home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Агония империи в 468–476 гг.: граница

Первыми, кто осознал реальное положение вещей, были римские провинциалы, жившие на границе. Письменные и археологические источники позволяют нам особо выделить такую общность, как население Норика. Эта провинция занимала территорию предгорий между внешними склонами Альп и руслом Дуная, где теперь расположена Нижняя Австрия. Здесь живописные, плодородные долины притоков Дуная тянутся к самым высоким горам в Европе — потрясающий пейзаж! В этой волшебной, «певучей» стране где-то во второй половине 450-х гг. странствовал загадочный святой по имени Северин (мельком мы уже встречались с ним в VIII главе). Северин ничего не сообщает о своем происхождении, за исключением того, что он подвизался в качестве отшельника в далеких пустынях на Востоке; однако нам известно, что он прекрасно знал латынь{453}. От него самого до нас не дошло ни строчки, но спустя лишь одно поколение после его смерти один из его помощников, монах по имени Евгиппий, описал жизнь святого. Северин умер в январе 482 г., а Евгиппий написал свое сочинение в 509–511 гг. Евгиппий вовсе не являлся одним из близких к святому людей, однако он был свидетелем кончины Северина и слышал рассказы о нем тех, кто знал его лучше. То, что сделал Евгиппий, представляло собой отрывочный рассказ о жизни Северина и его чудесах. Едва ли это можно назвать биографией, однако повествование Евгиппия изобилует эпизодами, которые живо воспроизводят жизнь в приграничной области в тот период, когда время империи стало уходить в прошлое.

Древнее царство Норика было основано около 400 г. до н. э., когда кельтоязычные норики установили свою власть над автохтонным, т. е. иллирийским, населением. С точки зрения геополитики эта страна представляла собой нечто вроде «тихой заводи». Она поставила под свой контроль некоторые маршруты, которые вели через Альпы, однако среди них не было тех главных путей, которые шли на запад, и в особенности тех, что лежали на восток, через Юлийские Альпы, чьи пологие склоны и широкие перевалы обеспечивали более удобные связи между Италией и бассейном Среднего Дуная. Здесь имелось несколько стратегически важных железных рудников, поэтому со II в. до н. э. активно развивались торговые отношения между этой областью и Северной Италией, особенно с Аквилеей. Это обстоятельство обусловило в целом добрые отношения между Нориком и Римской республикой, что проявилось не в последнюю очередь в постоянном присутствии значительного числа римских торговцев в царской резиденции, из которой и выросло царство — Магдаленсбург.

Норик оставался римским союзником вплоть до времени Августа, когда в 15 г. до н. э. он был мирным путем включен в состав империи. Поскольку он никогда не враждовал с Римом и не контролировал важнейшие альпийские маршруты, которые вели в Италию, романизация приняла здесь иные формы, нежели в других дунайских провинциях Рима. Например, в этом регионе никогда не размещались крупные воинские соединения римской армии, и, следовательно, здесь не было той «тепличной» экономики, которую питали созданная государством инфраструктура и деньги из солдатского жалованья. Тем не менее дороги строились, и города в римском стиле возникали точно так же, как и (мы это видели) повсюду в империи: примерно в одном случае это было результатом распоряжения из центра, в восьми случаях — следствием инициативы на местах. Провинция была жестоко разорена в ходе Маркоманнских войн 160–170-х гг. (см. гл. II) и в дальнейшем нуждалась в гораздо большем количестве пограничных войск, однако это не оказало большого влияния на основную тенденцию ее развития. В начале позднеримского периода Норик представлял собой провинцию небольших и не очень богатых городов с сельской округой. Провинциальная землевладельческая элита знала латынь, в более крупных городах можно было получить сносное начальное образование, и в целом регион по-прежнему следовал в фарватере империи. Наиболее сенсационным из археологических открытий, относящихся к позднеримскому периоду в этой области, стал центр христианского паломничества (конец IV–V в.), обнаруженный на вершине Хеммабурга. В ходе недавних археологических изысканий здесь были раскопаны три огромные базилики и найдены посвятительные надписи местных донаторов, взявших на себя их сооружение{454}.

Для Норика, как и для многих других областей римского Запада, V в. принес тяжелые потрясения. По-видимому, область относительно благополучно пережила наиболее значительные вторжения. В конце 400-х гг. был момент, когда Аларих положил глаз на провинцию, сочтя ее подходящей для расселения подвластных ему готов (см. гл. V), однако этот замысел так никогда и не был реализован, а вестготы вместо Норика осели в Аквитании. Именно вследствие того, что существовали иные, более удобные пути через Альпы, жителям Норика оставалось лишь наблюдать, как волны варварских нашествий катятся мимо них. В 406 г. завоеватели двинулись севернее долины Дуная и, форсировав Рейн, вторглись в Галлию; Аттила в 451 г. поступил аналогичным образом. Радагайс, Аларих и их готские племена вторгались в Северную Италию через Паннонию с намерением воспользоваться перевалами в Юлийских Альпах, как сделал Аттила в 452 г. Тем не менее первая половина V в. стала свидетелем нараставшей деградации той системы безопасности, которой пользовались провинциалы Норика.

Основа цивилизованной жизни и порядка в Норике — сеть городов и сельское хозяйство — была заложена благодаря военной мощи Римской империи. Где-то около 400 г., как свидетельствуют Notitia Dignitatum, провинцию охраняли подразделения пограничных войск (limitanei). Группировка в составе двух легионов являлась костяком тех сил, которые были предназначены для защиты провинции: II Италийский легион был расквартирован в Лауриаке (Лорш) и Ленции (Линц), I Нориков — в Адъювенсе (Ибс). Обоим легионам были приданы подразделения речной полиции (liburnarii), размещенные в трех отдельных пунктах на реке, а также другие флотские части. Кроме того, в провинции дислоцировались 3 пехотные когорты, 4 соединения регулярной кавалерии и два отряда конных стрелков, насчитывавшие в совокупности до 10 тысяч человек с внушительным запасом вооружения{455}.

В «Житии» Северина, чья хронология начинается со второй половины 450-х гг., имеются кое-какие сведения об этом воинском контингенте. Одна неустановленная воинская часть находилась в Фавиане (современный Маутерн, где, как отмечают Notitia Dignitatum, дислоцировалась речная полиция из состава I легиона Нориков), другая — в Батавии (Пассау), совсем рядом с границей Норика в провинции Реции (где, согласно Notitia, размещалась пехотная когорта). Это все; итого лишь около 10 тысяч человек, несмотря на тот факт, что в «Житии» имеется немало примеров столкновений между нориками и другими варварами. Безусловно, нас не может не озадачить столь очевидное отсутствие сколько-нибудь внушительного воинского контингента. Поскольку главная цель «Жития» заключалась в прославлении Северина именно за то, что тот сумел положить конец нападениям варваров на жителей Норика, сообщение о присутствии в провинции крупных воинских соединений могло бы поставить под сомнение эту сюжетную линию. Я сильно подозреваю, что, по крайней мере в начале пребывания Северина в провинции, там находилось больше военных частей, нежели те две, которые были мимоходом упомянуты в «Житии». Как бы то ни было, существует немало данных, которые свидетельствуют о том, что к моменту смерти Аттилы армия Норика была значительно сокращена. Эти сведения также позволяют нам разобраться в том, каким образом и почему это произошло.

Прежде всего археологические находки, в особенности добытые в ходе раскопок военных сооружений, свидетельствуют о том, что монетное обращение на территории провинции почти сошло на нет вскоре после 400 г. Единственным исключением стал старый легионный лагерь в Лауриаке. Как мы знаем, римские власти чеканили монету в первую очередь для того, чтобы платить жалованье военным, поэтому пауза в денежном обращении красноречиво свидетельствует о прекращении выплат военнослужащим. Единственное исключение только подтверждает эту закономерность: поскольку Лауриак являлся штаб-квартирой размещенного в провинции воинского контингента, естественно предположить, что здесь армейские подразделения оставались даже тогда, когда их не было больше нигде. Факт сокращения военного присутствия также подтверждается очевидными археологическими свидетельствами значительного снижения уровня безопасности. Вскоре после 400 г. виллы на территории Норика были повсеместно разграблены или уничтожены. Изолированные, наполненные разным имуществом и притом беззащитные сельские усадьбы (чем, в сущности, и являлись виллы сами по себе) представляли собой предмет вожделения грабителей и не имели шансов уцелеть в условиях отсутствия определенного уровня безопасности. Как мы уже видели, виллы исчезли одинаково быстро на большей части Балкан во время войны с готами (376–382 гг.).

Это вовсе не значит, что все их бывшие владельцы были перебиты, а класс землевладельцев уничтожен. Напротив, изучение сельской округи в Норике показало: в V в. строительство здесь свелось к сооружению фортов, которые получили от немецких археологов название Fliehburgen («форты-убежища»). Это окруженные внушительными стенами поселения, порой выстроенные в расчете на длительное проживание, возведенные в местах, исключительно удобных для обороны, обычно на вершинах холмов и с церковью в центре. Несколько Fliehburgen было построено в подходящих для них местах на севере, ближе к Дунаю, однако большинство расположено гораздо южнее, в альпийских предгорьях, к югу от реки Дравы в Восточном Тироле и Каринтии. Самый крупный из них был сооружен в Лавант-Кирхбихле. Это поселение возникло на месте древнего римского города Агунта; на вершине практически неприступной скалы его мощные укрепления окружали территорию площадью 2,7 га с домами, амбарами и епископальной церковью, длина которой составляла 40 метров{456}. «Житие» (460-е гг.) повествует о совете, который был дан Северином обитателям сельской местности близ Лауриака{457}:

«Святой муж, который благодаря божественному вдохновению обрел дар прозорливости, посоветовал им снести все свои скромные запасы под защиту стен, чтобы враги во время своего ужасного нашествия, не найдя никаких средств для пропитания, вследствие голода вскоре были бы вынуждены отказаться от своих жестоких замыслов».

Археологические находки свидетельствуют о том, что жители Норика вовсе не нуждались в рекомендациях Северина, ибо они уже с самого начала столетия занялись возведением подобных фортов. Такова была вполне адекватная реакция на неспособность тех армейских подразделений, которые дислоцировались в провинции, обеспечить безопасность мирного населения.

События, изложенные в «Житии» Северина, по большей части протекают там, где небольшие укрепленные поселения, castella (термин, которым в наше время обозначаются раскопанные археологами Fliehburgen), являли собой основной тип поселения, который использовался для защиты мирных граждан. «Житие» также показывает, что к 460-м гг. жители этих небольших городков взяли в свои руки обеспечение собственной безопасности, формируя немногочисленные отряды для защиты их стен (по сути, это были народные ополчения). Стены и/или отряды ополченцев засвидетельствованы для Комагены, Фавианы, Лауриака, Батавии и Квинтании. Другой способ защиты граждан (аналогичный тому, который использовался римским населением Британии в схожих обстоятельствах) состоял в том, чтобы нанимать вооруженные отряды варваров, которые обороняли бы их город вместо них самих. Такая ситуация имела место (по данным «Жития») лишь в Комагене на границе Норика и, как и в Британии, привела к беде. «Житие» начинается с рассказа о том, как жители Комагены оказались под тяжким гнетом непомерных притязаний собственных «защитников». Впрочем, гражданам настолько повезло (не без Божьей помощи, вымоленной св. Северином), что они сумели изгнать варваров{458}. (Если бы римскому населению Британии удалось сделать то же самое, то в наше время не английский, а валлийский язык мог бы стать языком компьютеров, а также языком международного общения.)

В начале 460-х гг. кое-какие римские войска еще оставались в провинции, однако не было и намека на тот внушительный контингент, о котором шла речь в Notitia. Одна из причин того, что армия Норика перестала существовать, бросается в глаза благодаря этому самому документу. Полевая армия в Иллирике около 420 г., во времена Флавия Констанция, имела в своем составе, помимо легионов неполного состава, две алы копейщиков (lancearii), которые прежде были расквартированы в Лауриаке и Комагене. Их передислокация входила в число мер, предпринятых Констанцием вследствие тяжелых потерь, которые понесли западноримские полевые армии после 406 г.{459}. После 420 г. проследить в деталях историю вооруженных сил Западной империи невозможно, однако утрата Северной Африки, несомненно, вынудила Аэция еще туже затянуть пояс; это должно было означать для имперских властей в Италии необходимость вывести из состава контингента в Норике еще несколько подразделений. Безусловно, так поступали и в других кризисных ситуациях. Не менее тяжелыми для Норика, равно как и для всех остальных провинций, оказались последствия резкого сокращения доходов, поступавших в центр. В «Житии» присутствует часто цитированный, однако оттого не менее фантастический рассказ о последних днях существования некоего подразделения пограничных войск:

«В те времена, когда еще существовала Римская империя, гарнизоны во многих городах получали от властей деньги за то, что несли службу на всем протяжении стены [на дунайской границе]. Когда эти средства иссякли, воинские отряды были распущены, и стена в результате была брошена на произвол судьбы. Однако гарнизон Батавии остался на позициях. Несколько воинов отправилось в Италию, чтобы добиться для своих товарищей последних денежных выплат, но по пути они были захвачены варварами, и никто об этом не знал. Однажды, когда св. Северин читал у себя в келье, внезапно он закрыл книгу и стал тяжко вздыхать и лить слезы. Тем, кто был рядом с ним, он велел скорее идти на реку [Инн], которая, как он объявил, в этот час была красна от человеческой крови. И в тот самый момент пришла весть о том, что тела вышеуказанных воинов были прибиты к берегу течением реки».

Как и все остальные эпизоды «Жития», этот эпизод невозможно точно датировать. Когда имперские источники финансирования стали оскудевать, остатки пограничных войск начали разбегаться. Поскольку денежный поток превратился в тонкую струйку, воинам платили все реже и реже (причина злосчастной инициативы гарнизона Батавии), арсеналы и прочие запасы также находились в плачевном состоянии. Из другого эпизода мы узнаем о том, что военный трибун, стоявший во главе сохранившей боеспособность воинской части в Фавиане, не решился преследовать отряд грабителей-варваров, поскольку людей у него было мало, а их вооружение оставляло желать лучшего. Северин сказал им, что все будет хорошо и они легко смогут взять оружие побежденных варваров{460}. Эта история дает нам представление о том, что происходило с теми подразделениями пограничных войск, которые не влились в состав полевых армий и не погибли в схватках с врагом. Поскольку финансовый кризис углублялся, выплата жалованья и материальное снабжение в конечном счете совершенно прекратились.

В Норике воины оставили службу где-то в 460-х гг., и мне кажется наиболее вероятным, что это произошло вскоре после разгрома византийской армады. Однако у воинов пограничных частей были жены и дети, которые жили с ними, так что даже тогда, когда воины перестали служить, они остались там же. Прежние гарнизоны не исчезли, а постепенно превратились в добровольные формирования граждан, которые, как мы уже видели, продолжали защищать свои укрепленные поселения, в то время как регулярные римские войска в провинции прекратили свое существование. Такое положение вещей отражено в большей части эпизодов из «Жития» Северина. Впрочем, поскольку Норик представлял собой относительно спокойный регион, лежавший в стороне от главных потрясений той эпохи, провинциальная римская жизнь продолжалась здесь почти как прежде. Из «Жития» мы знаем, что дороги оставались в хорошем состоянии и торговля поддерживалась как с Италией, так и с ближайшими соседями провинции выше и ниже по течению Дуная. Римские землевладельцы продолжали наведываться на свои поля из укрепленных поселений. Вместе с тем в тексте фигурируют новые политические объединения, доминировавшие в районе Северных Альп после крушения гуннской и римской империй, как то: герулы, алеманны, остготы, а также руги, поскольку они являлись ближайшими соседями провинции. Важнейшая проблема, с которой столкнулись жители Норика в этой ситуации, заключалась в следующем: как сохранить римскую провинциальную жизнь без империи, в рамках которой она сформировалась?

Из «Жития» мы узнаем, что усилия общин Норика по созданию самообороны не пропали даром — как пытается показать Евгиппий, в значительной степени благодаря помощи Северина, обладавшего даром пророка и прозорливца. Местные общины выработали эффективные способы борьбы с варварами, выставляя дозоры, которые заранее предупреждали сограждан о готовящемся нападении, так что все могли быстро укрыться за стенами. Горожане отбивали даже организованные по всем правилам штурмы, вроде тех, которые были обрушены алеманнами на Квинтанию и Батавию. Если варвары захватывали в плен провинциалов, тех могли отбить или выкупить{461}. В целом же если варвары, пришедшие издалека, особенно алеманны, а также герулы и остготы, смотрели на население Норика как на источник добычи и рабов, то проживавшие с Нориком по соседству руги были заинтересованы в более цивилизованных отношениях. Некоторые города Норика стали платить им дань, и руги оставили их в покое. Короли ругов почитали Северина и всегда прислушивались к его советам (по крайней мере так гласит «Житие»); оживленная торговля шла выше и ниже по течению реки.

С Божьей помощью, к которой, как свидетельствует Евгиппий, имел непосредственное отношение св. Северин, отдельные города Норика смогли какое-то время поддерживать тот образ жизни, который сохранял многое от их прежней «римскости». Здесь необходимо отметить следующее. Одна из тем, звучащих в «Житии св. Северина», решимостью населения оставаться и впредь римлянами даже в большей степени, чем прежде напоминает нам Лондон периода массированных бомбардировок. Другая тема более пессимистична. Чувство опасности и угрозы ощущалось повсеместно. Тот, кто осмеливался выйти за стены даже в полдень, чтобы собрать урожай, рисковал попасть в рабство. Граждане Тибурнии были вынуждены откупиться от готов Валамера ценой почти всего своего движимого имущества, включая старую одежду и милостыню, собранную для бедняков. Гораздо ужаснее то, что целые общины одна задругой уничтожались свирепствовавшими в округе бандами варваров, которые уводили с собой всех тех, кого они решили оставить в живых. Северин пытался предупредить жителей Астурия о надвигавшейся беде, когда он уезжал в Комагену, однако к нему не прислушались, и этот город, на землях которого Северин некогда основал свою первую обитель, в соответствии с пророчеством был разрушен, причем спасся лишь один человек — тот самый, который сообщил в Комагену о случившемся несчастье. Позднее герулы, внезапно напав на Иовиак, разрушили его, а тюринги уничтожили последних обитателей Батавии.

Большинство жителей Батавии заблаговременно укрылись в Лауриаке, еще одном уцелевшем поселении, и форт такого типа стал третьей темой «Жития». Отдаленные места, слишком изолированные и опасные, все больше приходили в запустение. В частности, обитатели Квинтании ушли в Батавию, после чего две общины вместе искали убежища в Лауриаке. Впрочем, и здесь они не оказались в полной безопасности. Что касается ругов, хотя они и были заинтересованы в долгосрочных отношениях, тем не менее рассматривали жителей Норика в качестве объекта эксплуатации. Не довольствуясь лишь взиманием с них дани, разные вожди ругов искали случая переселить большие массы людей севернее Дуная, где они попали бы под их прямой контроль. Северин пресек эти попытки, но это была пиррова победа{462}.

Примерно до 400 г. войска Римской империи защищали территорию между Альпами и Дунаем, в целом сумев не допустить туда те силы, которые концентрировались к северу от реки. С исчезновением этой военной мощи регион в том виде, в котором он так долго существовал, более не мог сохраняться как некая самостоятельная единица. Его населению в будущем предстояло стать важным источником живой силы для целого ряда новых политических образований. Поселения Норика (даже Fliehburgen) были не в состоянии сохранять свою независимость сколь угодно долго; устоявшаяся модель римской провинциальной жизни была обречена на гибель, либо вследствие насильственного слома, либо в результате менее жесткого воздействия извне.

Чтобы все это проявилось, требовалось какое-то время. Св. Северин скончался 5 января 482 г., и на тот момент некоторые города на дунайской границе все еще продолжали существовать. Однако на близлежащей территории многие города уже пали, и те новоявленные общности, которым предстояло в конечном счете превратить эту область в регион, лишенный всего римского, инициировали этот необратимый процесс. Норик как таковой позволяет нам осуществить предметное исследование, создав модель того, что произошло с римской провинциальной жизнью в тех областях, где римское военное присутствие сошло на нет вследствие прекращения финансирования. Провинциалы были далеко не беспомощны, да и «римскость» не исчезла в одночасье. Однако они сами и их образ жизни зависели от того постоянного воздействия, которое оказывала на их регион имперская власть, и, когда это воздействие прекратилось, прежний образ жизни оказался обречен. Норик также предоставляет нам вероятную модель того положения вещей, которое имело место в постримской Британии, где, таким образом, некогда подвластное римлянам население боролось, чтобы выжить в условиях отсутствия защиты со стороны центральной власти, сперва воспользовавшись услугами пришедших извне германских военных отрядов, но впоследствии вступив с ними в борьбу. Это не случилось в одночасье, однако в конечном счете римские виллы и города были разрушены, а их население должно было служить нуждам новых господ: и это были уже не императоры в Италии, а руги в Норике (хотя они воздерживались от прямого насилия) или англосаксонские короли в Британии.


Византийская армада | Падение Римской империи | Старые имперские территории: Галлия и Испания



Loading...