home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


«Тайна мотеля „Медовый месяц“»

ФРГ, 1979. Fleisch. Реж. Райнер Эрлер. В ролях Ютта Шпайдель, Вольф Рот, Шарлотта Керр. Прокат в СССР – 1981 (20,5 млн чел.)


Смешанная чета молодоженов барражирует по среднему Западу в старом «плимуте», контуром напоминающем «чайку». Американский муж дразнит, пользует и кормит с руки немецкую жену, а после исчезает во чреве реанимобиля на стоянке уединенного мотеля. Соломенная вдова остается одна на перекрестке без денег, документов и суженого: welcome to USA. Добрые дальнобойщики (хм) помогают бедняжке выяснить, что на ближней авиабазе под началом загадочного Джексона процветает бизнес похищения чайников на запчасти. Как и в фильме «Три плюс два», Джексон оказывается женщиной.


«В Америке страшно. Об этом писали», – говорила Нюра из «Трех тополей на Плющихе»[14]. В страшилках про Америку всегда были мотель, небоскреб, темные очки и ковбойская шляпа. Простого хорошего парня звали Билл, а фальшивого загорелого перерожденца – Джексон. Гарри Джексон, если быть до конца точным. Еще там были одиночество, отчаяние и дискомфорт. В 78-м надутые на Америку пуще нашего немцы сделали России царский подарок. Они собрали в один мешок страх, небоскреб, темные очки, полицейские сирены, бензоколонки, жвачку, Билла и Джексона (который оказался женщиной) и выдали звездного с полосатым уровня «бэху» с оригинальным трэшевым названием «Fleisch»: «Мясо». Есть в немецкой физиогномике нечто гиперрациональное; страшен улыбающийся дойч – тем убедительней были немецкие артисты в ролях американских охотников за селезенкой.

Весть, что по дальним штатам курсируют еще несколько бригад черных трансплантаторов, обслуживающих нехорошие точки с ласковыми сетями, оставляла финал открытым до жути. Прерия, где каждая разлюбезная старушка может оказаться монстром с формалином, заставляла чувствовать себя на месте фрау Моники крайне неуютно. Как-то сразу ощущались внутри почки, эндокринные железы и вся функциональная требуха в разрезе.

Увы, с героиней в том же немецком исполнении произошел обратный перекос. Испуганная, полубезумная, мечущаяся от ярких звуков и огней барышня должна производить впечатление крайней виктимности, восходя к нуаровым незнакомкам, бегущим по обочине шоссе в свете фар. Ютта Шпайдель делает her best: боится, истерит, рыдает, бежит в белом халатике по каменным джунглям – и все равно остается немкой. Что-то мешает поверить в предельную уязвимость рослой брунгильды со спортивной рысцой, пловчихиной спиной и легкоатлетическим голеностопом. Ясно, как дважды два, что хнычет она понарошку, а загонять такую на вивисекцию придется не иначе как впятером. Спасибо советским цензорам: олимпийскую спину и ягодицы они, как черные живорезы, отмахнули еще в начале, беготню сократили впятеро – позаботились, короче, о страшном.


«Виннету – сын Инчу-Чуна» | Игра в пустяки, или «Золото Маккены» и еще 97 советских фильмов иностранного проката | «Трое на снегу»



Loading...