home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава восьмая

Арчер лежал в постели в тесной спаленке арендованной виллы. Он почти не сомкнул глаз этой ночью. Было страшным ударом узнать, что теперь он в руках мафии, а положение Гренвилла выглядело еще более опасным. Теперь Арчер отчаянно жалел, что затеял эту историю с похищением.

Соблазн вытянуть из Хельги два миллиона долларов притупил его бдительность. Он провел пальцами по редеющей шевелюре и сказал себе, что в высшей степени безответственно было связываться с типами вроде Мозеса Сигела, а уж идти с историей о бутафорском похищении к головорезу Берни – и подавно вопиющая глупость.

А теперь он должен сказать Хельге о выкупе в десять миллионов вместо двух. Как она себя поведет? Может, конечно, и заплатить, капитал позволяет, но увлечена ли она Гренвиллом настолько, чтобы расстаться с такой громадной суммой? Вдруг ей придет в голову блефовать? Или даже отказаться? Что, если эти мясники отрежут Гренвиллу ухо и заставят его, Арчера, вручить «сувенир» Хельге?

Это немыслимо! Такого нельзя допустить! Надо убедить ее заплатить!

Он мечтал взять чемодан, бросить, к чертям, Гренвилла и улететь из Швейцарии в Англию. Но Берни обо всем позаботился. Без паспорта далеко не уедешь!

Обливаясь п'oтом, Джек ворочался с боку на бок. Теперь, если он доверится Берни, то получит всего пятьсот тысяч долларов. Миллион, казалось, был уже в руках, а пятьсот тысяч заставляли урезать планы вдвое. Но что, если, получив от Хельги деньги, Берни посмеется над ним и вовсе ничего не даст? Возможность более чем реальная!

С глухо колотящимся сердцем Арчер выбрался из кровати и потопал в ванную. Бреясь, он смотрел на себя в зеркало. Массивное лицо отливало восковой белизной, а черные круги под глазами явно говорили о недостатке сна. Печать поражения и отчаяния ясно читалась на нем, как знак прокаженного.

Он стал рыться в поисках чистой рубашки и наконец нашел ее в чемодане. У нее был потертый воротник, отсутствовала пуговица на одной из манжет. Джек ощущал себя бедным и старым, но говорил себе, что следует собраться. Нельзя дать Хельге понять, что он попал в беду. Арчер слишком хорошо ее знал: стоит ей осознать свое превосходство – и она будет безжалостной.

Потом он сделал то, чего с утра никогда прежде не делал, – подошел к шкафчику и вынул бутылку виски. Наполнил стакан и осушил его, налил снова. Затем сел, не выпуская стакана из рук, и ощутил, как спиртное опускается в желудок, придавая сил.

От второй порции Джек слегка захмелел, но хотя бы обрел некоторую уверенность в себе.

В 10:15 зазвонил телефон. Это был Берни.

– Мистер Арчер, через несколько минут вам предстоит вести в моих интересах переговоры с этой Рольф. Полагаюсь на вас. Предвидите трудности?

– Не знаю. Это непростая особа.

– Мне пришло в голову, что неплохо было бы позволить мистеру Гренвиллу поговорить с ней. Он слегка на взводе и может оказаться убедительным. Должен заметить, мистер Арчер, что его очень угнетает возможность лишиться уха. Поэтому я предлагаю вам прибыть на ее виллу ровно в одиннадцать, а через полчаса я подпущу мистера Гренвилла к телефону. Это может упростить вам задачу.

Арчер помялся, но, решив, что тут никакая помощь не помешает, сказал:

– Хорошо. Давайте так.

– Тогда в половине двенадцатого мистер Гренвилл совершит звонок, – подытожил Берни и дал отбой.

Джек стал расхаживать по маленькой гостиной. Если с Гренвиллом случится такая же истерика, как во время вчерашнего их разговора, любая попытка Хельги воспротивиться новому требованию будет сокрушена. При условии, конечно, что она влюблена так, как это утверждает Крис. Хельга выложит деньги, в этом Арчер почти уже не сомневался, но вот надежда на то, что Берни ими поделится, была куда более призрачной.

Берни затребовал облигации на предъявителя. Взбодренный виски, Арчер усмехнулся. Ну уж нет! Никаких облигаций на предъявителя! Деньги будут перечислены на его собственный номерной счет, и итальянец не сможет наложить на них лапы! Вот правильный выход! В этом случае Берни окажется под контролем и, пока деньги на счете у Арчера, бояться ему нечего. Он займет в отношении этого мафиози сильную позицию. Десять миллионов! Он отдаст Берни пять, а пять оставит себе! Затем Джек щедро решил выделить Гренвиллу миллион из своей собственной доли.

Арчер пьяно хмыкнул, посмотрел на часы. Пора. Слегка пошатываясь, он вышел из дома и сел в «мерседес». По дороге до виллы «Гелиос» он успел немного протрезветь и изрядно подрастерял самоуверенность. Оставив машину в конце подъездной аллеи, Джек подошел к входной двери и нажал кнопку звонка.

Последовала продолжительная пауза, наконец дверь отворилась, за ней предстал Хинкль.

– Привет, Хинкль! – воскликнул Арчер, изобразив широкую улыбку. – Насколько понимаю, мадам Рольф меня ждет.

– Совершенно верно, – чопорно ответил управляющий. – Я провожу вас.

Следуя за широкой спиной Хинкля, Джек миновал гостиную и вышел на террасу.

Хельга в темных солнечных очках лежала на шезлонге, на столике рядом стоял стакан мартини с водкой.

– Мистер Арчер, мадам, – доложил Хинкль.

Не поворачивая головы, Хельга указала на кресло с прямой спинкой. Хинкль передвинул его, так что, когда Арчер расположился напротив Хельги, солнце било ему прямо в глаза.

– Можете идти, Хинкль, – сказала женщина.

– Да, мадам. – Дворецкий удалился.

– Итак, – произнес Арчер, разворачивая кресло так, чтобы избежать слепящего солнца. – Ты, как всегда, выглядишь потрясающе.

Темные очки раздражали его. По долгому опыту он знал, что глаза способны выдать ее чувства, но теперь они были скрыты.

Она ничего не ответила, даже не пошевелилась. Руки ее покоились на коленях. Хельга казалась совершенно расслабленной.

Арчер прокашлялся.

– Хельга, у меня плохие новости, – начал он. – Прежде всего ты должна понять, что я лишь представляю своего клиента и говорю исключительно от его имени. – Джек выдержал паузу, но, поскольку его визави хранила молчание, продолжил: – К настоящему моменту мой клиент осознал, насколько ты богата. Один из его друзей-мафиози совсем недавно получил семь миллионов долларов за похищенного. Мой наниматель поднял сумму выкупа. Он требует за возвращение Гренвилла десять миллионов.

Хельга сидела неподвижно и безмолвствовала.

– Ты слышала, что я сказал? – осведомился после затянувшейся паузы обливающийся п'oтом Арчер.

– Я не глухая, – сказала Хельга, и металл в ее голосе заставил его вздрогнуть.

– Вот так, значит, обстоят дела. Уверяю, я тут ни при чем. Что скажешь? Ты согласна заплатить десять миллионов долларов за возвращение Гренвилла?

Хельга переменила позу в шезлонге – это было движение потягивающейся кошки.

– Сколько перепадет тебе из этих денег? – спросила она.

– Не твое дело! – огрызнулся Арчер. – Да или нет?

Она повернула голову, и он почувствовал на себе ее взгляд, хотя и не мог ничего видеть за темными стеклами очков.

– А если нет?

Значит, она намерена блефовать. Беспокойство Джека усилилось.

– Решать тебе, – сказал он. – Гренвилл в руках жестоких людей. Я очень сожалею, что связался с ними. Если ты откажешься платить, они отрежут ему ухо, а меня заставят передать тебе. Мне это положение ужасно не нравится. Я угодил в ту же ловушку, что и Гренвилл. Уверяю тебя, Хельга, если хочешь вернуть его, придется заплатить.

– Ты в ловушке? – спросила она, все так же рассматривая его под защитой темных очков.

– Я ведь уже объяснил. Я не знал, что имею дело с мафией. Эти парни безжалостны. Я вынужден делать то, что мне приказывают.

– Тебе стоит посочувствовать, – заметила Хельга.

Он покраснел:

– Мы попусту теряем время! Вернемся к делу. Да или нет?

Снова Хельга потянулась по-кошачьи, взяла стакан с коктейлем и допила его.

– Что тебе известно о некоем Тимоти Уилсоне? – спросила она.

Арчер в изумлении уставился на нее:

– Тимоти Уилсон? На черта мне сдался какой-то Тимоти Уилсон? Я задаю вопрос: да или нет?

Хельга вытащила из пачки сигарету и закурила.

– Были времена, когда я считала тебя человеком с мозгами, решительным и ловким. С тех пор как ты сделался растратчиком, занялся подлогом и шантажом, а теперь стал еще и мальчиком на побегушках у мафии, я не питаю к тебе ничего, кроме презрения.

Джек сжал кулаки:

– Ты, слушай меня! Хватит оскорблений! Если хочешь получить своего любовника назад, переводи десять миллионов долларов на счет в Женеве! Если он тебе не нужен, так и скажи!

Хельга недобро улыбнулась.

– Бедный, потасканный Арчер, – сказала она. – Какой же ты, оказывается, дурак! Позволь рассказать тебе про Тимоти Уилсона. Отец его был низкооплачиваемым профессиональным игроком в гольф. Но он хотя бы научил сына этой игре. Мальчик был красивый, с большими амбициями. Хотя он уверяет, что учился в Итоне и Кембридже, но на самом деле Тимоти уехал из дома в шестнадцать, отправился в Париж и стал учеником в отеле «Крийон». Там он выучил французский, но в работе не преуспел. Оттуда он перебрался в Италию, где пристроился в небольшой ресторанчик в Милане, и нахватался там итальянского. Карьера у него опять не задалась. Его главным влечением всегда были женщины. Из Италии Уилсон переехал в Германию и стал официантом в отеле «Адлон», где изучил немецкий. Одна состоятельная пожилая женщина влюбилась в него и предложила брак. Они поженились, и он два года прожил с ней без забот и печали, а затем она ему надоела. Тимоти подыскал другую богатую бабенку, которая тоже сделала ему предложение, благосклонно принятое. И снова, устав от ее притязаний, он нашел себе новую подругу. Но прежде чем все это произошло, Тимоти Уилсон стал именовать себя Кристофером Гренвиллом.

Арчер похолодел. Он попытался сказать что-то, но Хельга ледяным голосом оборвала его:

– Я читала полицейское досье на Гренвилла или, точнее, Уилсона. Немецкие власти разыскивают его за многоженство.

Джек ссутулился в кресле, по лицу его текли крупные капли пота. В этот миг в гостиной зазвонил телефон.

– По-прежнему станешь хвастать четырьмя своими тузами? – спросила она. – Так ведь ты выразился? «У меня четыре туза»?

На террасу вышел Хинкль.

– Простите, мадам. Мистер Гренвилл на линии. Хочет поговорить с вами.

Когда Хельга мотнула головой, Арчер утратил последнюю тень надежды.

– У меня нет желания разговаривать с ним, – сказала женщина.

– Хорошо, мадам.

Хинкль вернулся в гостиную. В гнетущей тишине до Арчера донеслись слова слуги: «Мадам не желает говорить с вами».

Затем Хельга сняла солнечные очки и посмотрела прямо на Арчера. От полыхавшей в ее глазах ярости Джеку стало не по себе.

– Убирайся! Я не верю ни единому твоему слову! Мафия! Идиотский розыгрыш! Ты и твой презренный сообщник-многоженец разработали нелепый план, как выжать из меня деньги! Ты говорил, что не знаком с ним, дешевый лжец! Но у меня есть свидетельство полицейского, видевшего вас вместе! Прочь с глаз моих! Тебе даже на обман ума не хватает! Уходи!

Вид у Арчера был такой, словно у него вот-вот случится сердечный приступ. Он рвал воротник, как будто ему тяжело дышать.

Хельга наблюдала за ним с лицом неподвижным, как каменная маска.

– Хельга, ты должна выслушать меня! – проговорил наконец Джек, отдышавшись. – Ты должна мне поверить! Я скажу тебе правду. Мы с Гренвиллом действительно придумали план, чтобы убедить тебя в его похищении. Я знал одного скользкого типа в Женеве и по глупости попросил его подыскать двух исполнителей, чтобы разыграть нападение. Клянусь, я говорю правду! Как только они заполучили Гренвилла, похищение стало самым настоящим. Они отобрали мой паспорт! И заставили прийти к тебе. Неужели Гренвилл совсем ничего для тебя не значит? – Он в отчаянии всплеснул руками. – Ты ведь любила его! Если ты не заплатишь, его изуродуют! Этим парням неведомо сострадание! Хельга, ты обязана что-то сделать, чтобы помочь ему!

Хельга закурила новую сигарету, и Арчер заметил, что руки ее не дрожат.

– Да, я любила его, – тихо сказала она. – Но теперь все в прошлом. Есть ли женщина, способная любить подобного лжеца и обманщика? Этот человек столь низок, что женится на старухах снова и снова, желая лишь жить в роскоши?

Голос ее стал резким. Она приблизила к Арчеру искаженное от гнева лицо и закричала:

– Я не верю ни единому слову из твоих сказок про мафию! Ты никогда не умел блефовать! Убирайся! И радуйся, что я не передала тебя и твоего многоженца в полицию. Но предупреждаю: если ты осмелишься снова сунуться ко мне, то пожалеешь об этом! А теперь пошел вон!

На террасе появился Хинкль и тронул Арчера за плечо.

Почти рыдая, Джек встал:

– Хельга, я клянусь, что говорю правду! Эти люди…

Хинкль с неожиданной силой ухватил Арчера за руку, развернул и стал подталкивать к парадной двери.

Проковыляв по аллее, Арчер забрался в машину. Хинкль проследил за его отъездом, после чего вернулся на террасу.

У Хельги были стиснуты кулаки, губы тряслись.

– Собирайте вещи, Хинкль, – выдавила она. – Завтра я уезжаю.

– Мудрое решение, мадам.

Он коротко посмотрел на нее печальным взглядом, затем отправился в ее спальню и достал из шкафа чемоданы.

Хельга спрятала лицо в ладонях. Тимоти Уилсон! Не только обманщик, но и многоженец! А она так любила его! Человека, который, если верить полиции, охотился на пожилых женщин! Она не верила ни единому слову из россказней Арчера про мафию. Он пытался надуть ее и прежде, и ему это не удалось. Они с Гренвиллом решили, что дурацкая угроза мафии заставит ее раскошелиться. Пошли к черту оба!

Хельга глубоко вздохнула. Не везет ей с мужчинами. Нужно ей как-то избавиться от этого мучительного сексуального влечения, неизменно втягивающего ее в беду. Она закрыла глаза и перенеслась в памяти в те блаженные минуты, когда лежала в объятиях Криса. Будь он вором, даже убийцей, она могла бы простить его. Но подлого расчетливого многоженца – никогда!

Женщина встала и пошла в спальню, где Хинкль аккуратно упаковывал ее вещи.

– Вот ведь неприятность, да, Хинкль? – сказала она, пытаясь улыбнуться. – Я рада, что уезжаю. – Она коснулась его руки. – Спасибо, что вы повели себя как настоящий и преданный друг.

Хинкль с грустью посмотрел на нее:

– Вам присуща храбрость, мадам. А где есть храбрость, там нет места поражению.


Ведя машину обратно в Парадизо, Арчер чувствовал себя как угодившая в ловушку мышь. Поскольку Хельга отказалась разговаривать с Гренвиллом, Берни поймет, что выкупа не будет. Как он поступит? Или отпустит Гренвилла, или выместит на нем злость.

В любом случае Арчер не хотел в этом участвовать. Он решил захватить свой чемодан и рвануть в Женеву. Там он пойдет в консульство Соединенных Штатов и заявит, что потерял паспорт. Скажет, что у него срочное дело в Англии. Покажет старую визитку.

Ему обязательно помогут!

Он пожалел, что оставил чемодан на вилле, а не закинул сразу в багажник «мерседеса». В чемодане все его небогатые пожитки, без них никуда. Если поспешить, можно заехать за ними и улизнуть прежде, чем спохватится Берни.

По перегруженному шоссе вдоль озера приходилось тащиться со скоростью улитки, и, добравшись до виллы, Джек весь взмок. Выйдя из машины, он поспешно прошагал по дорожке и вошел в дом. Чемодан стоял в коридоре на том же самом месте, где и прежде. Когда Арчер наклонился взять его, из гостиной вышел Берни. Он мало напоминал прежнего улыбчивого и угодливого хозяина ресторанчика, перед ним стоял жуткий головорез с горящими от злобы маленькими глазками.

– Заходи! – рявкнул Берни. – Что случилось? Почему она отказалась говорить с ним?

Едва волоча ноги, бледный, с колотящимся сердцем, Арчер поплелся в гостиную.

– Она не заплатит.

– Еще как заплатит! – Берни сплюнул на ковер. Затем повернулся к Джеку и заорал сдавленным от ярости голосом: – Ты жирный, бесполезный урод! Я тебе покажу, как надо с ней управляться. Идем!

Эта вспышка гнева потрясла Арчера, заставив его отшатнуться.

– Идем со мной! – рявкнул итальянец.

Выйдя из дома, он зашагал по дорожке к машине Арчера. Джек помедлил, потом сдался, понимая, что придется повиноваться. Он взял чемодан и сел в автомобиль.

Молча, с перекошенным от злобы мрачным лицом, Берни подогнал «мерседес» к амбару Везунчика.

– Открывай ворота!

Не без труда, поскольку руки у него тряслись, Арчер распахнул створки, и Берни заехал во двор.

– Идем!

Он зашел в склад, поднялся по лестнице в большую комнату. Арчер плелся следом.

Гренвилл, обросший щетиной и выглядевший совершенно раздавленным, сидел в одном из кресел. Завидев Арчера, он вскочил.

– Что стряслось? – взвизгнул Крис. – Почему она отказалась говорить со мной?

– Как бы я хотел никогда в жизни тебя не видеть! – огрызнулся Джек и, чувствуя, что ноги отказываются его держать, плюхнулся в кресло. – Спрашиваешь, почему она отказалась разговаривать с тобой? Да потому что ты многоженец! Да знай я, что полиция разыскивает тебя за многоженство, я бы к тебе на пушечный выстрел не подошел! Почему ты мне ничего не сказал, черт тебя побери?

Лицо Гренвилла побелело.

– Она знает?

– Знает! У нее копия твоего досье из немецкой полиции! Бог весть как она его раздобыла, но у нее теперь есть доказательства, что ты – Тимоти Уилсон и конченый врун! Она знает, что ты трижды женился на старухах ради денег и все старухи живы!

– Господи! – Гренвилл обвел комнату горячечным взглядом. – Мне надо убираться! Она сообщит в полицию!

Берни, которому надоело все это слушать, решил вмешаться:

– Вы два долбаных дилетанта! Если вы вообразили, что я выпущу из рук десять миллионов долларов, то напрасно! Я намерен проверить, насколько крута эта стерва!

Он подошел к двери и свистнул. Обретавшиеся в складском помещении Седжетти и Бельмон быстро взбежали по лестнице и вошли в комнату.

– Она отказывается платить, – сообщил им Берни. – Надо ее убедить. – Он указал на Гренвилла. – Отрежьте ему ухо!

Затем он развернулся на каблуках и вперил злобный взгляд в Арчера:

– Ты отнесешь ей окровавленное ухо, а если Рольф не заплатит, отнесешь ей следующее. И будешь доставлять ей по одному из его пальцев каждый день, пока она не раскошелится!

– Послушайте меня! – взмолился Арчер, которого мутило от ужаса. – Будь он вором, фальшивомонетчиком, кем угодно, только не многоженцем, она простила бы его и заплатила. Неужели вы не понимаете? Он сделал ей предложение, а сам уже трижды женат! Хельга не будет платить!

Берни сплюнул на пол:

– Попробовать стоит. Жак, отрежь ему ухо!

Бельмон сунул руку за спину и достал длинный, острый как бритва нож. Потом посмотрел на Седжетти, который кивнул и вытащил и кармана брюк короткую, обтянутую кожей дубинку.

– Всего лишь легкий удар по голове, мистер Гренвилл, – с кривой улыбкой сообщил Берни. – Ничего особо и не почувствуешь. Жак – специалист в этом деле. Ну, поболит потом немного, но попытка стоит того.

Гренвилл отпрянул, а потрясенный Арчер закрыл глаза ладонями.

– Подождите! – выдавил Гренвилл хрипло. – Послушайте меня! Я расскажу вам, как выжать из нее пятнадцать миллионов долларов! Я знаю как, а вы – нет! Пятнадцать миллионов, причем наверняка!

Берни вскинул руку, остановив Седжетти, уже направившегося к Крису.

– Она терпеть не может насилия, – продолжал Гренвилл, по лицу которого струился пот. – Ошибкой было послать к ней на переговоры Арчера. Вам следовало идти самому. Вы бы ее убедили. Но теперь поздно использовать меня как рычаг давления на нее. Однако у меня на примете есть другой рычаг. Только разговаривать с ней нужно вам.

Берни кивнул:

– О’кей. Я с ней поговорю. Но о чем?

Арчер уставился на Гренвилла. Бельмон, поигрывающий ножом, и Седжетти, поглаживающий дубинку, тоже смотрели на него.

– Нам стоило додуматься до этого раньше, – заявил Гренвилл. – Тогда у нас не было бы этих проблем. Все так легко… так просто.

Берни подошел и ткнул пальцем в грудь Гренвиллу.

– Что именно так легко и так просто? – осведомился он, почти рыча.

И Гренвилл ответил.


Хельга очнулась от наркотического сна в 8:15 утра. Она потянулась, потом обвела взглядом роскошную спальню. Ей не было жаль расстаться с этой комнатой навсегда. С виллой оказалось связано слишком много неприятных воспоминаний. Хельга подумала о Крисе и с радостью убедилась, что сердце при мысли о нем не заныло. Пройдет несколько недель, уверяла она себя, и все будет забыто. Он станет всего лишь одной из темных фигур прошлого.

«Какой надо быть осторожной в любви? – размышляла Хельга. – Что такое любовь?» Ей пришлось признаться себе, что она никогда не знала истинного смысла этого слова. И скорее всего, так и не узнает. Любовь так обманчива. Столько мужчин и женщин воображают, что влюблены, а потом обнаруживают, что это иллюзия и они совершенно чужие друг другу. И все же, говорила Хельга себе, для немалого количества мужчин и женщин любовь стала основным смыслом жизни. Для нее любовь сводилась к сексуальному удовольствию. Секс – вот проклятие, отравляющее ее бытие. Она искренне верила, что любит Криса. Но когда Хинкль доказал, что этот красивый, обольстительный субъект не только многоженец, но и расчетливый обманщик, любовь исчезла в одну секунду, как будто кто-то щелкнул выключателем.

Через несколько часов, оставив Хинкля присматривать за продажей виллы и мебели, она отправится в аэропорт Женевы. Она улетит в Парадиз-Сити и снова будет вести скучную, одинокую жизнь, отлучаясь в Нью-Йорк для участия в столь же скучных советах директоров, для работы с Ломаном и Винборном. Похоже, таков ее удел на всю оставшуюся жизнь. В следующем июне ей исполнится сорок пять!

Хельга посмотрела на часы у кровати. Они показывали 8:40. Хинкль запаздывает! Ну ничего, сказала она себе, хотя страстно желала выпить кофе. Он провел трудный день, вытаскивая из шкафов и упаковывая ее личные вещи, и, видимо, проспал.

Она закрыла глаза и провалилась в дрему, затем резко пробудилась и заметила, что уже 9:10.

Где же Хинкль?

Хельга встала с кровати, прошла в ванную и приняла душ. Завернувшись в простыню, отправилась в гостиную. Стеклянные двери были зашторены. Озадаченная, она открыла их настежь, затем подошла к входной двери и обнаружила, что та не заперта. Женщина открыла дверь и выглянула на короткую подъездную аллею, ведущую к главной дороге.

Ей пришло в голову, что Хинкль мог отправиться в деревню Кастаньола за свежим молоком, и она пожала плечами. Раньше такого не случалось, но ведь молоко могло и скиснуть. И все-таки тревога не проходила. Хельга пошла на кухню и открыла холодильник. На полке стояли три коробки с молоком.

Внезапно страх сжал ее сердце. Не заболел ли Хинкль? Может, у него после треволнений предыдущего дня произошел сердечный приступ? Она поспешно вернулась в спальню и оделась, выбрав красный брючный костюм. Потратив на все не более трех минут, Хельга кинулась по длинному коридору к комнате Хинкля. Громко постучала в дверь, подождала, с колотящимся сердцем постучала снова. Ответом ей была тишина. Собравшись с духом, она повернула ручку и открыла дверь.

Заглянув внутрь, Хельга увидела, что постель заправлена, в комнате идеальный порядок, но самого Хинкля в ней нет. Уже на грани паники, Хельга бросилась назад по коридору, распахнула входную дверь и ринулась в гараж. «Фольксваген» Хинкля стоял рядом с «роллс-ройсом» «Камарг». Значит, он ни в какую деревню не уезжал? Где же его искать?

Быть может, он вышел в сад и там упал с инфарктом? Хельга побежала по крутым ступенькам, внимательно глядя направо и налево, пока не достигла калитки, выходящей на главную дорогу. Убедившись, что и в саду Хинкля нет, она воспользовалась кресельным подъемником для возвращения на виллу.

Где же Хинкль?

Именно за время короткого подъема до виллы в этом кресле Хельга сполна осознала, что значит для нее дворецкий. Она поняла, что Хинкль – единственный настоящий ее друг. Теперь его исчезновение испугало ее. Не решил ли он уйти? Нет, без предупреждения он этого никогда не сделал бы! Что же тогда случилось?

Куда он делся?

Маленькая кабинка кресельного подъемника остановилась, Хельга выбралась из нее и пошла через террасу в гостиную, решая, стоит ли звонить в полицию, затем замерла как вкопанная.

В шезлонге, с сигаретой в зубах, развалившись, сидел коренастый мужчина с густой черной бородой, невыразительным лицом и маленькими колючими глазками. На нем был засаленный синий свитер с высоким воротником и серые брюки, покрытые масляными пятнами. На коленях у него лежала ручная дрель, шнур от которой был воткнут в ближайшую розетку.

Вид этого неприятного субъекта потряс Хельгу, заставив похолодеть. Она осознала, что оказалась с ним один на один. Нет Хинкля, способного ее защитить. Но стальной стержень внутри отказывался сдаваться.

– Что вы здесь делаете? – твердым голосом спросила она.

Берни ухмыльнулся. Включив дрель, он наклонился и просверлил отверстие в стоявшем перед ним антикварном кофейном столике. Сделав дыру, итальянец высвободил дрель и проделал рядом еще одно отверстие. Потом выключил инструмент.

– Удобная штука, а, леди? – осведомился он.

Хельга судорожно вздохнула.

– Что вам надо? – спросила она, застыв на месте.

– Мне показалось, леди, что пора нам поговорить, – ответил Берни. – Этот недоумок Арчер не смог внушить вам мысль, что мы не шутим. Со слов Арчера, ваш молодой любовник больше ничего для вас не значит. Я собирался обкорнать ему уши для проверки, но парень подбросил мне другую идею. – Итальянец снова наклонился и просверлил еще одну дыру в столике.

«Значит, Арчер не блефовал! Ужасный тип – самый настоящий мафиозо», – подумала Хельга. Глядя на него, она поняла, что этот человек слишком опасен и безжалостен, чтобы попытаться с ним совладать.

– Что вы хотите? – На этот раз голос ее дрогнул.

Он вытащил сверло из отверстия.

– Пятнадцать миллионов долларов, леди. В облигациях на предъявителя. – Затем Берни наклонился и почти прорычал: – Ваш слуга Хинкль у меня. Гренвилл сказал, что он дорог вам. Это так?

Хельге стало дурно. На нетвердых ногах она подошла к креслу и упала в него.

– Где он?

– Увидите. Мы с вами сейчас к нему отправимся. – Берни проделал еще одно отверстие в столике. – Вы сможете удостовериться, насколько удобен этот инструмент, леди. Если не заплатите, я устрою для вас небольшое представление, и, возможно, оно заставит вас передумать. – Итальянец встал. – Идем.

– Никуда я с вами не пойду!

Берни злобно посмотрел на нее:

– А я говорю, что пойдете. Послушайте-ка, леди: как думаете, что будет с парнем, которому таким инструментом просверлят обе коленные чашечки? Или вы играете по моим правилам, леди, или ваш долбаный дворецкий никогда не сможет ходить.

Хельга почувствовала, что кровь отливает у нее от лица. Насилие всегда было ненавистно ей, и от этой отвратительной угрозы она едва не лишилась чувств. Тем более что относилась она к Хинклю!

– Я заплачу. – Хельга с трудом поднялась. – Я немедленно позвоню в свой банк.

Берни внимательно посмотрел на нее, кивнул и усмехнулся:

– Вот это разумное решение. Только никаких фокусов. Приступайте к делу. Облигации должны быть здесь завтра утром, иначе я пущу эту дрель в ход.

Дрожащими руками Хельга сняла телефонную трубку.

– В этом нет необходимости, мадам, – произнес Хинкль своим назидательным, как у епископа, голосом.

Женщина обернулась.

На пороге стеклянной двери, в обществе расположившихся справа и слева от него высоких, крепких мужчин с автоматическими пистолетами в руках, стоял Хинкль. Небритый, в помятом костюме, но все равно тот самый Хинкль.

Когда один из здоровяков направился к нему, Берни попытался встать и уронил дрель.

– Здор'oво, Берни, – сказал высокий. – Ты отлично порезвился, теперь наш черед. Пойдем.

Берни взглянул на направленный на него ствол, пожал плечами.

– Тебе нечего предъявить мне, Бацци, – огрызнулся он. – И ты это знаешь.

Здоровяк усмехнулся:

– Ну, попробовать-то нам никто не мешает. Пойдем.

Берни зло посмотрел на Хинкля, потом зашагал через гостиную. Двое полицейских шли за ним. Хлопнула входная дверь. Заурчал мотор автомобиля, затем звук затих вдали.

– Прошу простить, мадам, я не в форме, – сказал Хинкль. – Если вы будете любезны подождать пять минут, я приготовлю вам кофе.

По щекам Хельги покатились слезы. Она подошла к нему и крепко обняла:

– Ах, Хинкль! Как я перепугалась! Они могли сотворить что-нибудь ужасное…

– Мадам! – твердо заявил Хинкль. – Вы просто обязаны дать мне несколько минут!

Отечески похлопав ее по плечу, слуга высвободился из объятий и быстро зашагал к своей комнате.

Хельга рухнула в кресло и разрыдалась еще сильнее.

Затем, овладев собой, вытерла слезы. Тут появился Хинкль, безупречно выглядящий, и вкатил тележку с кофе.

– Я предложил бы добавить в кофе немного коньяку, мадам, – сказал он. – Это очень помогает от нервов.

Губы ее дрожали, но она попыталась улыбнуться:

– Вы подумали обо всем, Хинкль. Но я отказываюсь пить, если вы не присоединитесь ко мне. И пожалуйста, сядьте.

Брови управляющего вскинулись.

– Я не шучу! – заявила Хельга.

– Очень хорошо, мадам. Я принесу еще чашку.

После небольшой паузы Хинкль вернулся, неся чашку и блюдце. Он разлил кофе по чашкам, добавил туда коньяка, затем уселся напротив Хельги.

– Мадам, мне нужно извиниться, – сказал он. – Я заставил вас пережить ужасное испытание, но, поверьте, полицейские убедили меня, что это единственный способ поймать негодяев в ловушку.

Хельга отхлебнула кофе. Спокойствие, да и просто присутствие Хинкля подействовали на нее успокаивающе.

– Расскажите мне, что произошло, Хинкль. Я хочу знать.

– Разумеется, мадам. Как вам уже известно, я созвонился с мужем моей племянницы Жаном Фоконом, чтобы навести справки про мистера Гренвилла. Правда, я не упоминал, что ввел Фокона в курс текущей ситуации: что мистер Гренвилл якобы похищен, а мистер Арчер потребовал выкуп в два миллиона долларов. Фокон известил швейцарскую полицию. Инспектор Бацци в течение двух дней вел наблюдение за этой виллой. Ему хотелось выяснить, где скрываются Гренвилл и Арчер. Когда я выпроводил мистера Арчера, сотрудник полиции проследил его вплоть до арендованной виллы в Парадизо. И тут появился этот тип, Берни. Он давно был на примете у полиции, но неизменно ускользал от ареста, не оставляя достаточного количества улик. Полиция проследовала за Арчером и Берни до небольшого магазинчика в Лугано и выставила у него пост. Швейцарские служители закона очень терпеливы. Они ждали. Следует полагать, что, убедившись в утрате вами интереса к мистеру Гренвиллу, Берни решил похитить меня. Этого полиция предвидеть никак не могла, но поскольку нашу виллу охраняли, то и опасности не было.

Он помедлил немного, затем продолжил:

– Этим утром я, как обычно, открыл парадную дверь. На меня набросились двое бандитов, силком усадили в машину и отвезли к тому самому магазинчику, у него на заднем дворе имелся амбар. Там я обнаружил мистера Гренвилла, мистера Арчера и этого злодея Берни. Полиция вмешиваться не спешила. Берни отправился сюда, чтобы угрожать вам. Как только он ушел, полиция под началом инспектора Бацци арестовала Гренвилла, Арчера и тех двоих, которые захватили меня. Затем мы с инспектором Бацци отправились сюда и прибыли как раз вовремя, чтобы услышать, как Берни шантажирует вас. Вот и вся история, мадам. Мне жаль, что вам пришлось пережить такое тяжкое испытание и что негодяй испортил такой чудесный столик.

– К черту столик! – сказала Хельга. – Я так рада, что вы вернулись!

– Спасибо, мадам. – Хинкль допил кофе. – Все это дело будет улажено без излишней огласки. Инспектор Бацци сказал, что Гренвилла экстрадируют в Германию, где ему предъявят обвинение в многоженстве. Берни и его подручных будут судить за скупку краденого. Полиция обыскала его квартиру и обнаружила массу похищенных вещей. Инспектор Бацци согласился, что будет лучше умолчать про случай с похищением, дабы не вовлекать вас.

– А Арчер? – спросила женщина.

– С мистером Арчером, естественно, сложнее всего. Я встретил полное понимание со стороны инспектора Бацци. Я исходил из мнения, что вы не станете выдвигать обвинение против него, как прежде этого не сделал мистер Рольф. Если его привлекут к суду, могут возникнуть неприятности. – Хинкль понизил голос, давая понять, что не одобряет такой подход. – Так что мистера Арчера просто депортируют из Швейцарии без права вернуться в страну. В данных обстоятельствах, принимая в расчет невозможность выдвинуть обвинение, это кажется наилучшим выходом.

Хельга посмотрела на него. И сказала себе, что этот милейший человек, конечно же, знал о ее прежней любовной связи с Арчером. Вероятно, муж рассказал ему. Какую мудрость проявил Хинкль! Хельга не сомневалась, что, будучи притянут к суду, Арчер наверняка попробовал бы донести до прессы, и скорее всего успешно, что в не столь далекие времена эта сказочно богатая миссис Рольф раздвигала перед ним ноги на полу в его кабинете.

– Да, – промолвила она и отвела взгляд. – Значит, все кончено.

– Да, мадам. Но кое-что еще нужно сделать. Вам надо успеть на трехчасовой самолет до Нью-Йорка. – Слуга встал. – Мне нужно закончить сборы.

Уже выкатывая тележку, он обернулся:

– Могу я посоветовать, мадам, чтобы впредь вы оценивали вещи более трезво? Я определенно не стою пятнадцати миллионов долларов. – Полное лицо осветилось теплой улыбкой. – И все же спасибо.

Оставив ее, он направился в кухню.


К удивлению Арчера, инспектор Бацци из полиции кантона Тичино, вопреки суровому облику, тонким губами и цепкому взгляду полицейского, оказался на поверку человеком добродушным и разговорчивым.

Любезно улыбаясь, он сообщил Арчеру, что лично проводит его до женевского аэропорта и убедится, что он благополучно сел на самолет до Лондона. По дороге в аэропорт инспектор рассказывал про свою жену и сына и про отпуск, который его ждет в Ницце в конце этого месяца. Джек поймал себя на мысли, что, не знай он наверняка, никогда бы не подумал, что этот здоровяк – офицер полиции.

С облегчением осознав, что его не арестуют, а просто вышлют из страны, Арчер частично вернул себе прежний апломб. Он сообщил Бацци названия нескольких недорогих, но хороших ресторанов в окрестностях Ниццы и порекомендовал пару скромных, но уютных отелей. Бацци поблагодарил его и сказал, что обязательно воспользуется его рекомендациями.

Они вместе вошли в вестибюль аэропорта. Арчер сдал свой потертый чемодан и прошел контроль билетов. Когда с формальностями было покончено, наступил черед таможни. Таможенники внимательно посмотрели на Арчера, обменялись рукопожатиями с Бацци и пропустили их. Бацци провел Джека в один из залов ожидания.

– Придется немного подождать, – сказал он. – Рейс на Лондон задерживается.

– В наши дни все, что связано с Англией, происходит с задержкой, – констатировал Арчер.

Они уселись на скамью и стали наблюдать за площадкой, на которой выстроились в ряд несколько самолетов.

– А сейчас официальная часть, мистер Арчер, – произнес Бацци с любезной улыбкой. – Пожалуйста, не пытайтесь вернуться в Швейцарию. Это понятно?

– Вполне.

– Отлично. – Инспектор посмотрел на него. – Должен заметить, мистер Арчер, что вы исключительно везучий человек. Если бы мадам Рольф выдвинула против вас обвинение, вам пришлось бы провести немало неприятных лет в одной из наших тюрем.

Джек кивнул.

– У нее есть свои причины не делать этого, – сказал он.

– У очень богатых людей всегда находятся свои причины. – Бацци пожал плечами. – Значит, вы летите в Лондон. Могу ли я полюбопытствовать, мистер Арчер, чем вы собираетесь там заняться?

Вопрос был задан в чрезвычайно дружеской манере, и Джек хотел бы ответить честно.

– Чем заняться? – задумчиво повторил он. – Чем заняться… Хотел бы я знать!

В Лондоне у него были кое-какие приятели, но все они в большей или меньшей степени находились в той же прохудившейся лодке, что и он сам: люди на обочине жизни, лихорадочно стремящиеся разжиться легкими деньгами. Быть может, ему повезет и один из этих знакомых найдет применение его знаниям и мозгам за умеренную плату. Если повезет… Впрочем, с Бацци делиться этими надеждами Джек не собирался.

– Вы не представляете, инспектор, какие возможности открываются в Англии, – заявил Арчер. – Там масса интересных для размещения кредитов, арабских денег, которые надо пристроить, дельцов от недвижимости, ищущих новые рынки сбыта. Для человека с моим опытом там непочатый край работы.

Бацци задумчиво посмотрел на него, потом улыбнулся:

– Насколько мне известно, мистер Арчер, Англия в данный момент переживает нечто вроде депрессии.

Джек пренебрежительно отмахнулся:

– Не более чем журналистские сплетни. Никогда не верьте тому, что пишут в газетах. Вы удивитесь, узнав, как много скрытых капиталов до сих пор обращается в Англии.

– Неужели?

– Честное слово. Да, мне известно, что вокруг проблем Британии ходит множество слухов. Но у какой страны нет проблем, где не бывает забастовок? – Джек тряхнул головой. – Уверяю вас, у меня все будет в порядке.

Небольшое оживление в зале привлекло внимание собеседников. Появились двое фоторепортеров; затем ослепительно прекрасная Хельга с небольшой дорожной сумкой в одной руке и плащом, перекинутым через другую руку, проплыла через зал ожидания и скрылась в комнате для ВИП-пассажиров.

– А вот и миссис Рольф собственной персоной! – воскликнул Бацци. – Красивая женщина.

Арчер скис. Выходит, Хельга уже позабыла про Гренвилла, подумалось ему. Если бы она тосковала по нему, то не выглядела бы такой сияющей и счастливой. Ну и стерва!

Если бы план похищения удался, он тоже сейчас сидел бы в ВИП-зале; и стюарды бегали бы вокруг него. А так ему, препровожденному в аэропорт полицией, предстоит лететь в Лондон экономклассом, и совершенно неясно, сколько он еще протянет на оставшиеся средства, если не сумеет найти какого-нибудь мутного предпринимателя с «идеей».

– Красивая женщина, – повторил инспектор. – Насколько мне известно, мистер Арчер, в прошлом вам доводилось работать с ней?

Арчер не слушал. Он смотрел на высокого, крепко скроенного мужчину лет пятидесяти с небольшим, который только что вошел в зал. Незнакомец был одет с иголочки и буквально излучал власть и богатство. Тонкое волевое лицо с раздвоенным подбородком, холодные голубые глаза, аккуратно подстриженные седые усы – все придавало его наружности внушительность и привлекало взор.

– А, это месье Анри де Вилье, один из богатейших и влиятельнейших французских промышленников, – сказал Бацци, проследив за взглядом Арчера. – Ходят слухи, что он станет следующим послом Франции в Соединенных Штатах.

Те самые двое репортеров уже слепили гостя вспышками фотоаппаратов. Де Вилье позировал с ослепительной улыбкой, затем стюардесса увлекла его в ВИП-зал.

Арчер тяжело вздохнул.

Будь у него миллион долларов, он выглядел бы так же презентабельно, как этот человек, подумал он.

Объявили рейс на Нью-Йорк.

– Вот они! – воскликнул Бацци, глядя вниз, на бетонную полосу.

Арчер увидел Хельгу, направляющуюся к самолету. Позади держались де Вилье и еще два пассажира. Джек любовался ее легкой походкой. На полпути к трапу она обронила что-то белое, похожее на платок, – Арчер был слишком далеко, чтобы разглядеть все точно. Де Вилье поднял упавший предмет, нагнал Хельгу и вернул ей потерю. Джек видел, как женщина остановилась и посмотрела на красавца-мужчину, затем одарила его лучезарной улыбкой. Они обменялись парой слов, затем де Вилье принял у нее дорожную сумочку, и они пошли к самолету вместе.

Бацци хмыкнул.

– Я бы сказал, быстро сработано, – заметил он.

– Она всегда действовала и будет действовать быстро, – уныло отозвался Арчер. Потом он услышал, что объявили рейс на Лондон, и встал.

– Прощайте, мистер Арчер. – Бацци пожал ему руку. – Удачи вам.

Зная, что удача ему явно не помешает, Джек поблагодарил полицейского.


Глава седьмая | У меня четыре туза | Сноски



Loading...