home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16

Вот так я и попал в Девятую зону, на самом Юге Индокитайского полуострова под Баклю. Я решил взять себе вьетнамское имя Туан – я больше не хотел иметь французское имя.

Начались веселые и насыщенные дни. В школе было около сорока учеников от двенадцати до шестнадцати лет, в основном – дети партизанских командиров. Наш детский взвод разделили на три отряда, как в армии, и каждому выдали оружие. У командира был пистолет, у рядовых по автомату или винтовке. Мы учились и играли.

С утра я любил наблюдать, как заместитель комбата, наш инструктор по вьет-водао, упражнялся с трофейным японским мечом. Он очень плавно скользил между частых ветвей, произвольно меняя боевые стойки, играя с центром тяжести, меняя баланс, как бы примеряясь к жизненно важным центрам незримого врага. Заканчивал разминку он зачастую одним молниеносным ударом меча по банановому дереву, рассекая толстенный ствол одним движением, да так, что разрубленное надвое дерево продолжало стоять как ни в чем не бывало. Меч проходил сквозь древесину, как сквозь масло. Потом, правда, он учил нас, что вовсе не обязательно владеть трофейным мечом или автоматом, для того чтобы практиковать искусство самообороны. Любой предмет способен превратиться в грозное оружие, будь то заостренный бамбуковый ствол, кирпич или обрезок трубы, который можно спрятать в рукаве. Центральной концепцией его учения было восстановление справедливости и гармонии в мире. Страдания невинных, злоупотребление властью, физическое и моральное насилие над личностью были порождением помутненного сознания, темных сил эпохи раздора. Путь воина заключался в постоянном самосовершенствовании, потому что воин должен пройти сквозь эру раздора незапятнанным и всегда стремиться восстановить природный баланс между светлым и темным, исцеляя раны, нанесенные гармонии помутненным сознанием хозяев этого мира.

Для того чтобы мы не расслаблялись, он нередко нападал на нас в самых неожиданных местах. Бывало, идем мы на занятия или с занятий, как вдруг выскакивает из непроходимых джунглей инструктор и с отчаянным криком валит одного, а то и сразу нескольких из нас на землю. Главным объектом нападения для него почему-то стал добродушный здоровяк Лап, которого он особенно любил ронять на землю, обхватив ногами за шею, – этим он как бы показывал нам, что рост и вес противника, равно как и их количество, никогда не должны становиться препятствием для поединка с ним.

Большая часть уроков в школе была посвящена военному делу: мы изучали различные виды вооружений, применявшихся на войне, основы сбора разведывательных данных, практиковались в стрельбе и метании гранат, занимались физической подготовкой. После школы мы выполняли свои обязанности по поддержанию чистоты территории, приготовлению пищи, мытью посуды. Не преувеличивал отчим и насчет музыки – занятия вел известный еще с довоенных времен композитор. Человек эмоциональный и творческий, он влюбился здесь в учительницу французского языка, но благосклонности не добился. Позже она вышла замуж за известного в партии полевого командира. В результате появились лирические песни «Голубая река» и «Раненая птица», которые очень любили в народе даже после войны. Когда же наступал вечер, мы все собирались на центральной поляне – обсуждать вопросы марксистско-ленинской теории и слушать последние известия и фронтовые сводки по радио.

На Севере уже тогда намечался перелом. Де Латтр, отстояв французские позиции в Ханое и Хайфоне, решил было перейти в наступление. Зиап знал, что на этот раз имеет дело с очень и очень достойным противником, с лучшим генералом Франции. И был готов к схватке. Войска де Латтра атаковали силы Рабоче-крестьянской армии по земле, по воде и с воздуха – в бой были брошены американские танки «Шерман М-4»; с моря в дельту Красной реки были введены амфибии с морской пехотой на борту, а с воздуха в места скопления партизан посыпались бомбы и десантные батальоны. Наши были вынуждены отступать от Красной реки к Черной. Трижды Зиап бросал свои войска в контратаку и трижды терпел поражение от де Латтра, в первую очередь из-за технического превосходства французской армии. Если Зиап при планировании сражений основывался на прекрасном знании местности, то де Латтр каждый раз умело использовал все доступные ему технические преимущества.

Когда две дивизии Зиапа, выйдя из джунглей, начали наступление по открытой местности на Ханой, стремительно сгоняя французские войска со стратегических высот, де Латтр поднял авиацию и распорядился бомбить коммунистов напалмом. Отступив, чтобы сохранить жизнь своим солдатам, Зиап бросил свежие силы другой, 316-й, дивизии на Хайфон, где густые джунгли и глубокие расщелины известняковых скал позволяли бойцам перемещаться незаметно для авиации противника, но де Латтр воспользовался флотом. В тот момент, когда французские солдаты уже сдали коммунистам все аванпосты на подступах к Хайфону, вверх по реке поднялись три эсминца и два десантных судна, которые открыли по бойцам 316-й дивизии орудийный огонь. Снаряды врезались в массы. Атака была сорвана.

Зиап дождался муссона и, когда с неба хлынули сезонные дожди, предпринял третье наступление, еще южнее, в дельте реки Дай, продовольственной житнице Тонкина. Если авиация обезврежена сезоном дождей, то мелководная река Дай непроходима для эсминцев, считал он. Но как только три дивизии армии Зиапа форсировали реку, де Латтр распорядился поднять легкий речной флот и амфибии. Французы смогли потопить все сампаны и джонки, на которых дивизиям Зиапа должны были быть переправлены боеприпасы.

На отвоеванных территориях вокруг дельты де Латтр возвел целую линию неприступных укреплений. Наши отступили на другой берег Черной реки. Перед следующим контрнаступлением генерал Зиап распорядился провести артподготовку вокруг стратегического аэродрома, с которого взлетали самолеты, барражировавшие над Колониальным шоссе № 6 и Черной рекой. Затем он выдвинул две штурмовые дивизии по центру, разрезавшие напополам как французские войска, так и их линии связи. Пятый десантный батальон французов, например, попал в засаду и был уничтожен подчистую. В эти дни де Латтру стало заметно хуже. Ему поставляли отборный сиамский опиум, но метастазы все равно давали о себе знать. Когда ему доложили о гибели единственного сына Бернара в боях за дельту Красной реки, он лишь проскрипел зубами от невыносимой боли и впервые расслабил свой тугой воротничок. Бернар был не только славным мальчишкой, но и настоящим боевым товарищем: он помог отцу бежать из вишистской тюрьмы. Болезнь вступила в терминальную стадию, и генерала срочно вывезли на родину в госпиталь Нейи.

Он одиноко скрежетал зубами в своей больничной палате, когда к нему зашла медсестра и ввела ему в центральную вену пару кубиков прописанного врачами морфина. В наступивший от укола момент просветления генерал вдруг вспомнил, что так и не воспользовался разрешением американцев сбросить на Тонкий атомную бомбу. «Бомба, чертова бомба», – забормотал он, но боль снова пересилила морфин, оглушила его, и свет начал меркнуть в его глазах.

– Вы что-то сказали, месье? – переспросила медсестра.

Усилием воли он приподнялся, крепко схватил ее обеими руками за ворот халата и притянул поближе к себе.

– Сбросьте на них бомбу, – прошипел он ей в лицо. – Их всех надо… Всех…

– Что-что, месье? Я не разобрала.

– Всеху-ни-что…

Дыхание де Латтра прервалось, и он выпустил ворот медсестры из своих цепких рук. Позже ему было присвоено звание маршала, но он так и не узнал об этом.

Занявший его пост Рауль Салан по прозвищу Мандарин немедленно отдал приказ об организованном отступлении с берегов Черной реки. Таким образом он надеялся сохранить занятые в обороне Хоабиня силы, которые, по его трезвой оценке, в ином случае были бы обречены на верную смерть. При поддержке присланных на подмогу двенадцати дополнительных батальонов, рассеянных по периметру Шестого шоссе, обратно в сторону укрепленной «линии де Латтра» потянулись части регулярной армии. Однако не успел последний из солдат присоединиться к отступающей колонне, как с окружавших шоссе молчаливых склонов на французов обрушился непрерывный огонь хорошо замаскированных зенитных пулеметов и минометов Вьетминя. Войско Салана, охваченное инстинктивным, первобытным ужасом, обратилось в беспорядочное бегство.

«Хальт! Хальт!» – кричал Курт Пфальц, пытаясь остановить хотя бы своих эсэсовцев, но его толкнули и втоптали в жидкую грязь десятки торопливых ног, спешивших убраться восвояси. Без крупных потерь обойтись все же не удалось. Так армия генерала Зиапа практически беспрепятственно завладела Колониальным шоссе № 6, окончательно выбив французские войска из района Хоабиня, упорной борьбе за который де Латтр посвятил последний год своей жизни.

Эти события сильно повлияли на расклад сил в Париже. Сформированная Шарлем де Голлем партия «Объединение французского народа» на очередных парламентских выборах собрала свыше четырех миллионов голосов, придя по итогам голосования второй после коммунистов. В ответ Четвертая республика приняла закон о партийных блоках, благодаря которому власть все же сохранилась в руках Третьей силы, набранной из социалистов, либералов, католиков, радикалов и умеренных. Борьба за контроль над национальным суверенитетом в мирных условиях порой состоит из не меньшего числа интриг и хитросплетений, чем борьба за стратегический перевес на войне. Победитель получает все, потому что победитель получает власть.


предыдущая глава | Чао, Вьетнам | cледующая глава



Loading...