home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


21

Ни звука? Я слышу эти слова, но они до меня не доходят. Вопль, который я издаю, вырывается у меня сам по себе, и это сумма всей ярости, всего разочарования, всего отчаяния, которые накопились во мне за эту ужасную неделю, – вопль, который чуть было не разрывает мне глотку. Вопль, от которого рушатся стены городов.

Я кричу и вырываюсь. То ли мой крик так напугал нападающего, то ли я оказалась сильнее, чем он думал, – но мне удается высвободиться, и я быстро разворачиваюсь. Но тут меня хватает второй, за другую руку, и держит ее крепко, как тиски, и тянет меня за собой к машине. Я кричу снова, яростно мотаю головой, когда он пытается зажать мне рот рукой… И тут появляется еще одна тень. Тень с кулаками, которые мелькают в воздухе. Бреншоу! Он с размаху бьет того, который держит меня, да так, что раздается хруст. Только теперь я начинаю различать что-то вроде лиц, одно желтоватое крысиное и второе белесое, ничем не примечательное. Первый сейчас достает что-то из кармана. Если фильмы, которые я смотрела, не лгали, то это наркопистолет.

Я слышу, как кто-то кричит мне:

– Беги!

Это Бреншоу, который продолжает засыпать ударами второго нападавшего. Но я не бегу, а со всего размаху бью ногой то ли по коленям, то ли по голени, то ли между ног, я не знаю. В любом случае парень с непримечательной рожей складывается, и пистолет с толстым дулом, громыхая, падает на асфальт и скрывается под машиной.

Противник Бреншоу тоже оседает, сползает по крылу машины и выглядит довольно потрепанным. И всё же у них есть оружие, а у нас нет, поэтому я хватаю Бреншоу за рубашку и кричу:

– Бежим отсюда! Скорее!

И мы бежим.

На бегу я нахожу его руку и утягиваю за собой в ближайший проем между домами. Это мой Поселок, я знаю каждого, кто здесь живет, и все лазейки. Вот это сад семьи Айерс. Кент Айерс водит мусоровоз, и по субботам тоже, на наше счастье, потому что иначе он бы нас еще и прогнал, вон как беспардонно мы скачем по его любовно подстриженному газону и продираемся сквозь его взлелеянную живую изгородь.

– Куда? – сипит на бегу Бреншоу.

– В природозащитную зону, – отвечаю я. Другого пути для бегства нет. В Поселок ведет одна-единственная дорога, все остальное – заборы и непролазные кусты.

Но когда мы снова выскакиваем на улицу с другой стороны, раздается визг тормозов и перед нами снова останавливается машина, ярко-красный спортивный автомобиль, который кажется мне смутно знакомым.

– Стив?! – слышу я полный изумления возглас Бреншоу.

Это действительно его брат, он наклоняется с водительского сиденья, чтобы открыть перед нами дверь, и кричит:

– Ну-ка залезайте! Живо!

Мы не раздумывая следуем его команде, втискиваемся рядом с ним на переднее сиденье, и, не дожидаясь, пока Джон до конца закроет дверь, Стив бьет по газам. Раздается оглушительный рев мотора, пронзительный, аж зубы сводит, но главное, что машина трогается с места. И не просто трогается, взлетает как ракета.

Всё еще задыхаясь от бега, мы видим, проезжая мимо, что тем двум типам довольно быстро пришлось прекратить преследование: перед ними вдруг возник наш сосед, который вечно возится со своей сломанной машиной, его взрослый сын и еще какой-то человек. Так вот, эти трое, помахивая увесистыми инструментами, гонят перед собой двух напавших на меня персонажей.

– Что всё это значит? – тяжело дыша, спрашиваю я. – Кто это такие?

– Погоди, – говорит Стив. – Сначала свалим отсюда.

Ну да, это машина выпендрежника. Но она действительно быстрая. Я-то и не знала, как может успокаивать скорость.


Но первым делом братья ссорятся.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь? – возмущается Стив, существенно нарушая при этом скоростной режим. – Я думал, ты в больнице на обследовании.

– О господи, ну да, – раздраженно защищается Джон. – Я раньше освободился и подумал…

– Подумал? О да, уж ты как чего подумаешь!..

Джон вдруг резко оборачивается.

– Мой свишер! Он остался около Сахи.

– Он тебя дождется, не переживай, – отвечает Стив, закладывая лихой поворот. Едущий навстречу грузовик вынужден экстренно затормозить, я успеваю увидеть, как водитель гневно потрясает кулаками, но мы уже проносимся мимо.

– Откуда ты вообще знал, что я здесь? – удивляется Джон.

– А я и не знал, – отвечает Стив и кивает в мою сторону. Я сижу настолько близко к нему, что его длинные волосы щекочут меня. – Я здесь из-за нее.

– Что? – выдыхаю я. – Могу я наконец узнать, что здесь, собственно, происходит?

– Да, – вставляет Джон. – Меня это тоже интересует.

Стив какое-то время двигает челюстью, как будто он что-то жует или ждет, пока возникнут слова. Он на полголовы выше Джона, и плечи у него шире, но он далеко не так красив.

– В общем, если вкратце, – произносит он наконец, – то я должен был спасти Саху. Но поскольку ты оказался здесь, я заодно спас и тебя.

Джон прыскает.

– Спас? А от чего?

– Ну, ты вроде видел.

– Ах, от этих мужиков? Ну конечно. И кто же они такие?

Стив издает глубокий вздох.

– Это долгая история. Мы исходили из того, что полиция всё еще будет на своем посту. Вообще-то договоренность была такая. Как только мы узнали, что их там нет, я сразу же выехал.

– Я не поняла ни слова, – признаюсь я.

Он кивает.

– Наша мама тебе всё объяснит.

– Наша мама? – потрясенно повторяет Джон.

– И тебе тоже, – добавляет Стив.

Стив огибает центр города и сворачивает на узкую улочку, ведущую на вершину Золотой горы. Особняк Бреншоу предпоследний: белоснежные решетчатые ворота открываются сами собой, когда мы к ним подъезжаем, и сразу же за нами закрываются.

Как у них тут всё выглядит, знает каждый – в конце концов, Золотую гору видно отовсюду: пальмы, лужайки, дорожки из светлого гравия и тому подобное. И всё-таки вблизи всё несколько иначе. Роскошные, мощные лапы пальм. Гравий, по которому кто-то недавно прошелся граблями. Ухоженный газон, который выглядит невероятно свежим и зеленым в любое время года.

Мы останавливаемся у входа. Шины шуршат по гравию. Пока мы вылезаем из машины, появляется миссис Бреншоу и идет нам навстречу.

Мама Стива и Джона – член сихэвэнского клуба ныряльщиков и сама активная ныряльщица. Соответственно, ее частенько можно увидеть в порту, на яхтах или во время каких-либо мероприятий, где она вручает призы. Она настолько миниатюрна, что кажется удивительным, как ей удалось произвести на свет двух таких богатырей. Ее движения всегда полны достоинства. Как и сейчас, когда она подходит ко мне, берет меня за обе руки и говорит:

– Наконец-то! Наконец-то я могу поблагодарить тебя за спасение моего сына.

Я смотрю в ее миндалевидные глаза, выдающие ее корейские корни, и вижу в них слезы. Не знаю, что сказать. Я всё еще не совсем в себе после произошедшего и сейчас чувствую себя мучительно неловко. Обильно политые слезами слова благодарности – это совсем не то, ради чего я тогда прыгнула в воду.

– Ты этим поступком подвергла себя большой опасности, дитя мое, – продолжает миссис Бреншоу. – Гораздо большей опасности, чем ты могла предположить.

– Вы имеете в виду тех мужчин? – Я окончательно перестаю что-либо понимать.

– Тех мужчин? – переспрашивает она и вопросительно смотрит на Стива, по-прежнему не отпуская моих рук.

– Их было двое, – говорит Стив. – Пытались ее увезти.

– О нет.

– Я приехал как раз вовремя.

Как раз вовремя? Чуть не опоздал, сказала бы я. Похоже, у Стива, как и у его брата, милая манера выставлять всё в наиболее удобном для себя свете. Я освобождаюсь из рук миссис Бреншоу.

– А как же моя тетя? И… у нас там гости. Мне… Мне нужно срочно позвонить домой.

Она кивает и указывает в направлении дома.

– Да… конечно. Пойдем. Стив, тебе, видимо, придется еще раз…

– Само собой, – отвечает он. – Я тогда подожду у машины.

Мы подходим к вилле, о которой так много и с таким восторгом рассказывала тетя Милдред и которую я впервые вижу вблизи. Я невольно рассматриваю здание с точки зрения безопасности: оно большое, но построено в основном из дерева и стекла. И совершенно не похоже на крепость. К тому же я нигде не вижу охраны. Почему именно здесь я должна быть в безопасности? И что мне вообще угрожает?

– Мне бы хотелось понимать, что, собственно, происходит, – говорю я миссис Бреншоу, которая ни на минуту от меня не отходит, как будто опасается, что я в любой момент могу упасть.

Прежде чем ответить, она делает глубокий вдох и вообще выглядит так, словно и сама боится. Зрелище не очень успокаивающее.

– Давай ты сначала позвонишь своей тете, – говорит она. – Пусть она соберет немного вещей, для себя и для тебя. Стив съездит за ней и привезет сюда. А там мы поглядим. И да, – добавляет она, ласково сжимая мою ладонь, – ты обязательно всё узнаешь.

У такой виллы, конечно же, не просто дверь, а парадный подъезд. И ведет он в зал, произведение искусства из мрамора и резного дерева. Под стеклянным куполом раскинулся внутренний дворик с кактусами и орхидеями всех цветов. На стенах – всевозможное азиатское искусство: резьба, фарфор, скульптуры, старинная мебель.

Оттуда миссис Бреншоу ведет меня в гостиную размером с теннисный корт. Вокруг массивного чайного стола расположились не меньше десятка зеленых диванчиков с золотыми кистями. Она усаживает меня на один из них, показывает на мерцающую стеклянную столешницу, обрамленную деревом с прожилками, и говорит:

– Это голографический стол. Минутку.

Она отодвигает в сторону поднос с поблескивающими серебром чайником и чашками, и, действительно, на стекле проступает кнопка меню. Я дважды касаюсь его пальцем, выбираю телефон из появившегося передо мной облака трехмерных символов и звоню домой.

Тетя Милдред вне себя от ужаса.

– Это ты! Я слышала, как ты кричала… – Она перестает жестикулировать и смотрит мимо меня. – Где ты? У… Бреншоу?

– Да, – торопливо отвечаю я. – И тебе тоже нужно сюда приехать. Как можно скорее.

Тут кто-то берет планшет у нее из рук, и передо мной возникает тоже изрядно обеспокоенное лицо профессора Боннера.

– Саха! – Его голос гремит на всю гостиную. – Мы слышали крики и очень за тебя волновались. Что случилось?

Я объясняю ему, насколько могу: что меня пытались похитить двое мужчин, что мне на помощь пришел Джон Бреншоу, а его брат Стив увез нас на машине в безопасное место. И что всему этому должно быть объяснение, но я сама пока понятия не имею какое.

– Ну ничего себе, – произносит он. А затем обращается к миссис Бреншоу, которая стоит за мной: – Глубокоуважаемая миссис Бреншоу, – громогласно заявляет он, – я прошу вас понять, что я ни в коем случае не могу оставить миссис Лидс в такой ситуации одну. С вашего позволения мы приедем к вам с ней вместе.

– Да, конечно, – соглашается миссис Бреншоу, и мне слышится облегчение в ее голосе. – Я буду только рада. И я… Я могу всё объяснить.

– Ну хорошо, – с недоверием в голосе соглашается отец Пигрита. – Я с нетерпением жду этого объяснения.

Миссис Бреншоу дает Стиву знать, что ехать ему всё-таки не придется, а потом вызывает горничную в белом фартуке и просит ее принести еще чашек.

– Приедут еще двое гостей.

– Трое, – вставляю я. – Пигрит Боннер наверняка тоже приедет.

– Хорошо, значит, трое.

– Слушаюсь, миледи, – отзывается женщина в белом фартуке.

Она выходит, и входит Стив. Он закрывает за собой дверь и сообщает:

– Жорж вернулся.

– Сколько с ним людей? – спрашивает его мать.

– Пятеро. – Он не садится рядом с нами, а остается стоять у окна, из которого видно улицу перед домом. – Харуки, Джон, Ян, Ванг и Димитрос.

– Хорошо. – Миссис Бреншоу поворачивается ко мне. – Это люди из нашей компании. Из отдела безопасности. На всякий случай.

Я киваю и стараюсь почувствовать себя чуть-чуть увереннее, но получается не особо.

– Мне бы действительно хотелось понять, что же происходит, – говорю я.

– Да, – соглашается она. – Один вопрос: то, что доктор Уолш говорил сегодня на слушаниях, – правда? Что ты можешь так же хорошо дышать под водой, как и на поверхности?

– Да. Насколько мне известно. Но я еще ни разу не проводила под водой дольше пары часов.

Она приподнимает брови.

– Пары часов! Знаешь, судя по всему, что нам известно, ты единственный в мире человек, который так может.

Я пожимаю плечами. Наверно, так оно и есть. Особенность аномалий как раз в том, что они редки.

– Я ужасно корю себя, что мы не среагировали раньше, – продолжает миссис Бреншоу. – Но представь себе, миссис Ван Стин ничего не сказала нам о происшествии у бассейна для рыб. Мой сын, конечно, тоже. – И она награждает Джона мрачным взглядом, от которого он вжимает голову в плечи. – На самом деле я узнала об этом только в субботу. И я была в такой ярости от того, как отвратительно Джон себя повел, что даже и не подумала о том… – Она смотрит на меня. – А может такое быть, что ты и сама до этого ничего не знала? Ну, в смысле, что ты можешь дышать под водой.

Я киваю.

– Дай я угадаю – ты никогда не видела своего отца?

– Нет.

– Ты знаешь что-нибудь о нем?

Я колеблюсь.

– От моей мамы осталась пара писем и дневник…

– Не упоминала ли она, – продолжает спрашивать миссис Бреншоу, – о том, что твой отец был человеком, пришедшим из океана, который мог оставаться на суше лишь короткое время?

– Да, – удивленно признаюсь я.

Миссис Бреншоу смотрит сначала на часы, потом на дверь.

– Нам придется еще какое-то время подождать твою тетю и профессора Боннера… Ну да не важно. Значит, расскажу всё два раза.

Она откашливается.

– Так вот, предыстория такова: где-то сто двадцать лет назад корейский ученый по имени Ён Мо Ким создал искусственно подвид человека, который мог дышать и жить под водой. По его представлениям, они должны были населить морское дно и создать там новое жизненное пространство. Это были запрещенные эксперименты, но ему удалось сохранять их в тайне на протяжении практически двадцати лет. Когда на его след напали, под водой жило уже не меньше пяти десятков мужчин и женщин. Киму удалось выпустить их на свободу прежде, чем нагрянула полиция и положила конец его работе.

Я поднимаю руку, чтобы вклиниться в поток ее речи.

– Это я уже знаю. У профессора Боннера есть книга об этом.

– «Дело Ён Мо Кима».

– Да.

Она удивленно поднимает брови:

– Эта книга есть только на корейском.

– Ее перевел дедушка Пигрита.

– Понятно, – отзывается она. – Ну, тогда ты знаешь, как появился homo submarinus. Но ты не знаешь, что было потом.

– И что же?

Она складывает руки на груди.

– Первые субмарины были молодыми, неопытными, беспомощными созданиями. Они бы не смогли выжить в диких глубинах океана, если бы с самого начала не было тайной группы помощников, которые поддерживали их. Группы, снабжавшей субмаринов медикаментами, инструментами и прочим, а также по мере сил скрывавшей всё, что говорило об их существовании и местах обитания. Группа существует и по сей день, – говорит она. – Это мы.

Джон вскакивает как ужаленный.

– Что? – восклицает он и смотрит то на мать, то на брата, который сочувственно ему кивает. – А почему я об этом ничего не знаю?

– Нам пришлось скрывать это от тебя, – объясняет его мама. И вздыхает. – Мне очень жаль, что ты именно так об этом узнаешь. Стива мы посвятили во всё, когда ему исполнилось шестнадцать. Но с тобой это было невозможно.

Джон абсолютно потрясен и потерян.

– Но почему нет?

– Потому что ты встречался с Карильей. Ты мог бы проболтаться. А если бы про нас узнал отец Карильи, последствия могли бы быть непредсказуемыми.

– Отец Карильи?.. – как эхо повторяет Джон, от удивления его глаза готовы выпрыгнуть из орбит.

В этот момент Стив, который всё это время дежурил у окна, произносит:

– Они приехали.


предыдущая глава | Аквамарин | cледующая глава



Loading...