home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Август 1921 года

Кажется, не писал в дневник уже сотню лет. Чего только не было. Избавление от зависимости, работа в газетах и рядом переворот, война. Киев, мобилизация, потом госпиталь во Владикавказе. Удивление и ужас от краха великой страны. Затем Горский театр, удача первых пьес и мерзкое ощущение от того, что пьесы неискренние, заказные. Решение бежать за границу и безумный вояж через горы. Поплак больше ни разу не говорил со мной. То ли болотная магия сгинувших сочуев была не так сильна, то ли я делал всё, как хотел идол.

В Тифлисе меня обокрали, и надежда вырваться из капкана почти угасла, но я всё же приехал в Батум. Говорил с капитанами. Хотел наняться судовым врачом. Тщетно.

Как-то в голодном бреду я вышел на берег моря и хотел добираться до Турции вплавь. Силы оставили меня, и я растянулся на песке, глядя вверх, где высоко в небе шелестели пятипалые листья платанов. Кто-то подошёл ко мне. Я с трудом поднял голову и увидел Ибисова. Он всё так же был одет в измазанный грязью плащ-крылатку. Чёрное отверстие от пули чернело во лбу аптекаря, точно зев Поплака.

– Вот видите, доктор, к чему вы пришли, сражаясь со своим предназначением, – Ибисов сокрушённо покачал головой. – Ещё немного, и заурядная голодная смерть. А всё оттого, что вы упрямо ставите частности на первое место и забываете о важном.

– И что же, с вашей точки зрения, частности, а что важное? – Меня забавлял этот разговор с покойником.

– Частности, дорогой друг, это то, от чего вы так безуспешно пытаетесь спастись. Смена политического строя, новые порядки, репрессии последователей старого режима – для вас это всего лишь материал. Работайте с ним или перенеситесь в выдуманную реальность. Важно то, что у вас есть дар говорить и быть услышанным. Не только современниками, но и теми, кто ещё не родился.

– Как?! – закричал я на него, хотя крик мой в эту минуту был больше похож на шёпот. – Как писать среди этой мерзости? Среди торжествующего быдла, среди лагерной сволочи, которая убивает чаще, чем ходит по нужде. Когда ничего хорошего здесь не осталось!

– Экий вы всё-таки неженка! – засмеялся Ибисов. – Солнце светит, ветер дует, матери рожают детей. Что вам ещё нужно? Справедливости? Так создайте её! Делайте то единственное, для чего вы рождены. Пишите!

– Где? Здесь? – И я, ухмыляясь, точно балаганный паяц, дурачась, вывел пальцем на песке «Записки покойника».

– Нет. Пожалуй, нет. Хотя название мне нравится, – Ибисов протянул руку, и я, ухватившись за неё, поднялся на ноги. – Место в вашей истории тоже важно. Вот что, ступайте-ка за мной.

И я покорно последовал за мёртвым аптекарем через сквер на променад. Народу почти не было. Лишь в отдалении навстречу мне двигались два каких-то гражданина.

– Вот, пожалуйста, – прошептал Ибисов мне на ухо, – заговорите с ними.

Я оглянулся, аптекарь исчез, а незнакомцы всё приближались.


Февраль 1918 года | Историкум. Мозаика времен | Сентябрь 1921 года



Loading...