home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четвертая

Брукман не считал Гирланда серьезным соперником, скорее, разгильдяем, которому повезло: выпал случай поработать на ЦРУ. Впрочем, Брукман знал, что Гирланд хорошо управляется с пистолетом, имеет высокий дан по карате, но при этом настоящий бабник, чего Брукман терпеть не мог. Он считал, что капитан О’Халлорен слишком преувеличивает способности Гирланда. Брукман относился к подобному типу людей с презрением и не предпринял мер безопасности, о которых непременно позаботился бы, если бы считал Гирланда серьезным профессионалом. И это была фатальная ошибка.

Гирланд заметил Брукмана, когда регистрировался в гостинице «Алкрон». Заполняя карточку, он бросил взгляд в зеркало, висевшее за стойкой регистрации, и сразу узнал Брукмана, который быстро шел в маленький бар, находившийся в другом конце холла.

Гирланд продолжал заполнять карточку, а мысли его уже набрали пятую скорость.

Брукман!

Добравшись до своего номера на третьем этаже и дав чаевые носильщику, который доставил чемодан, Гирланд плюхнулся в мягкое кресло, закурил и за несколько минут оценил ситуацию.

Откуда Брукман взялся в Праге? Почему он здесь, в этой гостинице? Есть ли связь между вторжением в парижскую квартиру и пребыванием в Праге?

Гирланд обдумывал все эти вопросы, и вдруг его моментально осенило.

Что такое? А, конечно! Он должен был все понять, когда эта девка в обтягивающих штанах рассказала, что Брукман вломился в квартиру. Боже! Какой осел! Еще гадал, не подложил ли Брукман какую-нибудь улику. Все проверил, да не все. Да, что-то подложил – в чемодан! И что бы там ни было, это уже за «железным занавесом»!

Гирланд вскочил, схватил чемодан и вытряс все его содержимое на кровать. Тщательно обследовал пустой чемодан, но ничего подозрительного не нашлось. Тогда взял перочинный нож и надрезал подкладку. Оторвал ее совсем.

Есть!

Тщательно приклеенный скотчем к крышке чемодана конверт с красной наклейкой.

Гирланд шумно выдохнул. Он знал, что такая наклейка указывает на совершенно секретное содержимое конверта. Осторожно освободил конверт, положил на столик и еще несколько минут вскрывал его перочинным ножом. Вытащил два листа тонкой бумаги и сел в кресло.

Перечитал документ трижды. Изучил подпись президента – он видел ее довольно часто, чтобы отличить подлинник от подделки.

Уставился на заголовок:


От Объединенного комитета начальников штабов.

Только имеющим высший доступ.


И дальше краткое разъяснение:


Государственному секретарю

Всем послам

Начальнику отдела ЦРУ (копия № 22)


Что за чертовщина? Если это должно попасть к советским, то может разразиться третья мировая война! Но что это значит? Он прочитал документ в четвертый раз, потом закурил и вперил невидящий взгляд в пространство. Мысль его судорожно работала.

Хотя в настоящее время Гирланд не служил непосредственно в ЦРУ, он еще не забыл свое прошлое и, кроме того, неплохо разбирался в политике. Он был уверен, что Объединенный комитет начальников штабов вовсе не собирался переправлять такой взрывоопасный документ за «железный занавес». Это было совершенно очевидно. Где-то в цепочке кто-то – вероятно, Дори – совершил ошибку. А может быть, Дори – двойной агент и использовал Гирланда, чтобы тот вывез документ из Парижа?

Подумав, Гирланд отверг эту мысль. Такое немыслимо даже представить. Но что, если двойной агент – это Брукман? Если бы в конверте оказалась фотокопия, тогда – да, подозрение падало бы на Брукмана. Однако как можно украсть пронумерованный экземпляр документа – его ведь тут же хватятся? Наиболее вероятным объяснением казалось то, что Дори (если только это был Дори) просто ошибся.

«И какое мне дело? – спросил себя Гирланд. – Меня использовали, как сопляка. И зуб даю, что не было никакой украденной зарплаты, никакого деревянного ангела. Простая и ясная схема, придуманная Дори. Вот только теперь она обернулась против того, кто все затеял. Но зачем все это?»

Он посидел некоторое время в раздумьях, но не нашел никакого путного объяснения. Снова и снова разглядывая два листка бумаги, Гирланд не мог решить, как с ними поступить. Сначала ему хотелось выкинуть их, но потом он сообразил, что в этом случае карьера Дори будет окончена.

«Спокойней, – сказал он себе. – Ты все еще можешь выбраться из Праги с выигрышем. У тебя появился шанс прижать Дори к стенке. Тут есть о чем поторговаться. Дори меня использовал. А теперь моя очередь обойтись с ним так же».

Он положил листки обратно в конверт, поднялся и подошел к туалетному столику. Выдвинул центральный ящик. Встав на колени, прикрепил конверт к крышке стола изнутри, с обратной стороны, над ящиком. Не самое надежное место, чтобы спрятать такой опасный документ, но в качестве временного тайника сгодится. Задвинул ящик на место.

Было уже половина первого, и Гирланд направился вниз, в ресторан, где его ждал отличный ланч: закуски, отбивная из молодой баранины и фруктовый салат.

После ланча он заглянул в магазинчик, торгующий пражскими сувенирами, и купил путеводитель по городу. Изучив карту, отметил Чиватову улицу – то место, которое указал ему Гарри Мосс. Выяснилось, что она совсем недалеко от гостиницы. Гирланд решил прогуляться и посмотреть на нее.

Выйдя из отеля, он дошел до главной улицы, где с грохотом неслись трамваи и сновали толпы людей, словно вокруг потревоженного муравейника. Он подумал, что Брукману довольно легко выследить его в такой толпе, и начал то и дело останавливаться возле витрин, изучая отражения несущихся по своим делам людей. Брукмана, однако, видно не было.


На самом деле о Брукмане в этот момент нечего было беспокоиться: тот как раз вернулся к себе в отель, очень довольный тем, что знает, где остановился Гирланд. Брукман не сомневался, что Гирланд не рискнет сразу забрать деньги, а сначала захочет присмотреться к квартире Малы Рид. «Он пойдет туда завтра», – решил Брукман.

В отеле Брукман попросил у портье ключ и получил не только ключ, но еще и телеграмму. Поднявшись в свой дешевый номер, агент ее прочел. Телеграмма содержала запрос о каких-то утерянных счетах, а далее следователи цифры и буквы. В них-то и было зашифровано настоящее послание.

Через двадцать минут он расшифровал текст:

Крн. Срчн. Нжн. Нмдл. Врнть. Сврхскртн. Бмг. Чмдн. Грлнд. Дгврсь. Лб. Цн. Грлнд. Мжн. Лквдрть. Слч. Нбхдмст. Врн. Бмг. Лб. Цн. Пвтр. Лб. Сврхвжн. Д.

Что означало:

Крайне срочно. Нужно немедленно вернуть сверхсекретные бумаги из чемодана Гирланда. Договорись с ним любой ценой. Гирланда можно ликвидировать в случае необходимости. Верни бумаги любой ценой, повторяю: любой.

Сверхважно. Дори.

Брукман перечитал сообщение и с шумом выдохнул. Что за чертовщина? Снова перечитал. Поручение было настолько срочное, что агент вскочил, готовый бежать немедленно его исполнять. Приказ получен. Достать бумаги несложно. Гирланд понятия не имеет, что лежит у него в чемодане. Брукман сжег телеграмму Дори и расшифровку и размешал пепел в пепельнице.

Открыл лежавший на столе портфель и вытащил из него полицейский автоматический пистолет 32-го калибра. Проверил обойму и сунул оружие в карман. Потом из того же портфеля вынул черный трехдюймовый глушитель – и тоже сунул в карман. Гирланда можно ликвидировать в случае необходимости. Брукман предпочел бы поскорее покончить с этим типом, а не вести с ним переговоры. Гирланд слишком хитер.

Обо всем этом Брукман думал на ходу, покидая гостиницу.

От его отеля до «Алкрона» было пять минут ходьбы, и Брукман оказался на месте в двадцать минут четвертого. Американские туристы, облюбовавшие эту большую и роскошную гостиницу, в такое время обычно изучали достопримечательности Праги. В холле было тихо. Брукман проследовал сразу к главному портье.

Тот слегка кивнул и посмотрел выжидающе.

– У вас остановился мистер Гирланд? – спросил Брукман.

Портье сверился со списком гостей:

– Да, сэр. Номер 347-й. – Он обернулся к доске с ключами. – В настоящий момент мистер Гирланд вышел. Желаете оставить сообщение?

– Да нет, ничего, – сказал Брукман. – Я ему по телефону позвоню. Спасибо.

Он не спеша направился к сувенирному магазину и осматривал товары до тех пор, пока не убедился, что портье уже забыл про него.

Тогда Брукман двинулся к лифту.

– Третий этаж, – скомандовал он лифтеру.

Шагая по длинному коридору в поисках нужного номера, Брукман думал о том, что задание, в общем-то, плевое.

Если Гирланда нет – он просто заберет конверт и телеграфирует Дори, что ждет дальнейших указаний.

Когда он приблизился к двери 347-го номера, в руках у него оказалась стальная отмычка. Коридор был пуст. Брукман за десять секунд вскрыл замок и вошел. Осмотрелся, и на его красной физиономии отразилось недоброе чувство. «Этот хмырь умеет жить», – подумал Брукман, припомнив собственный крошечный гостиничный номер. Закрыл дверь на внутренний замок. Подошел к чемодану Гирланда, лежавшему на полке для багажа. Чемодан оказался открыт, что было весьма приятно…

И тут у Брукмана кровь прилила к лицу.

Подкладка отпорота! Конверта нет!

Брукман стоял, глядя на пустой чемодан, и тихо ругался. Да как же этот бездельник мог узнать про бумаги? Но ведь как-то узнал! Брукман захлопнул крышку чемодана и оглядел комнату.

Он понимал, что обыскивать ее – только впустую терять время.

Гирланд – опытный агент. Он либо забрал документ с собой, либо спрятал его так хитро, что Брукману придется перевернуть тут все вверх дном, чтобы найти. А если все перевернуть, тогда горничная доложит об этом куда следует и в дело вмешается госбезопасность. А этого Брукману совсем не хотелось.

Он вытащил пистолет и прикрутил глушитель. Нужно начать переговоры с Гирландом. Ясно, что он уже прочитал документ. Выходит, если даже Гирланд взял бумаги с собой, то попытается шантажировать Дори. Брукман потер свою массивную челюсть. Пообещать можно что угодно. Гирланда интересуют исключительно деньги. Ладно, надо будет соглашаться на любую сумму, которую он запросит. А как только Гирланд расстанется с документом, он умрет. Один правильно направленный приглушенный выстрел, и можно отправляться обратно к себе в гостиницу, а оттуда первым же рейсом в Париж – и все, задание выполнено.

Успокоенный этими приятными мыслями, Брукман направился к двери, открыл замок, а затем уселся в мягкое кресло. Пистолет с глушителем он засунул себе под массивную ляжку, закурил – и стал ждать возвращения Гирланда.


А Гирланд как раз в этот момент вышел на Чиватову улицу. Теперь он был совершенно уверен, что за ним никто не следит: вдали от людных главных улиц, в узких переулках, которые расходились, как капилляры от главной артерии, все было видно как на ладони. Он отыскал нужный дом и остановился у высокой двери, ведущей в темный и грязный подъезд. Оглянувшись направо и налево, чтобы еще раз убедиться в отсутствии слежки, он шагнул внутрь. Из надписи на почтовом ящике, висевшем в ряду других на облупившейся стене, он узнал, что в квартире на четвертом этаже, на которую указал Гарри Мосс, проживает некая Мала Рид.

Гирланд поднялся по лестнице до нужной двери. К ней была прикреплена карточка: «Мала Рид».

Гирланд нажал на кнопку звонка, отошел чуть назад и подождал.

Никто не отвечал, и он собирался уже позвонить еще раз, как вдруг дверь отворилась.

Перед ним предстало неожиданное и приятное зрелище: девушка с роскошными черными волосами.

«Ну просто куколка!» – решил Гирланд и расплылся в улыбке. Он пожирал ее глазами. Мала была в голубом платье без рукавов, которое облегало ее фигуру, как хорошая перчатка руку.

– Прошу прощения, – сказал он. – А вы, случайно, не говорите по-английски?

Мала как раз собралась снова отправиться к Власту. Она уже побывала там утром, но старика не оказалось дома.

При виде этого высокого, плечистого американца у Малы забилось сердце.

– Да, говорю, – ответила она, и голос ее чуть дрогнул. – В чем дело?

Гирланд через ее плечо осмотрел комнату и увидел в углу деревянного ангела. Ну что ж, по крайней мере, эта часть рассказа Мосса не вранье.

– Здесь не живет такой Гарри Мосс? – спросил он, удивляясь тому, что девушка явно напугана.

– Нет.

– Неужели? – Гирланд притворился огорченным. – Вот ведь беда… А он мне дал именно этот адрес. Я, видите ли, специально прилетел из Нью-Йорка… к старому другу. А вы не знаете, куда он делся?

– Нет, – сухо ответила Мала. – Боюсь, не смогу вам помочь.

И она захлопнула дверь прямо у него перед носом.

Гирланд некоторое время решал, как поступить дальше, а потом сказал себе: не стоит лишний раз испытывать удачу. Во всяком случае, деревянный ангел на месте. И нужно все как следует обдумать, а не пороть горячку. Он повернулся и спустился к выходу.

Кто она такая, эта Мала Рид? Однако аппетитная штучка.

А почему она так перепугалась? Он остановился неподалеку от ее дома, призадумавшись. Неужели в этом ангеле действительно спрятаны деньги?

Ну хорошо, а если спрятаны – как их оттуда забрать? Если девчонка живет одна, надо выяснить, когда ее не бывает дома. Знает ли она о деньгах? Нет, Гирланд покачал головой. Дело обстояло сложнее, чем ему казалось. Но когда речь идет о тридцати тысячах долларов, оно и не должно быть легким.


Пока Гирланд грелся на солнышке, размышляя таким образом, один из людей Смирнова, обосновавшихся в доме напротив, – его фамилия была Серов – навел на него объектив фотоаппарата. Фотография была сделана, как обычно, на всякий случай. Каждого, кто входил или выходил из дома, где жила Мала, положено было снимать. Серов уже израсходовал тридцать пять кадров. Он перемотал пленку, вытащил кассету и протянул ее напарнику по фамилии Николюк.

– Отдай на проявку, – сказал он. – Товарищ Смирнов ждет от нас результатов.

Николюк взял кассету и вышел.


Тем временем Гирланд возвращался к себе в отель, размышляя, как бы побольше узнать о Мале Рид. Он шел по главной улице под сводчатой галереей, где располагался вход в ночной клуб «Альгамбра». Гирланд уже миновал эту дверь, как вдруг заметил афишу с изображением и именем Малы Рид. Девушка была запечатлена в черном трико с глубоким декольте. По-чешски он читать не умел, но было достаточно и фотографии. Значит…

Он двинулся дальше. Что ж, теперь он знал, где она работает. Сегодня вечером он наведается в «Альгамбру». Гирланд дошел до гостиницы и взял у портье ключ.

– Какой-то господин вас спрашивал, – сообщил тот. – Сказал, что позвонит позже.

– Вот как. – Гирланд был озадачен. – Кто бы это мог быть? А вы его хорошо запомнили?

– Да, сэр. – Портье явно гордился своей профессиональной памятью. – Высокий, крепкий господин. У него что-то не в порядке с правым ухом.

Гирланд усмехнулся:

– А, ну как же! А я и не знал, что он приехал. Это мой старый друг. Спасибо вам.

Он выложил на стойку пачку «Пэлл-Мэлл» и подтолкнул ее в сторону портье. Гирланд уже давно понял, что в Праге сигареты принимали в качестве чаевых еще охотнее, чем деньги.

Он направился к лифту и поднялся на свой этаж. Значит, его искал Брукман. «Будь осторожнее, – говорил он себе. – Надо приготовиться к неожиданностям».

Гирланд подошел к своему номеру, повернул ключ, резким движением распахнул дверь и оказался внутри.

Вид расположившегося в кресле Брукмана его не удивил. Как хорошо, что портье предупредил его.

– А, Оскар! Рад тебя снова видеть, старина, – поприветствовал он Брукмана, прикрывая дверь. – Как жена? Как детишки?

Брукман затушил сигарету – пепельница была уже переполнена окурками. Чуть сместился вбок, высвобождая пистолет. На его красной физиономии ничего не отразилось, а серые холодные глаза сверлили Гирланда.

– А ну сядь! – приказал он, словно полицейский. – Поговорить надо.

Гирланд улыбнулся в ответ и, вместо того чтобы сесть, прислонился к двери.

– Оскар, пора бы тебе повзрослеть, – заметил он. – Человек ты уже немолодой и к тому же упитанный. С таким пузом ты будешь похож на беременную корову, когда побежишь. И влив в себя столько пойла, ты за мной не угонишься. Или все-таки хочешь попробовать? То-то будет смеху! А кстати, где же твой дружок О’Брайен? Ты помнишь, что я с ним сделал, когда вы в последний раз пытались валять дурака?

Брукман вынул оружие. Реакция у него все еще была отличная: пистолет так и прыгнул в руку.

– Я сказал сядь! – проревел он снова.

Гирланд весело рассмеялся:

– Оскар, ты собрался меня убить? Вот это сцена! Слушай, а ты не пробовал в кино сниматься? В детективах, разумеется. Попробуй. Заработаешь кучу бабла. Ну что же ты? Давай, убей меня! – Гирланд шел прямо на Брукмана. Приблизившись вплотную, он продолжил с улыбкой: – Давай, Оскар! Пали!

И тут он резко ударил ребром ладони по запястью Брукмана. Пистолет полетел куда-то в угол. Брукман выругался и вскочил, но Гирланд тут же отбросил его назад в кресло.

– Оскар, остынь! Тебе не надо убивать меня прямо сейчас. Ты же хотел поговорить? Ну, вспомнил?

Брукман потирал ушибленное запястье. Глаза его сверкали злобой. Он не отрывал взгляда от Гирланда, а тот подошел к кровати и повалился на нее. Потом потянулся и улегся поудобнее, закинув руки за голову.

– Ну, давай, Оскар! – скомандовал он, глядя в потолок. – Что на этот раз пришло тебе на ум, если только это можно назвать умом?

Брукман еще немного потер запястье и, когда рука обрела чувствительность, встал и подобрал свое оружие. Положил пистолет на стол и снова уселся.

Глядя в глаза Гирланду, он сказал:

– В общем, у тебя находится сверхсекретный документ. Я хочу его забрать.

– Хочешь, да? – улыбнулся Гирланд. – Ты его хочешь забрать? А кто еще хочет его забрать? Мистер Джонсон. Товарищ Косыгин. Товарищ Хо Ши Мин. А еще больше, чем они, его хочет забрать мой старый дружище Дори.

От усилий сдержать гнев Брукман сделался пунцовым.

– Отдай письмо, Гирланд. Кончай свои шутки!

Гирланд удивленно поднял брови.

– Шутки? Я вовсе не шучу, Оскар, – ответил он. – Давай разберем ситуацию с самого начала. Ты вторгаешься в мою парижскую квартиру и подбрасываешь мне в чемодан секретный документ. Я, конечно, предполагаю, что ты действовал по приказу Дори. Правда, поначалу я прикинул, не двойной ли ты агент, но потом решил, что для такого дела у тебя маловато мозгов.

– Что ты там мелешь? – злобно буркнул Брукман, дернувшись и чуть не упав со стула. – Я – двойной агент?

– Оскар, успокойся, а то бандаж развяжется. Я же говорю: ты не двойной агент. А этот документ – динамитная шашка. И Дори сел в лужу, поручив его тебе. Так ведь?

– Я не собираюсь с тобой болтать, Гирланд. Отдай документ, и все. – Брукман наклонился вперед, физиономия его пылала, глаза сверкали. – Я знаю, что ты мошенник и разгильдяй, – продолжал он, – но ведь ты не хочешь начать третью мировую? Так что не глупи: отдай документ, и я верну его в Париж.

– Знаешь, в чем твой главный недостаток, Оскар? В отсутствии обаяния. Не надо мне тут заливать про третью мировую. Кашу заварил Дори. Он решил меня использовать, превратить в какую-то приманку, а что со мной будет потом, его интересовало меньше всего. Ну так и я о нем не стану заботиться. Но мне нужно знать, что у него на уме. Только не вздумай мне врать, Оскар. Я тут в Праге времени даром не терял. Я знаю все про Малу Рид. Так что выкладывай всю правду, и тогда я, может быть, верну тебе документ. Но сначала ты все расскажешь.

Взгляд Брукмана задержался на лежавшем на столе пистолете. От Гирланда это не ускользнуло.

– Ты опять за старое? – спросил он с упреком. – Послушай, документ спрятан так, что ты никогда в жизни его не найдешь, если меня прикончишь, – а тебе ведь очень хотелось бы меня убить, я же вижу. Но товарищ Косыгин его получит. Так ты поведаешь мне, что там замышляет наш старый приятель Дори?

Брукман колебался.

– А почему я должен верить, что ты действительно отдашь документ, если я все расскажу? – спросил он.

– Верить ты не должен, но я отдам. Ты будешь смеяться, Оскар, но тебе придется мне поверить.

– Вот подожди немного, и я тебя прикончу, – злобно выпалил Брукман. – Даже не сомневайся. Пристрелю как собаку.

– Какой содержательный разговор, – заметил Гирланд, прикрывая глаза. – Нет, Оскар, тебе точно надо сниматься в кино. Фанаты будут писать кипятком.

Брукман понимал, что выбора нет. Эх, если бы сейчас послать депешу Дори и получить указания! Дело катилось куда-то к черту, и он, Брукман, никак не мог этому помешать. Но тут он вдруг вспомнил слова из инструкции Дори: «Договорись с ним любой ценой». Его задача – привезти Дори документ. А потом пусть шеф думает, как быть дальше.

– О’кей, – сказал наконец Брукман. – План, короче, был такой…

И он рассказал все, что знал о замысле Дори: использовать Гирланда как наживку, чтобы позволить Латимеру проникнуть в Прагу.

Гирланд слушал, прикрыв глаза. Когда Брукман закончил, он как бы очнулся и с улыбкой посмотрел на противника:

– Так, значит, деньги в деревянном ангеле?

– Да, там. Я сам их туда положил.

– Ну Дори! Хорош, нечего сказать. Хотя, конечно, причины меня подставить у него были. Ладно, Оскар, теперь приступим к делу. – Он сел на кровати, опустив ноги на пол. – Значит, так: сегодня ты сам сходишь к Мале и заберешь деньги. А я прослежу, чтобы не увязался «хвост». Потом встретимся в аэропорту. Ты отдаешь мне деньги, а я тебе – документ. Потом ты летишь в Париж и передаешь от меня привет другу Дори. Но только не вздумай предупредить полицию, что я покидаю страну с тридцатью тысячами долларов наличными. Если меня арестуют, я постараюсь выкрутиться и расскажу им, что именно было написано в документе. Ну как, уместилось это в твою мудрую голову?

Брукман покосился на него.

– Ты, Гирланд, не настоящий американец, – сказал он. – Только о деньгах и думаешь.

– Ну-ну, брось, Оскар. А то я сейчас зарыдаю у тебя на груди. Чем тебе деньги не нравятся? – Гирланд поднялся, направился к двери и открыл ее. – Убирайся! – приказал он.

Брукман сунул пистолет в кобуру и вышел в коридор.

– Сегодня примерно в десять тридцать, – сказал Гирланд, – я явлюсь туда понаблюдать. Пока, Оскар! И следи за артериальным давлением.

Он закрыл дверь за Брукманом, и тот потопал к лифту.


Смирнов вошел в большой кабинет, где почти не было мебели, и закрыл за собой дверь. Маликов восседал за письменным столом, отодвинув в сторону кучу расшифрованных депеш, пришедших за последний час из Москвы. Непосредственно к его работе депеши не имели отношения, но он просматривал их, чтобы быть в курсе операций ГРУ в Европе.

Смирнов пододвинул стул и присел.

– Произошли кое-какие изменения, – доложил он. – У меня есть фотография, которая тебя заинтересует.

Он вытащил из портфеля крупноформатное фото и передал Маликову.

Маликов посмотрел. Выражение его лица осталось прежним, но глаза сощурились.

– Гирланд! – сказал он тихо.

– Просто повезло. Я приказал Серову снимать всех, кто выходит из дома, и вот рыба сама приплыла к нам в руки.

– Гирланд, – повторил Маликов и задумался.

Через некоторое время он произнес:

– Но вряд ли он прибыл на смену Уортингтону… – Он вопросительно посмотрел на Смирнова и продолжал, нахмурившись: – Вообще это странно. Я полагал, что Гирланд для ЦРУ – отрезанный ломоть. Нет, он не может быть новым агентом. Здесь что-то не так. Гирланду нет никакого резона оставаться в Праге. Человек, который заменит Уортингтона, должен иметь здесь работу… а мы знаем, что Гирланд никогда в жизни не работал.

– Может, он временно занял это место, пока не приедет настоящий агент?

Маликов отрицательно покачал головой:

– Дори так не делает. – И после некоторых размышлений добавил: – Наверняка он прислал Гирланда для отвода глаз. Неужели Дори хочет, чтобы мы приняли Гирланда за нового агента?

Смирнов только пожал плечами. Думать полагалось Маликову, а не ему.

– Еще что-нибудь? – спросил Маликов, продолжая разглядывать фотографию.

– Да. Эта девчонка, Мала Рид, сегодня утром приходила на квартиру к некоему Карелу Власту, – доложил Смирнов. – Его не оказалось дома. Я проверил этого Власта. Человек подозрительный. Раньше был гравером, теперь работает лифтером. Сик подозревает, что он делает фальшивые паспорта. Но доказательств нет.

– И девчонка к нему наведывалась? Так, может, она собирается сбежать? – спросил Маликов. – А почему Сик не арестовал этого Власта?

– Говорит, нет доказательств… одни подозрения.

– Нам не нужно доказательств, – отрезал Маликов. – Взять его и допросить. И квартиру его обыскать. Если он делает фальшивые паспорта, улики найдутся. Исполняй, живо!

Смирнов вскочил:

– А Гирланд?

Уголки губ Маликова опустились.

– Я хорошо знаю Гирланда и думаю, что он остановился в отеле «Алкрон», – сказал он. – Гирланд всегда любил роскошь. Следи за ним, но пока не трогай. Он может вывести нас на Уортингтона. И смотри, чтобы он не заподозрил слежку.

– А девчонка?

– Тоже пока не надо трогать. Тоже из-за Уортингтона. Поставь ей прослушку в квартиру. Когда она сегодня вечером уйдет на работу, пусть Серов к ней заглянет. Если Гирланд там побывал раз, значит придет и во второй. Я хочу послушать, о чем они станут говорить.

– Будет сделано! – отчеканил Смирнов и вышел из кабинета.

Маликов взял со стола фотографию и снова принялся вглядываться в нее.

Когда они виделись в прошлый раз, он предупредил Гирланда, что следующая встреча станет последней. Медленно, со злобой Маликов разорвал фотографию на клочки.


Вот уже час Мала Рид и Уортингтон обсуждали посещение Гирланда. Они вместе гадали, кто же сюда приходил и кто такой Гарри Мосс? Может, Дори прислал агента в поисках Уортингтона?

Англичанин нервничал. Пока Мала разговаривала с незнакомцем, он прятался в ванной, сжимая пистолет и чувствуя, как все тело от страха покрывается холодным потом.

– Просто не знаю, что и думать! – воскликнул он наконец в отчаянии. – Так не может дальше продолжаться. А если это просто случайный посетитель? Мы тут свихнемся, гадая. – Он взглянул на часы и спросил: – Тебе не пора к Власту?

Мала кивнула:

– Да, уже можно идти. Я пойду.

Уортингтон заранее сделал несколько ее фотографий для паспорта и теперь протянул ей кассету. Потом вытащил из бумажника пятидесятидолларовую купюру.

– Он возьмет за это не меньше трехсот долларов, – сказал он. – Вот, держи! И скажи, что остальное он получит, когда все будет готово.


В тот момент, когда Мала выходила из квартиры, Карел Власт сидел у своего окна и поглаживал руку: она по-прежнему ныла. Утром он посетил поликлинику. Ему что-то вкололи, но толку от укола было мало. И по выражению лица врача Власт понял, что с рукой дело плохо. Доктор велел снова явиться завтра. Сидя у окна и думая, как же быть с заказом Уортингтона, Власт вдруг заметил, что у дома напротив припарковалась черная «татра». Из машины выскочили четверо. Они перебежали улицу и вошли в его дом.

У Карела бешено забилось сердце: это из госбезопасности. Вот уже два года он ждал, когда за ним придут, и теперь, вскочив, следовал давно обдуманному и отрепетированному плану. Карел поднял столешницу обеденного стола и заклинил этой дубовой доской ручку входной двери. Взял лежавшие на шкафу в коридоре молоток и два пятнадцатисантиметровых гвоздя. Тяжело дыша, приколотил столешницу к дверным косякам. Теперь так просто сюда не войти.

Был слышен грохот шагов на лестнице. Власт прикинул, что дверь будут ломать не меньше четверти часа. А если повезет, то и дольше.

Эти меры он предусмотрел очень давно. Задача состояла в том, чтобы выиграть время и уничтожить все улики, которые могут повредить товарищам.

Вернувшись в гостиную, Карел открыл шкаф, вытащил оттуда большую медную коробку, крышка которой была примотана скотчем. Отодрал пленку и швырнул в камин лежавшие внутри смоченные бензином тряпки. Раздался звонок в дверь. Не обращая на это внимания, Власт метнулся в спальню, выдвинул нижний ящик комода и, порывшись, извлек оттуда стопку чистых паспортных бланков. Звонок повторился настойчивей. Власт порылся еще, вытащил фотографии Уортингтона, его паспорт и еще две фотографии тех, кому обещал помочь.

Пришедшие навалились на дверь мощными плечами, и она заскрипела. Власт отнес кучу документов – паспорта, фотографии, несколько конвертов с информацией, нужной для заполнения бланков, – в гостиную и вывалил в камин. Петли двери начали подаваться. Карел зажег спичку и поджег пропитанное бензином тряпье. Куча вспыхнула ярким пламенем. Дверь трещала под мощными ударами, но Власт был теперь совершенно спокоен. Он взял кочергу, помешал догорающую массу бумаги, на глазах превращавшуюся в пепел. Тщательно проверил, не осталось ли чего-либо компрометирующего.

Затем, довольный, вынул из кармана жилетки маленькую капсулу, которую носил при себе уже много месяцев именно на такой случай. Бросил капсулу в рот и тяжело опустился в любимое старое кресло.

Дверь была разломана уже наполовину, и Карел увидел потное и красное от ярости лицо Смирнова. Он подождал еще секунду, пока русский не протиснулся своими широкими плечами в дыру, а потом прошептал молитву и спокойно раскусил капсулу.


Уортингтон узнал шаги Малы на лестнице и вскочил. Весь последний час его мучило беспокойство. Англичанин пытался успокоить себя тем, что рука Власта скоро заживет: еще день-другой, и паспорта будут готовы. Правда, в глубине души сохранялось тревожное ощущение, что все окажется не так просто. Однако, несмотря на опасность положения, Уортингтону даже нравилось жить у Малы. Их соседство, а также ее согласие бежать с ним в Женеву действовали на него успокаивающе. Одному ему было бы страшно проходить через паспортный контроль. Но вместе с Малой он справился бы. Защищая ее, он как будто забывал о себе самом.

Уортингтон стоял у двери и слышал, что Мала ищет в сумочке ключ. Дверь отворилась. Едва англичанин взглянул на ее бледное, напряженное лицо, как мурашки побежали у него по спине.

Мала быстро вошла в квартиру, и Уортингтон захлопнул дверь.

– Что случилось? – спросил он так хрипло, что даже закашлялся.

Мала опустилась на стул, уронив сумочку на пол.

– Он погиб. Его выносили из дома, когда я подошла. Его больше нет!

Уортингтон застыл, как громом пораженный. Не может быть! Он рухнул на стул, стоявший напротив Малы.

– Ты не ошиблась?..

Слова вылетали, как воронье карканье.

– Там госбезопасность. И «скорая». Они выносили тело на носилках. Я прошла мимо. – (Англичанин не мог не восхититься твердостью ее голоса.) – И одеяло, которым он был накрыт, сползло, когда его грузили в «скорую». Я его видела… Он мертв.

Уортингтон закрыл лицо руками. Плечи его подрагивали.

Все надежды на будущее, все деньги, которые он с таким трудом, с таким тщанием скопил в Женеве, все планы побега – всё перечеркнула смерть Власта. «Теперь надеяться не на что, – говорил он себе. – Теперь из Праги не выбраться».

Мала наблюдала за ним, заражаясь его отчаянием.

– У нас есть деньги, – сказала она. – Мы все-таки можем бежать.

Уортингтон слышал, что она говорит, но даже не пытался поддержать беседу: это был пустой разговор. Без нового паспорта уехать нельзя.

Он сделал над собой усилие, чтобы собраться. Надо думать о ней, а не о себе. Надо уйти из ее квартиры. Она все равно попадется, но все-таки останется на свободе подольше, если его здесь не будет.

Уортингтон подумал о пистолете, висевшем у него под мышкой. Самое лучшее, что можно было сделать, – это уйти отсюда, найти какое-нибудь тихое место и застрелиться. Он вздрогнул от этой мысли. А хватит ли у него сил нажать на спусковой крючок, когда холодное дуло упрется в лоб?

– Алекс! – громко позвала его Мала. – Слышишь, что я говорю? Я говорю: у нас есть деньги. Тридцать тысяч долларов! Неужели мы не сумеем ими воспользоваться? Надо купить паспорта. Мы сможем выбраться!

Уортингтон поднял голову и поглядел на нее пустым взглядом:

– Но я не знаю никого, кроме Власта, кто мог бы это сделать. А его больше нет. Конечно, тут наверняка есть еще кто-то, способный изготовить фальшивый паспорт… За большую взятку… Но кто?..

Мала поднялась и стала расхаживать по комнате. Она понимала, что теперь может полагаться только на себя. Только она могла вытащить их обоих из создавшегося положения. Мала внезапно почувствовала, что несет ответственность за этого долговязого хиляка-англичанина. Он собирался спасти ее, а теперь она должна попробовать спасти его. И тут ее мысли неожиданно обратились к Яну Брауну.

– Я знаю того, кто нам поможет, – сказала она, снова присаживаясь. – Его зовут Ян Браун. Наши отцы дружили, и их вместе расстреляли. У Яна маленькая ферма в тридцати километрах от Праги. И у него могут быть знакомые, которые сделают нам паспорта. Я встречусь с ним.

Теперь Уортингтон смотрел на нее с надеждой:

– А ему точно можно доверять?

– Точно. Я же говорю: его отца расстреляли вместе с моим. Еще бы я ему не доверяла!

Уортингтон почувствовал, как лед внутри него постепенно начинает оттаивать. И Мала явно была уже не так напугана. Просто чудеса – она взяла на себя роль лидера в их непростых отношениях.

– Он привозит продукты в Прагу каждую неделю, – продолжала Мала. – Завтра базарный день. Я схожу на рынок и расскажу ему обо всем случившемся.

Уортингтон вытер лицо грязным платком.

– Послушай, Мала, – сказал он, – я должен тебя оставить. Иначе ты окажешься замешана. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности… В общем, я ухожу. Я как-нибудь сам найду выход…

– Да успокойся ты! – прервала его Мала. – Ну куда ты пойдешь, подумай сам! – Она вдруг улыбнулась ему. – Ты пытался мне помочь, а теперь моя очередь. – Она вскочила. – Сделаю-ка я ужин. Уже поздно.

Мала направилась в кухоньку, а Уортингтон продолжал сидеть в комнате.

«Господи, до чего же я никчемный человек!» – думал он с горечью.

Мала поджарила стейки. У него не было аппетита, но он заставил себя съесть один кусок.

Глядя на него, испуганного и беспомощного, Мала вдруг неожиданно для себя ободряюще похлопала его по руке.

– Я найду выход, Алекс, – сказала она. – Мы выберемся.

Закончив ужин, она тут же поднялась и сказала:

– Надо собираться на работу, а то опоздаю.

– Да, конечно, – согласился Уортингтон.

Еле сдерживая слезы, он пошел за ширму и упал там на кровать.


Покинув номер Гирланда, Брукман направился прямиком к себе в гостиницу. Там, сидя с сигаретой в зубах на кровати, он дозвонился до Парижа. Сначала долго не отвечали, потом женский голос произнес:

– Банк «Международный кредит».

– Это Брукман из Праги. Я получил телеграмму относительно ваших счетов.

– Да, господин Брукман. Подождите минуту, пожалуйста.

Брукман стал ждать, когда его переключат на Дори. Только в самом крайнем случае ему разрешалось звонить в «Международный кредит», где агента могли связать напрямую с ЦРУ. Но сейчас был именно такой случай. Брукману требовалось получить одобрение его сделки с Гирландом.

– Да, господин Брукман, – услышал он голос Дори.

– Я насчет пропавших счетов, – сказал Брукман. – Клиент их нашел. Мы заключили с ним сделку. Оплата наличными при получении. Подходит это вам?

Повисла пауза, а затем Дори спросил:

– А деньги, которые мы ранее пересылали, у вас с собой?

– Да, но они все пойдут на оплату сделки. Устраивает вас это?

– Ничего не поделаешь, – вздохнул Дори. – Как я вам говорил, действуйте по обстоятельствам.

Послышались короткие гудки. Брукман положил трубку.

Вечером, чуть позже десяти, он вышел из гостиницы и на трамвае добрался до района, где жила Мала Рид. Когда он появился на ее улице, было уже половина одиннадцатого. Гирланда он не видел, но знал, что тот прячется в одной из темных парадных, наблюдая за ним.

Как раз в это время Серов собирался поставить прослушку в квартире Малы Рид. Он поднимался по лестнице, когда Брукман вошел в парадную.

Серов услышал шум и поглядел вниз, перегнувшись через перила. В темноте он сумел различить мужчину крепкого телосложения, который начал подниматься по лестнице. Серов быстро снял ботинки и бесшумно взбежал на пятый этаж. Снизу раздавались тяжелые шаги Брукмана.

Этот топот расслышал и Уортингтон. Вскочив, он выключил свет и метнулся на балкон, тщательно закрыв французское окно. Там он скорчился за кадкой с растением.

Брукман подошел к двери Малы Рид и позвонил. Серов следил за ним с площадки следующего этажа.

Брукман удостоверился, что в квартире никого нет, быстро открыл замок, попал внутрь квартиры, зажег свет и закрыл дверь.

Теперь за ним наблюдал Уортингтон.

Брукман направился прямиком к деревянному ангелу, отсоединил голову и заглянул в полость.

Вытащил оттуда коричневый пакет, поставил голову на место и двинулся обратно к двери. В квартире он пробыл не больше минуты. Выключив свет, Брукман вышел на темную лестничную клетку, запер замок и, подсвечивая себе маленьким фонариком, стал спускаться вниз по лестнице.

Серов продолжал наблюдать. Теперь он увидел в левой руке Брукмана какой-то коричневый пакет, которого у него прежде не было. Это могло быть нечто важное. Но как узнать, что там? Русский вытащил пистолет и, по-прежнему разутый, еле слышно скользнул следом за Брукманом. Тот тяжело и медленно топал вниз, освещая ступени фонариком.

Серов спустился на пролет ниже, нащупал на стене кнопку, позволяющую включить свет на короткое время, и нажал ее. Лестница осветилась. Брукман отшвырнул фонарик и оглянулся, одновременно доставая оружие. Это было проделано с такой скоростью, что Серов растерялся. Брукман засек его фигуру этажом выше и немедленно выстрелил. Грохот прокатился по лестнице. Серов отшатнулся. Пуля Брукмана пробила ему рукав и зацепила предплечье. Серов выстрелил в ответ три раза подряд нетвердой рукой, но его выстрелы оказались удачнее.

Пораженный в грудь и в левую руку, Брукман упал на спину и скатился по лестнице до площадки второго этажа. Время вышло, и слабый свет на лестнице погас.

Серов, выругавшись, стал снова нащупывать выключатель. Рука болела, кровь заливала пальцы. Кнопка не находилась.

Он слышал, как Брукман поднялся на ноги и, спотыкаясь, двинулся к выходу.

Опасаясь, что противник может уйти, и не зная, насколько серьезно тот ранен, Серов ринулся следом.

Брукман услышал и, обернувшись, выстрелил наугад.

Пуля просвистела у виска Серова. Тот пригнулся и затаился в темноте до тех пор, пока Брукман не начал снова спускаться. Этот здоровяк двигался теперь совсем медленно.

Пуля ранила Брукмана в легкое. Он хорошо понимал, что ему пришел конец. Дышать становилось все труднее, Брукман буквально заливался кровью, но упорно продолжал топать вперед. Он заставил себя спуститься до первого этажа и, шатаясь, добрел до выхода. Переждал, по-прежнему прижимая к себе левой рукой коричневый конверт. Сплюнул кровью и шагнул, медленно и тяжело, как раненый слон, на тускло освещенную улицу.

Серов не отставал. Широкая спина Брукмана маячила перед ним, закрывая фонарь. Мишень была идеальная. Серов поднял пистолет и нажал спусковой крючок.

Брукман дернулся и упал на бок. Коричневый пакет вывалился из его рук в водосточный желоб.

Николюк, услышав выстрелы, выскочил из дома напротив с пистолетом в руке.

Гирланд наблюдал всю эту сцену из ближайшей подворотни. Он видел, как упал Брукман, как шлепнулся в водосточный желоб пакет. Гирланд достал было оружие, но тут раздался вой полицейской сирены, и он понял, что пытаться подобрать пакет слишком опасно.

Гирланд как можно осторожнее побежал по улице, стараясь держаться в тени домов, а затем нырнул в первый же переулок. Как раз в эту секунду к месту происшествия подъехали полицейские машины.

Гирланд быстро зашагал к своему отелю. «Ну вот и все, – думал он с горечью. – Тридцать тысяч долларов псу под хвост!»

Ну что ж, надо собираться и сматываться отсюда. Оставаться в Праге больше не имело смысла. Но тут он подумал о секретном документе. Теперь ведь нет Брукмана, который мог бы вернуть документ Дори. «А мне-то какое дело?» – спросил он себя. Однако, как ни странно, Гирланд невольно замедлил шаги и наконец остановился. В задумчивости прислонился к стене. «Да черт с ним, с Дори!» – попытался он убедить себя, но тут же поморщился. Нет! Он не мог допустить, чтобы столь секретный документ попал в лапы русским. «Сукин ты сын!» – выругал он себя. Дальше подумалось, что нельзя сбрасывать со счетов Маликова. Выехать из страны без досмотра не получится. Вспомнилась и Мала Рид. Эта девушка – агент Дори. Значит, она доставляет Дори документы!

Гирланд решил, что свяжется с ней, и сразу повеселел. Оглянулся в поисках такси, и ему почти сразу повезло: после недолгого ожидания нашлась машина, которая отвезла его в клуб «Альгамбра».

Он вошел в помещение, наполненное крикливыми звуками свинга и гулом голосов. К нему приблизился официант.

– Прошу прощения, но свободных столиков нет, – объявил он.

Гирланд достал десятидолларовую банкноту.

– Пристрой меня куда-нибудь, – попросил он, давая официанту получше разглядеть бумажку. – В отдельный кабинет.

Банкнота поменяла владельца.

– Есть один кабинет, сэр, он зарезервирован на половину двенадцатого. Можете побыть там полчаса.

– Отлично, – ответил Гирланд и последовал за официантом по узкому коридору в маленькое помещение, где располагался столик на четверых.

Оттуда открывался вид прямо на сцену клуба.

– Подходит, сэр? – спросил официант.

– Подходит… Погоди-ка, не убегай.

Гирланд поморщился от звуков, доносившихся со сцены. Там что-то распевали четыре полуголые, не слишком симпатичные девицы. Их пронзительные непоставленные голоса, усиленные колонками, резали слух. Гирланд присел к столику, вытащил из бумажника карточку и написал: «Не присоединитесь ли ко мне? Хочу купить у вас ангела». И протянул карточку официанту:

– Передашь Мале Рид – получишь еще десять баксов.

Официант поглядел на него, прочитал написанное на карточке и ухмыльнулся:

– Слушаю, сэр. Ужинать будете?

– Нет. Только поговорю с мисс Рид. Давай топай, товарищ.

Официант удалился, и Гирланду некоторое время пришлось сидеть в одиночестве, слушая в темноте завывания четырех девиц.

Наконец их номер закончился, и в зале зажгли несколько неярких ламп. По-видимому, начался антракт. Гирланд закурил и стал ждать дальше.

Через десять минут дверь отворилась и появилась Мала Рид. На ней все еще было голубое платье: она как раз собиралась переодеться, когда официант принес записку от Гирланда. Мала была очень напряжена, в глазах сквозила тревога. Увидев Гирланда, она отступила на шаг, в нерешительности разглядывая незваного гостя.

– Привет, детка! – сказал Гирланд, поднимаясь. – Заходи! – Он был вынужден почти кричать из-за громких разговоров вокруг. – Ты меня помнишь? Ну да, вижу, что помнишь. Ну-ну, не пугайся. Я всегда смирно веду себя с хорошенькими девушками.

Мала по-прежнему не двигалась и затравленно смотрела на него.

– Что… что вам нужно?

– Садись, – предложил Гирланд. – Расслабься. Нам есть о чем поговорить. Выпить хочешь?

– Нет. Что вам нужно?

– Присядь. – Гирланд пододвинул ей стул. – Не бойся меня. Ну садись же!

С большой неохотой Мала опустилась на стул.

– Ну вот, а теперь посмотри сюда, – начал Гирланд спокойным тоном. – Это тебе о чем-нибудь говорит?

Он коснулся узла галстука, потом провел большими пальцами по тыльной стороне лацканов пальто и похлопал себя по правому плечу левой рукой. Такие жесты использовали все агенты Дори при контакте с другими, ранее незнакомыми агентами.

Мала узнала условные сигналы. Значит, наглый американский красавчик явился от Дори. Однако эта мысль не избавила ее от страха.

Она кивнула.

– Ну и отлично, – сказал Гирланд. – А теперь слушай внимательно. Будет тебе работенка.

Гирланд начал было рассказывать о ей плане Дори, но Мала тут же прервала его:

– Хватит! Я не хочу об этом слышать! Я на него больше не работаю! – Она вскочила. – И я не хочу иметь со всеми вами ничего общего!

– Однако придется, – охладил ее пыл Гирланд. – А ну-ка сядь!

Мала постояла в нерешительности, но, уловив выражение его глаз, подчинилась.

– Ты уже перешла точку невозврата, – объяснил Гирланд. – Так что слушай.

Быстро и кратко он объяснил ей, как Дори предполагал внедрить в Прагу нового агента. Рассказал и о тридцати тысячах долларов. Затем последовала история Брукмана, вплоть до убийства.

– Итак, деньги пропали зря, – заключил Гирланд. – У нас остался только сверхсекретный документ, который надо вернуть Дори. Я этого сделать не могу. Маликов меня слишком хорошо знает. Так что придется…

Тут он осекся, потому что Мала отрицательно помотала головой:

– Он не взял деньги. Мы нашли их раньше. Они теперь спрятаны под постаментом ангела, – сказала она.

– Кто это – мы?

Мала не знала – говорить или нет? Но в этом человеке было что-то внушающее доверие. Прямая противоположность Уортингтону. Ей вдруг показалось, что Гирланд – единственный, кто может ее спасти. И она рассказала ему про Уортингтона.

Гирланд слушал, стараясь никак не выдать своих эмоций.

В кабинет вдруг постучали. Оба замерли, глядя на открывающуюся дверь. Вошел человек в роговых очках и с чемоданом в руке – это был Уортингтон.


Глава третья | Ангел без головы | Глава пятая



Loading...