home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Часть 2

300-й день. Недалеко от устья р. Новая

Мы уже два часа стояли на рейде в паре километров от устья и ждали сигнала от разведгруппы с корректировщиком. В составе разведгруппы в катере «монаха» уплыли Максим, корректировщик, Жека – радистом и расчет ПК, вел катер Саша. По нашему плану разведгруппа должна была пройти правой, безопасной протокой, обогнуть острова и высадиться на материковой части левого берега, то есть со стороны Лесного, а затем скрытно пройти по берегу и занять позицию напротив одного из двух вытянутых островов, на котором располагалась база пиратов. Катер после высадки должен вернуться, принять на борт группу Маслова и, пройдя по средней протоке, высадить группу на берегу пиратского острова, где они должны были скрытно подойти к хребту, по сигналу взять его штурмом и затем обеспечить подавление огнем сопротивление пиратов с господствующей высоты.

Я, Иваныч и Алексей стояли на открытом мостике в ожидании сигнала. Вот уже Саша на катере возвращается после высадки группы Маслова, а от разведки пока нет ничего. Катер подошел к «Авроре» на заправку и чтобы принять штурмовую группу Алексея.

– Заправился под пробку, готов принять группу, – прокричал с катера Саша.

– Группа два, на катер! – скомандовал Алексей по громкой и развернулся к нам: – До встречи в «Тортуге».

– Удачи, – ответил я.

– Аккуратно там… десантура, – сказал Иваныч.

Катер, взревев мотором и задрав нос, снова устремился в среднюю протоку, для того, чтобы высадить десант на дальней оконечности пиратского острова, который потом скрытно, берегом, должен был подойти к базе и занять позицию, а Саша оставался на катере, как оперативный транспорт и для поддержки огнем из крупнокалиберного «Утеса» в случае необходимости.

Время тикало… подходил к концу третий час, когда по громкой раздался Васин голос:

– Есть сигнал о занятии позиции корректировщиками… приступили к наблюдению и разведке.

– Фу… – выдохнул я наконец-то.

– Уже заждались… как барышню на свиданку, – сказал Иваныч, мусоля нераскуренную трубку.

– Теперь ждем доклады от групп.

– Маслов на месте, – снова сообщил по громкой наш радист.

Иваныч нажал кнопку запуска двигателя, из никелированной выхлопной трубы вырвались клубы дыма. Завелся и плашкоут.

– Десантура на месте, – сообщил радостный Васин голос.

– Ну… с Богом, – сказал я, развернулся и дал команду плашкоуту плыть к берегу ближайшего маленького островка в левой протоке.

– Ну и мы потихоньку, – сказал Иваныч и наконец раскурил трубку, пыхтя едким дымом почти синхронно с выхлопной трубой «Авроры».

Через пару десятков минут плашкоут наскочил плоским дном на берег, аппарель грузового отсека опустилась, высыпал десант и занял оборону, а расчет миномета выкрутил ствол орудия почти в зенит, после чего боец из расчета побежал на гребень сопки. Покрутился там несколько секунд, точно выяснив направление, и вернулся к расчету.

– Расчет к бою готов, – через некоторое время поступил доклад с плашкоута.

Василий продублировал для корректировщика, что миномет на позиции, взял направление и готов вести огонь.

– Тук-тук… – сказал Иваныч и прибавил скорость, – ну переключись на этого, как его…

– «Шпалу»?

– Точно.

Я выставил рацию на частоту, которую сообщили пленные пираты, а Иваныч как-то подозрительно гоготнул, сощурился, откашлялся и взял микрофон:

– Граждане бандиты, внимание!!! Ваша банда полностью блокирована, оба выхода перекрыты, так что предлагаю вам сдаться….

– Иваныч, ты что, наизусть, что ли?

– Ага, с детства знаю до запятой!

– Кто это там гавкает? – подыграли ему из эфира уверенным, я бы даже сказал, дикторским голосом.

Иваныч откашлялся и продолжил:

– С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает капитан крейсера «Аврора»… мой боцман готов дать залп из носового орудия и устроить в твоей малине революцию и диктатуру пролетариата!

– Да ты гонишь, – дико заржали в эфире.

– Демонстрируем? – спросил меня Иваныч.

– Радист, запросить координаты целей после пристрелочного, – сказал я по громкой.

Пумм… – ухнуло с плашкоута. После чего пошла какофония в эфире по корректировке целей и углов…

– …прицел шесть ноль два….

– …да!

– …основное направление левее один ноль…

– …выстрел!

Пумм… ушла вторая мина… и наступила тишина в эфире… ненадолго… на полминуты примерно, и потом опять:

– …правее ноль один ноль!

– …есть вилка!

Через несколько минут Вася уже докладывал данные от корректировщиков:

– …цель номер один дот на берегу… плюс… лево пять… цель номер два вышка с пулеметом… цель номер три укрепленная казарма…

– …координаты, цели один и два… уничтожить!

Пумм…

– …левее ноль ноль два…

Пумм…

Иваныч нажал кнопку на микрофоне радиостанции:

– Эй… Шпала… тук-тук.

В ответ щелкнуло, и хотели было что-то сказать, но был отлично слышен один взрыв.

– Цель номер один уничтожена, – доложил Вася информацию от корректировщиков.

Пумм… Пумм… – раздалось снова.

– Цель номер два уничтожена!

– Шпала, я не шучу! – сказал Иваныч в рацию.

– Да ты кто!?

– Сложить оружие и сдаться, минута подумать пошла.

– Да ты кто такой!?

Иваныч молча смотрел, как бежит стрелка на часах, и потом кивнул.

– Цель номер три уничтожить.

Пумм… Пумм… Пумм…

– Все-аа… ааа… суу-кааа… не стреляяяя-аай!!!

– Его задело, что ли? Что-то не то с голосом… – невозмутимо сам с собой говорил Иваныч.

– Наверное, – ответил я.

– Так что? Шпала, – снова спросил Иваныч.

– Сдаемсяя-ааа, – продолжала шипеть рация и кто-то орать в эфире.

– Вася, передай на плашкоут, прекратить огонь, сняться с позиции, доставить штурмовую группу к месту высадки. – И сразу группам один и два команда: – Штурм!

Иваныч чуть прибавил ход, и скомандовал по громкой:

– Экипаж! Готовность прикрыть штурмовые группы!


«Аврора» стояла у вполне добротного пирса, чуть в стороне немного заполз на берег и, опустив аппарель, стоял плашкоут. С другой стороны пирса стоял брат близнец «Авроры»… внешне никак не отличающийся «Альбатрос», Иваныч сказал, что это один первых трех кораблей, построенных на верфях в Лесном. Закончили работу штурмовые группы, и сейчас вдоль берега, с руками за головой в ряд лежали 26 пленных пиратов, под стволами автоматчиков, и чуть в сторонке рядок из 12 убитых бандитов. Трофейная группа переносила на плашкоут оружие и боеприпасы. Освободили 63 заложника, точнее они тут были в качестве рабов. Дали им время прийти в себя от неожиданно свалившегося счастья. Среди рабов нашелся хозяин и часть экипажа «Альбатроса», они долго что-то решали, эмоционально обсуждая в стороне, и потом хозяин подошел к нам с Иванычем, мы стояли на пирсе и разглядывали чудо инженерной мысли – самоходная баржа, изготовленная из 38 пластиковых бочек.

– Я даже не знаю как вас отблагодарить, – начал он, стесняясь задать вопрос о судьбе наших трофеев.

– Ты, что ль, хозяин «Альбатроса»? – спросил Иваныч.

– Нет, я его капитан и совладелец.

– А кто другой совладелец?

– Иван Иванович Ганшин, председатель колхоза, что выше Новой на пятьдесят миль.

– Ну, передавай тезке привет… забирай свою птичку, только с условием.

– Конечно, конечно… с каким?

– От чудак человек… я еще условия-то не назвал…

– Простите…

– Короче, всех, кто луневские, к себе берешь и везешь домой. Понял?

– Да, – быстро закивал головой капитан.

– Слушай, а сколько от Лунево выше можно пройти? Как далеко река судоходна?

– От нашего колхоза еще миль сорок, будут два рукава… правый в сопки уходит и по нему еще миль десять можно с осадкой до метра, а левый рукав широкий, но мелкий совсем.

– Понятно, ну иди… собирай луневцев и вези домой.

– Спасибо вам огромное, – повторил он раз пять, долго тряс и жал нам по очереди с Иванычем руки.

– Бывай, и тезке привет не забудь передать.

Худой и сутулый парень дождался, пока мы попрощаемся с капитаном, подошел и спросил:

– Скажите, а вы потом куда?

– В Лесной, а потом домой.

– А домой… это куда?

– Полтора суток ходу, на архипелаг.

– А что там?

– Люди там, живут… трудятся, колхоз у нас там.

– А принимают в ваш колхоз?

– Конечно, принимают… на, почитай, – Иваныч достал из кармана и протянул ему распечатку нашего протокола с приложениями. Сутулый его взял, пробежал глазами и спросил:

– Я людям покажу?

– Покажи.

– Иваныч, ты его что, специально с собой, что ли, носишь?

– Протокол, что ль? А то! Документ, Серый, он нашим людям всегда доверия больше внушает, чем слова.

– Согласен.

«Альбатрос» завелся, тихо как-то… И, взяв на борт человек тридцать, отшвартовался и медленно пополз вверх по Новой.

– Слабоват движочек, – поморщившись, сказал Иваныч, глядя ему вслед.

С берега на пирс зашла толпа человек в двадцать, во главе с сутулым.

– Мы к вам, на остров… возьмете? Там в документе написано, что должен быть подписной лист, но его нет, мы на последней странице все расписались.

Мы с Иванычем переглянулись…

– И сколько вас?

– Двадцать два человека.

– Раз вы уже подписались, – сказал Иваныч, – то идите и помогайте трофейной группе, вон они у бочек копошатся.

– Саша… Никитин, – взялся я за рацию.

– На связи.

– Мы к тебе помощников послали, это уже считай наши, давай озадачивай помогать.

– О, спасибо, Николаич, а то тут еще есть чего взять.

– Да не за что, давай грабь награбленное.

– Это трофей! – сказал Иваныч.

– Я и не спорю.

Подошел Маслов со своими.

– Ну… мы тут вроде как и не пригодились. Может, помочь чем?

– Хорошо, майор, что вы вообще с нами были, чем вас бы с нами не было. Помочь… Тут среди освобожденных остались те, кому в Лесной надо… Ты вот что, бери вот этот мотобот, заливай топливом до полного, цепляй еще вот эти три шлюпки и иди, наверное, домой. А все посудины определи на пирс у скалы и сдай Фиме. Не забудь ему привет от Ивана Ивановича передать.

– Договорились.

– И вон того пленного крайнего забери… и Аслану передай, скажи, что это «Шпала», ну который тут командовал.

– Понял.

Через час мы уже вышли из устья и направились домой, волоча за собой трофейный флот, новых переселенцев, и двадцать пять потенциальных каторжан, но это под вопросом. Так как будут еще допросы и очные ставки, так что у некоторых есть шанс не стать даже каторжанином, а после допросов отправиться сразу на дно пролива с булыжником на ногах.

315-й день. О. Сахарный

Сегодня в обед должен прийти последний рейс с топливом, то есть все, что найдено на «железке», сегодня перекочует на склады ГСМ. Переоборудованный «пожарник», к которому прицепили баржу из «Тортуги», весьма поспособствовал. Один раз в три дня к грузовому пирсу швартовался наш флот и с него выгружали почти 90 тонн груза – мазут, уголь, железо, запчасти и прочие материалы. А завтра все выходят к «железке», чтобы забрать самое тяжелое и технику, которая там работала. Больше всего, конечно, ждем маленький паровоз из тупика, двигатель и силовую установку с тепловоза, паровозные котлы и кучу другого железа, под которые уже не первую неделю разрабатывается проект мультитопливной ТЭЦ. А здесь на Сахарном бригада Федора и два десятка каторжан уже подготовили площадку в пяти километрах от склада ГСМ в сторону южной оконечности острова и теперь занимаются укладкой жд-путей. На «железке» все равно оставалось еще много всего нужного, и там решили оставить работать вахтой по десять суток небольшую бригаду, надо было еще разобрать один путь на рельсы и шпалы, второй путь решили оставить на перспективу проехать дальше, на разведку территории, но это позже.

После обеда меня вызвал в форт Алексей, сурово так вызвал, почти потребовал явиться. Оставив дела на промышленном участке, как мы уже стали называть всю территорию от нового пирса и выше, до гребня сопки, я направился в форт. Алексей меня ждал в оружейке, где они с Максимом, до того как я вошел, что-то бурно обсуждали и параллельно возились с оружием.

– Привет, служба, что за срочность?

– Привет, заходи, Серег… да край уже… Короче, надо принимать решение о создании регулярной дружины, ну и, естественно, мобилизационного списка на случай… ну в общем на случай боевых действий. А то одному людей дай, другому дай… нет, я все понимаю, рук не хватает, мне не жалко помочь, но вот смотри какая ситуевина… после ужина заступает караульная группа на суточное дежурство, и теперь подумай, как будет нести службу караульный, если он до этого весь день как «папа Карло» не разгибаясь?

– Хреново, Лех, согласен.

– И я о том же, а «такой хоккей нам не нужен». По этому вот, – он протянул мне лист бумаги.

– Что это?

– Рапорт.

– Надеюсь, не об увольнении?

– Не дождешься! Мы с Максом подумали, и я там наше видение ситуации изложил.

– Ясно, – ответил я и приступил к чтению. Прочитав, спросил: – Пятнадцать человек постоянный гарнизон плюс мобилизация по требованию?

– Да, то есть смотри… допустим, ушли мы с тобой и еще с тремя бойцами в экспедицию, в гарнизоне осталось одиннадцать, потом Саня пару человек заберет, к примеру, для поездки за запчастями, уже девять… а потом Михалычу приспичит срочно излишки сельхозпродукции на рынок в Лесной отвезти, и туда в охранение три человека и остается шесть. Серег, шесть человек!!! Которым надо обеспечить дежурство на двух НП, дежурство по форту, охрану этих каторжников, будь они неладны, и еще Макарыча обеспечивать силовой поддержкой, если что. Я не говорю, что постоянный гарнизон может вот так в один день разъехаться, но вполне это допускаю, поэтому надо выдергивать для таких случаев мобрезерв. Ушло четыре бойца в сопровождение экспедиции, значит, четыре человека временно призываются, пока не закончится экспедиция, ну или пока их не сменят другие.

– Ну, смысл понятен… Так, табельное у резервистов на постоянку – тоже понятно… А вот это интересно, «довольствие и льготы».

– А без этого никак. Вояка может за веру, царя и отечество воевать, но у него есть или может быть в перспективе семья, дети… а их кормить надо.

– Это мне как раз понятно, можешь не объяснять, ты просто не развернул этот вопрос.

– Ну… мы просто не знаем тонкостей экономики острова, мало ли.

– Ясно, ну с довольствием понятно. В казначействе уже разработали тарифные сетки зарплат тех, кто работает или служит, так скажем – бюджетников. И те, кто будет мобилизоваться, будут получать по вашей тарифной сетке за период мобилизации. А льготы… что ты имеешь в виду?

– Например, внеочередное получение стройматериала, выделение участка под строительство в случае рождения или наличия детей. Стимул, в общем, должен быть у бойца.

– Хорошо, понял, подумаем… так… срочная служба – два года, по контракту пять на три. Это как пять на три?

– Ну первый контракт на пять лет, потом либо на гражданку со льготами, либо служит дальше еще пять, потом опять… если в добром здравии, еще на пять.

– Понятно, а что по таким, как вы с Максом?

– А что по нам… служим, пока здоровье есть, а потом, глядишь, голодранцем на пенсию не отправишь, поди поможет родной народ пенсией-то обеспечить?

– Ну вам попробуй не помоги, – улыбнулся я, – хорошо, это тоже приемлемо. Сколько резервистов-то тебе надо?

– Думаю, пятнадцать хватит, а потом тех, кто со срочной службы в запас уходит, автоматом попадают в резервисты.

– Ясно… ну что ж, денек-другой придется потерпеть в прежнем режиме, а там соберемся и выпустим постановление по твоему рапорту.

– Денек-другой, не больше.

– Договорились. Ладно, пойду наших чекистов проведаю, раз уж дошел до форта.


В той половине подвала, где у Алексея Макаровича располагался кабинет, над столом склонились Макарыч, Антон Васильевич и Павел.

– Ну отлично, Павел! Таких надо несколько, и Ивану Ивановичу в первую очередь, и Сергею Николаевичу, и командиру боевой части… а эта уже пусть тут будет… а ну, помогите, на стену повесить, – они втроем аккуратно подняли со стола карту Приморского края, только уже в новых берегах и с отметками наших походов, линями дорог, поселениями, реками… Та география, что уже известна, была достаточно точно нанесена на карту, остальное было в предполагаемых контурах. Карта была распечатана на листах А4, потом края были обрезаны, подогнаны и с обратной стороны проклеены скотчем. Очень аккуратная и достойная уважения работа.

– Иваныч бы сейчас сказал: «Дайте две!»

– А, Сергей Николаевич, проходи. Тут Паша нам вот что натворил, – кивнул на карту Макарыч, закрепляя ее канцелярскими кнопками на деревянном щите, разделяющем кабинет и жилую комнату.

– Да, – протянул я, – отличная работа. А вот эти маршруты откуда взял?

– А я судовой журнал спросил у Ивана Ивановича, ну и старую карту посмотрел, в принципе на ее основе и сделана эта.

– А как ты… ну, – изобразил я нечто руками.

– Ну старую карту отсканировал, подтер то, чего уже нет, добавил, что есть, обработал… да, повозиться пришлось, но это ведь моя работа, я так понимаю.

– Правильно понимаешь. Но, насколько я знаю, в стандартных программах нет таких возможностей.

– Ну конечно, вот, – Алексей выложил на стол ключи, на которых был небольшой брелок – флэшка, – ключи от дома… не стал выкидывать после Волны, оставил как память, а флэшка моя рабочая, там много полезного всего, в том числе и нестандартный софт.

– Ясно… ну что могу сказать – молодец! Алексей Макарыч, премировать надо бойца.

– Я подумаю, – важно ответил Макарыч, – у нас тут почти весь остров герои, без всяких шуток, на всех премий не хватит. Но я в качестве поощрения Павлу пообещал, что вы, Сергей Николаевич, как-нибудь его в одну их экспедиций возьмете.

– Это не вопрос, возьму.

– Здорово, – обрадовался Павел. – Идемте, Антон Васильевич, наверх, поможете, нам еще для казначейства кучу бланков делать.

– Ценный кадр, – сказал я, когда они вышли.

– Плохих у нас нет… чаю? – спросил Макарыч.

– Не откажусь, и кстати о плохих… Хотел спросить, среди каторжан много реальных зэка?

– Ни одного, они в прошлом обыкновенные, наши родные обыватели в основном, а «манер» они в свою пиратскую бытность нахватались.

– Ага, то есть теоретически у них есть шанс стать полноправными членами общества в новом мире?

– Конечно, только не среди нас, люди-то знают, что тогда, ночью, они шли нас убивать, грабить и насиловать, и прекрасно это помнят.

– Это да, согласен.

– А вы, Сергей Николаевич, собственно с какой целью интересуетесь?

– Да как-то не добавляет радости наличие на острове невольников.

– И что, какие мысли насчет них?

– Пирс отремонтировали, просеку закончат и пусть катятся на все четыре стороны.

– Ну вот смотри, Николаич… отпустишь ты их, а у них как у латыша – хрен да душа, и чем они займутся? Может, некоторые и попытаются начать, так сказать, с чистого листа новую жизнь, но что-то мне подсказывает, что часть из них вернется к прежнему промыслу.

– Есть такой вариант, но что делать? Тут их содержать, кормить, караул под них выделять тоже не дело. ИТК на Сахарном организовывать у меня в планах нет.

– Не дело. У меня, вот честно, нет никаких предложений по их поводу… пока нет.

– Я схожу к ним и поговорю.

– И что ты им скажешь?

– Предложу, как ты сказал, начать жизнь с чистого листа, вот пробьют просеку до пасечников, и пусть там строятся и живут пока, не попадаясь на глаза, так скажем, коренным жителям.

– Вроде как колония-поселение?

– Ну вроде, только без конвойных и охраны. Захотят жить нормально, пусть живут, а нет – пусть рубят плот, делают весла и гребут отсюда, чем дальше – тем лучше.

– Не знаю, – вздохнул Макарыч, – что из этого выйдет, но то, что с ними надо как-то решать, это да, факт.

– Ладно, попытка не пытка… пойду поговорю.

– Я с тобой схожу.

– Ну пошли.

Мы пересекли площадь форта и дошли до подвала, где содержались наши каторжане. Рядом со входом был небольшой навес, под которым расположились двое караульных.

– Привет, мужики.

– Здравствуйте, – поднялись с места караульные и подтянулись, изобразив строевую стойку.

– Вольно, – махнул рукой Макарыч, – как там наши каторжане?

– А чего с ними сделается? Ужином их накормили, спать, наверное, укладываются, завтра у них день сурка.

– Открой, пусть строятся на площади.

– Куда их?

– Да никуда, просто поговорим.

Один из караульных чуть отошел, положив автомат стволом на сгиб локтя и, сняв предохранитель, а второй, открыв засов двери, прокричал:

– Выходим строиться! В шеренгу по два!

Внизу закопошились, и наши арестанты начали выходить и строиться недалеко от подвала.

– Воспитывать будут… а кто накосячил?.. Да ровно вроде все было, – расслышал я разговоры, когда все построились.

– Да нет у нас времени на воспитательный процесс, тем более в вашем случае, – начал я, – у нас к вам предложение, он которого вы не сможете отказаться… Итак, два варианта. Первый – вы в качестве дембельского аккорда заканчиваете с просекой и потом там, рядом с пасекой строите себе жилье, хотите индивидуальные, хотите бараки… и делаете вторую попытку начать новую жизнь. Вариант второй – заканчиваете с просекой, рубите плоты и плывете отсюда на все четыре стороны. Все, даю вам время подумать пять минут.

– А долго мы там будем на отшибе? – спросил кто-то.

– Минимум полгода, считай на испытательном сроке, а там все от вас зависит.

В толпе негромко переговаривались, кто-то просто стоял, пребывая в задумчивости, трое молодых парней спорили, шепотом так спорили, но очень эмоционально…

– Время вышло. Кто за первый вариант три шага вперед.

Почти все шагнули вперед, на месте осталось восемь человек.

– Что ж, каждый сделал свой выбор. Алексей Макарыч, фото этих восьмерых пусть Павел распечатает, данные на них потом передадите в Лесной и в Лунево.

– А это зачем? – спросил один из тех парней, которые спорили о чем-то.

– Все просто. Содержать вас нет никакого желания, но вы по сути преступники и вне закона, и отправив вас на вольные хлеба, нет уверенности, что вы не возьметесь за старое, поэтому мы разошлем данные о вас во все известные поселения, чтобы там вас держали на контроле.

Вперед шагнул еще один, тот самый, что из троих спорщиков.

– Алексей, этих семерых тогда «на карандаш» и с первым транспортом отправить их документы в Лесной. Все, беседа закончена.

Макарыч переписал семерых, и потом все были отправлены под замок, а мы вернулись обратно в кабинет СБ.

– Не знаю, что из этого выйдет, конечно, – сказал Макарыч, присаживаясь за стол.

– И я не знаю, но во всяком случае здесь они будут уверены в завтрашнем дне, по крайней мере в среднесрочной перспективе.

– Это точно.

– Товарищ полковник, разрешите, – просунул голову в дверной проем и постучал Жека.

– Входи. Что-то срочное?

– Да! Я принял сообщение от этих… ну контрабандистов.

– Да ты что!? И? – обрадовался я.

– Они его три раза повторили, вот. «Для острова Сахарный… Находимся на территории Амурской республики, семья жива, люди есть, много… уклад, как у вас, поднимают промышленность, возможно, в скором времени увидимся. Костя».

– И как ты все расслышал? – спросил я.

– Так они не текстом, они морзянкой передали на нашей частоте.

– А ты пробовал ответить морзянкой?

– Да, но бесполезно, ответа не получил.

– Ну… остается только порадоваться за Костю и его друзей, надо, кстати, этому парнишке сказать, который из их компании, – сказал Макарыч.

– Михаилу? – уточнил я.

– Да, пусть успокоится, а то недавно видел его, он все переживал, дошли или нет его друзья.

– Кстати! Насчет друзей… Жека, а где твой этот, палтыргейста? Вообще вывалилось у меня из головы. И ты, Макарыч, тоже хорош.

– Да это мне все некогда было, он сам приходил пару раз, не заставал меня, мне докладывали.

– Так на хуторе он с нами, Михалычу помогает.

– Давай свяжись с хутором, пусть идет, раз уж мы тут с Алексеем Макарычем вопросы социума взялись решать.

– Понял, сейчас вызову, – ответил Жека и убежал к себе на узел связи.

Трошин явился через полчаса, Михалыч его привез, а сам отправился на столярку.

– Чаю? – предложил Макарыч. – Тут у меня шиповник, лимонник и липа…

– Можно, – согласился Трошин.

– Да вы присаживайтесь, вот к Сергею Николаевичу поближе. И начинайте рассказывать.

– Что рассказывать? – немного дрогнул голос у Трошина.

– А все рассказывайте, можете с биографии начать, потом последнее место работы вашей интересует, ну и ваши приключения после Волны тоже… Вы же с материка не просто так сбежали?

– Не просто, – нахмурился Трошин, – искали меня.

– Кто?

– А все… я слышал, даже награду за мою поимку объявили.

– Странно, – сказал я, – я про подобные награды не слышал.

– Это по-тихому было объявлено, такими как тот же Аслан и прочими… современными феодалами, – сделал акцент на последние два слова МЧСник.

– Очень интересно, – удивился я, – то есть, по-вашему, те, кто смог наладить жизнь в поселке, в котором, насколько мне известно, уже более семи тысяч местных жителей, это феодалы?

– А кто же еще?

– Непонятна мне немного ваша логика, но об этом позже. Так с какой целью вас ищут?

– Из-за прежнего места службы.

– И откуда все вдруг узнали о вашем месте службы, ну и собственно где вы служили? – спросил Макарыч, подавая Трошину чашку.

– Да сам дурак, пока с группой выживших по тайге скитались, я проболтался, ну думал уговорить всех дойти до места… ммм… до места службы в общем, и там можно долго жить.

– До склада росрезерва?

– Не совсем… это пункт вторичной мобилизации сотрудников силовых ведомств на случай… на разные случаи, в общем.

– О как, – почесал затылок Макарыч, – я вообще-то не первый день в органах, но впервые про такое слышу.

– Недавно начали создавать… с 2011 года, в параллель курсы выживания по войсковым частям проводили. Короче… это база для групп, которые будут вести боевые действия в случае оккупации данной территории.

– Ясно, а вы, получается, в подразделении физической защиты МЧС служили?

– Да, командир роты охраны транспорта.

– Вот такой пердимонокль, вот такой вот лапсердак, – подумал «вслух» Макарыч. – И какие у вас теперь мысли по поводу ваших знаний, которые не дают покоя современным феодалам?

– Надо все людям рассказать, там продуктов много, если все узнают, то меня оставят в покое.

– Да, да, да, – закивал я, – и начнется такая мясорубка, что мало никому не покажется… Как вы себе это представляете вообще?

– Ну привезти, например, в Лесной и начать раздавать, просто так раздавать.

– Кхм, ты мозги-то, майор, не растерял? Или ты идеалист, вроде «свобода, равенство, братство»?

– А что плохого в равенстве? – почти обиженно спросил майор.

– Да, собственно, ничего, кроме того, что его быть не может по определению. Далеко за примерами ходить не надо. Вот, например, тут, на Сахарном… не один десяток человек уже переселилось и все были в одинаковых условиях, ну да, вроде как равенство. Но некоторые уже сейчас гораздо ровнее, чем другие, а почему?

– Не знаю, – пожал плечами Трошин.

– А потому что, освоившись, некоторые подались в колхозники, кто-то на производствах работает, а кто-то уже занялся ремеслом и получает за это прибыль. Люди разные, Михаил, не получится равенства.

В общем разговор получился сложный и безрезультатный, Трошин в конце концов закрылся и заявил, что, мол, еще надеется на то, что появится кто-то из представителей прежней власти, которые будут легитимно распоряжаться имуществом на базах. Разговор решили отложить на попозже, определили Трошина пока при хуторе, в помощь Михалычу, мужик он в принципе головастый оказался по части организационных вопросов.

330-й день. О. Сахарный

С «железки» было вывезено почти все. Там осталась только небольшая бригада разбирать все, что можно еще разобрать. Будут работать десять дней, потом туда пойдет транспорт и новая вахта. Грузят все, вахты меняются, и транспорт идет обратно, в таком режиме решили пока работать на «железке». Также перегнали туда отремонтированный МРС, мало ли… вдруг опять течением какое судно протащит, ну и на крайний случай вахтенным будет возможность быстро сняться с места и вернуться домой в случае каких-то обстоятельств.

На сегодня и завтра объявлены наконец-то выходные дни. Хуторяне готовят праздничный ужин. Лидия Васильевна с педагогами, набрав на хуторе инициативную молодежь, создали так называемый культмассовый сектор и готовят какую-то праздничную программу.

Из каторжан решили остаться все. Вот так вот. Караульные рассказывали, что после нашей с ними беседы они всю ночь не могли угомониться, все спорили, решали, а наутро попросили передать Макарычу, что остаются все. С просекой они закончили несколько дней назад, и теперь их распорядок дня выглядит так – с утра и до обеда они работают по разнарядке Федора, то есть на благо острова. А после обеда, отдохнув и переждав жару, они занимались строительством и благоустройством своего нового дома – еще одного хутора, мы назвали его Хутор пасечников. Там же, недалеко от берега, в маленькой бухточке, вдававшейся в остров и образованной широким распадком, построили еще один НП. Смена заступала туда на сутки из форта, а заодно и приглядывала за каторжанами, мало ли.

А мы со Светланой и детьми решили до обеда заниматься хозяйством, домом и собой. Светлана после завтрака усадила всех стричься по очереди. С мальчишками разобралась быстро – остригла их «под ноль». Посмотрев на них, я сказал:

– Может, и меня так же?

– Запросто! Только бороду и усы придется тоже сбрить.

– Давно собирался, жарко мне под этой растительностью. Только потом не знаю, как бриться опасной бритвой, не приловчусь никак.

– Ничего, шрамы украшают мужчин.

– Умеешь ты утешить.

– Ладно, садись и подставляй свою шевелюру, правда, зарос-то как.

Когда Светлана закончила со стрижкой и максимально обкорнала бороду и усы, я уселся бриться, тихо про себя матерясь на каждое неловкое движение бритвой. Но экзекуция в конце концов закончилась, и я спустя полчаса смотрел на себя в зеркало, а Света тихо хихикала у меня за спиной. Да… придется теперь голову под солнце подставлять, действительно, смешно выглядит голова с неравномерным загаром.

Забежали Жека, отпроситься с Дашей в Лесной на рынок.

– Николаич, ну все равно же выходные, студенты меня подменят на узле связи, я договорился, – уговаривал меня Жека, – мы на трофейном мотоботе сгоняем.

– Хорошо, – согласился я, – но чтобы не гонять попусту мотобот и не жечь солярку, зайди с сначала к Саше в мастерские и к Федору, узнай, может, что надо купить по технической части, я записку напишу Фиме, он с деньгами решит.

– Спасибо, Николаич, – ответил Жека и, сияя как начищенный самовар, убежал вверх по дороге к мастерским.

Потом принялись готовить обед всем семейством, после которого у меня еще были запланированы встречи с руководителями производственных бригад. Выходные выходными, а планирование и контроль никто не отменял.

333-й день. О. Сахарный

Выходные прошли, и пора снова впрягаться работу. Вчера договорились, что завтрак и совещание проведем на хуторе. Проснувшись, я быстро оделся, умылся и, выйдя из дома, пошагал вверх по дороге, где на гребне у поворота меня уже ждали Иваныч, Саша, Федор, Алексей и Макарыч. Я поприветствовал всех, и мы отправились на хутор.

Полина Андреевна приготовила уже традиционные свои блины и накрыла стол к завтраку.

– Ну что, давайте сначала по службам доклад, а потом по планам мероприятий, – сказал я, расправившись с тарелкой блинов со сметаной и запив чаем. – Алексей, начинай.

– На данный момент численность гарнизона составляет восемь офицеров и гражданских служащих форта, пятнадцать бойцов регулярной… эм… регулярного…

Все подняли на Алексея глаза в ожидании того, как он назовет нашу постоянно действующую дружину.

– …действующего ополчения, – выдохнул наконец Алексей, – из которых трое призваны временно, на подмену бойцов, находящихся вместе с вахтой на «железке». За прошедшие двое суток происшествий не случилось. Доклад закончил. Только…

– Что только?

– Жеку на какой срок отпускали в Лесной?

– А он не вернулся? – спросил я. – Вообще-то на рынок и обратно.

– Да, мотобота на пирсе нет, дежурный мне с утра доложил, – вставил Иваныч.

– Очень интересно, – сказал я, уже начиная чувствовать что-то нехорошее и жалеть, что отпустил его с Дашей. И тут нахмурился и громко засопел Михалыч, шевеля губами. Я поднял на него глаза и спросил: – Что?

– И этого… уже два дня нет, палтыргейста нашего.

– Да, на выходных не попадался он мне на глаза, – подтвердил Макарыч.

– Так… радиограмму в Лесной, Фиме. Уточнить, они вообще появлялись там?

– Хорошо, – сказал Макарыч и вышел из-под навеса столовой, взявшись за рацию.

– Они же вдвоем, с Дашкой… Что же могло случиться? – сказал я уже, заметно нервничая. – И куда этот майор делся?

– Подожди, Николаич, паниковать, может, с мотоботом что, а может, загуляли молодые, – начал успокаивать меня Иваныч, – сейчас дождемся ответа из Лесного, а майор, может, где-нибудь отсыпается с перепоя.

Все молчали, ждали ответа из Лесного. Вернулся Михалыч, он отходил обойти всю ферму, поискать МЧСника.

– Нету его нигде, никто его уже два дня не видел.

– Хреново, – сказал Алексей, вертя в руках уже отполированный патрон от ТТ.

Прозвучал сигнал вызова рации у Макарыча.

– На связи.

– По информации от Фимы и от таможенной службы Лесного, наших судов и людей не прибывало.

– Алексей, бери «Мандарин» и на поиски. Пройдите в Лесной, потом в Лунево.

– Понял, – ответил Алексей.

– Ладно, продолжаем… Иваныч, что у тебя?

– На данный момент наша флотилия имеет следующий состав: «Аврора», «Мандарин», МРС, «пожарник», «танковоз», моторный катер, две баржи, два мотобота и шесть шлюпов. Отсутствуют – МРС и один мотобот. МРС на «железке» как вахтенный, мотобот…

– С мотоботом понятно. Постоянный экипаж только на «Авроре».

– Уже нет, сформированы экипажи на «пожарнике» трое и на «танковозе» двое.

– Нормальные?

– Да, можно сказать, зачеты сдали.

– Хорошо, под что запланированы?

– К концу вахты на «железку» пойдут оба, отвезти следующую смену и забрать груз. По «Авроре», если планы не изменились…

– Не изменились, только дождемся результатов поисковой группы.

– Значит, «Аврору» готовим к выходу за архипелаг.

– Дальше, Федор, что у тебя?

– Все по плану, отставаний по плану графика нет. Законченные объекты из последних: склад ГСМ, площадка хранения запчастей и металлолома, Управление механизации. Начали строительство площадки ТЭЦ.

– Понятно, с каторжанами проблем нет?

– Да нормально работают мужики, подгонять не приходится. И это, они попросили экскаватор на день.

– Ну если он не занят, то дай. А зачем?

– Септик выкопать хотят для общего барака под душевые и туалет.

– Хорошо, дай им экскаватор. Что у тебя, Саша?

– У нас завал, Николаич, всё всем надо… а людей мало, почти все мои на вахте. Вот прибудут, легче будет. Миша, ну котельщик который, выгнал всех из подсобки, четвертый день глобалит над ТЭЦ, злой как черт, ну да мы его не трогаем.

– Понятно, по мини-заводу что?

– Можем начинать монтировать мельницу и маслоцех, не менее тридцати киловатт потребление, с остальным пока не разобрался. Но сначала надо мини-ГЭС собирать, у нас все готово, встали в очередь на технику.

– А людей нет, – уточнил я.

– Да, – пожал плечами Саша.

– Хорошо, пока управляйтесь теми силами, что есть, но прибудет твоя бригада с «железки», тут уж я с Михалычем с тебя не слезем.

– Да Михалыч и так кругами который день у мастерских, как коршун, – ответил Саша.

– Как на хуторе дела?

– Так, а вот тута записано все у меня, – ответил Михалыч, повесив на нос очки…


Совещание продлилось до обеда, и когда мы с Иванычем возвращались с хутора, обсуждая необходимое оснащение «Авроры» для похода за архипелаг, на связь вышел Макарыч:

– Алексей нашел Евгения… двухсотым… труп прибило к берегу недалеко от мыса, где с Константином встречались. «Мандарин» обратно идет, есть сведения, что наш мотобот ушел на север вдоль материка.

– Откуда известно, что на север?

– Поисковая группа по пути в Лунево встретила рыбаков, в полусутках хода от устья, они видели мотобот… на борту мужчина и женщина.

– Ясно, сейчас приду к тебе. Отбой… – сказал я в рацию, и потом, сжав до хруста кулаки, дико проорал, распугав птиц и напугав Иваныча.

– Ты чего, Николаич?

– Эмоции, Иваныч, надо выплеснуть, пока не разорвало меня… и не видит никто, – ответил я, и обернулся назад, на пустую дорогу от хутора.

– Может, самосада? – он протянул мне набитую трубку.

– Вот от этого точно разорвет, нет, спасибо.

– Ну, как знаешь, – ответил Иваныч, остановился, поймал линзой фокус и раскурил трубку. – В форт?

– Да, пошли.

До форта дошли молча. Голова гудела и начинало трясти от злости… злости на себя, за то, что отпустил, за то, что отпустил вместе с Дашей, за то, что не раскусили мы этого Трошина, а то, что смерть Жеки это его рук дело, у меня сомнений не было.

– …в тихом омуте, Сергей Николаевич, да, всегда трудно чертей разглядеть, – продолжал свою мысль Макарыч, когда мы сидели у него в кабинете.

– Как думаешь, Алексей Макарыч, куда он направился?

– Ну давай предположим, – ответил он и подошел к висевшей на стене карте. – Мог пойти сюда, в устье реки, что параллельна Новой, и подняться до городка этих старателей.

– А что ему там делать? – спросил Иваныч.

– Не знаю… я вообще не берусь, если честно, просчитать этого Трошина. Мог в Лунево пойти, мог и где-то по берегу высадиться и отправиться на известное ему место схрона.

– В этом «Лас-Вегасе», интересно, радио есть?

– А что это даст? – спросил Макарыч.

– Ну приметы им передать и Трошина и Дарьи.

– По имеющейся у меня информации, этот, как ты говоришь, «Лас-Вегас», очень мутная публика содержит, ну и собственно у нас с ними нет никаких отношений.

– Хреново… Иваныч, опять у нас откладывается экспедиция, пойдем за этим… за Трошиным, в общем.

– Когда?

– Алексей вернется, и выходим, готовь корабль, запасы воды, топлива и провизии на максимальную автономку.

– Экипаж усиливаем?

– Да, этот вопрос с Алексеем обсудишь, и по вооружению тоже… он уже к ужину, наверное, прибудет. Пойду домой, собираться… я на связи, если что.


Пообедав без особого аппетита, начал собираться. Открыл сундук и проверил снаряжение – оружие, экспедиционный рюкзак…

– У тебя это всегда готово и собрано, – сказала Света, сидя за столом и наблюдая за мной.

– Проверить надо…

– И проверяешь ты там все несколько раз в неделю. Успокойся, твои нервы в этой ситуации ни к чему. То, что произошло, ты уже не исправишь, а то, что может случиться… для этого нужно быть готовым и успокоиться.

Я перестал копошиться в сундуке и сел на пол, положив подбородок на сложенные на коленях руки. Света встала из-за стола, подошла ко мне и тихо присела рядом, наклонив голову мне на плечо.

– Тебя так надолго не хватит, как бы ты ни старался, ты не сможешь контролировать все вокруг и тем более распознавать подлость заранее. И не вини себя в смерти Жени, не ты его убил.

– Я мог его не пускать…

– Ну что, я не помню, что ли, как он пришел отпрашиваться? Ты не мог его не пустить, не было ведь никаких намеков на беду.

– В том-то и дело, что были, это я теперь задним умом понимаю. После нашего разговора с этим Трошиным в форте он как-то напрягся, что ли… не просек я это вовремя.

– Ну даже если бы ты и приставил к нему соглядатая, думаешь, он не подобрал бы момент, как сбежать с острова, и еще неизвестно чем закончилось все, этот Трошин непростой… не знаю, но мне так кажется.

– Может, и непростой, – согласился я.

– Иди ложись, попробуй поспать, наверняка в ночь вахта будет на переходе.

– Хорошо, – уже успокоившись, ответил я, – по рации вызов будет, разбуди.

– Разбужу, ложись иди.


– Сережа, вставай, «Мандарин» швартуется, тебя Алексей вызывал.

– Угу, – ответил я, свесив ноги с топчана, – полей, пожалуйста, я умоюсь. Уже ужинали, кстати?

– Да, час назад поужинали, – ответила Света, зачерпнув ковшиком воду из ведра на кухне.

Через десять минут я уже спускался к отремонтированному пирсу, у которого стоял «Мандарин», а на самом пирсе, обступив труп Жеки, стояли Алексей, Вася, Иваныч и Макарыч. Я подошел к ним и несколько секунд не решался посмотреть вниз.

– Я вызвал ребят из форта и с Михалычем связался, – сказал Макарыч, – на закате кремируют.

Кивнув, я присел и осмотрел труп.

– Кобура пустая и второго магазина нет, – тихо сказал Алексей, – справа над ухом гематома и ссадина глубокая, как железякой какой, что ли.

– Похоже, – согласился я, осмотрел Женькину голову и встал.

– Рыбаки, которых встретили, опознали наш мотобот, я им подробно описал и бот, и Дашку, и этого урода.

– Как думаешь, куда он направился?

– Курс на север был, не к протоке.

– Значит, не в Лунево он пошел.

– Выходит, так, – сказал Алексей, – ну что, собираться? Сколько мне бойцов брать?

– Четверых, и подумай о вооружении, возможно, территория, куда пойдем, будет не совсем дружественная.


«Аврора» вышла в море через час, я стоял на открытом мостике и смотрел, как в сумерках, горит погребальный костер, мысленно прощаясь с Жекой и прося у него прощения. Было видно, как высокое пламя поднимает вверх снопы искр, а красные отблески от костра освещают несколько групп людей, стоявших рядом, кровавыми оттенками. Внизу на трапе громыхнуло железо, оглянувшись увидел, как трое бойцов поднимаются на открытый мостик, волоча на себе станок и «Утес».

– Командир приказал установить тут, на пулемете «ночник».

– Конечно, работайте, – ответил я им и спустился в рубку к Иванычу.

334-й день. Погоня

Всю ночь и день «Аврора» шла на максимальной скорости, лишь к вечеру, когда мы собрались на ужин в кают-компании, Иваныч отдал команду вахтенному сбавить ход до малого, впереди был незнакомый берег, незнакомое устье и незнакомая река. Мы поужинали, и, убрав все со стола, разложили карту.

– Ну что, до устья не больше часа хода, но подняться по реке к поселку старателей можем не успеть дотемна. Какие будут предложения? – спросил Иваныч, облокотившись о стол и разглядывая карту.

– Поднимаемся, – ответил я, – в крайнем случае где-то по берегу пристанем на ночлег.

– Это если будет место, где это сделать. Река, говорят, не сильно широкая, но глубокая и, сильным течением… как бы назвать ее?

– Так давайте «Северная» и назовем, – предложил Алексей.

– Добро, – кивнул Иваныч и аккуратно вывел карандашом вдоль намеченного пунктира название, – так… а вот тут в паре километров от устья должна быть дорога, судя по старым обозначениям, и идет она… здесь почти параллельно реке, потом зигзаг на перевале и сворачивает на запад… хм… получается, что здесь она упирается в Северную.

– Это сколько километров участок получается?

– Порядка шестидесяти.

– Из наземного транспорта у нас два велосипеда… Может, я с одним бойцом здесь по дороге проскочим, а вы нас потом подберете? – сказал Леха.

– Во-первых, не факт, что проскочите, во-вторых, не факт, что сможем подобрать… хотя мысль здравая, проверить территорию, провести разведку.

– Да придумаем что-нибудь… связь есть.

– Хорошо, допустим, – кивнул я, – давай тогда точнее, где высадить вас?

– Вот тут, от берега и лесом до дороги… так ближе всего, километра четыре.

– Это получается выше устья на пару километров… ну да здесь еще широко будет, течение не сильное, – сказал Иваныч и спросил: – А это что, просека ЛЭП?

– Похоже.

– Значит, где-то в этом месте наверняка торчит верхушка опоры из воды, а может и две… можно пришвартоваться и на ночлег встать.

– Так что, решили? Алексей с разведкой берегом, а «Аврора» сюда, до просеки? – уточнил я.

– Пока да, а после ночевки решим уже, как дальше, – кивнул Иваныч.

– По местам тогда.


Мы с Иванычем поднялись в рубку, где стоял вахтенный и на малом ходу вел «Аврору» вдоль берега, на удалении в километр.

– Боевым постам! Внимательно, продолжаем движение, – скомандовал Иваныч по громкой и обратился к вахтенному: – Ну-ка, партия, дай порулить.

И вот мы достигли устья, я поднялся на открытый мостик и стал наблюдать в бинокль. Устье не такое широкое, как у Новой, приблизительно километр, и потом резко сужается до трехсот-четырехсот метров, течение приличное, слева берег пологий, справа обрывистый и река делает небольшой поворот налево. Я спустился в рубку, куда минуту назад прошел Алексей.

– Где-то вон там будем сходить, – сказал Алексей.

– Да, там и берег пониже и наверняка глубже, вплотную почти подойдем. Скоростью течение поймаю, – ответил Иваныч и спросил в рацию: – Боцман, сходни готовы?

– Так точно, блок на мачте закрепили, готовы перекинуть по команде.

– Добро, ждите.

– Ну мы пошли, – сказал Алексей, подмигнул мне и сбежал по трапу на палубу, где его уже ждал Яковлев.

Разведчики накинули рюкзаки и проверились. Яковлев был вооружен АКМом, у Алексея за спиной висел его «Беркут» с оптикой, а на груди был закреплен АКСУ, два велосипеда лежали рядом на палубе.

– Готовы, – услышал я голос Алексея в рации.

– Боцман, сходни! – скомандовал Иваныч, когда «Аврора» замерла в течении метрах в шести от берега, который был выше палубы на полтора метра.

Три человека боцманской команды побежали вдоль палубы, натягивая канат на блоках, подвешенных на мачте, а матросы удерживали линь, закрепленный за край сходней. Край сходней поднялся над палубой, матросы потянули линь, и сходни развернуло перпендикулярно борту.

– Опускай!

– Есть!

Сходни стукнулись о берег, смяв кусты.

– Десант пошел!

– Есть!

Разведчики сбежали по сходням на берег, удерживая перед собой велосипеды за рамы, Леха развернулся, показал рукой «ОК» и они скрылись за деревьями. Операцию со сходнями повторили в обратном порядке, и «Аврора», набирая скорость, отошла от берега.

– 22-й в канале проверка…

– Здесь 11-й, слышу хорошо, – отозвался я.

– Много сухого хвойника, высокая трава и кустарник… будем продираться.

– Удачи.

– Отбой.

«Аврора» шла вверх по течению на средней скорости, Иваныч внимательно следил за приборами, а берега сузились до двухсот метров.

– Метров пятнадцать в среднем глубина, Серег, отметь на карте, ну и ширину укажи… смотри на экран, повторить рисунок сможешь?

– Попробую, – ответил я, склонившись над небольшим столиком с картой.

– Ты хоть немного в масштаб попадай… Пикассо.

– О, вот хороший ориентир, – сказал я, указав на невысокую сопку справа, на вершине которой можно было разглядеть риппер.

– Отлично, так, здесь 22 градуса, отметку на риппер делай. Ну вот, а этот башковитый наш из форта уже поправит потом.

– 22-й в канале, вышли на тропу, она вывела на дорогу… грунтовка. Отметку на карте сделал… Все, мы в седле, поехали.

– Аккуратно там.

– Принял.

Через полчаса плавно вошли в поворот реки, в этом месте она немного расширилась, а впереди, на левом берегу показались несколько строений.

– Смотри, что там, – сказал Иваныч, чуть сбавив ход.

– Новоделы… навесы, сараи, мостки, плот и лодка… Шесть человек, два ребенка, женщина и три мужика. Увидели нас… смотрят, спокойно ведут себя.

– Ну мы-то явно здесь не первые идем, вот и не проявляют особого интереса.

– О, мужик машет нам… ну что, швартуемся?

– Давай познакомимся да поинтересуемся нашим мотоботом.

Было видно, что суда размером побольше плота и шлюпки тут швартуются. Невысокий мужичок пробежал до края мостков и прокричал:

– Кидай конец!

Матрос, размахнувшись, перекинул швартовый, мужичок его подхватил и быстро перебежал на берег, где метрах в пяти от воды из земли торчал солидный такой пень, сантиметров шестьдесят в диаметре и в высоту метр.

– Подтягиваем, – скомандовал Иваныч по громкой, – сходни на левый борт.

Боцманская команда забегала, кто-то влез на мачту, перецепив блоки, и через пять минут сходни опустились на землю. На берег сошли я, Иваныч и один ополченец, прикрывал нас расчет «Утеса» с открытого мостика.

– Приветствую вас, – сказал пожилой мужчина, подходя к нам, – в первый раз в наших местах? Не видел я такого корабля тут прежде.

– И вам здравствовать, – ответил я и протянул руку: – Сергей.

– Владимир Иванович, – ответил дед и поздоровался.

– И как называются ваши места?

– Митрофановка, – улыбнулся дед, – по фамилии нашей, Митрофановы мы тут все, два сына, невестка да внучки вот. Рыбу ловим, на ночлег пускаем, накормить можем… не бесплатно, конечно.

– Ну это понятно, – согласился я, – давно вы тут? Строения, смотрю, не так давно стоят.

– Аккурат опосля Волны мы сюда пришли, деревню-то нашу волной всю разбило, а мы на пасеке были всем семейством, вот и уцелели. Переживали сначала, что река тут появилась, но то поначалу… уже приспособились с Божьей помощью, и хозяйством обросли, и река кормит, и вот путники заходят, бывает.

– И часто?

– Не редко. И катер, бывает, пройдет, и лодки, и плот бывает, а то несколько лодок сразу.

– А мотобот не проходил тут недавно? – спросил я и как можно подробнее описал мотобот и его пассажиров.

– Были такие… позавчера утром прошли, не стали они останавливаться, так, спросили, мол, правильно ли они к артели идут. Ну сказал, что правильно, верст семьдесят… так, говорят.

– А вы сами там не были, что ли?

– Почему, бывал как-то, до Волны еще… так тож посуху добирался, а сейчас Господь поменял землю, да так, что и не знаешь, какими дорогами ходить. Река теперь наша дорога, и она же кормилица, рыба с моря заходит, какую и не видел никогда, и с верховий идет.

– А как вы на этом вверх выгребаете? – спросил Иваныч, показав на плот и шлюпку.

– Так, а вот кто с мотором попутно вверх, у тех и просимся, ну, чтоб, стало быть, на буксир-то, а оттудова уже сплавом. Сынки бывает ходють, сменять чего аль продать. Там, не доходя до самой артели, тьфу, прости Господи… срамоты этой, ниже есть еще поселок, всякие люди живут, ну, и базар там есть, не большой, конечно, но торговля худо-бедно идет.

– А этот на мотоботе именно про артель спрашивал?

– Да, тудой ему надо было.

– Ну и нам значит туда же.

– Так стемнеет скоро, как вы ночью-то?

– Ну часа полтора у нас есть до темна, а там у ж пришвартуемся где-нибудь на ночь.

– Догоняете его?

– Догоняем, Владимир Иванович, убийца он… а девчонка, что с ним, не по своей воле.

– То-то, я смотрю, он психованный какой-то.

– Ага… так что если обратно мимо вас пойдет, можете валить его смело, считайте он в розыске и вне закона, – сказал Иваныч, – а от нас в этом случае еще и премия будет вам.

– Точно, – кивнул я, – в виде мотобота.

Глаза у деда заблестели, и он сказал, прищурившись:

– А побожитесь.

– Слово офицера, Владимир Иванович, – ответил Иваныч.

– Ну раз так… хорошо, раз так. – Удовлетворил деда ответ Иваныча.

– Обратно пойдем на дольше задержимся, – сказал я, – надо нам догонять эту паскуду.

– Ну храни Господь… храни Господь… Гриш, спроводь хлопцев-то.


Семейство Митрофановых стояло на берегу и прощалось с «Авророй», которая, набирая скорость, снова вывернула на середину реки и пошла вверх по течению Северной. Иваныч включил пару раз сирену на прощание и сказал:

– Простые добрые люди, как мне показалось.

– Может, и добрые, но непростые… дальше берега нас не пустили, навес для постояльцев на самом берегу, у сарая мотоцикл, да и у парня, что самый молодой, трое часов на руке недешевых.

– Хм… мотоцикл я не заметил, значит, как дед сказал, «посуху» все же дорога куда-то есть от них.

– Вот и я о том же.

– Да ладно, для общения с незнакомыми людьми они более чем дружелюбны для нынешних условий.

– Может быть, и от доброты… а может, и от наличия расчета «Утеса» на мостике у них дружелюбие такое… не знаю, Иваныч, поубавилось во мне доверия.

– Понимаю, – громко вздохнул он, – запроси десантуру, что там у них.

– 22-й ответь 11-му…

– 22-й…

– В канале 22-й.

– Что у вас?

– Задницы поотбивали себе, а так в целом спокойно, по дороге явно ездят, но пока никто не попадался, ни по пути, ни навстречу. Навскидку километров двадцать пять проехали, один сгоревший остов грузовика нашли в кювете и микроавтобус, весь распотрошенный… ни двигателя, ни панели, даже двери поснимали и стекла, видать, такой же как наш Саня, орудовал… давно тут он, в салоне слой иголок с сосны, что рядом, а она уже скелетом тут стоит сухая.

– Понял, не забывайте отметки по карте делать… и заметите людей, сначала доложитесь.

– Принял… отбой.

– Стемнеет скоро, – пыхтя трубкой, сказал Иваныч, – кстати, глубина изменилась.

– Мельче?

– Ага, восемь-десять метров.

– Если верить пленным, то есть карте, то ЛЭП совсем рядом.

– Понятно, глядим в оба, сумерки наступают уже, – ответил Иваныч и щелкнул тумблером.

Носовой прожектор включился, и свет широким лучом упал на воду метрах в пятидесяти от нас.

– Боцман, задери прожектор немного, чтобы на сотню бил, – сказал Иваныч в микрофон громкой, – и поставь на носу впередсмотрящего.

Кто-то пробежал к прожектору, немного приподнял его и остался стоять рядом.

– Справа на час препятствие вижу, – доложил боцман по рации, – торчит что-то из воды.

– Принял, молодец, смотри в оба, – ответил Иваныч и уже обратился ко мне: – Похоже, опора ЛЭП, отметь сразу в карте… по приборам 21 миля, считай сорок километров прошли.

– Хорошо, – ответил я и вывел цифры рядом с отметкой опоры ЛЭП.

– Боцман, швартуемся тут, за опору, готовься.

– 22-й ответь 11-му.

– В канале.

– Темнеет, швартуемся у опоры ЛЭП, как и планировали… Вы там тоже вставайте на ночлег.

– Принял, проедем немного еще немного, пока дорогу видно. Встанем на ночевку, доложусь.

– Принял.

– Отбой.

«Аврора» пришвартовалась к опоре, торчащей метров на восемь из воды и немного под углом. Проводов на изоляторах не было, да и собственно самих изоляторов почти не осталось, только с одной стороны болталась одинокая стеклянная гирлянда. После швартовки линь немного стравили, и корабль теперь плавно раскачивался в течении на десятиметровом расстоянии от железной конструкции прошлого мира.

– Вахтенным, тридцать минут на ужин, затем занять места согласно графику, охранению заступить в караул, остальному экипажу отдыхать, – пробубнил Иваныч в микрофон и потом сказал мне: – Дождемся вахтенного и пойдем поужинаем.

– Да не отказался бы, что-то проголодался.

Спустя полчаса Алексей доложил, что они сошли с грунтовки в лес и встали на ночлег в овраге, пройдено около пятидесяти километров.

335-й день. Река Северная

Утренняя вахта, по какой-то уже сложившейся традиции, Иваныч специально, что ли… в общем, под утро вахта была моя. Было еще темно, энергообеспечение «Авроры» было переведено на мощные аккумуляторы, что сняли с поезда, подключенные к инвертору. Радар раз в десять секунд отбрасывал картинку на зеленом экране, и я при свете тусклой лампы сидел в высоком штурманском кресле и пил третью чашку уже остывшего растворимого кофе. Гадость, скажу я вам, но резкость в окружающий мир немного добавляет.

– Сергей Николаич, я отойду на ют перекурить… и отлить? – просунул голову в дверь один из ополченцев, что был в карауле, явно деревенский парень, что выбран Алексеем чисто по физическим показателям.

– Добро, – ответил я по-флотски, подражая Иванычу, но вспомнив устав караульной службы, мысленно поставил себе жирный минус, но пацана жалко, четвертый час мается, с ноги на ногу припадает часа два точно.

Вообще чем больше от Иваныча я узнавал о традициях и истории флота, тем больше уважения у меня вызывала эта служба. Не важно, кто ты, капитан, старпом, моторист, боцман или матрос, все члены экипажа находятся как бы в одной плоскости ответственности… и сейчас, отпустив бойца в туалет, я взял на себя часть его ответственности, поднялся на открытый мостик, прильнул к ночному прицелу «Утеса» и осмотрел горизонт на 360 градусов. Все спокойно, звездное небо, равномерное раскачивание «Авроры» в течении и плюхающая вода о борта.

– Все, я тут, – доложился боец спустя пару минут, – спасибо большое, только товарищу майору не говорите.

– Хорошо, поглядывай по берегам, и в следующий раз перед вахтой в туалет сходи и накурись.

– Есть поглядывать.

Ну что, где она? Ага… вот, лежит набитая… ядреный все-таки в Лесном самосад продают… утопил прикуриватель на панели, через несколько секунд он щелкнул и выскочил… раскурил трубку… Да, что-то тянется эта вахта, наверное, оттого, что место незнакомое. И автомат уже вычистил до блеска, и ТТшник… дробовик в креплении у двери не трогал – вахтенный ствол… уже и журнал записал, и кофе весь выпил почти, даже немного перешил свой пояс, который давно сильно изменился, и подсумки кожаные, заказанные у нашего скорняка и плечевые ремни с нормальными пряжками, а не на завязках «бантиком», кобуры под обрез и ТТ вообще, можно сказать, произведение искусства нового времени. В открытом море уже, наверное, видно восход, а тут сопки, но за ними уже видно, как рассвет вступил в битву с темнотой, отбрасывая еле заметные, светло оранжевые всполохи на небе. Сделать больше трех затяжек я так и не смог, и положил трубку на место, набезобразничал и хватит. Подождал еще полчаса… ага, вот он самый любимый момент в моих утренних вахтах – ревун, самый настоящий корабельный, снятый Иванычем с СРа, тот самый, который мертвого поднимет… я выждал время до секунды, нажал кнопку и отпустил секунд через десять.

Утро нового дня началось, забегал народ, пошли доклады и переговоры по громкой. Через полчаса после побудки в рубку вошел коренастый парнишка из боцманской команды, круглолицый, с азиатскими глазами… то ли казах, то ли бурят.

– Доброе утро, – сказал он и принялся листать журнал. – Все спокойно?

– Да, за время несения службы происшествий не случилось, – ответил я по-уставному.

– Там капитан вас на завтрак ждет, – сказал он.

– Понял, спасибо, – ответил я и, выдернув рацию из зарядного устройства, расписался в вахтенном журнале и направился в кают-компанию.

Я сходил, умылся и заявился в кают-компанию, где на столе уже «заждались» гренки и какао с молоком…

– И где только Вовка это все достает?

– У меня с Фимой негласная договоренность о поставках дефицита в первую очередь на флот.

– Жук ты, Иваныч, покруче Фимы.

– Я знаю, – с довольной миной ответил он, – что там, разведка проснулась?

– Сейчас узнаем, – ответил я и достал из кармана рацию, – 22-й 11-му…

– В канале, – ответил почти сразу Леха.

– Как у вас?

– Позавтракали, выдвигаемся.

– Мы тоже через полчаса продолжим путь.

Пройдя с десяток километров вверх, «Аврора» немного сбавила ход, течение ослабло, и глубина теперь «прыгала» от пяти до пятнадцати метров.

– И что это за чехарда? – спросил я у Иваныча.

– Не знаю, – пожал он плечами, – скорее всего просто грунт разный тут, где песок, где песчаник, а где просто землю вымыло.

– Возможно… скоро дорога будет, по которой разведка идет, надо место искать, где принять их.

– Ага, – ответил Иваныч, вглядываясь вперед, – и судя по карте, километров через десять будет это поселение с рынком.

– Швартуемся обязательно, надо расспросить про нашего беглого.

– Надо.

– 22-й в канале…

– Слушаю, 22-й.

– Полчаса назад проехали две развилки… в лес уходят вправо и влево, продолжили движение по основной, дорога поворачивает, тут просека и хорошо укатанная дорога, явно свежая.

– Мы ищем место, где подбирать вас.

– Не надо, у нас контакт, впереди с просеки гужевая повозка, один человек, попробуем поговорить.

– Слушай легенду… вы из Лесного… прости, Аслан… недалеко от Митрофановых кончилось топливо, едете в артель, найти где заправиться, развлечься и поискать работу.

– Вот ты Штирлиц, блин… принял… А денег на развлечься у нас есть?

– Совсем голяк?

– Не, ну на какой-нибудь дорожный или городской сбор у нас найдется, но не больше.

– Да… не подумали про это. Ну пистолет продай, если что.

– Я лучше автомат продам или патроны с магазинов повыщелкиваю, пистолетов шесть штук осталось на складе… все, отбой связи, рацию выключаю.

– И что делаем? – спросил Иваныч, поймав скоростью течение, и «Аврора» замерла.

– Дальше идем, к рынку этому.

– Понятно, к рынку так к рынку.

Чем-то это место напоминало Лесной и его пристани, но в уменьшенном варианте, раза в четыре. «Аврора» пришвартовалась в небольшом рукаве, образованном распадком, где было целых три пирса. И только у одного их них была возможность пришвартоваться, что говорило о том, что большие суда здесь не частые гости. Я и Иваныч сошли на берег, от местных узнал, то место, где мы находимся, называется «торговая слобода», то есть независимая от артельщиков территория. Торговые ряды, у самой воды, людей не очень много, в основном хозяева лавок и торговцы, одинокие покупатели скучающе прогуливаются по рядам. От рядов идут широкая натоптанная тропа и чуть в стороне дорога через просеку. Мы с Иванычем пошли по тропе выше лесом, и через пять минут неспешного шага вышли на огромную вырубленную поляну.

– Ого, у них тут строитель поклонник славянского зодчества прям, – сказал Иваныч.

– Да, красиво и аккуратно, – согласился я, – и глянь, заборов нет, только вон выгон для скота огорожен.

– Угу… о, это к нам, наверное.

Из небольшого рубленого домика, больше напоминающего скворечник с узкими окнами, вышли два парня, у обоих дробовики за спиной, но лица вроде не обещающие неприятностей.

– Здравствуйте, – сказал один из парней, что постарше.

– Добрый день, – поздоровался я в ответ, – мы впервые у вас. Никакой таможни на пристани нет, вот и решили прогуляться и найти, так сказать, представителей местной власти.

– Да у нас тут особо власти нет, люди свободные сообща живут, а рынок на пристанях для тех, кто тут по округе разбросан и живут семьями да артелями.

– И много так живет?

– Достаточно. Вы сами-то откуда?

Иваныч достал карту и ткнул неопределенно в районе прорисованного архипелага.

– Ох ты ж! А мы, получается…

– Вот тут, – провел Иваныч пальцем по реке и остановил его на точке с надписью «Торговая слобода».

– А где вы такую карту взяли? Продадите, может, мы с людьми поговорим, скинемся… за сколько отдадите?

– Нет, не продадим, – категорично ответил я, – но если у вас есть человек, который рисует, то можем за символическую плату или услугу дать перерисовать.

– Я сейчас, – сказал тот, что помоложе, и убежал, пыля босыми ногами по тропинке, мелькнул меж домами и вбежал в солидный двухэтажный дом в середине поселения. Спустя минуту он вышел, сопровождая мужика в пляжных шортах, тельняшке и х/б кепке «лужковке», мужик был здоров… метра два ростом точно, широкоплеч, а присутствующая полнота лишь добавляла его фигуре монументальности. Когда они подошли ближе, я разглядел уже и лицо, мой ровесник, может чуть старше, аккуратные седые борода и усы, очки без дужек удерживаемые на носу тонким шнурком.

– Приветствую путешественников, – поздоровался он низким, но приятным голосом и пожал нам по очереди руки, – Андрей Васильевич, можно просто – брат Андрей.

– Сергей.

– Иван Иванович.

– Покажите, пожалуйста, карту.

– Вот.

Андрей внимательно посмотрел карту.

– Вы ее по мере путешествий составляете?

– Почти, ну и много куда уже ходили.

– Я могу предложить вам обед, пока ребята перенесут изображение на пленку, отстеклят по-студенчески, так сказать… и что вы предпочтете в качестве оплаты?

– Мы в ваших местах по одной причине, – ответил я и изложил вкратце причину нашего появления.

Андрей нахмурил брови и засопел…

– У нас тут нет таможни, заставы только тут, на двух дорогах и в поле выезжает охрана, когда люди работать выходят. Даже если он тут и был, то только на пристанях, и вряд ли кто мог обратить внимание и запомнить. Но заставы я предупрежу, сушей тут одна дорога – через нашу слободу. А девчонку… девчонку он скорее всего продал в бордель, как ни прискорбно…

– Она же беременная, твою ж мать!

– Не сквернословь, брат… Знаешь, Сергей, плохое там место… грех один, и люди плохие живут, и устроили там для других плохих людей большой притон, борделей пара, кабаки, где в карты играют… рынок там есть небольшой.

– Это артель, что выше по течению?

– Да, там праздная жизнь и блуд… сидят на золоте, платят наемным головорезам за охрану. Вот от их клиентов и поставили заставы.

– А сколько всего там людей?

– Постоянно живущих не много, человек сто, а приезжих раза в три больше порой бывает.

– Ясно… А как быстрее туда добраться, рекой или по суше?

– Сушей, хотя рекой спокойнее.

– В смысле?

– Шалят на дороге иногда.

– Артельские?

– Может, и они, а может, и еще кто. Так что, отобедаете? Сестры борща сварили…

– Давай так, Андрей, у нас тут недалеко люди пешком по дороге идут, у них подробная карта, их дождемся. Оставим нашего бойца тут, вдруг эта тварь сушей пойдет, он его в лицо узнает, ну а вы пока карту скопируете.

– Договорились, а как скоро они появятся?

– Сейчас узнаем, – ответил я и достал рацию, – 22-й…

– На связи.

– Где находишься?

– Уткнулись в какой-то блокпост, что ли, двое там праздно шатающихся, вооружение слабое – обрез двустволки и карабин какой-то, службу несут ни в п… хреново в общем… ведем наблюдение уже минут двадцать, хотел уже с тобой связываться, решать, что с ними делать…

– Принял, подожди секунду, не делай пока ничего.

– Понял, жду…

– Можете послать кого-нибудь на заставу в ту сторону, – указал я рукой. – Встретить наших людей?

– Конечно, – ответил Андрей и обратился к босому парню: – Сбегай, предупреди этих… кхм… встреть, в общем, людей и сюда приведи.

– Хорошо, брат Андрей, я мигом, – ответил парень и опять убежал направо по тропе вдоль домов, сопровождаемый лаем собак.

– У вас собаки? – спросил Иваныч.

– А как же, есть и собаки, и кошки, и щенки с котятами по дворам…

– Вот! Натурой с вас за карту возьмем, домашними животными, на развод, так сказать, – улыбнулся Иваныч, – а то у нас кроме одного геройского пса и нет больше живности.

– Да, пожалуйста, братья… этого добра у нас уже с избытком.

– Добежал твой посыльный-то?

– Поди добежал.

– 22-й…

– В канале…

– Третьего видишь?

– Да, прибежал какой-то заполошенный, ругает этих двоих и все на дорогу выглядывает.

– Это он вас ждет, выходите, вас к нам проводят.

– Понял, выходим.

Спустя двадцать минут на тропе показалась наша разведка, Яковлев шел и катил рядом велосипед, чуть позади Алексей, а посыльный с довольной физиономией нарезал круги на Лехином велосипеде взад и вперед.


– Ну до встречи на обратном пути, брат Андрей, – сказал я прощаясь, когда мы стояли уже на пристани.

– Будем ждать. Вы осторожно там… хоть вижу и корабль у вас вооружен хорошо, и люди с вами непростые, – покосился он на Алексея, – но внимательно там.

– Постараемся, – ответил я, пожал ему руку и пошел по сходням на борт.

«Аврора» отошла от пристаней слободы, набрала скорость и мы взяли курс на Артель.

– Поторопиться бы, первая задача Дашку найти и забрать, – сказал я, стоя в рубке вместе и Иванычем и Алексеем.

– Сначала осмотреться надо, – ответил Алексей, – а то чуйка подсказывает, что «забрать Дашку» может превратиться в боевую операцию.

– Да, – поддержал его Иваныч, – тут нахрапом не надо, не забыл еще, кому контрабандисты пулеметы продали?

– Да уж не забыл.


Артельские пристани впечатляли. Ровная насыпь, сделанная с применением тяжелой техники, от нее в реку спускались шесть добротных пирсов из бруса на деревянных сваях, не считая маленьких мостков, к которым были пришвартованы плоты и лодки. Сами пристани тянулись примерно на километр вдоль пологого правого берега, видны столбы освещения, две караульные вышки. От насыпи идет хорошо укатанная дорога направо в лес, слева от пристаней видны следы старой вырубки и разработки грунта, где и сейчас работали экскаватор и бульдозер.

– Да уж… с размахом, – не скрывая удивления, сказал Иваныч.

– Так а что, тут же до Волны техники навалом было и целый городок старателей, и кроме того, что провалы грунта после землетрясения да вода распадками прошла, превратившись в реку, больше ущерба, наверное, и не было.

– Похоже, так. Что-то на связь не выходит никто… у них тут что, нет что ли никакой береговой службы? Ладно, сами пришвартуемся.

Нашли свободное место у крайнего пирса и пришвартовались.

– Экипажу собраться в кают-компании, – сказал Иваныч в микрофон.

Провели с экипажем инструктаж, за старшего остался боцман, Василий на связи, Лехины бойцы в боевой готовности, все посты усилены… но внешне это никак не выражалось. На берег решили сходить втроем, я, Иваныч и Алексей. Раздал из кассы по двадцать рублей золотом, нацепил свой пояс, пристроив ТТ на место, мужики тоже ограничились пистолетами, пока так, пока разведка… мы – успешные бизнесмены приехавшие по рекомендации друзей поразвлечься. Что? Корабль практически военный? Так это и есть наш бизнес… да-да… мы грузы сопровождаем, торгуем, берем подряды на охрану… прибыльный бизнес, знаете ли… – вот такая примерно легенда.

На пристанях было немноголюдно, рядом с одной из вышек был небольшой щитовой домик, на веранде которого, развалившись в креслах, сидели двое парней, рядом с ними на столе лежали два автомата, блюдо с яблоками, несколько стаканов и трехлитровая банка с красной прозрачной жидкостью, явно местная СБ. На вышках сидели бойцы за станками с закрепленными на них ПК. На нас почти никто не обратил внимания, только один из тех, что сидел за столом, несколько секунд внимательно нас изучал и потом, допив вино и откусив от яблока, откинулся на спинку кресла. Вот такая спокойная обстановка на пристанях, кто-то возился у своих лодок, плотов, три отличных катера… два мотобота… Мотобота! Точно, вон он, наш трофейный «японец».

– Леха, видишь?

– Да, уже заметил… пойду прогуляюсь, гляну одним глазком… типа к катеру приценюсь, там вроде есть кто-то на нем.

– Сходи, а мы к привратникам… поинтересуемся обстановкой и где тут что.

Алексей лениво, изображая прогулочный шаг, направился к пирсу с мотоботом, рядом с которым стоял красивый белоснежный катер с высокой рубкой, открытым мостиком и двумя мощными моторами на транце.

– Привет, мужики, – сказал я, когда мы подошли к сидящим на веранде охранникам.

– Привет… тока эта, мужики, они эта, в поле пашут, гы-ыыыы, – усмехнулся довольный своей остротой такой типичный герой фильма «Жмурки».

Второй тоже гоготнул и хлопнул по протянутой ладони приятеля. «Бивис и Батхед» какие-то, как говорил в прошлой жизни сын моего приятеля.

– Короче… вверх и направо поселок, туда идите, сразу там кабак будет, в баре все расскажут вам… за чаевые, гы-ыыыы.

– Понятно.

– Эта, а чо там ваш крутится у катеров… это хозяйские, пусть валит оттуда, а то шмальнут с вышки.

Леха уже возвращался и, подойдя к нам, с очень грустным лицом сказал:

– Не, не продается.

– Гы-ыыы. Чтобы он продавался, бугор его сам купил.

– Не расстраивайся, – похлопал я Леху по плечу, – пошли, накатим.

Леха изобразил еще большую тоску на лице, кивнул, и мы пошли вверх по дороге.

– В общем, мотобот стоит уже два дня тут, хозяин не появлялся, – тихо сказал Леха, когда мы прошли по дороге метров десять.

– Значит, он либо еще здесь, либо ушел по земле.

– Проверим, – ответил Леха, – капитан катера сказал, что слышал, мол, что хозяин этого мотобота продавать его собирался, и что об этом можно в баре узнать.

– Значит, в бар.

Дорога пошла круче вверх, потом повернула, и пройдя пару минут через лес, мы вышли к городку старателей. Не знаю, как тут все было до Волны, но сейчас мы наблюдали какой-то пригородный китайский квартал, только вахтенные вагончики, стоявшие чуть в стороне, были более-менее упорядочены в своем расположении, остальные же здания понастроили в каком попало порядке. Крайний большой и вытянутый, я бы сказал, сарай, встретил нас первым, яркой надписью краской на стене «БАR», да, почему-то последняя буква была английской. Мы вошли, толкнув внутрь тяжелую дубовую дверь.

– Внутри гораздо лучше, чем снаружи, – произнес Иваныч, когда мы оказались в просторном и светлом помещении с десятком крепких деревянных столов и такими же крепкими стульями рядом с ними, две пустые «VIP»-кабинки, двери в которые были открыты, и там, ползая под столом, драил пол какой-то подросток. В конце зала справа находилась барная стойка, за которой стоял невысокий мужичок и явно бывший соотечественник Араика, а слева был невысокий дверной проем, из которого доносился трехэтажный мат какой-то базарной хабалки, вероятно, там кухня. Вокруг было чисто, и вкусно пахло жареным мясом и пряностями. Прямо у входа сидел здоровенный детина, наверняка охранник, четыре столика были заняты, за ними сидели разные компании. Из дверного проема кухни к нам шустро подбежал белобрысый и конопатый парнишка лет двенадцати и сказал:

– Здравствуйте, садитесь за свободный столик. Что вам подать?

– Меню.

– У нас нет меню… но я все помню наизусть, вы садитесь, я вам все расскажу, что у нас есть.

Заказали мы салат, шашлык и домашнего вина. После того официант принес три тарелки и большое блюдо с салатом, из-за барной стойки выкатился пожилой армянин и практически без акцента обратился к нам, присев рядом:

– В первый раз у нас, уважаемые?

– Да, – кивнул я.

– Меня Самвэл зовут, я хозяин этого бара, немного справочное бюро, ну и внештатный экскурсовод здесь.

– Прям экскурсии водишь по злачным местам?

– Нет, зачем… Так просто рассказываю, где тут и что, какие цены на услуги.

– О! А какие тут услуги, – изобразив лицом любопытство, а глазами похоть, спросил Леха… и где научился? Какой-нибудь театр явно не дождался своего актера.

– Разные, уважаемые… есть несколько игровых заведений, в основном карты, есть бильярд, но всего один стол и дорогая аренда, есть бук… букм… ээээ. Короче, ставки делать есть контора.

– А на что ставки? – спросил Иваныч.

– Да на все, и петушиные бои, и собачьи, и люди дерутся, иногда дуэли бывают. Вообще хозяева уже начали строить большой дом, сделают большое казино и гостиницу. А пока только два постоялых двора есть и кем… кемп…

– Кемпинг?

– Точно, там большая столовая есть, и много навесов, три большие палатки военные. Место есть, где проспаться, – ответил он и позволил подошедшему официанту выставить на стол шашлык, – кушайте, уважаемые.

– А как с девочками? – поедал глазами Леха рассказчика, не обращая внимания на мясо.

– Хорошо с девочками, мой брат Давид держит девочек, еще Володя Тульский.

– Из Тулы, что ли?

– Да, а тут недалеко, – изобразил нечто рукой Самвэл, – сидел до землетрясения, со своей братвой потом на прииск пришел… он тут и за порядком смотрит, авторитетный и уважаемый человек.

– Да какая разница! Тульский или Давид… как девочек заказать? – не унимался Леха.

– Вай, смотрю, совсем истосковался человек, – сочувствующе покачал головой Самвэл, – но разница есть, уважаемый.

– И в чем?

– К Давиду девочки сами на работу приходят, – чуть наклонился к столу Самвэл и тихо продолжил, косясь на детину в углу: – А Тульский девочек сам набирает, по-разному… кто в долгах у него, кого-то на наркотики подсадили и они за дозу работают, а кого и просто купил.

– Где купил?

– На рынке, – удивленно развел руками Самвэл, – там бывает продают кого-то.

– И часто бывает?

– Периодически, – поднял указательный палец вверх Самвэл, радуясь без ошибок произнесенному слову.

– А как заказать-то, и где ну… зависнуть с ней тут?

– Покушаете, я потом с вами пацана отправлю, он покажет вам за пару монет серебра основные заведения, там и девочек выберете, а отвести их можно хоть на постоялый двор, хоть в кемпинг, да хоть вон в кусты.

– Неэстетично, – поморщился Леха, – у нас корабль, я бы в каюту забрал.

– Тогда залог оставишь, если на корабль, но не вздумайте с пьяных глаз покатать девок на своем корабле, ребята Тульского догонят, в лучшем случае оштрафуют, в худшем отберут ваш корабль.

– Как так отберут?

– Да вот так, в виде штрафа отберут.

– Ясно… Строго у вас тут.

– Зато порядок.

– Там на пирсе кто-то мотобот продает, говорят, ты в курсе, как его найти.

– Сейчас посмотрю, – ответил бармен, прошел за стойку и вернулся с папкой бумаг, в которой лежали листы, кусочки листов, какие-то обрезки картонок, – где-то тут… ага, вот звать Михаил… а, так он сегодня с ребятами Тульского уходит куда-то в тайгу, дело у них какое-то там. Он заходил сегодня утром, сказал, что будет только через два дня, а сегодня, как жара спадет, они уйдут. Если, как говорится, горит, можете, конечно, пройти в городок старателей, там у Тульского офис, синий такой вагончик длинный, как цистерна, спросите там этого Михаила…

– Да нет, не горит, чего человека беспокоить, мы тут все равно на неделю, не меньше, – сказал Иваныч, деловито набивая трубку.

– Ну спасибо, накормил, – сказал я, доев кусок мяса и допив молодое вино, которое слегка даже ударило в голову, несмотря на шикарную закуску, – сколько с нас?

– Два рубля золотом… один за стол и один за беседу.

Я вынул из маленького подсумка-кошелька две монеты и положил на стол.

– Сейчас, уборку закончит, и я его с вами отправлю, – кивнул Самвэл в сторону кабинки, где мыл пол подросток.

– Ну мы покурим выйдем, подождем под навесом.

– А сигарет не желаете купить?

– Да я уже к самосаду привык, спасибо.


– Мужики, как же у меня внутри все закипает уже, – сказал Леха, присев на лавку под навесом, – вот же тут гадюшник-то.

– Здесь просто сконцентрирована вся индустрия развлечений предыдущего мира, со всей ее подноготной и в утрированном варианте, – задумчиво произнес Иваныч, – и ты ногой не дрыгай, герой-любовник, палишься.

Действительно, сидя на лавке, Алексей не замечал, что его нога непроизвольно часто подпрыгивает на носке. Леха посмотрел на ногу и, положив руку на колено, успокоился.

– Пороть горячку не стоит, надо все тщательно обдумать.

– Времени мало, – сказал Леха.

– Достаточно, – ответил я, – сейчас идем в бордель к этому Тульскому, берем Дашку, еще двух счастливиц и отводим на «Аврору». Кстати, у Дашки глаза вроде зеленые?

– Вроде, – кивнул Иваныч, – хотя не помню.

– Да у обеих, зеленые, – сказал Алексей, – что у Маши, что у Даши. А чего это ты вспомнил?

– Так, на всякий случай… короче, потом, Леха, берешь себе напарника, снаряжаетесь и скрытно покидаете корабль.

– Как они его скрытно покинут? – спросил Иваныч.

– Через иллюминатор на камбузе, он большой, – ответил Алексей, – по веревке спустимся в воду, снарягу всю в автокамеры разрезанные сложим, специально для таких вещей готовил, а по реке проплывает всякий мусор периодически, нормально уйдем, да и под пирсами можно.

– Вот, отличная мысль, – кивнул я, – пробираетесь тихо на окраину городка старателей, дожидаетесь эту экспедицию и за ней. Отойдут подальше, работай, как говорится, пленных не брать, но этот Трошин… Леха, он должен медленно и очень мучительно умирать.

– Я бы на кол посадил, в тайге хорошую жердь легко найти, – все так же задумчиво и без единой эмоции произнес Иваныч, пыхтя трубкой.


– Дяденьки, это вас отвести? – спросил мальчуган лет тринадцати на вид.

– Ага, веди, – согласно кивнул Иваныч.

– Тогда два рубля серебром.

– Держи, и веди к девкам, что у Тульского.

– Понятно, идемте.

Поводырь в приподнятом настроении, перебирая монеты в руках, шел впереди, периодически оглядываясь и повторяя, «сюда, дяденьки», перед очередным поворотом в почти лабиринте из сараев, срубов, навесов. Мы остановились перед большим бараком спустя минут десять.

– Все, дяденьки, пришли, вот тут девок берут, с вами не пойду, а то рыжий опять деньги отберет, – сказал мальчишка, указав на дверь.

– Тогда здесь подожди, назад нас проводишь, а то заблудимся, – подмигнул ему Леха и дал еще монету.

– Ну хорошо, – ответил он, принимая монету, – я вон там, у сарая в теньке посижу.


Мы вошли в дверь в торце барака и оказались в небольшом тамбуре два на два метра, впереди была установлена дверь-решетка, а за ней в просторной комнате на кожаном диване дремало рыжее чудовище. На диване одетый в обрезанные спортивные штаны и в майке лежал и похрапывал накачанный крепыш, просто гора мышц, рыжий короткий ежик, рыжие брови, вся грудь покрыта рыжими же волосами. Рядом с диваном на тумбочке лежал обрез двустволки. Я еще раз открыл входную дверь и громко ей хлопнул.

– Дома холодильником так хлопать будешь, – пробурчал просыпаясь здоровяк. – Баб снять?

– Ага… трех.

– Нормально, через решетку смотреть будете или пройдете?

– Пройдем.

– Стволы тогда сюда кладем, – сказал он, что-то пошевелил у стены, и справа от нас у пола открылась ниша, – там таз, доставай, стволы туда и пихнешь, потом ногой его обратно… не очкуй, все цело будет, клиентов не обижаем.

Мы сложили пистолеты в цинковый таз, и я пихнул его обратно. А крепыш опять что-то пошевелил, и ниша закрылась.

– Заходите, – сказал он и открыл дверь, – сейчас позову. Жанна! Выйди, тут клиенты.

Их двери напротив вышла «мамка» и, глубоко затянувшись сигаретой, на выдохе спросила:

– У молодых людей какие-то особые предпочтения?

– Да мне бы какую посвежее и чтобы с изюминкой какой, – снова включился в игру Леха.

– А тебе, морячок? – обратилась «мамка» к Иванычу.

– Помоложе желательно.

– О, да ты хулиган, морячок, – широко улыбаясь и прохаживаясь вдоль стены, сказала она и потом обратилась ко мне: – А тебе какую? Может, полненькую? Или худенькую?

– Не, толстую не надо, давай молодую и стройную, и желательно с зелеными глазами.

– Заказ принят, сейчас подберу кандидаток, а там выбирайте, – сказала она и ушла.

– А что, много из кого выбирать, что ль? – спросил крепыша Леха.

– Да есть бабы, на днях до ровного счету пятидесятую Вова купил у какого-то приезжего, а, и это! Точняк! Будет тебе изюминка! – сказал рыжий и, довольно улыбаясь, подошел к двери и прокричал: – Жанна…

– Чего?

– Там эта брюхатая оклемалась от дозы?

– Сейчас гляну… Да, сидит, сопли на кулак мотает.

– Ну веди и ее, пусть работает.

В момент всего этого разговора я смотрел на Алексея, а он смотрел на обрез на тумбочке.

– Нет, Леха, – сказал я шепотом и чуть толкнул его плечом, – не вздумай.

«Мамка» вывела с десяток девчонок, поставила их в ряд и сказала рыжему:

– Выберут, возьмешь деньги, остальных обратно загонишь, пошла я, у меня там кофе остывает…

У меня аж сердце сжалось… Господи, дай сил сдержаться… всех не спасти… во всяком случае, не сейчас, сейчас спасаем Дашу. Вот она, стоит с края, глаза в пол, на лице безразличие и отрешенность.

– Вот эту! – чуть ли не сорвавшись на крик, прервал наш молчаливый выбор Леха, указав на Дашу.

– Я так и знал, что тебе понравится, – улыбаясь сказал рыжий и отвел Дашу чуть в сторону, она так и смотрела в пол с безразличием, лишь теребя тонкими пальцами подол легкого платьица.

Иваныч просто показал пальцем на зареванную совсем молодую девочку, вероятно, он тоже потерял дар речи.

– Тоже хороший выбор, – продолжал комментировать рыжий.

– Эту, – сказал я и не узнал свой голос.

Рыжий направился к той, что я выбрал, а Даша перестала теребить платье, замерла и начала медленно поднимать на нас глаза. Рыжий был к нам спиной и Леха приставил указательный палец к губам и нахмурил брови. Даша увидела нас, побелела и рухнула в обморок.

– Да вы что, не кормите их? – возмутился Леха, хотел было направиться к ней, но я схватил его сзади за ремень… пусть играет до конца.

– Да не, кормят их, – ответил рыжий, – это новенькая, с испуга наверное.

Он присел над ней, пару раз хлопнул ее по щекам.

– Ну вот оклемалась, – рыжий поднял ее за плечи и встряхнул, – в общем, за этих по десятке, за изюминку двенадцать… О! Точняк, придумал ей погремуху – Изюминка.

– Мы на корабль забираем, там развлечемся.

– Условия знаете?

– Залог и не отходить от пирса?

– Да, правильно.

– А на сколько можно взять их вообще по времени?

– Вы тут надолго? – спросил рыжий.

– На неделю, наверное.

– Ну… бывало, что на три дня забирали, только вы там это, без извращений всяких и товар не портить… что-то вы странные какие-то. На три дня, не больше, короче, полтос золотом, вас проводят, чтоб девки не сбежали.

– А что, могут? – спросил я.

– Ну всяко бывает, особенно с новенькими.

Мы рассчитались, прошли в тамбур, забрали оружие и вышли на улицу. Через минуту двое парней вывели девчонок, и мы направились к пирсам. Мальчишки из бара, который должен был нас ждать, на месте не было.

Наши провожатые покинули нас у трапа «Авроры», девчонки всю дорогу плелись молча, только та, которая совсем молоденькая, постоянно всхлипывала и плакала. А Дашка молодец, держится…

– Вон там по трапу и вниз, – сказал девчонкам Иваныч, когда мы поднялись на палубу, – а там прямо по коридору и до кают-компании.

Девушки прошли в кают-компанию и встали около стола, потом по очереди вошли я, Алексей и Иваныч.

– Ну иди сюда, горе луковое, – сказал я Даше.

Она кинулась ко мне и, обхватив шею руками, чуть не задушила…

– Сергей Николаевич… Сергей Николаевич… – причитала она.

– Все… успокойся, ты в безопасности.

Даша отцепилась от меня и бросилась на шею к Иванычу, потом к Алексею. Ее «коллеги» по несчастью стояли, смотрели на всю эту картину и ничего не понимали.

– Есть хотите? – спросил Иваныч.

– Хотим…

– Володь, накорми девчонок, потом помыться проводишь, я сейчас распоряжусь организовать для них место.

– Понял, сделаю, – ответил торчащий в окне раздачи Володя.

– Боцман, жду тебя в рубке, – сказал Иваныч в рацию, – идем, мужики, пусть эти горемыки поедят, помоются и отдохнут, у нас дел еще куча.

Когда мы поднялись в рубку, боцман был уже там и беседовал о чем-то с вахтенным.

– В общем, так, – сказал ему Иваныч. – В кубрике, как в прошлый раз, угол отгороди и размести пассажиров, потом приведешь к ним доктора, пусть осмотрит. Приставь кого-нибудь к ним, пусть рядом будет, на палубу чтобы нос не совали, в гальюн водить через машинное отделение. Понял?

– Понял.

– Выполнять.

– Ну что, какой план? – спросил Иваныч, усевшись в штурманское кресло, достал трубку и утопил прикуриватель в панель.

– План прежний, – ответил я, – Леха берет помощника, собираются и идут за Трошиным.

– Я вот что подумал, – сказал Алексей, – может, проследить за ним до конца маршрута? Он же наверняка их к тайнику поведет.

– А если их переход затянется больше чем на трое суток?

– Тогда уходите и спускайтесь к слободе… дальше по обстановке.

– Уходите… хм… пострелять придется.

– Придется, – кивнул Леха, – в любом случае придется… Я уже погонял в голове некоторые мысли по этому поводу, предлагаю поиграть так…

337-й день. Артельские пристани (Лас-Вегас)

Вторые сутки экипаж «Авроры» изображает разврат, разброд и шатание. Из динамиков периодически громыхает музыка, которую включает Вася у себя в радиорубке, параллельно контролируя эфир и работая с Алексеем, раз в час принимая от него доклады, а еще иногда Иваныч выдает что-то в стиле «Боцман, стой там, иди сюда» пьяным голосом. Матросы свалили на носу кучу кусков брезента, которые мы вчера купили у капитана самоходной баржи, что пришвартовалась по соседству – новодел, но сделан на совесть. Матросы по-честному сидели и сшивали куски, Иваныч надеялся, что выйдет некое подобие паруса. Кто-то из боцманской команды висел в люльке и драил до блеска буквы «Аврора». Вот такая картина, экипаж занят, хозяева пустились во все тяжкие. Наблюдатели в вышках на берегу уже даже не смотрят в нашу сторону. Самая веселая жизнь в этом «Лас-Вегасе» начиналась по вечерам и продолжалась почти всю ночь.

Утром Василий принял от Алексея информацию, что группа Тульского с Трошиным вышла к какому-то старому карьеру и встала лагерем. Связь была уже отвратительной, и мы с Иванычем приняли решение переходить к плану «Б», все мероприятия по его подготовке уже были выполнены, теперь мы только ждали. Ждали сигнала – подрыва двух двухсотграммовых тротиловых шашек с помощью химического взрывателя. Алексей, прежде чем дождался выхода группы Тульского, спрятал «подарок» у нескольких бочек с горючим, которые стояли в вахтовом городке старателей, метрах в пятидесяти от вагончика Тульского. Время шло, а взрыватель все не срабатывал.

– Елки-моталки… уже обед, – сказал Иваныч, сидя на полу в рубке, я сидел рядом с ним в полной экипировке и с АКМом на коленях. Только вахтенный находился в штурманском кресле и нес службу, но и его СКС стоял рядом.

– Может, старый этот взрыватель, ну или бракованный?

– Может, – согласился Иваныч, – короче, ждем еще полчаса, и я по запасному варианту подаю сигнал сиреной.

– Хорошо.

Минуты потекли еще медленнее, воздух начал уплотняться, даже дышать стало как-то труднее… Мандраж… никуда его не деть. Иллюминаторы открыты, с улицы доносятся звуки, разговоры, работает какой-то двигатель, сижу прислушиваюсь… и тут:

– …Бумм!!

– Чего расселся? Началось! – толкнул меня Иваныч.

Я привстал на колено и, немного приподнявшись, посмотрел на берег. Все стояли и смотрели в сторону вахтенного городка, там, примерно в семистах метрах над деревьями, поднимался столб клубящегося дыма. Народ на берегу засуетился, охрана тоже заметалась, из сторожки кто-то быстро побежал вверх по тропе. Наблюдатели на вышках, стоя к нам спиной, смотрели в сторону взрыва.

– Внимание… Работаем, – сказал Иваныч в микрофон громкой.

Почти одновременно с носа и с открытого мостика ударили крупнокалиберные пулеметы по основаниям вышек, разнеся конструкции в щепки… драивший буквы матрос в люльке на носу хватанул острым ножом остатки нитей каната швартового, который был надрезан почти до конца заранее… взревели «пятьсот лошадей» «Катерпилара» и из никелированной бочки глушителя вырвался серый дым…

– Покидаю пост, занимаю позицию на юте, – услышал я в рации голос бойца, что был на открытом мостике, пока бежал до люка, на юте мотористы уже поставили безоткатку на станок.

– Принял, – ответил я, и теперь мне надо занимать место за «Утесом»… я из этой хреновины и не стрелял-то никогда, ну да ладно, в нужную сторону точно выстрелю… Выскочил из рубки, и быстро перебирая ногами, заскочил по трапу на открытый мостик.

– …ду-ду-ду-дум, … ду-ду-ду-дум, … ду-ду-ду-дум. – Короткие очереди КПВ разносили в щепки три «хозяйских» катера, поставив крест на возможной погоне по реке.

– Хрясть… Хрясть… – Боцман перерубил топором веревки, удерживающие сходни…

– Внимание, отходим! – крикнул Иваныч.

Перегазовка… и «Аврора», вспенивая воду, быстро отошла от пирса.

– …звяк… звяк… шлеп… – Что-то ударило под ногами, и я увидел на насыпи вспышки метрах в трехстах от нас, а на дорогу выбегали трое вооруженных людей. Пару секунд они стояли, не понимая где и что происходит, мне этих секунд хватило.

– …ду-ду-ду-дум, – дал я первую очередь в их сторону, что заставило противника сразу упасть.

– …ду-ду-ду-дум. – И они поползли ближе к деревьям, двое из них даже бросили оружие на земле.

«Аврора» быстро удалялась от пирсов, подставив противнику корму.

– …ш-ш-ух, – пролетел заряд гранатомета в десяти метрах от кормы и плюхнулся в воду.

– Ни хрена ж себе! – сказал я вслух, и припал к пулемету, – а если бы стрелок подумал об упреждении? Все, кранты!

– Да-дах! – шарахнул с юта СПГ9… заряд попал в середину насыпи, на которой находились стрелки.

– …ду-ду-ду-дум, …ду-ду-ду-дум, …ду-ду-ду-дум, – дострелял я туда же по насыпи остаток ленты, и «Аврора» ушла в поворот реки.


– Богоугодное дело вы сотворили, братья, – хлопал меня по плечу Андрей, когда я и Иваныч сидели под навесом около его большого дома, – покарали погрязших в разврате грешников!

– Не всех покарали, Андрей, там еще есть кого карать и есть кого спасать, – ответил я и, допив чай, взялся за рацию.

– Яковлев, как успехи?

– Почти закончили, Николаич, заставу усилили СПГ и ПК, здесь двое наших и два десятка местных. Дозор вышел на километр вперед по дороге. На сопке НП с «Утесом» развернули, сейчас вторую безоткатку там собираем и все, можно сказать, ушли в глухую оборону.

– Добро… на «Авроре» кто остался?

– Только боцманская команда на КПВ, мотористы и радист с ПК.

– Принял… закончите, доложишь.

– Принял…

– А… Яковлев!

– На связи…

– Ты дежурный по гарнизону сегодня… внимательно.

– Принял, есть дежурный.

Я положил рацию на стол рядом с автоматом и спросил Иваныча:

– Что там девчонки?

– Да спят сестры, умаялись, – ответил за Иваныча Андрей.

– И я спать… Иваныч, тебе бы тоже надо вздремнуть, нам в ночь дежурить.

– Да, согласен… Андрей, разбуди, пожалуйста, нас как стемнеет.

– Хорошо, братья, разбужу…

338-й день. Заброшенный карьер

– Товарищ майор… Товарищ майор, – шептал боец ополчения Сергеев и тихо толкал в плечо Алексея.

– Светает? – спросил Леха.

– Да, вот-вот рассветет.

– Что там внизу?

– Кто-то так храпит, что камни, того гляди, осыпаться начнут… ох тяжело же им с утра будет.

– Ну ручей вон рядом, напьются, а может, и на опохмел чего оставили.

– Место здесь, конечно, жутковатое, и металлолом этот ржавый, и знаки радиационной опасности понатыкали, здесь точно не опасно находиться? – спросил Сергеев, поежившись.

– Для тайника самое то, металлолому тому уже сто лет в обед, а таблички эти?

– Ну да, таблички почти новые.

– Вот, и ты заметил… так что моя чуйка мне подсказывает, что схрон этот где-то тут.

– Интересно, когда они проснутся?

– Подождем, теперь торопиться некуда. Что, камни на мочевой пузырь давят?

– Есть такое дело.

– Ну пока эти дрыхнут, можно и оправиться, отползай, только тихо.

Уже окончательно рассвело, бойцы лежали на втором ярусе от дна чаши, точнее «подковы» карьера, и продолжали вести наблюдение за лагерем. Гиканье ночных птиц сменилось веселой трелью, свистом и пением птиц дневных. Наблюдатели лежали за одним из пышных кустов, которые росли в нескольких местах, невероятным образом зацепившись корнями за скальную породу. Когда-то в другом мире хвойные деревья, что росли по краю карьера, теперь торчали из земли сухими «копьями», лишь изредка среди них просматриваются зеленые деревья лиственных пород и плотный кустарник сочного зеленого цвета. Внизу, где расположилась группа Тульского, стоял ржавый остов экскаватора, а рядом из земли торчали останки конструкций щебеночного завода.

– Сейчас солнце из-за сопки выглянет и влепит этим соням по глазам, – прошептал Сергеев, отпил из пол-литровой пластиковой бутылки, используемой как фляжка, и передал ее Алексею, тот кивнул и тоже сделал пару глотков.

Спустя еще полчаса в лагере зашевелились. Всего было пять человек, четверо «спортсменов» Тульского и Трошин. Люди проснулись, и было видно, что похмелье делает свое дело. Коренастый парень сначала перевернул все емкости у кострища и не найдя живительной влаги, взял небольшую кастрюльку и медленно побрел к ручью, что протекал на выходе из карьера. Другой, круглый как колобок, продефилировал в пестрых семейных трусах за экскаватор.

– Ага, а вот и Трошин, – тихо сказал Алексей, приложившись к «Беркуту» и наблюдая в оптику, – как же хочется выстрелить… ну ничего, сука, поживи пока. Ну что, Сергеев, чувствуешь себя Рамоном Меркадером?

– А кто это?

– Ты в школе учился?

– Я даже пединститут закончил после армии, заочно… физфак, – обиженно ответил Сергеев.

– Физик?

– Учитель физкультуры.

– Понятно… А кто такой Лев Троцкий знаешь?

– А! – улыбнулся Сергеев. – Все, дошло… Это вы по поводу истории с ледорубом и длинной руки НКВД?

– Ага.

– Так того, ну который ледорубом-то, – Сергеев изобразил рукой удар, – этим Мормоном завали?

– Точно, только не Мормоном, а Рамоном… Рамоном Меркадером.

– Понятно… нет, не чувствую себя никаким Мормоном. Вот то, что жрать хочется, это чувствую.

– Дело сделаем и поедим. Так… и чего они?

– Жрать сели…

Бурча животами и накапливая лютую ненависть, бойцы пролежали еще около часа, и когда Трошин встал и начал крутиться около завалившегося набок ржавого грохота, Алексей опять припал к прицелу.

– Что там? – оживился Сергеев.

– Копошится что-то… Ящик какой-то… провода… блин, плохо видно…

Трошин направился с небольшой коробкой в руках к экскаватору, попутно разматывая провод.

– Что там у него? – уже нервничая, смотрел в оптику Алексей.

Трошин присел у экскаватора, немного повозился с проводами и свистнул попутчикам, которые сидели вокруг костра и отхлебывали из какой-то бутылки, передавая ее по кругу.

– Жеваный кот! Да это же КПМка! Он что, тут взрывать что-то собрался?

– Командир, может, завалить его, пока нас тут не похоронило?

– Ладно, если для них достаточное укрытие эта железяка, то, наверное, не страшно.

«Спортсмены» Тульского поспешили за экскаватор, присели там все кучкой в месте, где указал Трошин.

– …Буммм! – глухо раздался взрыв маломощного заряда, склон в метре от дна карьера окутался большим облаком пыли.

– Ну вот, совсем не страшно, – сказал Алексей и снова припал к прицелу. – Ну и что там у нас?

Когда через минуту осела пыль на земле лежали куски бетона, в которые была вмурована скальная порода, маскируя широкую железную дверь, словно скорлупа, которую и раскололо небольшим зарядом.

– Пора? – спросил Сергеев.

– Рано… а ну там ловушка какая на двери или кодовый замок?

– Возможно, – согласился Сергеев, сжимая в руках гранату с выкрученным взрывателем.

– Ты, главное, не нервничай, спокойно, как договорились, прямо под ноги, – сказал Алексей. – Точно добросишь?

– Точно, – ответил Сергеев, сосредоточенно уставившись вниз.

А группа Тульского радостно суетилась около двери, кто-то похлопывал Трошина по плечу, один из «спортсменов» подошел к двери, осмотрел все и повернувшись ко всем развел руками. Все уставились на Трошина, а он посмотрел на часы и, изобразив забывчивость, побежал жестикулируя к экскаватору.

– Что-то не нравится мне это, – сказал Алексей, наблюдая за этим представлением.

Трошин залез в полуразвалившуюся кабину экскаватора и извлек оттуда «кривой стартер», продемонстрировав его всем, стоя на гусеничном катке. Кто-то громко загоготал, кто-то захлопал… а Трошин снова посмотрел на часы, сгруппировался, спрыгнул за катки и залег…

– …Ба-бах!!! – раздался резкий и громкий взрыв… вжик… звяк… пролетело что-то мимо Лехи и Сергеева… опять пыль…

– Вот что-то вроде этого я от этой гниды и ожидал, – сказал Леха, – «монка»… к бабке не ходи… посекло братков на фарш.

А Трошин спокойно встал, отряхнулся и, подойдя к телу одного из «спортсменов», вытащил у него ПМ, вынул магазин, вставил на место, дослал патрон и спокойно прошел мимо всех и произвел четыре контрольных выстрела.

– Все, мля! Концерт окончен, – сказал Алексей и выстрелил.

Пуля размолотила Трошину колено, и он с диким ревом упал на камни, выронив пистолет и схватившись за ногу, но как только он обхватил колено ладонями, его вновь пронзила дикая боль и он потерял сознание от болевого шока.

– Умер, что ли? – спросил Сергеев.

– Вырубился… спускайся, вяжи его, я страхую.

– Понял, – ответил Сергеев, затолкал гранату в подсумок и, подхватив автомат, начал прыжками спускаться вниз, подбежал к Трошину, отпихнул ПМ ногой и перевернув противника на живот, связал ему руки за спиной веревкой. После этого Алексей встал, подобрал два тощих рюкзака и тоже спустился.

– Эй… гнида… подъем! – сказал Алексей, присев рядом со связанным и отвесив ему пару пощечин.

Веки Трошина задрожали, и он, сделав пару неудачных попыток, открыл глаза и простонал.

– Что, больно? Это только начало.

Потерянность во взгляде Трошина прошла, он наконец сфокусировал взгляд на Алексее, и его лицо исказила волна эмоций… злоба, боль, отчаянье.

– Ты щеки-то не дуй… скажи мне, гнида, зачем так сложно? Зачем, чтобы покинуть остров, надо было убивать человека, друга детства? А второго человека продавать в бордель? Сказал бы, и тебя и так отпустили бы на все четыре стороны… стоило оно того?

– Пошел ты, – прошипел Трошин.

– Что там? – кивнул Алексей на дверь.

– Иди и посмотри, – как-то криво улыбнулся Трошин, – если сможешь.

– Обязательно схожу… попозже, – ответил Алексей и с размаха опустил приклад автомата ему на простреленное колено.

– Ааааааа! – разнеслось эхом по карьеру.

– Что там? – снова кивнул Алексей на дверь.

Трошин перестал стонать, и у него началась то ли истерика, то ли припадок… он начал идиотски смеяться, громко… в его глазах появилось какое-то безумие. Он никак не успокаивался и продолжал дико хохотать.

– Ты даже не представляешь, как устал я от тебя, – вздохнул Алексей, поднялся и, схватив Трошина за шиворот, поволок в другой конец карьера. – Иваныч просил тебя на кол посадить, но у Даши больше права, как считаешь?

Протащив Трошина еще десяток метров, который то гоготал, то кричал от боли, когда его колено билось о землю, Алексей бросил его на землю лицом вверх и присел рядом.

– «Привет» тебе от Даши, а с Жекой ты скоро увидишься, – сказал Леха, достал из кобуры ТТ, два раза выстрелил ему в пах и один раз в живот, после чего Трошин вскрикнул и снова вырубился.

– Так вот, Даша просила, чтобы ты медленно подыхал, – сказал Леха, сплюнул на землю и, вернув пистолет в кобуру, направился обратно к двери в схрон. Сергеев все это время неподвижно смотрел на экзекуцию.

– Чего замер, боец? Трофеи собери и посмотри, что там у этих съестного есть.

Сергеев сдвинулся с места, подобрал МП и пошел выполнять приказание, а Алексей подошел к экскаватору, взял «кривой стартер» и направился к двери, где остановился, и стал осматривать ее.

– И как ее открыть? – спросил Сергеев, закончив складывать у кострища оружие и проверенные рюкзаки «спортсменов».

– Рассказывал мне когда-то, молодому и сопливому лейтенанту, один серьезный человек про подобную систему, – ответил Леха, внимательно присматриваясь к небольшой нише над дверью, где вероятно была закреплена мина, – с той стороны двери система противовесов, которые нужно взвести.

– Как часы с ходиками?

– Точно, как часы с ходиками… и с кукушкой… ага, вот, – Леха вставил в обнаруженное отверстие «кривой стартер» и начал «заводить» механизм замка.

Было слышно, что внутри что-то щелкает, хрустит и скрипит.

– …звяк! – раздался громкий звук, монотонно захрустело и через несколько секунд дверь пошла наружу и открылась, образовав проем в полтора метра шириной.

– Ну вот, сим-сим и открылся, – сказал Леха и подмигнул Сергееву.

– Входить нельзя?

– Молодец, врубаешься, – ответил Леха, направился к своему рюкзаку и достал фонарик, – батарейки садятся… ну, подсветить хватит.

Луч фонаря скользнул по стенам небольшого тамбура в явно рукотворной пещере.

– Так, на полу вроде чисто, по стенам чисто, дальше дверь решетчатая, вроде не закрыта, за ней коридор небольшой и поворот… не, не видно дальше.

– Там в рюкзаке вроде был фонарик, – спохватился Сергеев, убежал и вернулся с маленьким светодиодным фонарем.

Осмотрели все еще раз, ничего…

– Ладно, пошли, ты за мной метрах в пяти, – сказал Леха.

Они прошли в коридор, в самом начале которого на полу стояла сборка аккумуляторов вдоль стены, а на стене висел смотанный кабель с «крокодилами».

– Посвети здесь… ага… – Леха зацепил «крокодилы» за клеммы аккумуляторов, и в коридоре через каждые несколько метров появился тусклый свет от подвешенных на стене небольших плафонов, – идем дальше.

Помещение тайника представляло собой коридор длиной около двадцати метров, и из него были проходы в четыре небольших помещения, примерно по тридцать квадратов каждое. Коридор был немного под уклоном, в конце коридора со стен сочилась вода, и два крайних помещения были подтоплены примерно на полметра.

– Стой тут, – сказал Леха и, стоя в проеме, начал осматривать первое помещение, – вроде нет «сюрпризов»… и что тут у нас?

В первом складе была провизия – ящики с консервами, канистры и бочки. Сняв замок-зажим с одной из бочек и подняв крышку, Леха обнаружил рис в кулях по пять кило.

– Вот так… у родины даже своего риса для схрона не нашлось… китайский запасли. Так, а тут что? – Алексей открыл алюминиевую двадцатилитровую канистру. – Спирт! Понятно, в этом складе провизия… ну наверное, на полгодика на роту хватит, а если экономить, то может и на год.

– Это что, схрон партизанского стройбата? – сказал вслух Алексей, войдя во второй склад, в котором обнаружился инструмент, крепежный материал, веревки, провода, проволока, печки-буржуйки, несколько палаток и сложенные в несколько стопок раскладушки, к слову, тоже китайских.

В третьем и четвертом складах, тех, что были немного затоплены, было оружие, боеприпасы и снаряжение.

– А вот это уже интересно, – сказал Алексей и начал ползать между ящиками, коробками и тюками, бегло все осмотрев, сказал немного расстроившись: – Блин, тяжелого почти ничего… два «Печенега», тридцатый АГС и два РГП-7. Ну хоть боеприпасов щедро тут навалили.

– И снаряги хватает, – подал голос Яковлев, вспоров ножом сначала один тюк, потом второй и добавил: – И зимней в том числе.

– А еще тут столько всего взрывающего, что можно устроить ну очень большой бум, – ответил Алексей, продолжая двигать ящики и осматривать содержимое. – Отлично! Теперь у нас будет связь!

– Что там?

– Два «Cеверка»… и еще что-то серьезное тут по ящикам ЗИПа распихано. Так, принимай, сейчас будем «звонок другу» делать… Вот Васька-то удивится…

338-й день. Слобода

До рассвета еще далеко и слобода еще спит. Но с нашим появлением здесь в поселении возникла некоторая тревога… тревога и надежда на возможные изменения в лучшую сторону. Соседство с Лас-Вегасом, мягко говоря, напрягало местных, учитывая их взгляды на жизнь.

Мы с Иванычем сидели в кают-компании и пили желудевое кофе, довольно вкусный напиток, чем-то напоминает какао с молоком, очень тонизирует. Это местный бренд, которого нам отсыпал Андрей, когда мы отправились на дежурство.

– Да ладно, Серый, может, они и сектанты, но знаешь, они какие-то правильные сектанты, – сказал Иваныч, наливая себе очередную порцию, – к другим со своими тараканами не лезут, насильно никого не держат и не привлекают… мужики работящие, бабы… в общем, хорошие бабы… А шеф их, этот Андрей? По мне, так вообще правильный мужик.

– Да, – согласился я, – есть в нем что-то…

– Что-то… да все в нем есть… и стать мужицкая, и лидерство, головой и руками не обделен. Мне, кстати, Яковлев про него знаешь, что сказал?

– Что?

– А то, что пока мы с тобой дрыхли на веранде, он в десяти метрах встал с дробовиком и не подпускал никого.

– О как…

– Ага, сон наш охранял.

– Да… интересный народ здесь.

– Яковлев тут трое суток считай пробыл, разузнал кое-чего, да и собственно, как он сказал, секрета из этого никто не делает. В общем, был тут недалеко монастырь какой-то, и Андрей этот там звонарем служил ну и подрабатывал плотником, а за сутки до Волны он сколотил какой-то себе то ли ящик, то ли плот, сложил пожитки, кое-какую еду и инструмент, сел в него и сидел, пока волна не пошла… вот такая байка ходит.

– Это вроде как местный Ной?

– Ага, только он на тварей, которые по парам, забил почему-то и себя в первую очередь спас, а потом сюда к реке пришел и людей по окрестностям собирал.

– Прямо библейские рассказы нового времени…

– Не знаю, Серый, сколько из этого правды, а что выдумки, но факт налицо, есть нормальный мужик, основавший поселение и организовавший его жизнь… и не на халявном золоте или рабском труде, а своими мозгами и руками тут все поднимали.

– Это да, это факт… Ну что, пойдем, посты проверим?

– Пошли, – согласился Иваныч.

Всю ночь мы перемещались с Иванычем между постами, НП и «Авророй»… По слободе в нескольких местах горели костры, освещая тропы и дорожки, пристань освещал ряд «индейских свечей» – небольших поленьев, расколотых вдоль, с выбранной сердцевиной и стянутых потом проволокой. Света от них было не особо много, но, прикрученные к шестам вдоль всего берега, они позволяли пройти, не рискуя оступиться и свалиться в воду с мостков. Кроме того, что на противоположный берег ночью подъезжал, простоял полчаса и потом уехал мотоцикл, больше ничего не случилось.

– Ох, Серый, что-то натопался я уже, – сказал Иваныч, когда мы шли через поселок, – думаю, в темноте по этой быстрой реке никто не пойдет, да и вообще есть подозрение, что артельщикам сейчас есть чем заняться. Рассвет скоро, идем, позавтракаем… Андрей вон уже в беседке у костра колдует.

– Доброе утро, – сказали мы с Иванычем почти хором, подойдя к дому Андрея, где он под навесом уже развел огонь и подвесил кипятиться большой закопченный чайник.

– И вам доброе утро, братья, храни вас Бог… Сейчас позавтракаем.

– Андрей, – сказал я, присев рядом костром на бревно, – а как ты узнал, что волна будет, и спасся?

– Да Бог с тобой, брат Сергей, – ответил он и расхохотался, – откуда же мне, грешному, знать было? Это люди, храни их Господи, уже напридумывали небылиц, ну да я и не разубеждаю никого, раз им так хочется.

– А как тогда?

– То, что есть в моем спасении отчасти и Божий промысел, сомнений нет, конечно. Дело так было. Я при монастыре сторожем был, плотником да звонаря иногда подменял… но в основном, конечно, по плотницкой части. Недалеко на склоне сопки монастырская пасека была, так там косолапый пошалил аккурат с утра, перед волной-то, улья сломал, один вообще с собой утащил… вот и попросил меня отец Павел, сходи, говорит, почини, что еще уцелело, да забор поправь. Собрал я инструмент да перекусить, что Бог послал, на тачку и пошел работать. Весь день провозился и не заметил, как стемнело, собрал все и решил покушать посидеть, время-то позднее, в монастыре для меня отдельно братья не будут печь топить да готовить, ну сижу, значит, трапезничаю, костерок развел, на звездное небо смотрю… и началось… раз тряхнет, другой, да сильно… испугался, конечно. Потом и небосвод повело, а следом вода… много воды, вот я со страху-то и запрыгнул в тачку свою… да вон он, «ковчег мой», – кивнул Андрей, улыбнувшись, на стоящую у дома самодельную деревянную тачку, метра полтора в длину и в ширину с полметра, на велосипедных колесах. И потом продолжил: – Снесло меня со склона, конечно, мигом, поболтало да шарахнуло о другой склон. Я-то уже и покаялся, и помолился, и с жизнью попрощался… видать, услышал Господь искренность в моих словах покаянных, да повис я в тачке вон там выше по распадку, – показал он рукой куда-то себе за спину, – такая вот история, братья, – улыбнулся Андрей, достал из кармана очки, завязал на затылке тонкий шнурок и принялся насыпать в глиняный заварной чайник ручной работы травяную смесь и залил ее кипятком.

– Понятно, – кивнул Иваныч, – а то я уж было креститься собрался, историй про тебя наслушавшись.

– Ну это дело нужное, только не со страху и не от удивления делаемое, – улыбнулся Андрей и похлопал себя по левой стороне груди, – тут должно созреть у каждого и исключительно по собственному разумению.

– Вот, Серый, я же говорил, правильный он сектант, – снова улыбнулся Иваныч, достал из костра щепку и раскурил трубку.

Андрей широко улыбнулся и разлил чай по чашкам.

– Вот, братья, пейте чай да лепешки берите, – поставил он корзину у костра и тоже присел на бревно.

– Как там Леха, интересно? – подумал я вслух.

– Не волнуйся, Сергей, – сказал Андрей, – Алексий ваш, он как перст Господень, наказание неотвратимое несущий.

– Слыхал, Серый? Ты запиши где-нибудь про неотвратимое наказание-то… и хорошо бы, чтобы каждый знал: «Тронешь нашего, поплатишься вдвойне», и только так.

– Верно говоришь, Иван, – кивнул Андрей, – коли взялись общину строить сызнова и люди доверились вам, то, стало быть, люди эти знать должны, что не пропадут они, коль в беду попали, и что за каждого обиженного обязательно расплата будет… Око за око, братья.

– …Сергей Николаевич, это застава, – услышал я голос Яковлева в рации.

– Да, Олег, на связи…

– Дозорный прискакал, говорит, свет фар на дороге видел.

– Принял, идем, – ответил я, взял автомат, достал патрон и поставил на предохранитель.

– И я с вами, – спохватился Андрей, быстро сходил в дом и вышел с двустволкой.


Застава стояла в пятидесяти метрах от перекрестка таежной дороги, на котором остановились две машины и вроде два квадроцикла, направив фары в нашу сторону. Что за машины, было не разглядеть, но тарахтение одного мощного дизеля было слышно.

– И что они там встали? – спросил худощавый парень, сжимая в руках выданный во временное пользование СКС.

– Спички тянут, кому идти рамсы разводить, – сплюнул на землю один из Лехиных бойцов, пристроившись с пулеметом рядом за бревном.

И действительно, транспорт тронулся и поехал к нам, остановившись колонной за пару метров перед бревном, лежащим на дороге. Дверцы хлопнули, в свете фар показались три силуэта, подошедшие к недавно установленному деревянному шлагбауму.

– Эй, слобода… старшего зови, побазарить надо.

– Фары потуши, а то интима нету, – крикнул все тот же боец у пулемета.

Невысокого роста мужик отбежал от шлагбаума к машинам, и через несколько секунд водители выключили фары, оставив только габариты. Теперь недалеко от шлагбаума горящий костер освещал троих «спортсменов», все вооружены. Один из них, что постарше, облокотился на шлагбаум и сказал:

– Ну так что, побазарим?

К нему вышли я, Иваныч и Андрей.

– Что хотел? – спокойно спросил Андрей.

– Я – Вова Тульский, – сказал «спортсмен» и стал ждать реакции на произнесенные им слова.

– Я знаю тебя, – ответил Андрей, – и о делах твоих знаю.

– У меня предъява к фраерам, которые на вашей территории сейчас… пропустишь меня с братвой к ним побазарить?

– Базарь, – сказал я и уставился ему в глаза, – я один из них.

Было видно, что удержаться от неоправданных действий ему стоило больших усилий.

– Вы кто такие и что за вами есть? Вы что натворили вообще, что за наезд?

– Это мы тебя наказали, – ответил я, – и то, что ты еще жив, это случайность.

– Ты что… попутал? Ты ваще кто? – «закипал» Вова.

– Ты слышал про «неприятности» у пиратов в левой протоке? Должен был слышать.

– И чо? – явно напрягся Вова.

– Я тот, кто их устроил, и могу устроить то же самое всей твой малине… камня на камне не останется.

Тульский молчал, было заметно, что и он и его провожатые прекрасно осведомлены о том, что произошло в «Тортуге», и мыслительный процесс на их лицах отражал битву понтов и разума.

– А чо… побазарить нельзя было сначала, если у тебя ко мне предъява? Но я тебя вообще в первый раз вижу.

– Конечно, – вступил в разговор Иваныч, – минимум у двухсот человек к тебе предъява… это считай столько родственников у беременной девочки, что ты на днях купил и на панель уложил… А прикинь, сколько родственников у других девочек… Ты попал, Вова, и все, кто рядом с тобой, также попали.

Я еле сдержал улыбку, когда увидел, как после последней фразы Иваныча от Тульского как-то немного отшагнули в сторону его приятели.

Раздувая ноздри в предчувствии драки и понимая, что ее точно не избежать, Тульский начал пятиться назад и потянулся к ремню, на котором висел автомат, а потом резко прыгнул в сторону и ушел в канаву перекатами.

– …та-та-та, – прозвучала короткая очередь пулемета.

– Допрыгался, – констатировал факт Иваныч, увидев, что пулеметчик не промахнулся, – а вы, пацаны, правильно делаете, что не дергаетесь.

– Работаем, – сказал я в рацию.

Сзади машин, в лесу что-то сломалось, заскрипело и затрещало – это упали на дорогу два подпиленных еще с вечера дерева.

– Жить хотите? – спросил Иваныч у двух оставшихся у шлагбаума.

Те молча кивнули.

– У вас есть все шансы… более того, жить так же, как жили, за кое-каким исключением.

– Каким? – спросил наконец один из них.

– В этом вашем Лас-Вегасе не покупают и не продают людей.

– Легко! – На лице «спортсмена» появилась дурацкая улыбка.

– Вот и хорошо, стволы на землю, и своим всем иди скажи, иначе раздолбают вашу колонну из леса гранатометами… Что там у вас за тарахтелка сзади?

– Грузовик…

– Вот в него все грузитесь и возвращайтесь…

– Понял, – ответил «спортсмен», снял с плеча новенький АК и положил на землю и хотел было уже идти к машине, но Иваныч остановил его.

– …и привозите всех, кто еще был куплен или в рабстве… и можете дальше всю оставшуюся жизнь колупать золото и спускать его в кабаке. А, и еще, там у вас наша собственность стоит на пристани.

– Мотобот? – спросил другой.

– Соображаешь… Да, мотобот, вот его тоже надо сюда пригнать.

– А тот, что на нем приплыл, с этой девкой… с ним что?

– А про него забудь, – его уже списали.

– Так наши с ним пошли…

– Значит, им не повезло, – сказал я.


Уф… выдохнул я, когда габариты грузовика скрылись за поворотом.

– Да ладно, Серый, у них не было шансов даже дергаться.

Со стороны дороги к заставе шел Яковлев с парой «Агленей» за спиной, подошел к нам и сказал:

– Блин, я чуть не шмальнул, когда пулемет услышал.

– Хорошо, что не шмальнул, – ответил я и обратился к Андрею: – Скажи своим, пусть складывают трофеи на технику и в слободу бы ее перегнать, да, и прикопать бы… этого.

– Сделаем, брат Сергей, сейчас распоряжусь. Да пойдем чай разогревать… остыл, наверное.

– Я бы чего покрепче глотнул, – подумал я вслух.

– Это вроде с утра выпил и весь день свободен? – улыбнулся Иваныч. – Я бы тоже не отказался, если честно. Есть у меня для такого повода и покрепче… Идите, братья, к дому я скоро подойду.

Мы вернулись к дому, подкинули в костер дров и поставили чайник разогреваться. Немного погодя пришел Андрей и вынес из дома литровую банку с прозрачной жидкостью.

– Сейчас колодезной водичкой разбавлю.

– Спирт, что ли?

– Да, кто-то торговал недавно на рынке, так вот расплатился за место.

– А пить-то его можно?

– Можно, братья, – улыбнулся Андрей, – дегустация уже была.

– Ну хорошо, – сказал я, – граммов пятьдесят, не больше… а то и вправду утро с этого дела начинать плохой симптом.

– А я больше и не налью, – снова улыбнулся Андрей, – это у меня стратегический запас, и только в медицинских целях.

Солнце показалось из-за сопок, когда мы уже допивали чай. Из дома, щурясь на небо, выскочили Даша и еще две спасенные девчонки.

– Доброе утро, – сказала, подойдя к нам, Даша, собирая волосы сзади в хвост и завязывая шнурком.

– Как спалось, сестры? – спросил Андрей.

– Хорошо спалось, спасибо, – ответила Даша.

– Ну присаживайтесь, вот лепешки, чай… завтракайте.

– Спасибо, дядя Андрей, – сказала Даша, – девочки, садитесь завтракать.

Две спасенные девчонки, казалось, еще и не поняли, что вообще с ними произошло за последние несколько дней.

– Даш, ты б хоть познакомила нас, а то все то война, то переправа, – сказал Иваныч.

– Ой, и правда, – встрепенулась она, – это Ира…

– А я Оля, – сказала, не дожидаясь представления, та, что совсем малая, и спросила: – А что с нами дальше будет?

– Эм… – пожал я плечами, – что хотите, то и будет. Хотите тут оставайтесь, если брат Андрей не против, хотите с нами пойдете на Архипелаг.

– Я-то? Я, конечно, не против! А что вы, сестры, по хозяйству можете делать? – сразу взял быка за рога практичный Андрей.

– Я еще ничего не научилась делать, – пожала плечами Оля, – я только в одиннадцатый класс пошла осенью… ну могу первых блюд несколько приготовить, несколько рецептов тортов помню наизусть… О! Я стричь могу, и косички много и по-всякому заплетать… я всех друзей стригла дома и одноклассников.

– Стричь уметь это тоже нужное дело, – кивнул Андрей.

– Нам Даша про Сахарный рассказала, – сказала Ира, – можно к вам туда?

– Можно, – ответил я, – только вот дела здесь закончим.

– …Николаич… тут 22-й на связь вышел, в канале висит, тебя ждет на связь, – услышал я в рации голос Василия.

– Принял, иду.

– А вот это хорошие новости, – сказал Иваныч, вставая.


– 22-й, здесь 11-й, – сказал я в микрофон, когда мы с Иванычем расположились в радиорубке у Васи, – докладывай.

– В канале… Трошин остывает… Тайник нашел… Надо вывозить, ценного много.

– Сколько много?

– Обнаружено следующее… в количестве…

– …Принял, – ответил я, выслушав список, быстро переваривая информацию. – Что с дорогой до места и как найти вас?

– Дорога есть, пешком полтора дня плутали, в одном месте там провал и ручей, мост надо делать… думаю, не проблема, сухого кедрача там навалом кругом, тут инструмент и крепеж есть. Надо только с транспортом придумать что-то.

– Принял, будь на связи, сейчас подумаем… решим.

– Решайте… жду.

341-й день. Слобода

Бог велел делиться, ну и мы поделились, оставив слободинцам кое-что из тайника, что они уже будут сами вывозить из карьера, благо трехтонный грузовик, временно экспроприированный у артельщиков, у них есть, да… мы пообещали вернуть грузовик, как попользуем. А вот два квадрика в качестве контрибуции забрали, хорошая вещь, и главное проходимая по тайге. Для слободинцев мы оставили в тайнике 30 автоматов из 80 найденных, боеприпасы к ним, пулемет, немного гранат и медицины. Кстати, среди ящиков с патронами и оружием обнаружилось немало медицинских коробок и упаковок. Чего стоит только двенадцать полевых хирургических сумок, два кубовых тюка, набитых полиэтиленовыми упаковками по килограмму каждая с медикаментами. Я вскрыл одну посмотреть – таблетки, ампулы и прочие пузырьки. Также поделились инструментом и провизией. Консервы отдали почти все, оставили одну палатку и часть раскладушек.

Из 36 человек, которых отпустили артельщики, было 20 женщин и 16 мужиков. Андрей сразу окружил их заботой и вниманием, третий день их уже откармливают и успокаивают в слободе.

В карьере теперь осталось несколько человек из слободы, хорошо вооруженных и охраняющих тайник, до той поры, пока все из него не вывезут. «Аврора» стояла у пирсов, нагруженная так, что вода не доставала до иллюминаторов нижней палубы всего сантиметров тридцать, трюма были максимально заполнены. Пришлось даже вытаскивать бочки с резервным топливом на палубу и увязывать их в два ряда на юте, это еще при том, что по палубе были также уложены и закреплены ящики с оружием и боеприпасами. Местные дети натаскали на «Аврору» десяток котят и семь щенков, и теперь этот зверинец сводил с ума боцмана, устраивая в кубрике «гонки по вертикали» и делая лужицы и кучки по углам. В слободе шли приготовления к прощальному обеду, посвященному нашему отплытию, а я Иваныч и Алексей сидели в кают-компании и планировали. Планировали мы собственно выход из реки. Как выяснилось от одного из «батраков», что вкалывал на прииске, на прииск он попал волею некоего семейства, которое совсем не семейство, а заступают туда дежурить по недельным вахтам с прииска. Постоянные там только дед и мамаша с детьми для антуража, причем дети тоже не ее. Находятся они там как соглядатаи и информаторы, а также для того, чтобы блокировать выход в открытое море, растягивая мотоциклом стальной трос, который, будучи натянутым от берега до берега и на высоте полметра от воды, не давал выйти из реки в море.

– Ну, что по дороге на том берегу? – спросил я у Алексея, который сидел у иллюминатора и отчищал от смазки детали ПБ.

– Ребята с утра проскочили вверх и вниз по паре километров… дорога наезжена, следы мотоциклетные, ну и лошадка там телегу катает.

– Один пойдешь?

– Нет, Сергеева возьму, нормально парень соображает и ходит тихо. Пообедаем, и боцман нас на мотоботе закинет на тот берег с велосипедами. «Северка» возьмем… Как зачистим, свяжемся.

– Хорошо… сколько примерно по времени на дорогу уйдет?

– Пару часов, не меньше, выход на позицию и разведка еще час минимум… Часа четыре на операцию, в общем.

– …Николаич, брат Андрей зовет… все готово, – услышал я голос Яковлева из рации.

– Принял… Идем.


Обеденный стол был накрыт у дома Андрея. Два небольших стола составлены рядом. Меню скромное, без изысков – борщ, жареная рыба, салаты и свежеиспеченный хлеб. Обедали мы вчетвером, в слободе с субординацией было строго, и кроме представителей «высоких договаривающихся сторон» никого не было. Экипаж «Авроры», кроме вахтенных, обедали на камбузе, а слободинцы разошлись на обед по домам, пригласив к себе освобожденных на прииске. Первым опустошил тарелки Алексей и, запив морсом, сказал:

– Спасибо большое, брат Андрей, за обед, за гостеприимство, приятно было познакомиться и узнать хороших людей. Возможно, еще увидимся. Пойду собираться… служба.

– Храни тебя Бог, Алексий… конечно, увидимся, – Андрей вышел из-за стола и пожал Алексею руку.

– Ну что, братья, – сказал Андрей, когда мы уже пообедали и пили чай, самый настоящий, крупно-листовой, да, из тайника, – с вашей и с Божьей помощью нам теперь полегче будет. И инструментом поделились, оружием да продуктами. И людей прибыло, не все, конечно, захотели с нами остаться, но и оставшиеся хорошее подспорье.

– А что у нас там, кстати, получается по людям? – спросил Иваныч, опершись о столб навеса, сидя на лавке, размяв и подкурив сигарету «Прима»… тоже из тайника.

Андрей надел очки, завязав шнурок на затылке, и достал какую-то цветную картонку, на обратной стороне которой было что-то написано.

– Девять сестер и шесть братьев с нами в слободе решили остаться.

– Остальных, значит, с собой забираем, – кивнул я, – пусть тогда собираются и через час на посадку, нам еще посты снимать и «Аврору» подготовить надо.

– Хорошо, братья, я их приведу.

Спустя час Яковлев доложил, что все вооружение, что устанавливалось на НП и заставе, демонтировано и перенесено на «Аврору». Боцман с Дашей и ее двумя коллегами по несчастью подготовили кубрик под прием женского контингента, для остальных пришлось ставить и закреплять раскладушки прямо на палубу, между грузом. Придется потерпеть. Взамен тех, что пришлось обрубить и бросить, слободинцы изготовили нам новые сходни, у которых мы стояли с Иванычем и ждали группу переселенцев.

– Вот, привел, братья, – сказал Андрей, остановившись около нас.

– Аккуратно по одному поднимаемся, вас встретят на борту и проводят на места, – сказал Иваныч людям, стоящим позади Андрея, и они начали подниматься.

– Это «Альбатрос»? – спросила девушка лет двадцати, замерев перед сходнями, когда все кроме нее уже поднялись на борт.

– Нет, дочка, это «Аврора»… А с «Альбатросом» они да, похожи очень, – ответил Иваныч.

– Жаль… – расстроенно ответила девушка и начала подниматься по сходням.

– Подожди, – остановил я ее, тихонько взяв под локоть, но от этого она очень сильно дернулась и, втянув голову, зажмурилась, – да что ж ты, не бойся… Слушай, а ты из того колхоза, что выше по течению Новой, ну за Лунево?

– Да, оттуда, – кивнула она и заплакала.

– Ну началось… милая моя, у нас тут и так вон сырости вокруг сколько, – сказал Иваныч, взяв ее тихонько за руку и поставив перед нами, – и чего ревем? Рассказывай.

– Я… я с дядей Геной попросилась в первое плавание на «Альбатросе» сходить… И в Лунево, и в Лесном были… дядя Гена распродался в Лесном и мы обратно поплыли, домой.

– А у протоки пираты? – вставил Иваныч.

– Да… на большом красном корабле догнали и захватили… несколько дней держали там на острове, в протоке… а потом меня и еще троих девочек опять на этот красный корабль посадили, и мы поплыли… почти день, может меньше… нас в трюме держали, а потом в море пересадили на большой белый катер и уже на нем привезли в Артель.

– Понятно… так а что ревешь-то?

– Как мне домой теперь попасть?

– Домой ты попадешь, – ответил я, – но не сразу. «Аврора» с очень большой нагрузкой, и гонять по протокам у нас нет пока возможности. Придем на Сахарный, дадим радио в Лунево и Лесной, чтобы передали в ваш колхоз весточку про тебя. А там уже либо кто-то из наших в Лунево пойдет и подбросит тебя, либо дядя Гена твой сам на радостях примчится.

– Скорей папа примчится… Дядя Гена же там, у пиратов остался.

– Дядя Гена твой, – усмехнулся Иваныч, – уже давно вместе с «Альбатросом» дома. А пиратов все, нет больше в протоке, во всяком случае, в обозримом будущем не предвидится. Как звать-то тебя?

– Оксана, – уже улыбаясь и вытирая слезы ответила она.

– Поднимайся на борт, Оксана, скоро отплываем.

Мы еще подождали минут сорок, наблюдая, как с помощью установленной балки и блоков на борт подняли два квадроцикла и закрепили на палубе.

– Ну, брат Андрей, береги себя, – сказал я, пожимая крепкую мозолистую руку, этому, как сказал Иваныч, «правильному сектанту», – будешь в наших краях, добро пожаловать в гости.

– Обязательно, – ответил он, – может, и сподоблюсь когда попутешествовать.

– Ну а что, карту мы тебе оставили, весла выстругаешь, сядешь в свой «ковчег» и греби, – улыбнулся Иваныч, тоже пожимая руку Андрею.

– Боюсь, брат Иван, не сдюжит мой «ковчег» такого перехода, – расхохотался Андрей, – ладно, долгие проводы…

– …лишние слезы, – закончил за него Иваныч.

– Верно, ну бывайте, братья, храни вас Бог.


Мы уже час болтаемся в течении, зацепившись за опору ЛЭП, мотобот тоже стоит рядом, вплотную привязавшись к опоре, на его борту один человек из боцманской команды, выйдем в море, возьмем на буксир. Недавно выходил на связь Алексей, доложил, что достигли точки и ведут наблюдение. Остается только ждать… что я и делаю, сидя у Васи в радиорубке, и пью уже вторую кружку желудевого кофе, ну очень мне понравился напиток.

– «Аврора», 22-й в канале… прием… – зашипел динамик через некоторое время.

– 22-й, здесь 11-й… докладывай, – ответил я, успев схватить микрофон раньше Василия.

– Трос натянут… повторяю, трос натянут… выхода в море нет…

– Понял тебя. Что у Митрофановых?

– «Родственников» прибавилось, личный состав двадцать два человека, два «Утеса» на станках, на противоположном берегу расчет ПК и гранатометчик… ждут, в общем. Предлагаю дождаться темноты… В общем, решайте… я на связи.

– Понял тебя… будем думать, жди решения.

– Жду…

– Обиделись… – сказал Вася, когда я повесил микрофон на место.

– Еще бы… «спортсмены», что в грузовике приезжали, говорили, что у них некий раскол произошел… Вот, вероятно, эти отколовшиеся все-таки готовят ответку… ну да, а то не по-пацански получается…

– Иваныч, зайди к радисту, – сказал я в рацию.

Когда Иваныч вошел, я объяснил ему сложившуюся ситуацию.

– Вот ведь не угомонятся, – хлопнул Иваныч по бедру ладонью, – и какие соображения?

– На борту четыре бойца, я пятым пойду… можем на мотоботе высадится на берег и отправится на усиление к Лехе, – сказал я то, что первое пришло в голову.

– И что? Там взвод и два крупняка… не пойдет, надо что-то другое думать.

– Вот вы даете, отцы-основатели… чего думать, Леха же предложил дождаться темноты, – подал голос Василий и удивленно на нас посмотрел.

– А ночью что? – спросил Иваныч.

– Ну Леха, конечно, уже не пацан, но вполне в форме… и «одиночную программу» откатает, справится… уж немного проредить их и оружие из строя вывести он сможет, я-то его знаю.

– Опасно, – ответил я.

– Нет, ну я могу, конечно, с фортом связаться, пусть грузят «василька» на плашкоут и идут сюда, подумаешь, проболтаемся здесь еще три дня.

– Нет, это тоже не дело, – помотал головой Иваныч, – за эти три дня кто-то из них нас обнаружит… а мы сейчас, как пороховая бочка, и топливо и взрывчатка с боеприпасами… пара трассеров и фейерверк аж на Сахарном наблюдать будут.

– Вот, а я что говорю, дайте Лехе соло сыграть.

– А потом?

– Леху вызвать? – спросил Вася. – Вот и решите, что потом.

– Ладно, – ответил я и вынул из зажима микрофон, – 22-й, ответь 11-му…

– В канале 22-й…


Солнце уже скрылось за сопки, сгущаются сумерки и в Митрофановке в нескольких местах жгут костры. Обстановка нервная. Дать ответку борзым фраерам теперь это дело чести, но кроме этого дела, у двух дюжин боевиков Тульского больше нет ничего, кроме собственно Митрофановки и кое-какого имущества, которое они успели переправить на другой берег и перевезти по дороге, после общей сходки в Артели, на которой большинство все-таки признало, что Тульский был не прав, ведя бизнес таким образом, и вообще его уже нет. Бывшие хозяева артели, получив известие о внезапной смерти Тульского и некой силе, которая может «камня на камне не оставить» от Артели, быстро «потянули одеяло на себя». Все еще верная мертвому Тульскому братва решила уйти в Митрофановку и жить там, собирая «налоги на охрану» с проходящих по реке судов, но прежде… прежде была цель отомстить… потопить, сжечь, взорвать корабль борзых фраеров, который обязательно должен вот-вот пройти мимо…

– Не пойдут они уже сегодня, – просипел кто-то из сидящих у костра, – ночью по этой реке идти самоубийство.

– Ну да, – прозвучал ответ, – не пойдут. Надо с утра отправить Синего на мотоцикле, пусть посмотрит… а то может, они еще у этого святоши столуются.

– Так я ездил же сегодня, они грузились вовсю, вроде как отходят.

– Вот и надо было дождаться, пока отойдут, а то примчался, гонщик, мля… думал, бухла не оставим?

– А чего там было отсвечивать, ясно же – раз грузятся, значит отходят уже скоро.

– Да никуда они не денутся, – пробасил кто-то, – это им домой надо, а мы никуда не торопимся… все равно мимо уже никто не пройдет, порвем как Тузик грелку… мы их посудину с двух «Утесов» на щепки разберем, а с берега вон из граника жахнут на верочку.

– Ну значит, наливай, чего шкуру трешь…

– Пацаны!!! – прокричали с противоположного берега. – Снимите нас, все равно уже сегодня не поплывут.

– Сидите там! – ответили им. – Завтра сменим.

– У нас закусь кончилась.

– Значит, спать ложитесь, или носками занюхивай, – ответили им, и сидящие у костра загоготали на разные голоса.


Алексей тихо лежал в кустах в десяти метрах от костра со стороны устья уже около часа, темнота, которую он ожидал, уже опустилась. Из трех костров остался гореть лишь один, вокруг него сидели трое и уже неспешно допивали бутылку, передавая ее по кругу. Остальной личный состав Митрофановки уже разошелся спать, только дед Митрофанов с определенной периодичностью выходил из своего сарая, подходил к пирсу, на котором стоял один из «Утесов», осматривался и опять уходил к себе, где кроме него находилась женщина и двое детей. Все остальные расположились под навесом вповалку и в двух щитовых домиках. Спустя некоторое время от костра ушел еще один под навес, покопошился там и улегся спать, выслушав перед этим пару матерных реплик в свой адрес. Дед Митрофанов вышел в очередной раз с проверкой.

«Пора», – подумал Алексей, когда дед вернулся в домик и закрыл за собой дверь. Оставив у куста автомат, разгрузку и рюкзак, Алексей, сняв берцы, проверил закрепленные на поясе ПБ и нож и тихо сполз в воду около троса, висевшего на полметра над рекой, в середине он почти касался воды. Погрузившись в воду, Алексей начал медленно, чтобы не «булькать», перебирать руками по тросу. «Если б мишки были пчелами, то они бы нипочем…» – приговаривал про себя, он постепенно приближался к противоположному берегу. Трое в секрете на небольшом выступе уже спали, изрядно приняв на грудь, Алексей учуял запах перегара примерно за пять метров до них и еще целый «букет» других неприятных запахов. Гранатометчик спал чуть в стороне, устроился с комфортом, положив на землю слой веток и накрыв это все куском брезента, молодой совсем парень… ему бы жить еще да жить, но он сам выбрал свою судьбу, и уже не проснется никогда… пульсирующая струя крови стекала на грязный брезент из отверстия в груди. Алексей вытер нож и стал пробираться к двум другим, ножом обоих может не успеть… «Ладно, подождем, – подумал Леха увидев, как дед опять стоит на пирсе. – Чует, явно чует дед что-то».

– …Тунц… Тунц… – раздалось в ночной тишине, когда дед снова скрылся за дверью. Алексей даже припал как можно ниже к земле, казалось, что по реке звук вроде бы бесшумного пистолета разлетелся на многие сотни метров… но это только показалось. Все, теперь обратно, пока дед опять не вышел с проверкой… успел… Алексей вернулся в свое укрытие как раз незадолго до того, как дед снова, скрипнув дверью, показался на улице. «Как же ты меня достал», – подумал Алексей, замерев в кустах.

– Дед, ну хорош маячить и дверьми скрипеть, – раздался голос от костра.

«Вот-вот, правильно, меня он тоже уже достал», – подумал Алексей.

– Целее будете, дурилки… вы же глаза залили… а ну кто из этих сюда подкрадется.

– Да ладно, дед, не гони, иди спи… хорош дверями скрипеть.

Дед ничего не ответил, постоял также на пирсе, потом подергал трос, многократно обмотанный вокруг швартовочного пня, и опять ушел к себе.

Алексей обулся, накинул разгрузку и застегнул… теперь пора.

– …Тунц… Тунц… – и двое сидящих у костра, опершись спинами на толстое бревно, лишились мозгов, в буквальном смысле слова.

Алексей зашел на пирс и через несколько секунд вернулся со стволом от НСВ в руках… в кусты его. Теперь дед, ибо достал… Алексей сел на землю в пяти метрах от домика и стал ждать. Дверь снова скрипнула, дед вышел, постоял пару секунд и направился к костру.

– Вы что, дурилки, дрыхнете?

– …Тунц…

Алексей, подскочив, придержал деда, чтобы он не грохнулся и не нашумел…

«Уф… все-таки старый я уже… сердце сейчас выпрыгнет, – подумал Леха, – теперь быстро».

– …Тунц… Тунц… Тунц… – смена магазина. – …Тунц… Тунц… Все, на улице отработал, Теперь ствол второго пулемета… хорошо… теперь домики…

Подперев дверь одного, потом другого поленьями, Алексей, подхватив две пустые бутылки, направился к мотоциклу, стоявшему в нескольких метрах от домика, шланг, краник бензобака… побежала желтая жидкость в бутылку. Пока стекает, можно за Сергеевым сгонять.

– Держи бутылку, поливай вот тут, чтобы внутрь затекло, а я с другим разберусь, – сказал шепотом Алексей напарнику.

– А с теткой что?

– Пока ничего, там она и двое малых, спят все…

– Смотри, окно всего одно в каждом домике, я подожгу, а ты работай, когда выскакивать начнут, только этот домик работай, по другому я сам.

– Понял, – кивнул Сергеев, отошел в тень метров на десять от домика и, присев на колено, вскинул автомат.

Алексей тихо подпер дверь домика Деда, потом вынул из костра горящую палку и поджег двери сначала одного, потом второго домика с братвой и тоже отбежал чуть назад…

…все было закончено, Сергеев все еще приходил в себя от того, что они только что устроили. А Алексей прошел и сделал всем контроль, потом подошел к Сергееву и сказал:

– Жестко? Да, жестко, потому что это война, боец… и тут не до реверансов и благородства, способ не важен, важна цель, и мы ее достигли… Связывайся с «Авророй» и доложи об успешной операции, пусть подходят, тут сейчас светло, а я пойду трос сниму да бабу эту успокою.

Алексей размотал трос на пне и потихоньку стравил его в реку, опустив на дно. Сергеев докладывал на «Аврору» о завершении операции, опустившись на колени, и наблюдал, как командир перетаскивает трупы ближе к берегу, потом Алексей направился к дому деда, убрал полено и открыл дверь.

– Ба-бах! – раздался оглушительный грохот, и Алексей отлетел от двери метров на пять, Сергеев замер на секунду, пытаясь понять, что произошло… из домика вышла женщина с обрезом двустволки в руках, подошла к лежащему на земле Алексею, переломила стволы, вставила патрон и подняла оружие… но выстрелить не успела… Сергеев выпустил две очереди, и она упала рядом с Алексеем.

– Вот же… вот же дурак… – прохрипел Леха, когда Сергеев, сняв с него разгрузку и куртку камуфляжа, неумело пытался его перевязать. Большая часть заряда прилетела в разгрузку, размолотив магазины в подсумках, но и в грудь и в живот досталось.

– Как же так, командир? – всхлипывая, спросил Сергеев.

– Отставить ныть!.. Я просто… просто я с бабами и детьми так и не привык воевать… – ответил Алексей и закашлялся, закрыв рот рукой, потом посмотрел на забрызганную кровью ладонь, – паршиво, я уж надеялся, что пронесло и всего-то ливер отшибло. На «Аврору» сообщил?

– Да, командир, сообщил… уже плывут, – ответил Сергеев, смотря, как быстро наполняется кровью повязка на пару сантиметров ниже ключицы справа.

– Сопли подбери, боец! – сказал Леха и снова закашлялся. – Я и так прожил больше, чем нужно… Дашку вытащили… и нормально… Скажи Николаичу – не надо меня сжигать… тогда уж здесь похороните, до Сахарного не довезете… жарко, протухну…

– Командир, вон уже «Аврора» швартуется, может, обойдется…

– Нет, Сергеев, в этот раз не обойдется… Николаича берегите, – сказал он и на выдохе закрыл глаза, еле заметно улыбнулся, перестал дышать и его сердце сократилось в последний раз.

342-й день. Мыс Алексея

Алексея мы похоронили, как он и просил. Место выбрали хорошее, на мысу рядом с устьем, с этого места открывался отличный вид, и на новые берега, омываемые новым океаном, и на быструю реку Северную. Почетный караул отстрелялся траурным салютом, Иваныч произнес какие-то слова, хорошие, наверное, но я их не слышал… Я стоял рядом с могилой, которую ребята аккуратно обложили плоским песчаником, а боцманская команда вкопала трехметровый крест из толстого бруса. Я стоял и курил, наверное, уже третью сигарету подряд и прислушивался к себе… пустота, пустота и тоска. Кто-то принес и установил на могилу крышку от патронного ящика, закрепив ее под углом к кресту, с аккуратной надписью краской «Гвардии майор Алексей Петрович Сальников».

Все разошлись готовиться к отплытию, и у могилы остались только я, Иваныч, Вася и Даша. Иваныч присел к могиле, поставил у щита маленькое блюдце, на него эмалированную кружку с оббитой местами эмалью и налил в нее водки из потаенных запасов кока, а на блюдце положил пару армейских галет из пайка. Даша пристроила рядом какие-то цветы, что нарвала на склоне сопки, и отошла ко мне, тихо вытирая не прекращающие катиться слезы. Иваныч подошел к нам, отпил из горлышка и протянул мне бутылку, я последовал его примеру и передал Даше, она тоже сделала маленький глоток, поморщившись, передала бутылку Васе, он приложился, и мы каждый, мысленно еще раз попрощавшись с Алексеем, пошли вниз.


«Аврора» вышла из устья и плавно пошла вдоль берега, проходя мимо мыса, Иваныч подал три раза сигнал сиреной, потом наклонился к микрофону громкой и сказал:

– Вахтенным занять боевые посты.

В свою каюту я пустил Дашу и малую Ольгу, а сам, притащив в рубку раскладушку, уселся на «баночку» у иллюминатора и молча смотрел на удаляющееся устье Северной и возвышающийся на мысу крест.


Двух мальчишек десяти и двенадцати лет мы забрали с собой, выяснилось, что их в Митрофановку привез дед с прииска, а на прииск они попали с какой-то группой выживших. В Митрофановке мальчишки занимались по хозяйству и на посылках, особо их не жаловали, кормили тем, что осталось с общего стола, и ну давали ход рукам, периодически оставляя синяки на их тщедушных тельцах.

Перед отходом Яковлев собрал все трофеи и погрузил их на мотобот, который сейчас болтается позади «Авроры» на буксире. Единственный остававшийся дом в Митрофановке тоже облили бензином и сожгли, сложив внутрь тела братков Тульского.

346-й день. О. Сахарный

Еще на переходе Вася дал радиограммы в Лесной и Лунево по поводу «купеческой дочки» Оксаны. И сейчас, стоя на открытом мостике, когда «Аврора» идет вдоль берега Сахарного и до пирса чуть больше километра, я уже наблюдаю в бинокль стоящий рядом с «Мандарином» «Альбатрос». Спустя полчаса уже слаженная боцманская команда сделала свое дело, наш корабль пришвартовался, и сходни стукнулись об пирс.

– Оксана! Оксана! – крича на бегу и чуть не сбив боцмана с ног, по сходням вбежал на палубу профессорского вида мужичок, в белых брюках, белой же рубахе и в соломенной шляпе. – Где Оксана?

– Да тут твоя Оксана, – крикнул я ему с открытого мостика, – подожди, сейчас поднимется из кубрика.

– Макарыч, слышишь меня, – сделал я вызов в рацию, увидев, как он спускается по дороге к пирсу.

– Да, Сергей, слышу.

– Принимай людей, схема прежняя, размещай на хуторе.

– У нас тут еще десяток переселенцев на днях прибыло от Фимы, на хуторе уже нет места.

– Вызывай Михалыча, пусть у боцмана две палатки армейские большие и раскладушки заберет, места хватит.

– Понял.

Люди потянулись вниз по сходням, неся с собой свой нехитрый скарб, а большинство было и вовсе без него.

– Папка! – крикнула Оксана, поднявшись из кубрика, и бросилась ему на шею.

А я стоял и смотрел на эту бурю эмоций… внизу на пирсе стояли обнявшись и плакали Маша и Даша. У меня засвербело в носу, я поднял голову вверх и подумал: «Видишь, Леха? Наверное, видишь».

– Ну что, Николаич, какие планы? – спросил Иваныч, поднявшись из рубки и встав рядом, опершись.

– Всем отдыхать… Завтра в форту совещание.

– Хорошо, – ответил Иваныч, окрикнул мечущегося по палубе боцмана, – оружие и боеприпасы в форт, все остальное на склады и отдыхать. Завтра большая приборка по «Авроре».

– Есть, – кивнул боцман, перехватывая стропы с гака крана, который уже, разложив лапы у пирса, подал стрелу.

Я спустился в каюту, посмотрел на пустующую Лехину кровать и лежащий на ней рюкзак, подхватил свои вещи и пошел домой.

– Сергей Николаевич, – окрикнула меня Оксана, когда я прошел вверх по дороге метров двадцать. Она и ее отец шли ко мне быстрым шагом.

– Оксана, давай завтра… все завтра, – сказал я ей, грустно улыбнувшись, и пошел дальше.

347-й день. О. Сахарный

Вставать не хотелось, я лежал и рассматривал потолок, слушая, как горланят петухи, объявляя всему поселку, что уже наступило утро. Услышал со двора посторонний голос, что ж, будем тогда вставать. Одевшись и умывшись, я вышел во двор, где под навесом сидели Оксана с отцом, а Светлана поила их чаем. Бим, обрадовавшись, что наконец-то хозяин соизволил проснуться, подбежал ко мне и, неистово виляя своим скрученным хвостом, встал на задние лапы, а передними уперся мне пояс, подставляя голову «для почесать за ушами».

– Доброе утро, Сергей Николаевич, – улыбаясь, сказала Оксана, – вот познакомьтесь, это мой папа.

«Профессор» поднялся из-за стола, подошел ко мне и протянул руку:

– Ганшин Иван Иванович.

– Где-то я слышал уже… а! Точно, совладелец «Альбатроса» и председатель колхоза.

– Тогда уж руководитель фермерского хозяйства, – улыбнулся Ганшин. – Сергей Николаевич, я… я понимаю, что я перед вами в неоплатном долгу, но скажите, пожалуйста, чем я могу вас отблагодарить?

Я посмотрел не него, налил чашку горячего ароматного чая и сделал приглашающий жест садиться за стол.

– Отблагодарить… – задумался я и вздохнул, – живите, дочь вот воспитывайте и людей своих воспитывайте, чтобы жили по совести, чтобы знал я, если встречу кого из верховий Новой – значит, это хороший человек, и подлости он него ждать не нужно, и за помощью к нему обратиться можно, не дай бог случись что.

– Да мы вроде так и живем, – пожал плечами Ганшин, – и ферму развиваем, и людей, что после Волны к нам прибились, приютили, трудимся все вместе.

– Это хорошо, Иван Иванович, вот и будет это благодарностью вашей, а что касается материального, так это можно обсудить… На складах есть девушка Ирина, она у нас по материально-снабженческой части, она же в скором времени будет вести и торговые отношения с другими поселениями, думаю, мы в будущем найдем, чем можем быть полезны друг другу. У вас есть радио?

– Нет, радио нету, но два раза в день посыльный ездит в Лунево и может получить или отправить радиограмму.

– Ну здорово. А чем вы вообще там у себя на ферме занимаетесь?

– Много чем, в основном, конечно, на земле работаем. Я же агроном по специальности… Кукурузу выращиваем, сою, пшеницу недавно посеяли. Пасеку большую держим, кролики есть, барашки… рогатого скота стадо маленькое, но надеюсь, что скоро прибавление будет, несколько коров вот-вот отелятся.

– Надо вас с Михал Михалычем познакомить, а то мы на хуторе аграрничаем без науки, как умеем, может, что дельное подскажете да посоветуете.

– С удовольствием.

– Скажите, а далеко вы там вокруг себя обследовали территорию?

– Ну поначалу посылали конные разъезды, когда людей-то собирали, целенаправленно на поиски только недавно стали ездить, ну прилично объехали и на дороги выходили, и на ветку железной дороги наткнулись.

– Интересно, на карте показать сможете, где именно железная дорога?

– Конечно.

Я быстро сходил в дом и принес карту.

– Ого! – сказал Ганшин. – Откуда у вас такая роскошь?

– Сами сделали, да и нанесли на нее то, что уже исследовали.

– Здорово! Так… ага… Так вот она, железная дорога, она тут у вас отмечена, только неправильно немного. Вот тут, наверное, в результате землетрясения очень обширный оползень, две сопки по распадкам съехало, так что здесь, – постучал ногтем по точке Ганшин, – железная дорога обрывается. А вот тут, на нашей стороне перевала, мы лиственницу заготавливаем и сухой кедрач да сплавляем вниз по реке.

– Понятно. Ну мне надо на совещание идти, вы вообще долго погостить планируете? Я бы все-таки хотел, чтобы вы наш хутор посетили, оценить, так сказать, правильность направления развития.

– Конечно, я задержусь у вас с удовольствием, когда мне на хутор подойти?

– Вы на «Альбатросе» будете?

– Да, ваша СБ особо гулять не разрешает, – улыбнулся Ганшин.

– Ну мы административно-хозяйственные вопросы решим, и я к вам Михал Михалыча пошлю, он вам все покажет.

– Договорились, – ответил Ганшин, и они с Оксаной, поблагодарив Светлану за чай, пошли к пирсу.

Светлана проводила их взглядом, потом подошла ко мне, обняла и тихонько спросила:

– Ты сколько дома побудешь? Я так соскучилась.

– Побуду, я тоже соскучился… и устал, – ответил я, – никуда не собираюсь, пока девять дней Лехиных не отметим.

Глаза у Светы заблестели, и она уткнулась мне в грудь, спросив:

– Как он погиб?

– По-дурацки, если честно… хотя умных смертей не бывает, наверное. Он совершил самый настоящий подвиг, освободив выход из устья в море… а погиб от рук обезумевшей бандитской подстилки… перед смертью он Сергееву сказал, что и так, мол, прожил больше, чем нужно.

– Что он имел в виду?

– Не знаю… он все никак не мог смириться с потерей жены и детей, вот, наверное, это и имел в виду, что он живет, а они нет.

– Ну теперь они вместе, – вытерев слезу, сказала Светлана, – иди уже, а то вон посыльный с форта несется.

Я еще раз поцеловал Свету и отправился навстречу посыльному.


В форту, как всегда, идет служба и без дела никто не сидит, вызвали даже отдыхающую смену на сортировку и переборку всего, что привезли. Некое подобие комендатуры Макарыч все-таки организовал, устал от постоянного скопления народа у себя в цоколе. Под комендатуру выделили весь этаж самого большого здания в форту, работа по его строительству еще продолжалась, я поднялся по толстым и широким ступенькам недавно сколоченной лестницы и оказался в коридоре, в конце которого был слышен стук молотков, шуршание рубанка и звон пил. Сразу направо был дверной проем в помещение площадью метров двадцать квадратных, двери еще не было, и проем закрывал кусок брезента. Я вошел и поздоровался с присутствующими.

– Доброе утро.

Все поздоровались в ответ.

По обе стороны длинного стола стояли лавки. За столом сидели Иваныч, Ирина, Саша, Михалыч, Федор и Макарыч.

– Ну вот, все в сборе, – сказал Макарыч, когда я прошел и встал рядом с ним.

– Друзья, – сказал я, – предлагаю начать наше мероприятие с минуты молчания.

Все, не говоря ни слова, поднялись со своих мест.

– Прошу садиться, – сказал я спустя минуту, – итак, сразу по изменениям… где Максим?

– В оружейке, – ответил Макарыч.

– Ирина, сходи, пригласи его, пожалуйста.

– Хорошо, – ответила Ирина и выбежала из кабинета.

Вошел Максим, босиком, в каких-то несуразных шортах, тельняшке и ярко-красной бейсболке.

– Здрасти, – кивнул он.

– Эм… Максим, сходи и приведи себя в порядок, и возвращайся… тебя ждем, – сказал я, увидев его.

Он немного покраснел и пулей выскочил в дверной проем и вернулся буквально через три минуты, прогромыхав берцами по лестнице.

– Ну вот, другое дело, – улыбнулся я и обратился ко всем: – Предлагаю кандидатуру нового начальника гарнизона… возражения, предложения? Высказываемся… Присаживайся, Максим.

– Я за, – Макарыч просто поднял руку.

Возражений на предложенную кандидатуру не возникло.

– Алексей Макарыч, внесите изменение в штатное расписание, – сказал я и обратился к Максиму: – Вы ведь с Алексеем тут вместе все делали?

– Ну да… вместе, – кивнул он в ответ.

– Ну вот, подбирай себе зама-помощника и вступай в должность.

– Есть вступать в должность, – по-уставному ответил Максим и спросил: – Разрешите идти, а то там сейчас напутают все, что не разберусь потом.

– Добро, иди… но чтобы сегодня представил мне зама и зайди вечером, надо поговорить.

– Есть, – ответил Максим и убежал вниз по лестнице, после чего мы сразу услышали его неуставной и трехэтажный по поводу «нахрена дохрена нахреначили, расхреначивайте к херам», ну или почти так…

– Кхм… Федор, поторопи, пожалуйста, ребят, пусть уже дверь поставят, а? – сказал Макарыч.

– Хорошо, – ответил Федя и, нахмурившись, сделал запись в блокноте, после которой поставил аж три восклицательных знака.

– Ну что… давайте приступим, – сказал я и открыл свой ежедневник. – Алексей Макарыч, Павел далеко?

– С Васей, занимаются той модульной станцией, что с тайника привезли, – ответил за него Иваныч.

– Ага, ясно, вот про это и хотел спросить, хорошо, пусть работают, – сделал я пометку в ежедневнике, – так, по личному составу и вооружению Макс доложит… Докладывай, Федор, что по твоему строительному ведомству.

– Кхм… – прокашлялся он и, словно школьник, читающий по слогам, начал доклад, водя пальцем по своим записям, – площадку ТЭЦ подготовили, откопали котлован и затрамбовали бутовым камнем опоры рамы установки…

– Рамы под что? – прервал его я.

– Под тепловозный двигатель, – хмуро ответил Федор.

– Если я правильно понял, вы хотите раму сунуть просто в бутовую подушку?

– Это не я хочу… это Миша, он настаивает… говорит, что у него все расчеты, схемы и чертежи готовы и надо собирать ТЭС.

– Ага, а когда вы ее запустите, то двигатель выпрыгнет из подушки и поскачет по всему острову…

– Вот! И я ему так сказал, – аж подскочил Федор, – бетонировать подушку надо!

– Отлично, и где возьмем цемент?

– Эм… ну… может, где-то есть, – пожал плечами Федор, – может, купить?

– Так… понятно, – начиная закипать, я встал и начал прохаживаться вдоль стены, – Федор, я понимаю, что по специальности ты не работал долго… ну пошевели мозгами, давайте все вместе пошевелим. Был же в твоем военно-строительном вузе такой предмет, как технология?

– Был.

– Технологию производства цемента не припомнишь?

Было видно, что Федор очень сильно озадачился, и на его лице отразился сложный мыслительный процесс.

– Эм… ну… там пропорции…

– Какие и чего? – продолжал я прохаживаться, как школьный учитель перед провинившимся классом. Тьфу… аж противно… но что поделать, лучше будем думать, чем собачиться.

– Ну известняк и глина, а сколько чего, я не помню.

– Так, кто помнит?

– Так а чего там помнить-то, – подал голос Михалыч и, прищурившись, вспоминая, ответил: – Один к трем навродь… и гипсу навродь добавляють.

– Правильно, Михалыч, садись, пять, – все заулыбались, – 75 % известняка и 25 % глины и пятью процентами гипса и прочими присадками добиваются нужного состава. Известняк под ногами, глина есть, гипс… да, тут гипса нет, но можно поэкспериментировать и с другими присадками. И… что нам нужно?

– Цементный завод? – спросил молчавший до этого Саша.

– И тебе пять! – сказал я и сел за стол. – Алексей Макарыч, пишите в протокол: …создание научной группы.

Макарыч поднял на меня удивленные глаза.

– Мда… согласен, громко сказано, хорошо, тогда – создание технической лаборатории и экспериментального цеха. Собираем туда все мозги и всех технарей, на постоянную работу или на полставки, не важно… Нам надо максимально выжать из памяти все технологии, которые могут быть нам доступны в нынешних условиях, и пока еще есть возможность, пользоваться тем, что нам оставила прошлая цивилизация, мы должны выйти на индустриальный и технологический уровень… эм… ну хотя бы Британии конца девятнацатого века.

– Сергей Николаевич, – вкрадчиво так поинтересовался Макарыч, – мне записывать все, что вы только что сказали?

– Не хватает зажатой в руке кепки и броневика, – сказал Иваныч, деланно поедая меня глазами.

Все засмеялись, и обстановка немного разрядилась.

– Нет, конечно, все не надо, – улыбнувшись ответил я, – пишите про лабораторию и цех, и сразу вам задача, Алексей Макарович, по подбору персонала, много не надо, несколько человек, но самых рукастых и головастых.

– Ясно.

– Вопрос энергетического обеспечения остается отрыт, – произнес Саша.

– Вот, кстати… что с мини-ГЭС?

– Заканчиваем, через пару дней можно пробовать пускать. Установили параллельно три генератора по 18 кВт, при возрастании или уменьшении нагрузки можно вводить и выводить из работы агрегаты.

– То есть запускать участки нашего «сельхоззавода» можно будет? Что с ним, кстати?

– Мельница установлена, сейчас решается с тарой, и в принципе, да, можно пускать, маслоцех в процессе сборки, – ответил Саша.

– Ясно, тогда по энергетическому обеспечению всего остального… Кооперируйся с Мишей, ТЭС пока отставить, в части монтажа и установки тепловозного двигателя.

– Чем тогда крутить генераторы, что установили в промзоне?

– Куча паровозного железа лежит на складах, несколько котлов… думайте… устраивайте мозговой штурм, крутите на твердом топливе… угля навозили кучу, дрова есть и мазут есть на крайний случай.

– Понятно, – ответил Саша и вздохнул, – тепловозная станция была бы, конечно, лучше.

– Саша, она будет, обязательно будет, но надо монтировать все капитально и ставить сразу надежно, чтобы потом, когда начнут работать цеха и производства, ты или Миша не пришли и не сказали, что, мол, у нас основной агрегат ТЭС в море скатится вот-вот.

– Я понимаю… просто сожалею, что большие мощности на время откладываются.

– Лучше пусть сроки их установки и запуска отодвинутся, чем мы потом потеряем время на устранение проблем.

– Согласен.

– Уф… Хорошо, дальше. Иваныч, что по флоту?

– Флот в строю, тот, что под экипажами.

– Вот, точно. Макарыч, записывай – создание учебного центра.

– Записал. И кто в нем и на кого там будут учиться? И самое главное, кто там будет учить?

– Да кто угодно, кто из наших хочет, тот и будет учиться, а учить… а вот мы все и будем учить, кто что знает и умеет, тот и будет учить. Иваныч вот, к примеру, элементарному судовождению может научить и вообще по морскому делу. У нас же еще целый штурман есть, вот и его подключить. Я, к примеру, могу сварщиков и монтажников подготовить… вот примерно в таком разрезе.

– Да – кивнул Иваныч, – это нормальная штука получилась бы, а переселился к нам какой-нибудь риэлтор или, прости господи, визажист профессиональный – и чего с ним делать? Правильно, только учить другой профессии. Надо только программу обучения составить.

– Так, идем дальше, Ирина… Сиди, не вставай. С разгрузкой закончено и учетом?

– С разгрузкой да, с учетом и сортировкой еще нет.

– Когда?

– Ну не успеваю…

– Эм… По причине?

– Так везут же с «железки» еще параллельно, и запчасти, и двигатели, что ремучасток Сашин насобирал, готовую продукцию еще с хутора везут… я хоть и с двумя девочками, что мне дали в помощь, все равно не успеваем, пока все обойдем, пока посчитаем, пока запишем… потом сводные ведомости…

– Стоп, ты что, вручную, что ли?

– А как еще?

– Макарыч, а Павел что, все ноутбуки зажал?

– Нет, – ответила за него Ирина. – У меня на складах есть еще.

– Так, а что не пользуешься?

– Ну… разрешения же не было?

– Ну ты даешь… это же тебе надо, а спросить трудно? Макарыч, поручи Павлу, пусть подготовит для складов ноутбук, и вообще пусть подумает, как девчонкам жизнь облегчить по учету материальных ценностей.

– Хорошо, – ответил Макарыч и сделал запись в ежедневник.

– Да, забыл совсем… Федор, я проходил мимо кирпичного и там куча плоских глиняных черепков валяется… это над чем там наш китайский брат экспериментирует?

– Мы пробовали черепицу делать, – ответил Федор.

– И?

– Ну, получается.

– И?

– Ну попробовали и все… спроса нет, пока отложили.

– Спрос я вам сейчас организую… Михал Михалыч, ну рассказывай.

Михалыч с упоением в течение получаса рассказывал о перевыполнении плана, о, так скажем, продовольственной безопасности, о появлении излишков производства, которые успешно реализуются в Лесном.

– Отлично! – прервал я его доклад. – Первый орден уже Иванычу обещал, так что второй однозначно тебе будет, с голоду мы не умрем, однозначно! Ты мне вот что скажи… Что с шерстью и пряжей, оно там у тебя не усохло совсем? Моль не съела?

Михалыч опустил глаза, и радостный порыв докладчика закончился…

– Так, а… эм… Запамятовал я, Николаич…

– Ты же записываешь все, ну-ка, подвинь мне твою амбарную книгу… Так… когда мы с тобой крайний раз об этом разговаривали… ага, вот! Девяносто дней назад, Михал Михалыч!!! И что?

Михалыч молчал, уставившись в стол.

– Да что ты взъелси-то на меня, а? – топнул он вдруг ногой. – Какая муха тебя укусила? Ишь, разошолси.

– Михалыч… а разошелся я потому, что некоторые дальше носа своего смотреть не могут или не хотят… и если первое простительно, то второе неприемлемо! И ситуацию надо ломать, и ломать жестко, пока еще не пройдена точка невозврата, когда каждый по своим углам разбежится и процесс развития нашего острова загнется напрочь! Я, Михалыч, не на тебя взъелся, а больше на себя, так что ты ногами тут не топай и не молчи геройски, а скажи, в каких направлениях помощь нужна. Я прекрасно понимаю, что трудно, давай разгрузим тебя, занимайся только аграрным направлением. Людей прибавилось, поговори вот с Макарычем, анкеты просмотрите, наверняка же найдется человек или два, пусть без специального образования и навыков, но который будет готов учиться и контролировать те процессы, которые ты упускаешь из вида.

– Ну… на скотный двор надоть тогда кого-то ставить и заведовать этими мануфактурами твоими кого-то.

– Не моими, Михалыч, нашими… мы же вот это все сносим, – потрепал я себя за рубаху, – а дети наши что носить будут?

Все молчали… переваривали сказанное мной…

– Так… перерыв десять минут, дай, Иваныч, сигарету…

– Ну пошли, перекурим, – согласился Иваныч, вставая, – а сигарету не дам… рядом постоишь, подышишь.


– И чего ты? Чего действительно-то разошелся? – спросил Иваныч, когда мы вышли с ним на улицу и присели в курилке недалеко от навеса гарнизонной столовой.

– Понимаешь, Иваныч, просто вот шел на совещание и думал… думал, что вот вроде и делается много, даже люди гибнут в процессе всевозможных наших дел, хорошие люди… а на перспективу заделов нет, то есть получится, что напрасно все, и жертвы все эти напрасны… проскочили, насобирали подачек остатков прошлого мира и сидим на жопе ровно… нет, Иваныч, как сказал бы Леха – «такой хоккей нам не нужен».

– Серый, Леху уже не вернуть…

– Я понимаю это… Ладно, докуривай и пошли…


– Так, ладно… политинформация окончена, давайте все еще раз проговорим вслух, по целям и задачам, – сказал я, когда вернулся с улицы и сел на свое место, – пиши, Алексей Макарыч, и все пишите, в части касающейся:

– пуск ТЭС пока отложить, до момента, пока не будет возможности зацементировать подушку и раму в ней;

– строительство технической лаборатории… можно сразу объединить со строительством учебного центра, чтобы все вместе было. Подбор персонала и разработка плана обучения на необходимые специальности;

– пуск мини-ГЭС и подключение хутора;

– установка и запуск в промзоне генераторной станции… пока на твердом топливе;

– флот… у флота пока задачи есть…

Единственное, Иваныч, отправь судно промерить глубину на отмели, что у Васиного острова, да, на всем протяжении. Есть кое-какие мысли…

– Склады… Ирина, через неделю отчет по материальным ценностям и имуществу должен быть готов. И еще, все медицинское хозяйство сразу отправь в лазарет к Алене, не забивай себе этим голову, а с них я отчетность отдельно стребую.

– Кирпичный завод… Федор, кирпича пока хватит, его все равно кроме как на печи не берут. Делайте черепицу, зданий много строиться будет – кровля нужна, и не какая-то временная, а чтобы сделали и забыли, а не скакать с тазиками во время дождя в самый ответственный момент, тем более на объектах, где электрооборудование.

– Задачи по хутору… подберете людей, на управление скотным двором и производством. Начинайте выпиливать лес на противоположном хутору склоне, цеха строить там, небольшую лесополосу оставьте, чтобы потом, когда заработают, не было шума.

– Ну, вроде все на сегодня… да, Саша, передай Алене, как только получат медицину, чтобы провели ревизию и ко мне на доклад, в любое время.

– Хорошо, – кивнул Саша.

– Михал Михалыч, на пирсе стоит «Альбатрос», а на нем Иван Иванович Ганшин, запиши… Вот, тебе надо с ним познакомиться, буквально сегодня после обеда… А можешь и на обед пригласить.

– А кто это? – спросил Михалыч, записывая в свой журнал имя.

– Это целый агроном… понимаешь? В общем, я думаю, вы найдете о чем поговорить, покажешь ему хутор, задавай вопросы, не стесняйся, налаживай контакты.

– Раз агроном, то схожу, – одобрительно кивнул Михалыч.

– Ну что, замечания, предложения, пожелания?

Все, кто жестом, кто эмоцией обозначили, что вопросов не имеют… кроме Макарыча.

– У меня к вам несколько вопросов… ДСП, так скажем.

– Хорошо, – ответил я, – здесь продолжим или к вам в «застенки»?

– Идемте ко мне, Сергей Николаевич, там все же прохладнее.

– Ну, тогда за работу, – сказал я и встал из-за стола, закрыв ежедневник и положив его в широкий карман шорт.


– Чаю? – традиционно спросил Макарыч, когда мы спустились к нему.

– Не откажусь

– Ты вообще, Сергей Николаевич, спешишь?

– Есть некоторые дела, но позже, к вечеру.

– Я, конечно, просмотрел судовой и вахтенный журналы на «Авроре», но хотелось бы из первых уст о походе услышать.

– Конечно, есть о чем рассказать, – ответил я и поведал Макарычу подробности нашей экспедиции.

Макарыч внимательно слушал, что-то уточнял и записывал. Согрелся вагонный кипятильник, открыв краник, Макарыч налил нам чаю и поставил на стол в кабинете, потом зашел за перегородку и вернулся с маленькой розеткой с медом.

– Так что, считаете проблем больше от этого… эм… Лас-Вегаса не будет.

– Если таковые будут, то поступим так же, как поступили с «Тортугой»… но думаю, мы их убелили вести себя хорошо, да и слободинцам помогли с оружием.

– Будем надеяться. А слободинцы, вы на сто процентов уверены в их лояльности?

– Я на сто процентов уверен в руководителе их поселения, а уж как там дело у них пойдет, одному Богу известно… да хорошо у них там все будет.

– Угу… понятно… в тайнике, значит, китайские раскладушки?

– Да, – кивнул я, отпивая чай, – китайские… что очень странно, и консервы не очень хорошего качества.

– Да ничего странного на самом деле, была у меня одна группа военных как-то в разработке… эм… ну это не важно, так вот, есть слова, которые, думаю, были у вас на слуху, если вы занимались бизнесом перед катастрофой, это «откат» и «распил», и очень часто так случалось, что даже на объекты, отвечающие за безопасность страны, просачивалась эта зараза. «Откатили», за счет экономии купили вместо отечественного или, во всяком случае, сертифицированного китайский ширпотреб, а потом раз и группировка спутников в Тихом океане увеличилась на еще один кусок металлолома стоимостью в сотни миллионов.

– Ну да, сталкивался.

– Ну вероятно, по этой же причине и раскладушки там китайские… патроны-то наши?

– Это наше, и оружие наше.

– Кстати! Идите сюда, – Макарыч позвал меня за перегородку, – вот, это Максим с утра принес.

– А чего не на склад? – спросил я, увидев три оружейных ящика, стоящих друг на друге.

– Ну вот так он решил, сказал, надо с вами посоветоваться сначала, вот, он опись составил, – Макарыч взял с верхнего ящика сложенный вдвое лист ежедневника и протянул мне.

«ПБ – 4 шт., АС «Вал» – 2 шт., СВДК – 2 шт., боеприпасы…»

– В трех ящиках четыре пистолета и четыре винтовки?

– Нет, конечно, тут боеприпасы к винтовкам, несколько биноклей и дальномеров, два ПНВ, и так, спецсредства по мелочи, как наручники, кое-какие «нехорошие» ампулы и карты.

– Какие карты?

– Отличные генштабовские карты, комплекты и по нашей территория аж до Читы, ну и кое-что по Северному Китаю.

– Действительно, пусть у вас пока постоит, – сказал я и открыл крышку верхнего ящика, – о, я такой же пистолет забрал из вещей Алексея.

– Неплохой пистолет, главное – боеприпас стандартный.

– Да, обратил внимание, – ответил я и закрыл крышку, – ну с этим, думаю, Макс разберется и потом доложит более детально.

– Ну… основное я выяснил, по оружию рассказал и показал… я вот что, Сергей, еще хотел спросить, скажем так, воспользоваться служебным положением и моментом…

– Весь внимание…

– Я видел, что на стоянку автохозяйства трофейный мототранспорт разгрузили…

– Да, «Урал» с коляской и два квадроцикла.

– Вот, «Урал»… я хотел бы попросить выделить его как оперативный транспорт на форт… Так-то я везде пешком, ну, или подвозит кто, а вот в случае чего…

– Я понял, это не вопрос, выделим.

– Вот и замечательно… чайку подлить?

– Да, тем более у меня еще есть дело, точнее поручение к Павлу, – ответил я, встав и подойдя к карте на перегородке, – вот этот участок он может распечатать?

– Сможет, проблемы не вижу.

– Пусть сделает сегодня пару листов и занесет домой мне, ну или посыльного отправит.

– Хорошо, сделаем, – ответил Макарыч, потом посмотрел на участок, что я выбрал и спросил: – Мост?

– Да… пока так, в планах. Пролив там порядка двухсот метров… мелко, дно видать, максимум там метра три глубины.

– То-то задание Иванычу на промеры дал.

– Да, именно с этой целью.

– И что там будет?

– Не знаю еще… но неплохо было бы там НП еще один сделать, считай открытое море, под жилую застройку замечательное место, ну и… вахту старателей там надо ставить.

– Там есть золото?

– Да.

– О как, – неподдельно удивился Макарыч, прошел к выходу и закрыл распахнутую дверь, – и кто еще об этом знает.

– Почти никто.

– Это хорошо… а то, знаете ли, начнется золотая лихорадка тут… этого еще не хватало. И самое паршивое, что об этом могут узнать за пределами острова.

– Да, согласен, этого нам не надо, но потом все равно информация об этом разойдется, а к тому времени там уже должна быть минимальная инфраструктура и «филиал форта».

– Ясно, это серьезный вопрос, – кинулся было что-то писать в ежедневник Макарыч.

– Не надо ничего про золото писать, просто держите это в голове и начинайте прорабатывать вопросы безопасности, связанные с этим.

– Да-да, разумно.

– …хш… хшш, Николаич… это Михалыч… ты тута? – заговорила прерываясь рация.

– Тута.

– Так это… я людей-то нашел в помощники. Кудой их привести-то?

– Отправляй ко мне, я дома буду.

– Хорошо… хш… пш…

– Михалыч опять забыл заменить радиостанцию у связистов с зарядки, – сказал я, вешая свою рацию на пояс.

– Это он частенько забывает, – улыбнулся Макарыч, – бывает и не дозовешься его.

– Ладно, пойду рыбки к обеду возьму свежей… как там, кстати, наши рыбаки, не хулиганят больше?

– Исправились, молодежь не спаивают, да и наливают там только по вечерам теперь. Да, хотел совет дать… так, по-стариковски…

– Слушаю.

– Думаю, что наступило время тебе тут тоже кабинет какой организовать, а то превращение дома в кабинет для совещаний как-то неправильно, такими темпами у твоих ворот скоро очереди из ходоков будут.

– Да… наверное, ты прав, – согласился я и вышел на улицу, где бойцы гарнизона разгружали в очередной раз подъехавший к оружейке грузовик, поздоровался со всеми еще раз и направился по уже хорошо утоптанной тропе к рыбакам.

Время шло к обеду и в рыбацком ресторанчике начинали собираться люди, я прошел под навес на открытую площадку с заметно увеличившимся количеством столиков, поздоровался с посетителями, пожелав приятного аппетита, и подошел к небольшому прилавку, на котором на деревянных лотках, в больших тарелках с логотипом «РЖД» лежала разная вкуснятина, и аромат от нее был такой, что у меня мгновенно началось слюноотделение, как у собаки Павлова.

– Сергей Николаевич! Очень рада вас видеть, – всплеснула руками симпатичная молодая женщина… ну вот, неловко как, а я даже и не знаю, как ее зовут.

– Здравствуйте, – ответил я, улыбаясь, – можно мне с собой вот этой рыбы с белым мясом, ага, вот эти два куска… и еще соусом вашим вкусным полейте.

– Да вы берите тарелку целиком, потом мальчишек отправите, они принесут тарелку обратно.

– Спасибо, сколько с меня?

– Сергей Николаевич… – развела руками женщина.

– Даже слышать не хочу, сколько?

– Ну не обижайте… за счет заведения.

– Хорошо, первый и последний раз… Спасибо… и кстати, как она называется-то?

– Ой, а мы не знаем, иногда в сеть попадает, это уже явно что-то не местное здесь обживается.

– Сноуфиш она называется, – подал голос парень, сидящий рядом за столиком, – я в Таиланде ел такую.

– Понятно, будем знать, хотя я бывал пару раз в Таиланде, что-то не помню такую, – повертел я в руках блюдо.

– Они ее там, конечно, по-другому готовят… готовили, и по-другому подавали, я тоже сначала не понял, а потом вспомнил.

– Ясно… ну спасибо, – сказал я и понес «добычу» домой.


Мы с семейством заканчивали уже обедать, как у калитки залаял Бим. Дениска побежал открывать. А Света так «недобро» посмотрела на меня, да… Макарыч прав, надо заканчивать эти домашние совещания. Сделав виноватое лицо, я быстро сполоснул руки у умывальника и, запив на ходу обед морсом, вышел из дома.

У калитки стоял мужчина лет пятидесяти и молодая девушка, которую я сразу узнал и поздоровался с ней первый.

– Ну здравствуй, Лена, что, решила помочь Михал Михалычу?

– Да, здравствуйте, Сергей Николаевич, – немного стесняясь, ответила она.

Эта была та самая проводница из группы выживших на «железке».

– Валерий Палыч, – протянул мне руку мужчина.

– Сергей Николаевич, – ответил я, и мы пожали руки. К слову сказать, рукопожатие оказалось весьма крепким. Да и в целом мужик такой справный, несмотря на возраст. – Ну… а пойдемте, прогуляемся до форта. Минуточку.

Я заскочил в дом, взял с полки ежедневник.

– Свет, я в форт.

– Хорошо, иди, – вздохнула Света, – неугомонный.


– Михалыч объяснил, в чем будет заключаться ваша работа? – спросил я, когда мы вышли из калитки и не торопясь направились в сторону форта.

– Да, в двух словах, – ответила Лена, – я уже долго помогаю ему со скотиной.

– То есть в курсе проблем?

– Да, – пожала она плечами, – забот много.

– Понятно, у нас совещания периодически случаются, так вот на следующее совещание передадите с Михалычем свой отчет по работе и, самое главное, свои предложения.

– Хорошо, а когда следующее совещание?

– Через неделю примерно, так что, Лена, можешь возвращаться на хутор и вступать в должность… эм… управляющей животноводческой фермой, – сказал я, когда мы поднялись к перекрестку.

Лена попрощалась и пошла быстрой походкой в сторону хутора.

– А с вами, Валерий Палыч, разговор отдельный… пойдемте, – указал я рукой в сторону форта. Потом вызвал по рации Сашу и Федора.


В кабинете совещаний в комендатуре мы сидели уже не меньше двух часов. Валерий Палыч был человеком немного медлительным в движениях и в выражении своих мыслей, и это позволяло ему четко формулировать то, что он говорил. На куске картона от какой-то коробки мы схематично изобразили хутор с уже существующими постройками и землями с/х назначения, территорию мини-ГЭС, дороги и тропинки.

– Значит, вот тут все выпиливаем? – уточнял Палыч, стоя опершись локтями о стол, нависая над схемой.

– Да, вот так дорогу пробить, тут уклон небольшой, оставить метров пятьдесят леса и дальше по склону можно расширяться.

– Наверное, стоит компактнее планировать цеха, – больше утверждая, чем спрашивая, сказал Палыч, – и если первым мы уже все равно пускаем части мини-завода, то вот тут и ставить, и до ГЭС не далеко получится провода тянуть. Вот тут сразу можно ставить склады сырья и готовой продукции, то есть то, что в ближайшем будущем не требует электричества.

Валерий Палыч как-то быстро нашел общий язык с вечно угрюмым Федором, и они с увлеченностью обсуждали планы строительства, сразу согласовывая мероприятия с Сашей на предмет участия его специалистов, механиков и слесарей. Я уже даже не участвовал в их «мозговом штурме», а просто иногда подходил и склонялся над планом, который обрел четкие очертания, отображенный несколькими цветными карандашами.

Они немного отвлеклись, и я сказал:

– Вы Павлу отдайте эту схему, он ее отсканирует… пусть будет.

– Да, – согласился Палыч, – а то начеркаем тут до потери первичных контуров.

– А у вас, кстати, какая профессия была, ну до катастрофы?

– Да у меня их несколько, и аппаратурой КИПа занимался, и электроустановками, много чем… последние десять лет проработал инженером по ТБ в одном из филиалов Дальэнерго.

– Понятно… ну, я смотрю, мое присутствие тут не нужно, работайте, не буду вас отвлекать.


Спустился по лестнице и направился к связистам, заменить рацию с зарядки и проверить, как у них продвигаются дела с той бандурой из кучи ящиков, что привезли из тайника, а заодно и картинки пролива у Павла заберу.

Как-то до Волны наша фирма работала со строителями на одном объекте, где к уже существующему зданию пристраивалось еще одно, поменьше, и в эту пристройку переносили все коммуникации – сервера, АТС и видеонаблюдение… Я искал своего инженера и, блуждая по помещениям, наткнулся на будущую серверную. Три молодых парня в ярко-желтых комбинезонах, обвешанные поясами с инструментом, были буквально запутаны в проводах, один как мартышка висел в металлической стойке под потолок, другой монтировал в соседнюю стойку какие-то панели и устройства, третий, стоя на четвереньках на полу и уткнувшись в ноутбук, отчаянно долбил по кнопкам, что интересно, у всех в ушах были наушники и они ритмично подергивали головами в такт слышимой только им музыки, но при этом они переговаривались, передавали друг другу инструмент, кабели и разные устройства, и каким-то странным образом понимали друг друга… Я еще помню, посмеялся про себя, что, мол, посмотрим, что они тут напутают и наплетут. А потом спустя пару недель, когда объект уже готовился к сдаче, я опять проходил в том месте и заглянул в ту комнату, из спортивного интереса… и тогда я понял, это такая каста инженеров и техников, новой формации, что ли, они не слышали друг друга, но прекрасно понимали. Все оборудование было собрано, несколько стоек были выстроены вдоль стены, как по нитке, все кабеля собраны в аккуратные пучки и уложены в каналы, промаркированы и подключены на свои места, все работает, жужжит и мигает диодами индикации, идеальный порядок, чистота и ощущение чего-то цельного и законченного.

Вот так и сейчас, войдя и в без того небольшое помещение узла связи, я обнаружил наших связистов за работой… куча кабелей, модулей станции, ящик с ЗИПом, в котором куча плат, залитых лаком, что ли… и связисты, в уже явно очумевшем состоянии.

– Привет, – казал я, стоя в дверях, проходить не стал из опасений на что-нибудь или на кого-нибудь наступить.

– Здрасти, – поздоровался первым Павел.

– О, вот ты-то мне и нужен, – сказал я.

Паша посмотрел на Василия, как бы спрашивая разрешения, тот кивнул и сказал:

– Николаич, только ненадолго… работы пиндыр сколько.

– Хорошо, – ответил я и отстранился от прохода, к которому направлялся Павел, аккуратно наступая на пол и что-то перешагивая.

– Идемте в управление, я все сделал, – сказал он и быстро пошел вперед меня.

Зайдя в кабинет управления, что находился над подвалом Макарыча, в котором я еще ни разу и не появлялся, был, мягко говоря, удивлен… это был самый настоящий офис, за исключением того, что вместо офисной полированной мебели все было сделано из досок и брусков, но аккуратно. Копировальный аппарат, два принтера, два ноутбука и еще куча каких-то прибамбасов.

– Вот, – протянул мне три листа Павел. Один лист был с просто вырезанным из общей карты участком пролива, а два других одинаковых, просто контуры линиями.

– Спасибо, Паш, то, что надо.

– Пожалуйста, я могу идти?

– Подожди, что там хоть за станция?

– А там комплекс целый, ценный девайс, станция мощная, я не запомнил, надо у Василия спросить, он сказал, теперь много кого услышим и далеко скажем.

– Ну хорошо, иди…


Потом мы до вечера сидели с Иванычем после промеров глубин пролива в кают-компании и исчертили один из листов с контурами. Как я и предполагал, максимальная глубина в нужном нам месте было 2,7 метра. Мост запланировали свайный, по три сваи в ряду с шагом каждого ряда, то есть пролетом в три метра. С прогонами решили частить, так как предполагается этот мост не только для людей, но и под гужевые повозки или тот же мотоцикл, и под автотранспорт, за исключением тяжелого. Посчитали материалы, после чего приглашенный начальник столярки, немного поматерившись, переписал нашу смету себе. Я его немного упокоил, так как строить «завтра» не надо, а пока нужно заготовить необходимый материал, а лиственницу, что под сваи, сразу обработать горячим мазутом.

Вот так прошел первый день после прибытия с Северной… ага, это я так отдохнуть собрался. Вернувшись домой, выслушал все, что обо мне думают, и рухнул спать.

348-й день. О. Сахарный

– Сергей, можно мы твои инструменты возьмем в сарае? – спросил Андрей за завтраком.

– Можно… А зачем?

– Мы на складах помогать будем! – прожевав пирожок и запив молоком, оставив под носом белые «усы», гордо ответил за брата Дениска.

– А что вы там делать будете?

– Помогать на этой… как ее… сар… сартир… а! на сартировке.

– Может, на сортировке?

– Ага.

– А что именно?

– Там много всего такого, что надо откручивать, отвинчивать и сартиравать.

– Дениска, через «О»… сор-ти-ро-вать. Так, что сортируете?

– Много всего, – сказал с серьезным видом Андрей, – всякие кнопки, лампочки, проводки.

– Ясно… то есть быкам хвосты крутить на хуторе надоело? – спросил я, улыбнувшись.

– Правильно, нечего мужикам там крутиться среди баб и сплетни слушать, – сказала Светлана, – пусть матери помогают да лучше железками занимаются.

– Ну это да, правильно, – кивнул я.

– И как ты сегодня будешь «отдыхать»? – спросила Света, сделав ударение на последнее слово.

– До обеда делами буду заниматься, а потом уже и отдыхать… а давай после обеда остров обойдем на «монахе», – предложил я.

– Нет, Сереж, и так тошнит периодически, мне еще моря только не хватало.

– Это нормально?

– Это нормально, – улыбаясь, ответила Света.

– …пш-пш… Николаич, это Саня… прием…

– На связи…

– Алена просит тут передать, чтобы ты в лазарет зашел, у них по медицине отчет готов и поговорить хотят.

– Хорошо, принял, до обеда зайду.

– Принял, передам… отбой.

– Стой…

– Да?

– Что по ГЭСке?

– Сегодня пускаем все агрегаты по очереди, погоняем… на постоянку один пока оставим.

– То есть хутор сегодня с электричеством будет?

– Да.

– Кроме освещения, силовой кабель где успели растянуть?

– Пока только на ферме.

– Сразу на площадку к мини-заводу кидайте еще, а Федору передай, чтобы у Ирины электроинструмент взял, все дело быстрей пойдет, раз уже напругу подадите.

– Понял.

Мальчишки, покормив птицу и натаскав воды на полив, убежали к складам, вооружившись набором инструментов, а я отправился на хутор, напялив шорты и рубаху из «нового модельного ряда», что Света с Аленой вечерами строчат, обшивая своих семейных. Там у меня сегодня у Макарыча собеседование с переселенцами, да и на ГЭС-ку хочется взглянуть.

Бим увязался на хутор за мной, ну да пусть прогуляется, тем более на хуторе теперь проживает три его сородича – два щенка из «дворян» и полугодовалый сеттер. Пока шел, два раза меня пригласили подвезти следующие попутно сначала телега, а потом грузовик с досками, но я вежливо отказывался… прогуляюсь, погода хорошая, дует легкий ветерок и еще не жарко. Когда до хутора оставалось метров двести, Бим насторожился и встал в стойку, зарычав. Моя рука машинально потянулась к кобуре с ТТ, и я тоже замер, приглядываясь в сторону, куда насторожился Бим, и прислушиваясь. Ветер донес до меня очень специфический запах… «Очень интересно», – подумал я, сошел с дороги и стал пробираться через кусты. Бим понял, что началась охота, аж с пробуксовкой, в два прыжка скрылся в кустах, и через несколько секунд залаял… Трое, три парня по 15–16 лет стояли, прижавшись к дереву, а Бим, рыча и гавкая, не давал сойти им с места.

– Ну что, наркоманы, чьи будете? – спросил я, выходя на маленькую полянку, где у этой троицы было все очень уютно обустроено, кострище, пни-табуреты в кружок и рядом небольшой шалаш.

– М-мы с хутора, – промычал один из них, что постарше, что-то зажимая в кулаке.

– Дай-ка, – протянул я ему руку.

Он покорно отдал мне «косяк».

– И где взяли?

– Насушили… тут растет недалеко…

– И где эта деляна?

– За полем с кукурузой, в лесу.

– Мда… и что мне с вами делать? Что у вас тут вообще за «пионерский лагерь»?

– Дядь Сереж… Сергей Николаевич… мы не будем больше… правда… – запричитали они наперебой, – Алексею Макаровичу не говорите, пожалуйста…

– А что, вы у него уже «на карандаше»? Ребят, вам по сколько лет? – сел я напротив них на пень.

– Шестнадцать… семнадцать… пятнадцать, – ответили они по очереди.

– Ясно, то есть в принципе уголовная ответственность наступила, – сделал я суровое лицо. – Балбесы… и давно вы тут «дуете» такой компанией?

– Мы тут просто с друзьями собираемся иногда… а курили пару раз только… просто попробовали…

– Понятно, – вздохнул я, – ну… в вашем возрасте сам пробовал, чего греха таить… В общем так, договариваемся, как мужики, я вас не видел… но! Это в первый и последний раз.

– …мы все поняли… мы больше не будем… мы эту… мы ее сейчас выкосим пойдем.

– Я вам выкошу! Пошли, покажете, где растет… много там ее?

– Ну так… немало.

– Ясно, пошли.

Разобравшись с местом произрастания конопли, я отправился к длинному навесу общей столовой хутора, где Алексей Макарыч и с Михалычем проводили собеседование с группой переселенцев. Присел напротив Макарыча, рядом с которым жалась Анна, соскучилась по обретенному после того, как осиротела, дедушке. А другие два внучка Макарыча, десятилетний Вовка и шестилетний Антон, сидели рядом и листали какой-то учебник, вероятно, из запасов контейнера с канцтоварами.

– Можно? – тихо спросил я у них.

Вовка пододвинул учебник мне. Что тут у нас, ага, «Всеобщая история. История Средних веков. 6 класс», отлично! Я полистал его и спросил:

– Можно я почитаю?

На что они, улыбаясь, закивали и побежали гонять Бимку и других щенков. Так, оглавление… Возникновение мануфактуры… ткацкие мануфактуры. То, что надо! Вот он под носом кладезь знаний! Как говорит брат Андрей: «Господь оставляет знаки на пути странника, и странник сам решает, замечать их или нет». Кстати… К вопросу о конопле… открыл нужную страницу и углубился в чтение. Однако… зайду обязательно на склад, покопаюсь в том контейнере.

Макарыч продолжал расспрашивать, ставил галочки в анкетном листе и делал там записи… старый лис, я-то знаю, что эти анкетные листы будут первыми документами в личных делах островитян. Знает полковник свое дело.

На столе лежало несколько отпечатанных листов, я взял один…


«Приветствуем тебя, новый гражданин Восточного Архипелага. Добро пожаловать на о. Сахарный.

После проведения анкетирования и суточного оргпериода у вас есть право и свободная воля выбрать:

– принять предложенные руководством варианты трудоустройства;

– принять самостоятельное решение о трудоустройстве (служащий, военнослужащий, наемный работник, ремесленник, предприниматель);

– просто жить, за счет своего труда на земельном участке, выделенном администрацией в бессрочную аренду;

– покинуть остров с ближайшим транспортом.


Переселенец в качестве подъемных получает:

– продуктовый паек;

– безвозмездная аренда инструмента;

– бесплатный набор семян.

Проживание переселенца:

– индивидуальная комната в общем щитовом бараке;

– на выделенном участке.

Права и обязанности гражданина Восточного Архипелага…»


В общем, это была своего рода инструкция для новеньких, которая избавила Макарыча от долгих бесед с каждым, теперь время уходило только на анкетирование и кое-какие общие вопросы.

– Понятно, спасибо, – сказал Макарыч молодой паре, анкетные данные которых закончил записывать, – позовите следующего.

Парень и девушка встали и пошли к двум большим армейским палаткам, рядом с которыми на траве сидели люди, к слову сказать, читающие памятку, вокруг них бегали несколько детей. Разные люди… разные возрасты и разные судьбы. Я на них засмотрелся и задумался…

– С чем пожаловал, Николаич, с проверкой какой, али соскучился? – выдернул меня из задумчивости Михалыч.

– Да так, совместить полезное с приятным… Скажи, Михалыч, ты в курсе, что у тебя тут целая плантация конопли растет?

– Хде? – удивился он.

– Да практически за оградой выгона твоей конюшни.

– Вот же зараза… я ее скошу от греха!

– Еще один… Я тебе скошу! Плантацию облагородить, расширить, холить и лелеять!

– Чаво это?

– Ох, Михалыч, ну ладно я, но ты-то наверняка застал одежду из конопляного полотна?

– Ну… эм… да. И у Андреевны рушник со свадьбы с вышивкой где-то хранится.

– Ну вот… Ладно, на вот, просвещайся, – пододвинул я учебник, открытый на нужной странице, – и желательно с Валерием Палычем на пару, на совещании жду предложений по этому вопросу.

Михалыч надел очки и, прочитав несколько строчек, посмотрел на меня, тяжело вздохнул и, достав ежедневник, сделал запись.

– Здравствуйте, – сказал подошедший от палатки мужчина.

– Здравствуйте, присаживайтесь, – ответил Макарыч.

– Ладно, я на ГЭСку, потом в форту буду до обеда, – сказал я и пошел по тропе к оврагу, где Сашины мастеровые готовились запускать мини-ГЭС.

Да уж… водопад-то подпортили, ну а что делать… все во имя прогресса. Устроив небольшую плотину, мощный горный ручей немного отвели в сторону, направив поток на несколько крыльчаток, наваренных на ось, которая в свою очередь была прикручена через крестовину к редуктору, и уже установленная с другой стороны редуктора ось с тремя шкивами раскручивала на ременной передаче три генератора.

Генераторы можно было выводить из работы, изменив угол наклона станины, на которой он был закреплен. Рядом стояла секция распределительного устройства, от которой уже были подключены освещение и силовая нагрузка. Пообщавшись с Сашей и его мужиками, я направился в санчасть.

Санчасть была пристройкой к дому Саши и Алены… правда, сейчас уже непонятно, что к чему собственно пристроено. Длинный щитовой барак, непримечательно выглядящий снаружи, изнутри был очень даже… Пройдя в тамбур, надо было разуться, потом проход в большую комнату приемного покоя, она же регистратура и аптечный пункт, к слову, и медицина и лекарства у нас на острове бесплатные, было бы чем лечить… рядом склад, потом по ходу узкого коридора три кабинета – стоматологический, терапевтический и хирургический, дальше операционная и процедурный кабинет, в торце барака стационар – палата на четыре койки, слава богу пустующие.

– Медицина, можно к вам? – спросил я громко, присев на маленькую лавочку в тамбуре, расшнуровывая берцы.

Тишина…

– Есть кто дома-то? – уже крикнул я.

В дверном проеме показалась Влада… мда, вид, конечно, у нее… не спала, что ли?

– Доброе утро, – сказала она, подбирая волосы назад.

– Доброе… Где все-то?

– Над златом чахнем… Ужас, Сергей Николаевич, какой-то, пока все разобрали… А складывать некуда… вот просто по мешкам теперь раскладываем… ну пойдемте, вот… тапочки наденьте.

Я еле влез в какие-то женские тапки и проследовал за Владой на склад. Где, усевшись на полу, Алена записывала что-то в тетрадку, а девушка лет восемнадцати вынимала из очередного мешка препарат, называла его и срок годности, потом откладывала в одну из двух больших коробок.

– Чахнете, значит? – спросил я, улыбнувшись.

– Доброе утро, Сереж… кхм… Сергей Николаевич.

– Доброе, – кивнул я.

– Тут такое дело… примерно от трети препаратов нам нужно избавляться, ну в смысле отвезти в Лесной и продать, срок годности заканчивается, не вижу смысла зажать это, а потом выкинуть.

– Ну хорошо, согласен, раз такое дело… А что вообще хорошего в этих запасах?

– Да все хорошее! Я вообще в восторге, могу нормально теперь людям санацию проводить и инструментария достаточно, даже бормашина полевая, а хирургического так вообще много. Только… нам бы сюда электричество…

– На хуторе генератор теперь освободился, я распоряжусь, пусть сюда его перевезут. Что касается лекарств с подходящим к концу сроку годности, да, согласен, со следующим рейсом Михалыча отправляй посылку Фиме на реализацию.

– И нам бы на складе стеллажи… а то на полу все.

– Сейчас, – ответил я и взял рацию.

– Федор…

– На связи, – ответил он через несколько секунд.

– У тебя есть один плотник свободный?

– Свободных нет… а что надо?

– В санчасти стеллажи сделать на складе… очень надо.

– Понял… записал, завтра пришлю человека.

– Спасибо… Девушки оценят, так что клизма, если что, вне очереди.

– Да ну тебя, Николаич…

– Все, отбой.

– И еще, Сергей Николаевич… поговорите с доктором, ну который на «Авроре», у нас тут скоро бебибум намечается, так что надо ему все-таки организовать прием будущих мам.

– А он что, отказывается?

– Он не то чтобы отказывается, просто у вас-то экспедиция, то еще что… а Иван Иваныч его в экипаж включил на постоянной основе… и как теперь быть?

– Ясно… ну на время, пока «Аврора» не в походе, я обещаю, доктор будет у вас.

Пообщался с медициной, пошел в форт, где до обеда занимался обустройством своего рабочего места. Расположился в здании комендатуры, через стенку от комнаты совещаний. Это была небольшая комната с одним узким окном, стол, пара лавок, и еще небольшую полочку сколотил.

350-й день. О. Сахарный

Предыдущие дни прошли относительно спокойно и размеренно. С утра до обеда занимался оргвопросами, а после обеда хозяйничал дома. Ковырялся в огороде, навел наконец порядок в мастерской. Под чутким руководством китайца Вани выложил дома новую печь, замуровав в кладку бак от вагонного кипятильника, теперь будет горячая вода… старый очаг уже не выдерживал никакой критики, да и элементарно был уже пожаро- опасным.

Поговорили с Макарычем, перебрали анкеты новеньких. Троих сразу мобилизовали в форт и двух в морское управление под начало Иваныча. Строительное управление тоже пополнилось, целых два инженера и просто двое парней изъявили желание поработать в строительной сфере. На работу в санчасть пришла работать женщина в прошлой жизни педиатр, ну и в этой тоже будет таковой, детей много, и надеюсь, будет еще больше… а дети это наше будущее, как говорится. Ну и так распределили народ согласно их предпочтениям и, не буду греха таить, по производственной необходимости.

Вчера в кабинет пришел Макс и с грохотом сложил на стол пару ПБ, ВАЛ, СВДК и два цинка, мол, забирай, что глянется.

– А на что оно мне? Я не спец, так что можешь уносить обратно. Выбери тех, кому это можно доверить, ну и натаскай группу, человека четыре, чтобы они сами на себя в зеркало смотреть боялись.

– Николаич, ну хотя бы ПБ возьми, в экспедициях может пригодиться.

– Я все оружие Алексея себе оставил, как память… Там ПБ есть, если только, – я вытащил магазин у одного из пистолетов, – возьму запасным. Патронов 9 мм лучше выпиши мне сотню.

– Хорошо.

– Вы с Иванычем определились по вооружению флота?

– Да, – он полез в планшет и, вытащив ежедневник, перелистнул пару исписанных страниц, – ага, вот… Значит так, по вооружению имеем следующее:

«Аврора» – 12 СКС, ПК, три «граника» в корабельной оружейке, на корме стационарно установили «Василек» и накрыли брезентом. Пришлось повозиться и делать что-то вроде ящика с песком, ну, чтобы он при выстрела не долбил по палубе… Иваныч настоял… на открытом мостике «Утес» с ПНВ, удобно для ночных наблюдений, ну и КПВ на носу.

«Мандарин» – ПКМ и три «калаша» в пирамиде.

«Пожарник» – трофейный «Утес» на него поставили и в оружейке ПК и три автомата.

МРС – передали с вахтой второй трофейный «Утес» и еще три автомата.

«Танковоз» – ПК и все.

На «монаха» просто станок ПК стационарно поставили, так, на всякий случай.

Баржи все пустые, мотоботы и шлюпки тоже.

– Понятно… ну нормально вроде вооружили.

– Я тоже так считаю.

Максим вообще со всей ответственностью подошел к исполнению своих обязанностей. Провел учет вооружения и боеприпасов, начал проводить обязательные теоретические и практические занятия. Очень ценя оказанное доверие, он старался, чтобы все было на таком же уровне, как планировал Алексей, а планов у него было много…

Сегодня уже девять дней, как с нами нет Алексея. Я, Иваныч, Василий и Саша пришли на поминальный ужин к матери Алексея, которая вместе с сестрой и ее детьми жила на хуторе. Тихо посидели, поговорили. Мать рассказывала нам про его детство, каким он был хулиганом и забиякой, пока не отслужил в армии и не поступил в училище. Рассказывала об их семье, спокойно так, периодически то улыбаясь, то утирая наворачивающиеся слезы. Сильная женщина и настоящая солдатская мать и офицерская жена, изъездившая полстраны по гарнизонам и общагам. Расходились мы уже в темноте, и природа, словно тоже оплакивая Алексея, начала поливать нас моросящим теплым дождем, который закончился только к утру.


Часть 1 | Потерянный берег. Рухнувшие надежды. Архипелаг. Бремя выбора (сборник) | Часть 3



Loading...