home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


19. Крещендо

СУЩЕСТВУЕТ НЕКАЯ СВЯЗЬ между математикой, музыкой и астрономией. Многие великие композиторы жадно вглядывались в звезды. Параллели между математикой и музыкой вполне логичны, хотя дело не только в музыкальном размере, счете и последовательности нот. По мнению ученых, некоторые виды музыки вызывают в мозгу изменения, положительно влияющие на математические способности. Я была поражена, узнав о так называемом эффекте Моцарта, и не раз использовала его как аргумент, уговаривая какую-нибудь маму не прекращать уроки фортепиано для ребенка.

Но связь между астрономией и музыкой мне виделась только в одном – в чувствах, которые они у меня вызывают. Когда я смотрела на небо, я испытывала такое же искреннее благоговение, как когда слушала произведения великих творцов. Никто никогда не рассказывал мне про звезды, как бабушка Сэмюэлю. То, что было написано в школьных учебниках, не слишком меня вдохновило, как будто в них опустили что-то очень важное. Галактика представлялась мне загадкой. Все делали вид, что знают ответ, хотя это было не так. В школе меня часто охватывало нетерпение, когда нас пичкали фактами и цифрами. Мне казалось, что все это – жалкий пустяк в сравнении с тем, что выше всяких слов и объяснений.

На третий день после ужина мы с Сэмюэлем забрались на скалистый выступ неподалеку от хогана бабушки Яззи, чтобы полюбоваться закатом. Постепенно фиолетовые сумерки сменились чернотой ночи, и мы увидели, как в небе просыпаются звезды. Темнота сгущалась, небосвод сиял все ярче, и я испытала знакомый восторг, неизменно вспыхивавший в моей душе при виде звездного неба. Усталая и сытая, я лежала и чувствовала, как меня впервые за долгое время переполняют спокойствие и удовлетворение.

Бабушка Сэмюэля забила козла в честь приезда внука и последние два дня была занята готовкой различных блюд. Не могу назвать себя брезгливой, однако, когда Сэмюэль сказал, что она не выбрасывает даже внутренности, я засомневалась, что смогу спокойно принять участие в пиршестве. Я сама видела, как бабушка готовит кровяные пирожки, и, несмотря на пугающее название, они оказались довольно вкусными. Это была тяжелая и сытная пища, а во время готовки стоял потрясающий аромат. Две подруги бабушки Яззи пришли помочь ей с готовкой, и меня поразило их сходство с прихожанками церкви Левана. Они точно так же шутили, смеялись и трудились бок о бок. Я с удивлением отметила находчивость и изобретательность этих женщин. Они даже использовали можжевеловую золу в качестве закваски для хлеба.

Полакомиться козлятиной собрались друзья бабушки Яззи. Все они, похоже, знали и любили Сэмюэля. Пришла и его мать, хотя она явно испытывала неловкость и нарывалась на ссору с бабушкой. Эта женщина казалась чуть ли не старше собственной матери, хотя ей, должно быть, не было и пятидесяти. Глубокие морщины и ввалившиеся глаза говорили о жизни, полной печалей. Сэмюэль, судя по всему, был рад видеть мать и обнял ее, но она лишь устало пожала плечами и вскоре ушла.

Уже вечером, лежа рядом с Сэмюэлем на выступе из песчаника, глядя в бесконечное звездное небо, я спросила его о матери.

– Она все еще живет с отчимом, хотя я не видел его с тех пор, как вернулся в школу после очередной ссоры. Хоган моей шимасани для нас что-то вроде нейтральной территории. Все эти годы мы с мамой встречаемся только здесь.

– Мне показалось, она не очень любит бабушку Яззи, – заметила я.

– Она просто никак не может вывести ее из себя. Мама все время пытается спровоцировать бабушку на ссору, чтобы оправдать собственную злость и обиду. Но бабушка просто любит ее и пытается помириться каждый раз, когда мама заходит в гости. Увы, мама разучилась быть верной себе и теперь превращается в медведицу.

– В медведицу? – не поняла я.

– Еще одна легенда. В детстве бабушка рассказала мне историю о том, как одна женщина попала в плен к медвежьему клану. По ночам они были медведями, а днем ходили в человеческом обличье. Женщина вышла замуж за вождя и после многих лет жизни в клане стала обрастать мехом, превращаясь в медведицу.

– А твоя мама становится похожа на медведя, за которого вышла замуж?

– Ах, Джози, как быстро ты все схватываешь. Вообще-то медведь из легенды самоотвержен и так любит свою семью, что в конце концов отдает за нее жизнь. Но мне всегда нравилась эта идея: мы становимся похожи на тех, кто нас окружает. – Сэмюэль вздохнул. – Ну, или мне проще винить во всем отчима, чем возложить ответственность на саму маму.

– Думаю, эта легенда намного правдивее, чем кажется. Ты замечал, как похожи друг на друга пожилые супруги после многих лет брака? – Я не сдержала смешок, вспомнив некоторые старые пары Левана. Мужья и жены настолько схожи, что их можно принять за братьев и сестер.

– Значит, если ты выйдешь за меня, через пятьдесят лет у меня начнут виться волосы, а глаза станут светло-голубыми? – мягко подколол меня Сэмюэль, не поворачиваясь ко мне и по-прежнему глядя в небо.

Мое сердце замерло. Перед глазами, будто кадры из фильма, пронеслись образы долгой совместной жизни с Сэмюэлем. Я резко села и обхватила колени руками, пытаясь прогнать эти картины и вызванную ими тоску.

Если Сэмюэль и заметил мое состояние, он не стал допытываться, в чем дело, оставив эту излишне личную тему. Однако он протянул руку, провел пальцами по моим кудрям и мягко произнес:

– Ближайшие пару лет я проведу на базе «Кэмп-Пендлтон» в Сан-Диего, Джози. Мне предложили работать со снайперами, и я согласился. Я займу должность инструктора, буду тренировать лучших стрелков. Мне не обязательно жить на базе, и воевать меня не пошлют. Я поступил на юридический факультет в Университет Сан-Диего и смогу ходить на занятия после обеда и вечером.

Сэмюэль все спланировал. Видимо, окончательно решил, чего хочет. Когда мы зашли ко мне на кухню после пробежки, он утверждал, что еще не определился. Теперь он, похоже, знал, чего хочет. Меня охватили одновременно гордость и досада.

– Как у тебя это получается, Сэмюэль? – спросила я и с удивлением услышала, как обиженно звучит мой голос. – Как ты можешь приезжать сюда, видеться с бабушкой, замечать, как она постарела, и опять уезжать, не зная, увидишь ли ее снова?

– А ты думаешь, шимасани хочет, чтобы я остался, Джози? – Сэмюэль сел рядом со мной. Пальцы, нежно перебиравшие мои волосы, скользнули к подбородку и заставили меня повернуть голову. – Ты правда думаешь, что я нужен ей здесь?

Я вырвалась из его хватки, но Сэмюэль наклонился ко мне и ответил на собственный вопрос:

– Оставшись здесь, я ничего не добьюсь. Бабушка знает, что я люблю ее, и хочет, чтобы я шел вперед. Помнишь, как она закопала мою пуповину у себя в хогане, чтобы я всегда знал, что могу вернуться?

Я коротко кивнула.

– Это место навсегда останется в моем сердце, но мой дом не здесь. Ты же помнишь, как бабушка поняла, что это неправильно, выкопала пуповину и повесила на подставку для ружей?

Я снова ответила кивком.

– Воины бывают разные, Джози. Я уже побыл воином в одном смысле, и потом, как говорится, не бывает бывших морпехов. Но сейчас народу навахо нужны другие воины. Я хочу стать юристом, чтобы помочь коренным народам – не только навахо – сохранить территории. Государству не нужно столько земли. Ты знала, что больше половины площади на западе США находится в собственности правительства? В некоторых штатах доля государственной собственности доходит до шестидесяти процентов. И вроде бы правительство забирает эти земли от имени народа, но на самом деле отнимает их у народа. Отцы-основатели, как и многие великие вожди, должно быть, в гробу переворачиваются.

Сэмюэль выдохнул с досадой, убрав руку от моего лица и запустив ее в свои волосы.

– Лучше не поднимай со мной эту тему, Джози. – После паузы он вернулся к изначальному предмету спора. – Так что, ты думаешь, мне лучше остаться жить с бабушкой в хогане? Это ты хочешь сказать? Жить здесь, пасти овец? По-твоему, иначе моя шимасани решит, что я ее недостаточно люблю?

Я почувствовала себя ничтожеством и печально покачала головой.

– Нет, Сэмюэль, я так не думаю. Прости. Сама не знаю, что хотела этим сказать.

Повисло молчание, нарушаемое лишь смехом, доносившимся из хогана, и хором веселых сверчков, поющих свою вечернюю песнь. Через несколько долгих секунд Сэмюэль мягко произнес:

– Возможно, мы просто говорим не обо мне.

Он терпеливо ждал ответа, но после того как несколько минут прошло в тишине, он молча поднялся и протянул мне руку. Я взялась за нее, и Сэмюэль помог мне подняться.

– Нам завтра рано вставать, Джози. Пойдем посмотрим, не осталось ли для нас мороженого из козлиных кишок.

– Фу! – воскликнула я, приняв его шутку за чистую монету.

– Шучу, милая. Хотя глазные яблоки у козла действительно вкусные. Мой народ считает их деликатесом.

– Сэмюэль!

Он засмеялся, и буря в моем сердце немного утихла. Мы спустились по крутому склону и направились к хогану бабушки Яззи, из которого лился слабый свет.


* * * | Босиком по траве | * * *



Loading...