меня в плечо Алексей.

Пробирались к отхожему месту долго, минут тридцать. На лесозаготовке еще никто не спал, горели костры у вагончиков и под навесами. Вася периодически в эфир докладывал о перемещениях. Найти нужное нам место труда не составило, ага, по запаху. Вытоптанная полянка у плотного кустарника и четыре жерди, воткнутые в землю, кое-как обитые досками и где-то затянутые каким-то шмотьем.

– Здесь в кустах ждем, – тихо сказал Алексей.

Свет от костров со стороны вагончиков проникал к туалету сквозь кусты и неширокую тропу, и его было достаточно. Просидели в кустах примерно минут сорок, когда в наушнике голос Васи нас оповестил:

– 33-й в канале, дед какой-то к вам направился.

– 22-й принял.

– Может, этот дед самое то? – спросил я у Алексея.

– Может, – задумался Алексей, – 33-й 22-му.

– На связи.

– Откуда дед этот взялся?

– Дальний сарай какой-то, конюшня там, что ли. Точно конюшня, стоят три лошади.

– Хорошо, работаем деда.

– Пусть только дела свои сделает, – предложил я, – а то как-то не знаю даже…

– Ну, уважим дедушку, – кивнул Алексей, – на выходе берем, держи автомат. Я его рублю, я его тащу, ты просто прикрываешь наш отход. Никакой самодеятельности, Серег, понял?

– Понял.

– Тогда работаем.

На тропе показался силуэт. Уверенной походкой, как будто днем, дед прошел к туалету. Потом как бы замялся, покрутил головой и, расстегнув ширинку, начал поливать кусты. Алексей, как кот, сгруппировался…

– Вы эта… хто тама в кустах-то? Ежели чего удумали, то не калечьте хотя бы, старый я уже, – вдруг тихо сказал дед, повернув голову в нашу сторону, не переставая при этом мочиться.

– Закончишь, сюда иди, – спокойно сказал Алексей.

– Подойду, только вы не деритесь.

– Не бойся, поговорим просто.

– Это можно, – ответил дед, заправился и подошел ближе к кустам.

– И как ты нас заметил? – спросил Алексей.

– А я и не заметил, я унюхал… копченой рыбы у нас тут нет, а ее запах от дерьма я, хоть и старый, отличу.

– Молодец, – хмыкнул Леха, – что у вас тут? Кто живет, как давно, кто эти с оружием?

– Так лесозаготовка тут, давно уже. Я тут сторожем уже лет пятнадцать как, а до этого лесником был.

– А кто эти с оружием?

– Ясно дело, кто… жулики да убивцы. После землетрясений-то дня через три появились. Сначала двое пришли в форме милицейской, вроде как спросить, как обстановка, а сами все высматривають, какие-то нервейныя прям. А чего высматривать, тута я с бабкой да двое ребят с артели, ну они свистнули, и из леса еще шестеро вышли, да с автоматами. Ну этих-то, милиционеров они сразу с ног сбили, а потом к трактору их прицепили наручниками. Беглые они с этапа, а эти, что в форме, конвойные были.

– Убили?

– Да… этим же вечером, перепились, и как бес в них вселился. За три дня всю душу вымотали, аспиды. Потом пререругалися, двое и ушли. Вернулся один через неделю, голодный, ободранный, да и рассказал, что не просто было землетрясение, а еще и с наводнением, и что на много километров море в одну сторону, в другую река широкая и по лесу люди попадаются… разные, и хорошие, и плохие, а то и вовсе лихие, почище этих. А вы из каких будете?

– Наверное, из хороших, – ответил я.

– Ага, ну добре, раз так.

– И давно вы в таком симбиозе живете? – поинтересовался Алексей.

– В чем? Не расслышал.

– Как живется с бандитами-то?

– А вот живем как можем, стерпелися. Они поначалу под автоматами нас держали, а потом вроде обговорили все. Они нам теперь вроде как защита от всякого лихого, вот так и живем. А куда идтить-то? Жулики-то эти иногда выезжают в лес, да обманом приводят людей, кого беда миновала да выжить смог. Далеко до реки ходили, ниже по течению, говорят, есть еще люди.

– И много?

– Не сказали, я только слышал краем уха, как они с Черным говорили за это.

– Черный это главный у них?

– Ага, – вздохнул дед, – на вид вроде тилигент, а человек шибко лютый. Ну и значит, кого обманом приводят, объявляют им, что тут они главные. Первое время охраняют, а потом люди и сами понимают, что идтить некуда.

– Сколько людей здесь, кроме бандитов? – спросил Алексей.

– Ну так если со мной и с бабкой моей-то, шишнадцать.

– И нравится вам так жить?

– А выбору-то нету, был бы я помоложе, да без бабки, может, еще и полез бы в драку.

– А кроме тебя мужиков нет, что ли?

– Есть, да как бы вам, ребятки, сказать, нет в них теперь воли… сломали их, кого как. Третьего дня хороший парнишка руки себе изрезал да помер, жалко его, молодой был совсем.

– А если поможем? Сами потом здесь справитесь?

– Ну если поможете… – дед задумался, – да поди справимся, уж на мякине не проведешь.

– Ну тогда рассказывай, где и кто находится…

После волны. День 162-й

Перед рассветом в лесу было очень тихо, только какая-то явно не местная птица монотонно гугукала каждые пять минут. Василий лежал на прежнем месте и обеспечивал нам прикрытие. Я, тихо обойдя поляну, взял на прицел дверь вагончика, что был рядом с домиком сторожа, где теперь жил Черный. А Алексей, не долго провозившись, уже придушил одинокого охранника и тихо пробирался к навесу кухни, где был еще один автоматчик, который спал, сидя за столом, положив синие от наколок руки на стол и придавив их головой. Алексей тихонько подкрался, а потом как-то очень резко проделал пару жутких, на мой взгляд, манипуляций с его головой. Бандит обмяк и был аккуратно уложен на землю.

– 22-й в канале, минус два. 11-й, блокируй выходы, прикрываю.

– Принял, – ответил я, повесил автомат на ремень и тихо пошел сначала к вагончику, где в проушины для замка вставил длинный болт, что я прихватил из коробки у трактора, где валялись какие-то запчасти. Затем вставил в дверную ручку домика сторожа черенок от лопаты, дверь открывалась вовнутрь.

– Ну, кто там шкрябается?

– Старуха с косой, – вырвалось у меня.

Я услышал характерный лязг досылающего патрон затвора за дверью и сиганул… сначала в сторону, а потом отбежал за трактор, в ту же секунду в домике сторожа прогромыхали две короткие очереди через дверь, взорвав тишину утреннего леса. Спустя несколько секунд из вагончика послышались крики, затряслась дверь, зафиксированная болтом.

– Алле, че за дела? Ну-ка живо открыли, петушье! – раздался визгливый голос из вагончика.

– 22-й в канале, – услышал я в наушнике, – 33-й, две короткие по паникующим.

– 33-й, на связи, принял не четко. Две короткие куда?

– Вагончик работай.

– Принял.

Дум-дум-дум-дум… Дум-дум-дум-дум – громко шарахнул пулемет по двери вагончика. Обитая жестью хлипкая дверь прогнулась рваными отверстиями внутрь, и из вагончика донесся дикий крик, от которого у меня даже по спине прокатилась волна холодка. Эхо выстрелов еще несколько секунд гуляло меж деревьев и потом рассеялось где-то в распадках, на минуту установилась тишина, которую прервал непонятный скулеж из вагончика.

– Стволы выбрасываем в окна, потом по команде выходим, кто не может выйти, выползает, – прокричал Леха.

– Да ты кто такой, фрае… – донеслось было из домика.

– Я тебе сейчас гранату в окно закину, урод! – перебил его Алексей. – До одного считаю!

– Тихо… не кипешуй, мент… или кто ты там, тут баба у меня, а она жить хочет… Хочешь? Ну!

– Ааа… не надо, – раздался истерический женский крик.

– Ну что, фраера, как расходиться будем?

– Бабу отпускаешь и выходишь, и может, умрешь быстро.

– Ну при таком раскладе я ее только по частям могу отпустить.

– Ну как хочешь, – ответил Леха, положил автомат на землю и направился к домику.

– Серый, бегом к домику, как увидишь меня, разблокируй дверь, – зашипела гарнитура.

– Понял, – ответил я и, пригнувшись, пошел к домику сторожа.

Алексей на ходу выкручивал запал из гранаты. Плавными движениями он быстро подкрался к домику, с размаха запустил в окно гранату и затем очень быстро перебежал к двери, выхватив ТТ. Я только лишь успел дернуть черенок на себя, Алексей ногой так ударил по двери, что мне показалось, что даже окна зазвенели в этом невысоком срубе, и потом вкатился кувырком в домик. Послышалась возня, шлепки, визг… из домика выскочила полуодетая женщина, размахивая руками и как-то странно подвывая, опять крик, но уже мужской и какой-то сдавленный. Я не выдержал и ворвался в домик, готовый стрелять, но моя помощь была почти не нужна. Алексей как-то странно скрутил средних лет мужика, усевшись на нем и одной рукой схватив АКСУ бандита за ствольную коробку, удерживая затвор во взведенном положении, в второй рукой держа пистолет, утопив его ствол в глазнице противника, а тот, скалясь, издавал то ли шипение, то ли крик, беспрерывно нажимал на спусковой крючок автомата.

– Серый! Магазин, мля! – проорал Алексей.

Я подскочил к ним, выдернул магазин из АКСУ, и со всей дури наподдал бандиту куда-то в район печени ногой, и тот обмяк.

Черного и еще одного оставшегося в живых бандита три человека повели по тропе куда-то в лес, прихватив с собой канистру с керосином. А я, забрав у покойника, что лежал у кухни, торчащую из кармана робы пачку «Примы», сидел и дымил второй подряд сигаретой, рядом сидели Леха и Василий… все дымили. Молча подсел дед.

– Ребят… я это, не знал я, что Нинка… ну там, там с ним.

– Да ладно, проехали, – ответил Леха, выдохнул дым и закашлялся, – тьфу, хрень какая!

– Дед, а как звать-то тебя? – спросил я.

– Михал Михалыч… ну все Михалычем кличут.

– Ну что, Михалыч, принимай командование, – сказал Алексей, – и кипятку бы нам сообразили, а то считай второй день всухомятку… кишки слиплись.

– А сейчас сделаю, ребятки, я быстро.

Пока пили чай, более-менее познакомились с местным населением, рассказали вкратце про себя, после чего сразу шесть человек изъявили желание перебраться к нам на остров.

– Ну а тут чем не нравится? – поинтересовался я.

– Не смогу я тут жить, – ответил крепкого сложения парень, – к себе не возьмете, к реке пойду, а здесь не останусь.

– Ну а мне что? Не медом, поди, тут намазано, да и опоганили они тут место, – вставил Михал Михалыч, – я тож к вам на ентот ваш остров «Буян», если возьмете.

Алексей посмотрел на меня, улыбнулся и ответил:

– Ну тогда вот, к Сергею Николаевичу на собеседование по очереди.


Забрали всех. Вывозили переселенцев в три этапа – сначала женщин, затем, вернувшись с катамараном, вывезли всю живность и троих человек сразу на Сахарный, и в последнюю очередь забрали оставшихся Михал Михалыча с женой, Полиной Андреевной, и их пожитки. Также загрузили кучу инструмента, кое-какую мебель из вагончиков и десятикиловаттную старенькую, но рабочую электростанцию, к которой на лесозаготовке уже не было топлива. Весь переезд занял 10 суток, на Сахарный прибыли не все, Иваныч забрал обратно Сашу и троих «рукастых-головастых» мужиков, помочь на нашем «эсминце», как его уже называл Иваныч.

Такое большое пополнение переселенцами опять заставило нас всех заняться хозяйственно-бытовой деятельностью. Но тут меня ждал сюрприз, в лице Михал Михалыча, который оказался весьма деятельным и разумным дедом в свои 70 лет, только вот с ногами у него было неважно – артрит. Но он не унывал, разъезжал по острову на своей гнедой кобылке и везде успевал, не то что я. А я то в одном месте зацеплюсь за решение какой-то проблемы, то в другом надо разрешить конфликт интересов. А Михалыч вечерами на хуторе, где он поселился с бабой Полей, как мы все стали ласково называть его супругу, когда я к нему приезжал, важно и деловито открывал свой «вахтенный журнал» и с чувством, толком и с расстановкой докладывал мне о проделанной работе. И в один из таких вечеров я решил назначить его «председателем» нашего «колхоза», а точнее старостой острова. Ну получается у деда, надо признать, гораздо лучше, чем у меня или кого-либо еще. Возражать этому никто не стал, даже с радостью восприняли это, его как-то быстро стали уважать, советовались, да и просто при наличии свободного у Деда (так называли его «за глаза») времени, заходили к нему в гости, поболтать «за жизнь». Да и Михалыч, чувствуя свою нужность и востребованность, как-то даже помолодел… ну или бороду, что ли, подстриг поровнее.

Федор с Ваней наконец достигли, как говорил один политик, консенсуса и выдали первую партию кирпича. Обжигали в маленькой печи, и теперь, получив нужное количество материала, сразу взялись за строительство печи побольше. А я с Алексеем и Василием сходили в Лунево, точнее не в само Лунево, не хотелось рисковать, а туда к скале, где мы ночью загружались. Вася и Алексей, забравшись по скале, посетили под покровом ночи тайник, забрали его содержимое, и мы ночью же вернулись обратно на Сахарный. И опять строительство, заготовки, хозяйство… Чему была очень рада Светлана. Да и мне, честно признаться, было приятно просыпаться в ее объятиях по утрам и зарываться носом в ее вкусно пахнущие какими-то цветами и травами рыжие волосы.

После волны. День 200-й

В это утро нас разбудил сначала звон сигнального «колокола» – куска твутавра, что находился у наблюдательного пункта на сопке над пирсом, а потом гуук-гуук-гууууууук, – завыла самая настоящая корабельная сирена. Это был Иваныч, нет, не так, это подходил к Сахарному наш корабль. Он сначала подошел было к берегу, потом медленно развернулся и, увеличив скорость, устремился к Васиному острову, потом, меняя курс, пошел обратно какими-то неимоверными зигзагами, и, сделав еще один небольшой круг, показав нам себя со всех сторон, медленно пришвартовался к катамарану. Дети восхищенно кричали, взрослые размахивали руками, а Светлана, которая стояла рядом со мной прижавшись, сказала:

– Воображуля твой Иван Иванович, иди уж, встречай, а то смотрю, аж подпрыгиваешь.

Я чмокнул ее в конопатый нос, и как был в исподнем и в калошах, вчера прошел сильный дождь, так и побежал со двора к пирсу, но Светлана окрикнула меня и бросила мне бриджи со словами:

– Нечего население пугать, – и рассмеялась своим уже таким родным для меня смехом.

Корабль, конечно, был красавец. Две мачты, правда, паруса, изготовленные из чехлов от бассейнов, были только на одной. Высокая надстройка между мачтами с открытым мостиком на ней. Хромированная бочка выхлопной трубы от «кенвурта» возвышалась, выведенная над ютом на два метра. Я стоял у пирса, задрав голову, и смотрел на реализованную нашу с Иванычем мечту.

– Ну, чего стесняемся-то? – склонившись с борта и подмигнув, спросил у меня Иваныч. – Боцман! Спустить трап с левого борта!

Что-то заскрипело, зашуршали канаты по блокам, и с палубы выехал вбок, удерживаемый небольшой балкой, деревянный трап. Он стукнул по палубе катамарана, по нему сбежал какой-то незнакомый парень и представился:

– Боцман Строганов, Андрей, – потом замялся и, протянув мне руку, добавил: – Витальевич.

– Сергей… Николаевич, – ответил я и пожал ему руку.

– Прошу на борт! – явно переигрывая, ответил боцман Строганов.

Я поднялся по трапу и оказался на палубе из отлично подогнанных и покрытых каким-то темным составом досок. Меня встретил Иваныч, сияющий как начищенный самовар, попыхивая торчащей из угла рта трубкой.

– Света сказала, что ты старый выпендрежник, – сказал я, протягивая ему руку.

– Так и сказала?

– Ну почти.

– Мне простительно, – ответил Иваныч, и мы обнялись. – Принимай судно, Серый!

– Ну пошли, с чего начнем? И что это за боцман?

– Самый настоящий боцман, и кстати, с того самого траулера «сынков», он с тремя приятелями уплыл с траулера на мотоботе, еще до начала формирования там банды, ну и перебивались они потом в Лесном на подработке разной.

– Да ну, – удивился я, – и как ты его нашел?

– Он сам меня нашел, пару дней ходил у верфи и глазел, ну я и поинтересовался, мол, чего хотел.

– А он?

– А он так и сказал, что, мол, боцман, и ищет работу.

– Нормально… ну а сам он как, кроме того, что боцман?

– Правильный парень, я за две недели присмотрелся к нему, да и приятели у него нормальные.

– Ну и хорошо. И смотрю, кроме тех троих, что ты с лесопилки оставил, еще народ набрал.

– Да, Фима, кроме того, что хороший торговец, он еще, оказывается, и неплохим «кадровиком» оказался. Слухи-то ходят уже про Сахарный. Люди идут к Фиме, но он всех не берет, там все по-взрослому у него, анкетирование, собеседование и все такое.

– Не ошибся я в нем все-таки.

– Да, Серый, похоже, что не ошибся.

– И каково количество народа на корабле сейчас?

– Идем ко мне в каюту, у меня там судовой журнал… Все по-взрослому, Серый, все по-взрослому теперь будет!

– Ну пошли.

На носу была небольшая надстройка, из которой вниз уходило два трапа.

– Нам сюда, – сказал Иваныч, указывая на левый трап, – это спуск на нижнюю палубу, где четыре каюты и кают-компания.

– А чьи каюты?

– Ну естественно, капитанская, – важно начал загибать пальцы Иваныч, – гостевая, радиста и твоя… только, Серый, там, кроме как в моей больше и присесть негде, еще в процессе строительства. Да и в моей каюте, кроме стола, полки, табуретки, топчана и откидывающейся второй шконки больше и нет ни хрена. Даже двери нет.

– А направо трап куда?

– Кубрик для экипажа и общий камбуз.

– И сколько предполагается экипаж?

– Минимум шесть человек надо.

– А кубрик на сколько рассчитан?

– Там шесть двухъярусных шконок, так что 12 человек поместится.

– Ясно. Камбуз, говоришь? А кок есть?

– Конечно, правда, Виктор очень ругался, но не долго.

– Володьку, что ли, взял?

– Ага, – довольно ответил Иваныч, – да ты что, он же готовит как!

– Правильно, пусть занимается тем, что у него получается лучше всего. А люди всегда есть хотят.

Мы спустились в узкий коридор, и Иваныч указал на дверной проем.

– Вот моя каюта, твоя напротив. Все каюты двухместные, если что.

Мы зашли, я сел на еще пахнущий деревом топчан, а Иваныч, достав с полки единственный журнал, сел напротив меня на табуретку.

– Значит, так, – начал Иваныч, перелистав несколько страниц, – на данный момент временный экипаж судна составляет восемь человек, из них новеньких шестеро и девять переселенцев. Постоянный экипаж сформируем, как только окончательно закончим с оборудованием и вооружением судна.

– Ясно. Это что у тебя, схема судна? – спросил я, указав на листок, висящий на стене, на котором в карандаше, очень аккуратно была изображена схема.

– Да. Сейчас расскажу. Ну это верхняя палуба, ходовой мостик, это жилая палуба, тут моторное отделение, здесь топливный отсек, рядом грузовой, здесь водяные цистерны, это кладовки, такелажная и парусная, пока тоже как грузовой, здесь и здесь трюма и места там… как говорят, внутри больше, чем снаружи. Здесь оружейная комната, это продсклад, тут мастерская, ну в общем, боцмана хозяйство. Ну здесь рубка и мостик, тут мы находимся, а тут экипаж.

– Действительно, места навалом. А вот эти не подписанные места?

– Здесь будут лазарет, электростанция, отсек вспомогательных механизмов, тут будут три боевых поста, а здесь рубка дежурного офицера.

– Действительно, все по-взрослому, только чего же ты так рано с верфей слинял, если еще так много не доделано?

– А потому, что все, что надо доделывать, другим знать не обязательно, – ответил Иваныч, пыхнул трубкой и добавил, напевая: – Это наш с тобой секрет.

– Ну, согласен. Доделывать, правда, много еще.

– А для этого мы завтра отправляемся к СРу, а потом к траулеру. Будем снимать всё! Иллюминаторы, провода, трубы, каютную мебель, камбузное хозяйство… короче, все, чего тут не хватает.

– Хорошо, народ только надо расселить, побеседовать с каждым.

– Ну у тебя весь день впереди, – улыбнулся Иваныч, – а я пока бригаду на завтра скомплектую и инструмент подберу.

Походили еще немного по кораблю, Иваныч мне рассказывал все об устройстве более подробно.

– А это откуда? – спросил я, увидев подвешенный за транцем спасательный бот.

– Так это же «обшарпанный», только отремонтированный и покрашенный. Надо будет еще и спасательные плоты на штатные места прикрутить.

А потом Иваныч вдруг спросил:

– А назовем-то как?

– Эм… а вот тут подумать надо, знаешь ведь, «как вы яхту назовете»…

– Ага, «так она и поплывет», знаю. Есть у меня вариант.

– И как же?

– Ты будешь смеяться?

– Не знаю. А что, так все плохо?

– Нет, я бы даже сказал, патриотично.

– Ну так говори уже.

– «Аврора»

– Блин. Тогда носовое орудие ставить не будем, – улыбнулся я.

– Почему?

– Ну… а вдруг услышу однажды залп поутру, а потом ворвется ко мне в бунгало твой боцман с маузером и скажет: «Кто тут временные, слазьте».

– Да ну тебя в баню, Серый, я серьезно.

– Ну если серьезно, то я не против.

– Строганов! – вдруг закричал Иваныч. – Вешай название!

Боцман засуетился и, прихватив с собой еще троих человек, убежал в кубрик. Через минуту они вышли оттуда с побрякивающим металлом мешком и отправились на нос, где вывесили с борта лежавшую на палубе люльку, спустились в нее и начали приколачивать буквы.

– Из чего сделал-то? – спросил я у Иваныча, когда мы сошли на берег и наблюдали за работой боцманской команды.

– Из медной шины.

– Где взял?

– Да на пункте приема металла, я там много чего нужного вообще нашел. А хозяин этого пункта очень неплохо приподнялся, кстати, на металлоломе, он сейчас гостиницу с постоялым двором строит в Лесном, прям олигарх по нынешним меркам.

– Окисляться будут буквы.

– Будут, но зато есть чем занять «особо отличившихся», будут драить, – хихикнул Иваныч.

– Ну, тоже верно.

Через сорок минут по обоим бортам на носу сияло надраенными буквами слово «Аврора».

После волны. День 201-й

Утром я сразу отправился на хутор к Михал Михалычу, даже не позавтракав, но с уверенностью, что баба Поля обязательно накормит меня чем-нибудь вкусным, и не ошибся. Мы с Михалычем сидели под навесом у щитового барака и пили чай с блинами.

– Ну, значица так, Сергей, по людям вот такая картина у нас таперя, всего 62 человека, из них 12 детей, 22 женчины и 27 мужиков.

– Себя-то посчитал?

– А как же, – улыбнулся Михалыч в усы и продолжил: – Хотя в поле выходят все работать, половина уже вполне своим хозяйством живет. Голодать, думаю, не будем, уже излишки появляются кое-чего. А вот круп да муки еще надобно покупать, и сепаратор бы нам второй, не справляются одним бабы.

– Буду иметь в виду, – ответил я и сделал себе пометку в блокноте, – Фиму озадачу, пусть ищет.

– Ага, и электричество бы нам сюда на постоянное пользование, а то Федор опять генератор утащил, ему нужнее, говорит. Вот и таскаем его тудой-сюдой, а когда еще вы там свою станцию на водопаде сделаете?

– Ну… – пожал я плечами.

– Вот, а я что говорю! Надоть нам на хутор генератор.

– Хорошо, заберем с Лесного, с пирса. Он там уже не нужен, строительство кончилось, а много денег на его аренде Фима все равно не заработает.

– От это уже дело, – ответил Михалыч и сделал отметку у себя в журнале, – еще подсобники на хутор нужны.

– Так привез же Иваныч вчера еще людей, и их всех тут расселили, так что не хитри, Михалыч.

– Ну так то разве подсобники? Ручки беленьки, согнуться боятся.

– А вот какие есть, так что проводи, так сказать, политзанятия в стиле «что потопаешь, то и полопаешь», воспитывай в общем. Тут тебе все карты в руки, а чего ты хотел? Люди-то городские, вот и приучай к земле.

– Ну тоды пущай не воють потом, – насупился Михалыч, – сами сюда приехали.

– Вот, это другой разговор. А с подсобниками у нас проблема везде, мы вот уходим сегодня вдесятером с острова, у нас тоже работы много.

– Так то корабель ваш, его мы съесть не сможем, ежели что.

– Зато на нем мы сможем привезти то, что можно съесть, и генератор тебе опять же. Так что не начинай свою песню, справляйтесь теми силами, что есть, тем более что и меньшим количеством народа вон чего натворил, – сказал я и указал рукой на все еще строящийся хутор, который действительно усилиями Михал Михалыча превратился в самое настоящее фермерское хозяйство.

– Ладноть, разберемся. Чайку подлить?

– Ага, наливай.

С хозяйственными делами управился к обеду. Нашел Иваныча, теперь это было легко – у всех, кто был «при должности», были рации. Взяли мы их из фуры шестьдесят штук, то есть 30 комплектов, в котором 2 станции, 2 гарнитуры, зарядное устройство и переходник под автомобильный прикуриватель, чем решили вопрос оперативной связи, да и поправили неплохо финансовое положение, так как в Лесном у нас сразу купили семь комплектов, чуть ли не оторвав с руками. Иваныч у пирса руководил погрузкой пустых бочек в трюм, параллельно раздавая вводные набранному экипажу.

– Ну что, когда выходим? – спросил я его, подождав, когда он закончит очередную матерную тираду.

– А, Серый, ну так уже заканчиваем погрузку, так что можешь собираться и давай на борт. Пока у меня располагайся, только нижняя шконка моя.

– Так, а что мне собираться, сейчас с «Мандарина» походный комплект свой заберу и все.

– Ну давай.

В экипаже, кроме Иваныча, меня, Алексея и Василия, была боцманская команда из четырех человек и еще четыре подсобника. Вышли с Сахарного, как только начала спадать жара. Скорость у «Авроры» была, конечно, не чета нашему трудяжке «Мандарину», по заверениям Иваныча, максимальная скорость 14 узлов, крейсерская 11. Так что к СРу подошли еще засветло и сразу принялись за работу. Я нацепил свой пояс, распихав по подсумкам инструмент, и отправился по каютам СРа откручивать все, что откручивается – элементы мебели и обшивки, иллюминаторы, двери. Все, что откручивал, вытаскивал в коридор, а Алексей и еще один полный мужик, которого звали Глеб, все это вытаскивали наружу и перегружали на «Аврору». Иваныч с помощниками громыхали железяками в трюме, а Вася аккуратно разбирал радиорубку. Ужинали на берегу, когда уже совсем стемнело, потом немного поболтали, выставили караул и разошлись спать.

После волны. День 202-й

С утра Иваныч пошел поправить могильные холмики своих бывших сослуживцев, я решил ему помочь. Убрали траву, почистили все, сделали даже оградку из веток. Потом позавтракали и отправились к «скальному архипелагу», где стоял траулер. Отходя от СРа, Иваныч три раза дал сигнал сиреной.

До траулера добрались тоже гораздо быстрее. И принялись за ту же работу, что и на СРе, только еще и топливо надо было перекачать, и сразу заправить топливные баки «Авроры». Провозились долго, особенно с такелажем и двумя кранами, сматывали тросы, перегрузили уцелевший якорь и выбрали якорную цепь. Еще сняли эхолот, кучу другого оборудования, а потом Иваныч несколько раз нырял в трюме, чтобы нащупать и снять датчики эхолота. Так что заночевали там же, пришлось немного отойти от траулера и растянуть швартовые между торчащими из моря скалами.

После волны. День 203-й

Вернувшись на Сахарный, пришлось швартоваться так, чтобы не мешать отходить «Мандарину». Временно превратили катамаран в пирс. И снова закипела работа, работа по оснащению, вооружению и достройке «Авроры». Василий взял себе двух помощников, которые «дружат» с электричеством и умеют держать паяльник в руках, и, проконсультировавшись c Иванычем, принялись за проводку и установку оборудования. Иваныч сформировал себе БЧ5 и шаманил в моторном отделении и трюмах. Боцманская команда, вооружившись плотницким инструментом, принялась за отделку камбуза, кубрика экипажа и кают. А мы с Алексеем отправились на «Мандарине» в Лесной, купить по заявке Михал Михалыча продуктов и материалов, а также забрать так нужный ему генератор.

Пришвартовавшись на нашем пирсе, где одно место уже всегда было забронировано, я отправился к Фиме, а Алексей решил проверить родительский дом, забрать кое-какие вещи да на могилку к отцу сходить. Договорились встретиться у Араика через пару часов и там поужинать.

– Ну наконец-то! – воскликнул Фима, когда увидел меня.

– Привет, – ответил я и пожал ему руку.

– Вы так гедко стали появляться, как будто забыли пго меня.

– Забудешь тебя, как же, – улыбнулся я, – ну как торговля, как успехи в целом.

– А хогошо, знаете ли, очень даже хогошую пгибыль дает агенда пигса. Очень много стало всяких судов не местных появляться.

– А откуда именно?

– И из Лунево, и те, кто выше Лесного, по геке живет. По одному-то в последнее вгемя опасаются ходить, вот и ходят кагаванами сгазу по несколько судов.

– А чего опасаются?

– Да появилась какая-то то ли банда, то ли пигаты, если пгавильнее. Сюда в бухту не суются, а вот на пути до Лунево нападают, и все чаще. Аслан на них даже облаву делал, ну поймали там кого-то, вгоде успокоилось все на недельку, а потом опять.

– Ясно. Ну это нормально, сейчас люди будут искать разные пути выживания, и разбой один из самых легких способов.

– Ну вы-то не газбойничаете…

– А откуда ты знаешь, – злодейски прошипел я.

– Ну нет, я-то знаю все пго вас и пго Сахагный, – отмахнувшись, улыбнулся Фима. – Кассу снимать будете?

– Да! Раскошеливайся, друг мой, – опять злодейски прошипел я.

Фима показал мне свой «гроссбух», где действительно все очень точно и дотошно было расписано, что продано, у кого что куплено, сколько поступило и зарплатная ведомость там же. В общем, все чинно и аккуратно. Фима отсчитал золотые и серебряные монеты и ссыпал их в небольшой деревянный ящик, а я расписался за полученную сумму в его журнале.

– 22-й в канале, – вдруг заговорила радиостанция, – на связь 11-й.

– На связи, – ответил я.

– Серег, у Фимы что с бензином?

– Сейчас спрошу. А что случилось?

– Надо забирать «буханку» из гаража, да и из сарая перевезти инструмент и станки отцовские. В доме уже мародеры побывали.

– Понял, жди.

– Фима, бензин есть?

– Согок пять литгов, – ответил он.

– 22-й, есть бензин.

– Принял, тогда давай ко мне с бензином.

– Принял, жди.

Фима вручил мне помятую двадцатилитровую канистру, и я, перехватив попутную повозку, отправился в поселок.

– Ну и что у тебя тут? – поинтересовался я у Алексея, когда прошел с канистрой в открытые ворота гаража.

– Да полазили тут хорошо, и в доме, и в гараже, погреб весь вынесли.

– Еду искали.

– Угу, еды-то теперь нет, теперь будут тащить все подряд и менять на еду… твари.

– Сдать бы тебе этот дом, вон через Фиму.

– Хм… вариант, – задумался Алексей, – точно, пусть ищет клиента… а вообще у матери спрошу, да и, может, продадим его.

– Ну или так. С чего начнем?

– А бери вон воронку, заправляй, а я пока колеса подкачаю, – ответил Алексей, разматывая шланг ножного насоса.

Мы перетаскали в «буханку» кучу всего из сарая и гаража, а также из дома забрали все белье и домашнюю утварь. Потом Алексей краской на воротах написал «Сдается, обращаться в контору пирса о. Сахарный, спросить Фиму», завели машину и поехали на пирс, где подсобники помогли нам разгрузить микроавтобус и загрузить все в «Мандарин», куда также загрузили и электростанцию, которую использовали при строительстве пирса. Затем отправились на рынок выполнять заявку нашего старосты, где наткнулись на только прибывший обоз из Лунево, и сразу развернули одну повозку с явно военных продскладов, с мешками муки, круп и еще какой-то мелочи на пирс, чему торговец был очень рад и не стал брать с нас денег за доставку.

– Ну раз больше нет никаких дел, поехали к Араику, поужинаем и домой? – предложил Алексей.

– Поехали, – согласился я.

По узкой деревенской дороге «буханка» вырулила к бывшему магазину, где Араик уже с размахом отстроил свое новое заведение.

Очень важно, когда ты сам лично знаешь, как вести дело, и принимая к себе работников и требуя с них, ты прекрасно представляешь, что требуешь. И работники тебе отплатят качеством своей работы, естественно, если они хотят с тобой работать дальше. А два новых официанта и милая женщина, работающая помощником повара, которых некоторое время назад нанял Араик, работать явно хотели и делали свое дело хорошо. Посетители у Араика теперь были всегда, вкусная кухня, внимательное обслуживание, ну и сам Араик, некоторые приходили к нему просто поговорить. «Уазик» скрипнул тормозами и остановился у декоративной ограды из сухих нетолстых жердей, уже почти заросшей каким-то вьюном. Мы вышли из машины и направились ко входу в виде плетенной из таких же жердей арки.

– Сергей-джан, дорогой! – сказал, всплеснув руками, Араик и направился к нам.

– Здравствуй, дружище, – поздоровался я с ним и пожал его пухлую, но крепкую руку.

Араик пожал нам руки и пригласил за свободный столик.

– Сергей-джан, ты только сразу скажи, ты кущать будещ или так… кофэ-шмофэ?

– Кушать, дорогой, кушать.

– А что?

– Ну шашлык и салат. Как, Леха, не против такого меню?

– В самый раз, – кивнул он, – ну и медовушки не сильно хмельной и холодной.

Араик подозвал одного из официантов, передал ему наш заказ и сел с нами за стол.

– А с вами посижу, поговорим. Ты, Сергей-джан, уже давно не заходил, а обещал, – покачал головой Араик.

– Ну, Араик, ты же старый и мудрый армянин, и должен знать, что самые дорогие гости это те, которые редко заходят.

– Вай, хитрый ты, Сергей-джан, хитрый, – улыбаясь ответил Араик.

– Нет, Араик, просто мудрый.

Официант принес на подносе из крашеной фанерки две тарелки с салатом и уже хотел было их поставить на стол, но Араик остановил его жестом, достал из кармана белого фартука полотенце и смахнул не существующие крошки.

– Вот теперь ставь, да! – сказал он и сурово так посмотрел на парня.

Потом подали шашлык из баранины, присыпанный зеленью, лаваш и кувшин с медовухой.

– Ну рассказывай, какие тут новости, ты же много с кем общаешься, многое слышишь, – сказал я и впился зубами в сочный кусок мяса.

– Разные новости, Сережа-джан. Например, ходил тут челавек, спращивал про экипаж одной лодка, оранжевый лодка, – Араик многозначительно посмотрел на меня.

– Мм… И что спрашивал?

– Просто спрашивал, кто такие, где найти.

– И?

– Да мало ли тут таких лодка… кто-та приплыл, кто-та уплыл… ни знаем никакой экипаж никакой лодка, – улыбнулся Араик, потом наклонился и сказал, нахмурив брови: – Нэ хорошие они, мнэ нэ понравилис.

– Понятно, с Лунево, наверное. Эти, как их…

– Матвеевы, – вставил Леха.

– Ага, они самые. Вот же неймется. Что за семейка такая?

– Нэ знаю, Сергей-джан.

– Угу, что еще интересного?

– Луди говорят, что отсюда через пэрэвал была ручей до волны маленкий, и теперь река, толка по бэрегу там пробовали золото мыть.

– И как?

– Ест там золота, – ответил Араик, – потом опять наклонился и заговорчески прошептал: – Луди говорят, что Аслан экпидицу туда отправил.

– Экпедицию? – переспросил Леха.

– Да, дэсать человек уехало… так луди говорят.

– Ясно, а тут как, в Лесном?

– А тут все тэчет, все измэняется. Луди дома строят, дело разный открывают. Есть савсем смэлый люди, далеко ходят, всякое ищут. И вот что, – опять придвинулся к нам Араик, – говорят, пришли один раз они, привели тех, кто в лесу скитался послэ волны, савсем были слабые они, один бредил и что-то про склад болшой говорил, государственный склад и очэн болшой. И что он офицер, который этот склад охранял.

– О как! Росрезерв, что ли.

– Вай, ни знаю, резерв-шмизерв, только потом он пропал.

– Кто?

– Ну человек этот… ну… так луди говорят. Искали его, говорят.

– И как, нашли?

– Нэ знаю. Но то, щто искали, сам видел. Нэделю луди от Аслана ходили вэзде, все смотрели, спрашивали.

– Да уж, все чудесатее и чудесатее, – сказал Леха, закончив с шашлыком.

– Ох, спасибо тебе, Араик, – сказал я, отодвинув тарелки, налив себе медовухи и откинувшись на спинку стула, – накормил. Очень вкусно.

– На здоровье. Всэгда рад тэбе, Сергей-джан, и друзьям твоим рад.

– Сколько?

– Пятьдесят за все, сэребром, – ответил Араик и показал жестом официанту, чтобы тот убрал тарелки.

После ужина у Араика мы вернулись на пирс. Леха припарковал «буханку» у офиса, сказал, что ее можно сдавать в аренду. Проверили груз, попрощались с Фимой и вышли в море. Часть груза была закреплена на палубе, а внутри «Мандарина» стало очень тесно, да и сам бот ощутимо просел под нагрузкой. Но двигатель работал ровно и без особых усилий.

– Серый, на… глянь. Они давно за нами, с самого Лесного волочатся, вроде и посудина крутая, а идут, как выжидают чего, – сказал Леха и протянул мне бинокль, свесившись с крыши рубки.

– А я знаю, чей это катер.

– И чей?

– Есть такой бандос в Лунево, «Монах», он вроде как по сопровождению грузов бизнес наладил, мне погранцы говорили. Подержи штурвал, – сказал я и спустился в каюту, где в извлек из кармашка своего пояса клочок бумаги и вернулся в рубку.

– Монах. Вызывает судно, за которым ты плетешься уже час, – сказал я в микрофон радиостанции, выставив нужную частоту.

– Монах здесь, – послышалось в ответ.

– У тебя тот же курс, или чего нехорошее на уме?

– Ничего личного, мне за вас заплатили.

– Матвеевы?

– Ну угадал.

– Монах, зря ты это. Во-первых, Матвеевы просто не правы, уж не знаю, что они там тебе наплели, во-вторых, тебя же потом тут порвут, если в этих водах будешь дела свои делать.

– Уже уплачено. Ничего не могу поделать. Пойми, это бизнес.

– Видит Бог, Монах, не мы это начали.

– Мне похер, веришь, нет…

– Ну и нам тоже… отбой связи, – ответил я, видя, как Алексей уже пристраивает ПКМ на вертлюг, и разложил стремянку.

– Я готов, Серый. Разворачивай! – сказал Леха в «мидланд».

– И я готов, – ответил я и, открыв нишу в рубке, извлек АКМ и подсумок с магазинами. Потом выкрутил штурвал и развернул «Мандарин» на 180 градусов. Дал «стоп», спустился вниз и перебежал по тюкам и коробкам к боковому люку.

Катер Монаха, увидев наш маневр, увеличил скорость и рванул на нас. С катера уже стреляли, не менее четырех стволов. Где-то справа просвистело, пару раз пули шлепнули по корпусу.

– Не дергайся, Серый, эта их стрельба, что трахаться в трусах, действие есть, а эффекта нету, – услышал я голос Лехи в рации, – после меня можешь стрелять.

Леха дал всего три короткие очереди, и я увидел, как катер потерял ход, ткнулся носом в море и остановился.

– Держи их, – сказал Леха и спустился вниз.

С катера больше не стреляли, но я отчетливо видел какое-то копошение, до них было около ста метров. Алексей показался с «беркутом» и сказал:

– Выходи на связь, пусть поднимают руки, выходят на нос и встают на колени с руками за головой.

Я вернулся в рубку и продублировал «просьбу» Алексея, выкрутив громкость станции на максимум, чтобы Лехе было все слышно.

– Иди на хрен! – услышали мы в ответ, и тут же Алексей выстрелил.

Я смотрел в бинокль и видел, как окрасилась красным часть борта катера.

– На нос, на колени и руки за голову! – повторил я в микрофон и увидел, что через несколько секунд двое вышли на нос и сели на колени, заложив руки за голову.

– Давай, Серый, обойди их вокруг на этой дистанции, а я посмотрю, – сказал Леха.

На малом ходу «Мандарин» описал круг, Леха все это время держал катер на прицеле и смотрел в оптику.

– Чисто, подходи, я на захват, – прошипел «мидланд».

Я подошел вплотную к катеру, и Леха с ТТшником в руках сиганул вниз, связал пленных, а потом спихнул в море три трупа. Затем он подошел к транцу, осмотрел двигатели и крикнул:

– Один движок покойник, я ему блок размолотил.

– Ну вяжи этих «хитманов» получше и лови канат, катер домой потащим. Течи нет?

– Вроде нет.

Через полчаса хода я почувствовал запах солярки, а потом двигатель «чихнул» и заглох.

– Твою ж мать! – ругнулся я и полез вниз, к двигателю.

Чинились около часа. Одна пуля пробила бочку дополнительного бака, куда я заколотил деревянный чепчик, выструганный из отколотой деревяшки от багра, вторая пуля, пробив кожух двигателя, чирканула по трубке ТНВД, насос, «хапанув» воздуха, прекратил подачу топлива. Перекусил трубку на насос, отрезал кусок топливного шланга с разбитого двигателя и соединил концы трубки, наложив хомуты из проволоки. Потом прокачал «лягушкой» систему и завел двигатель.

На Сахарном мы швартовались уже в темноте. Пленных привязали недалеко у пирса к дереву и приставили караул. А потом мы с Лехой отправились в баню, прямо посреди ночи, вот что-то захотелось в баню, да и все тут!


Часть 2 | Потерянный берег. Рухнувшие надежды. Архипелаг. Бремя выбора (сборник) | Архипелаг



Loading...