home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Больше лайков богине лайков

Лера до последнего не верила, что Соломатин купится. Не то чтобы она заранее разработала план мести, это была импровизация. С утра Гинзбург ещё не подозревала о существовании вирта, точнее, что-то слышала, но никак не думала, что это реально работает. Пока Витя Тимаков не предложил добавить в переписку пикантности. Соглашаться или нет, Лера не раздумывала ни секунды. И не потому, что Витя был мужчиной её мечты, а потому что профессиональный долг требовал испробовать на собственной шкуре всё, что скрывалось в глубинах «свайпера».

Вышло именно так, как Лера и рассчитывала. Сухо и анатомично, словно она прочитала учебник для студентов-медиков. Витя старательно расписывал, что именно он якобы делает с Лерой Ивановой, и единственное, что её в этом процессе радовало, было отсутствие ошибок. Она подыгрывала, параллельно забивая в поисковике, как положено отвечать, Витя заводился, потому что сообщения от него становились всё короче и реже из-за занятых рук, пока наконец он не замолчал на некоторое время и не отсигналил классическим: «Спасибо, это было прекрасно». Лера отправила в ответ картинку с сигаретой.

Ощущения были странные. Наверное, именно так чувствуют себя работницы секса по телефону, когда на другом конце провода истекает любовными соками какой-нибудь извращенец, тоскующий по женской ласке. Что, впрочем, не мешает работницам, томно вздыхая, помешивать борщ или проверять домашку младшего внука.

Лера задумалась о том, как же мало нужно мужчинам для возбуждения. Пара печатных символов, немного фантазии – и вот уже он благодарит за прекрасно проведённое время. Может, предложить этот приём на вооружение замужним женщинам? Если болит голова, ноги отекли после беготни по магазинам, а супруг ходит по пятам с голодным взглядом и дёргает за полу халата… Может, просто выдать ему телефон, отправить в соседнюю комнату и сказать лукаво: «А не хочешь вирта?» Скопировать в мессенджер пару строк какого-нибудь эротического романа и предоставить мужа самому себе?

Словом, Витя Тимаков вдохновил Леру на плодотворную работу над статьёй, и лишь когда на горизонте возникла Ляля с требованием вернуть комбинезон, великая Гинзбург вспомнила про Соломатина. Сначала была надежда уговорить Лялю принять тот вчерашний наряд без этикетки, но стилист была непреклонна. И мечта швырнуть подарок в лицо Матвею растаяла предрассветной дымкой. Пришлось распаковывать новый комбинезон, вручать Ляле и искать возможность вернуть деньги Соломатину.

Разумеется, Лера понимала, что для главы «Соло Инвест» это копейки, а не сумма. Возможно, он подтирается репродукциями великих мастеров Ренессанса, и его туалетная бумага стоит дороже. Но важен был сам факт: если мужчина тебе что-то подарил, значит, ты должна ему что-то взамен. Так подсказывали Лере гордость и логика, а их обеих великая Гинзбург слушалась беспрекословно.

Идея проверить на Соломатине вирт родилась сама собой. Так, в формате шутки. Потому что любой человек, который хоть раз слышал о предпринимателе года и успешном инвесторе, сказал бы с полной уверенностью: Матвей Соломатин не станет тратить время на глупости.

А он стал. Он действительно поверил в то, что Лера сняла с себя нижнее бельё! А она просто наугад вытащила пару вещиц из пакета, который передали для моделей на сегодняшнюю съёмку. Кружевные штучки, которых отродясь не водилось в гардеробе великой Гинзбург. Дорого, не практично и явно врезается, куда не надо. Просто подцепила пальцем, выбрала ракурс, чтобы не было видно этикетку и отослала Матвею, рассчитывая, что он ответит что-то вроде: «Ага, так я и поверил!»

А он поверил! И реакция его была такой, что в какой-то момент и самой Лере стало не до шуток. Но как?! Ведь не было сказано ни одного пошлого слова, не было упомянуто ни одной анатомической подробности… А телефон буквально раскалился, и Лера ощутила нехорошую дрожь, почти как вчера.

Пора было с этим заканчивать. Раз и навсегда. Спешно перекинула деньги, удалила аккаунт и спрятала телефон в ящике стола, будто это был древний артефакт, населённый демонами.

Выдохнула, пришла в себя, умылась холодной водой – и только потом снова вернулась к работе.

Новое имя, новая фотография – и новый круг виртуального общения. Вот что ей было нужно. И на сей раз Лера решила учесть весь предыдущий опыт. И поскольку отстиранный комбинезон теперь перешёл в её полное распоряжение, она переоделась и попросила Настю сделать пару снимков в приличном освещении.

– Может, тогда уж и немного косметики добавим? – предложила та.

– А это долго?

– Что ты! – Тихонова оживилась, почувствовав, что Гинзбург готова поддаться на уговоры. – На скорую руку. Эффект нюд. Полная естественность. Как будто макияжа нет.

– То есть ты будешь делать макияж, которого не видно? – уточнила Лера, искренне силясь уловить логику.

– Конечно! Это последний тренд.

– И я при этом не буду выглядеть как балерина?

– В каком смысле?

– Ну, ты видела, как они красятся? Чтобы с последнего ряда амфитеатра было видно, что у неё есть глаза.

– Нет, конечно! – рассмеялась Настя. – Так уже никто не носит. Садись, я тебя всему научу.

Воодушевившись появлению благодарной публики, звезда колонки красоты полезла в ящик стола и вытащила сумку, которая бы сделала честь любому челночнику.

– У тебя там спрятан карлик или ты переезжаешь? – Лера взялась за подлокотники, намереваясь встать и бежать, пока не стало слишком поздно.

– Не говори глупости. Только самое необходимое.

Настя достала зеркало на подставке и подтолкнула Лерино кресло к столу. С каждой секундой великой Гинзбург становилось всё страшнее. Она чувствовала себя подопытным в лаборатории доктора Франкенштейна, и полубезумный блеск в Настиных глазах только усиливал впечатление.

– Запомни, перед любым макияжем надо увлажнить кожу, – щебетала Тихонова, откручивая крышку тюбика. – Вот так лёгкими вбивающими движениями…

– Если ты хотела мне врезать, скажи прямо…

– И лучше не разговаривать во время процесса. – Пальцы Насти прыгали по Лериному лицу, будто исполняя восьмую симфонию Шостаковича. – Теперь вот этот крем… Видишь, у него более лёгкая текстура… У кожи появится здоровое сияние…

– А если добавить сапожного крема и хорошенько заполировать щёткой…

– Не разговаривать! – Настя вконец осмелела. – Теперь праймер. Вот этот сюда, потом убрать покраснение… И этот прыщ…

– У меня нет прыщей!

– И вот этот… Веснушки в моде, но не настолько… Немножко оживить тон, чтобы естественно… Чудно. Тональный крем. Вот этот оттенок тебе пойдёт, ещё, пожалуй, вот этот…

– А нет просто телесного?

– Это крем, а не колготки! Ты же хочешь выглядеть естественно, а не как загримированный труп!

– Женщина, моё лицо физически не способно удержать столько крема, потому что я человек, а не торт!

– Спокойно!

– Но оно сейчас потечёт мне за шиворот…

– Не раз-го-ва-ри-вать! – В голосе Тихоновой послышались генеральские нотки, и Лера прикусила язык. Не слишком благоразумно спорить с тем, в чьих руках находится твоё лицо. Причём буквально. – Сначала хайлайтер, запомни, его всегда наносят в первую очередь. Уже затем – румяна, но не слишком кричащих тонов. И бронзатор. Под скулами, выделить линию носа… Растушевать, мы же хотим, чтобы ты была естественной…

О том, что естественность закончилась три тюбика и четыре коробочки назад, Лера умолчала.

– Вот видишь? – Настя довольно отстранилась. – Я же говорю: на скорую руку. Так, с этим мы закончили…

Лера уже дёрнулась, чтобы встать, но ладонь Тихоновой немым предупреждением легла на плечо.

– Куда? – зловеще осведомилась Настя. – Ещё глаза, брови и, конечно, губы.

– Э, нет! Тут ты меня не обманешь. Брови мы уже делали.

– Так это была просто депиляция! А надо ещё добавить цвета и причесать.

– Приче… Что?! Издеваешься? Я что, по-твоему, Брежнев?

– Вот. – Настя вытащила из чёрного футляра тонкую палочку с щёткой на конце. – Специальная расчёска.

– Знаешь, на что похоже? Вот у древних египтян перед бальзамированием сначала вынимали внутренние органы. И для мозга был такой маленький крючочек. Его засовывали через нос, и…

– По-твоему, это очень остроумно? – Настя скрестила руки на груди. – Я тут для неё стараюсь, а она практикуется в сарказме!

– Прости, прости. Давай, вбей в меня ещё полкило крема, и я пошла.

– Ты считаешь всё это идиотизмом? – в лоб спросила Тихонова.

– Ну, как тебе сказать… Я в этом не понимаю, – честно призналась Лера. – Но ещё вчера я ничего не смыслила в знакомствах, а ты одними только бровями прибила к моему аккаунту несколько новых мужиков. И ничего, что несколько из них были извращенцами… Я к тому, что, может, ты сейчас нарисуешь мне новое лицо, потому что, Бог свидетель, от старого почти ничего не осталось, и прибежит ещё десяток. И я напишу такую статью, что Аделина будет счастлива. И поможет мне развернуть информационную войну с Соломатиным.

– Ты всё ещё этого хочешь? – удивилась Настя.

Лера раскрыла рот, чтобы ответить «да, конечно», но вдруг осознала, что уже не так в этом уверена.

– По-моему, он тебе вчера понравился… – аккуратно добавила Тихонова и чуть-чуть зажмурилась, словно ожидая разрыва снаряда.

Снаряд не рванул, потому что Лера была удивлена не меньше подруги. Несмотря на все свои поступки, Соломатин оказался приятным. Перепалки с ним раззадоривали, да и чувства юмора он лишён не был. И внешне… Что уж греха таить. Красавчик. Породистый такой, мускулистый, с блеском в глазах, обаятельной улыбкой и… Ну, всякими разными достоинствами.

Но ведь Лера всю жизнь исповедовала одну истину: внешность ничего не значит. Важны только поступки. А Соломатин явно вёл грязную игру. Подмазал чиновников, практически выгнал животных из приюта, собрался сносить исторический памятник… Неужели великая Гинзбург скатилась до того, чтобы позволить личным симпатиям влиять на объективность суждений? Неужели она отречётся от правды только потому, что беспринципный взяточник целуется, как Бог?

– Да, понравился, – честно ответила Лера и задрала подбородок. – Но это ничего не изменит. Я остановлю снос особняка. Или, по крайней мере, сделаю для этого всё возможное. Аделина обещала помочь – и я ей верю. А для этого мне нужно охомутать в «свайпере» как минимум целый взвод. Давай, Настя. Растушёвывай.

День уже плавно двигался к завершению, а небо окрасилось янтарём, когда Тихонова наконец сдала работу. Лера озадаченно изучала результат в зеркале: с одной стороны, выглядело действительно свежо и довольно натурально. Если бы она не чувствовала на лице толстый слой чего-то инородного.

– Слушай, а оно доживёт до полуночи? – Гинзбург прищурилась. Не столько для того, чтобы лучше видеть, сколько для проверки: нет, штукатурка кусками не посыпалась.

– А почему именно до полуночи?

– Хочу попробовать другую тактику. Потащу всех на свидание сразу и отмечу, насколько они соответствуют описанию.

– Всех?! Одновременно?

– Нет, конечно. Распишу всех по времени. Каждому полчаса. Поставлю будильник с мелодией звонка и буду делать вид, что меня срочно дёрнули на работу.

– Ну надо же! Один макияж – и ты превратилась в отъявленную стерву.

– Двадцать четыре личности Леры Гинзбург, – усмехнулась новоиспечённая женщина-вамп. – В любом случае, больше я такого не выдержу. Ощущение, что, если я сейчас лягу лицом на белый лист, получится полноценный оттиск моего портрета.

Настя пожала плечами и достала большой аэрозоль.

– Эй! – спохватилась Лера. – Ты же не собираешься залить меня лаком для волос!..

– Не дыши.

Облако пахучего спрея – и Настя подула на флакон, как матерый киллер на дуло пистолета.

Осталось запечатлеть чудо естественности на камеру телефона – и Лера предстала перед пользователями «свайпера», как Виктория Ланская.

– А почему именно так? – поинтересовалась Настя, заглядывая подруге через плечо.

– Потому что роскошная женщина вроде той, что вы с Лялей из меня вылепили, должна называться как-нибудь эдак. Богемно.

Богемная Виктория Ланская сразу привлекла мужское внимание. И собрала куда больше лайков, чем просто с новыми бровями. И Лера, почувствовав себя султаном, который выбирает наложницу на ночь, лениво листала фотографии. Не понадобилось даже расширять радиус: хватило пяти километров, чтобы набрать претендентов на целый вечер свиданий. Даже после отсева тех, кто просил поносить стринги, понюхать пальцы ног или никогда в жизни не слышал, что «-ться» иногда пишется с мягким знаком.

Среди прочих обрёлся Tony76, этот мускулистый красавец с бородой и русой косой. Снова. Что забавно, он даже не узнал Леру. Опять написал с тем же самым подкатом, и у Леры закрались подозрения, что он делает массовую рассылку, если не вовсе бот. Но теперь, наученная опытом, великая Гинзбург решила действовать хитрее.

Tony76: Привет, красотка! Какие планы на вечер?

Я: Хочу встретиться с тобой.

Такой нахрап на некоторое время озадачил бородача, но вскоре он вернулся в строй.

Tony76: Ты не боишься, что я окажусь маньяком?

Я: У меня два телохранителя и электрошокер.

Tony76: Приедешь ко мне?

Я: Я приличная девушка. Сначала угости меня чем-нибудь.

Сообщения приходили с паузами. То ли викинг всё время отвлекался на кого-то ещё, то ли медленно печатал, потому что не попадал пальцами по буквам. Но всё-таки удалось назначить свидание в ближайшей кофейне.

Лера привыкла к самостоятельности и независимости, но даже она вынуждена была признать, что приятно, когда макияж обеспечивает тебя ужином. Несколько свиданий – скромных, без омаров и эскалопов. Так, чашечка кофе здесь, бутерброд там, пирожное в кондитерской напротив – и вот уже не придётся ложиться спать на голодный желудок. И бонусом ко всему – отборный материал на первосортную статью в журнале.

Осталось только убедиться, что ни один из новых знакомых не окажется маньяком. Поэтому, собираясь на свидание, Лера не удержалась и кинула в сумочку Настин лак для волос. Вместо перцового баллончика. Сначала думала положить канцелярский нож или степлер, но потом подумала, что не готова садиться за членовредительство, и предпочла колюще-режущим предметам ядохимикаты.


Глава 15 Лайки на раздевание | Лайки вместо цветов | Глава 17 За тремя лайками погонишься…



Loading...