home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава тринадцатая

Через четыре дня я сидел у себя в кабинете, просматривая утренние газеты, когда вошла Ева с почтой. С бесстрастным лицом она положила на стол письма, постучала по стопке стройным пальчиком, кинула мне многозначительный взгляд и вышла.

Я кинулся к письмам и наткнулся на листок бумаги, на котором было напечатано:

«Ее только что пригласила миссис Хеннесси. В пятницу, в 9:30 вечера, на встречу со скрипачом Стовенским. Она обещала».

Сердце у меня екнуло. Миссис Хеннесси была лучшей приятельницей Вестал. Толстая курица, болтушка, ни разу еще не сказавшая ни единого умного слова. Даже Вестал критиковала ее за спиной, но все равно цеплялась за нее, потому что миссис Хеннесси были известны все местные сплетни: против этого Вестал устоять не могла. Последнюю неделю Вестал взахлеб говорила о Стовенском. По-моему, это был всего лишь очередной длинноволосый мошенник, но светское общество в Литтл-Идене он своими концертами на уши поставил и вот теперь объезжал всех с визитами. Миссис Хеннесси повезло заграбастать его до того, как Вестал успела вонзить в него свои клешни.

Итак, у меня полных три дня! На минутку меня пробрал холодок. Пока идея оставалась всего лишь идеей, я принимал ее довольно спокойно. Теперь же, когда предстояло претворить ее в жизнь, мне стало страшновато. Чуть поскользнись – и моя песенка спета.

Я раскурил запиской сигарету, а пепел растер. Потом сунул письмо в карман и спустился к машине. Ева встретилась мне по пути в оранжерею.

– Четверг, два часа, пляжная кабинка, – едва слышно пробормотал я на ходу.

Ева слегка кивнула, подтверждая, что слышала и поняла.

Трудности предстояли огромные. О ночных репетициях и речи быть не могло. Я опять спал в одной комнате с Вестал. Отточить операцию следовало днем, а значит в Евин выходной.

В конторе я принялся надиктовывать письма, те, которые предстояло прокручивать на магнитофоне. После каждого я отмечал время, показываемое стрелкой на магнитофоне, а рядом ставил номер письма. Ева должна была знать точно, после чего прозвучит моя реплика Блекстону. Проигрывать надиктованное я побоялся – вдруг ненароком войдет мисс Гудчайлд. Но вроде бы все получилось как надо.

Меня лихорадило. Мы неслись напропалую, шли на крайний риск, но уже ничто не могло меня остановить. Я приступил к осуществлению замысла и не собирался отступать.

Вестал сказала мне, что ее пригласила миссис Хеннесси на встречу со Стовенским. Она хотела, чтобы поехал и я, но я отговорился: ко мне, дескать, должен приехать Блекстон, нам надо кое-что обсудить. Да вряд ли Вестал и надеялась, что я поеду, она была счастлива уже тем, что я хоть дома-то остаюсь, лишь бы к какой женщине не улизнул.

Утром в четверг я отправился в контору и перед ланчем позвонил Райану.

– Райан, не заедешь ли к нам в Клиффсайд завтра вечерком? – спросил я. – Надо с тобой кое-что обговорить. Заодно домик мой осмотришь, тебе, наверное, интересно.

– Ну конечно приеду.

– Готовлю Вестал сюрприз, так что рано не приезжай. Если ей померещится, что мы что-то замышляем, так будет приставать, пока не открою – что. Поэтому – ровно в девять тридцать.

– О’кей.

Положив трубку, я вызвал мисс Гудчайлд.

– После ланча я уже не вернусь, – сказал я ей, – поеду в гольф поиграю.

В Литтл-Идене было шесть гольфовых кортов, и я чувствовал себя в безопасности, говоря, что еду играть в гольф. Если Вестал позвонит и ей скажут, где я, вряд ли она станет обзванивать все шесть.

После ланча я отправился на пляж. Кабинка Вестал стояла на отшибе, вокруг на три мили никого. Вестал сюда очень редко наезжала, предпочитая плавать в бассейне дома. Рядом с кабинкой полно укромных уголков, где можно спрятать машину. Я отпер кабинку, открыл окна. Минут через пять подъехала Ева. Я наблюдал, как она паркует машину подальше от глаз, идет по песку. На столе у меня стоял наготове магнитофон, вот так же, как сейчас. Странно, но мне не захотелось обнять ее, когда она вошла. Мы смотрели друг на друга. Глаза ее за очками блестели, лицо совсем бледное.

– Давай приступим, Ева. Времени у нас не так-то много.

Ева положила на стол длинный моток проволоки.

– Не знаю, годится ли для руки. Я вчера ночью сплела.

– Умница. У меня никакой возможности не было.

Сняв пиджак, я сунул моток в рукав, согнул, прилаживая, и уложил на подлокотник кресла. Мы оба зашли за спинку, проверяя эффект. Смотрелось именно так, как я хотел: рука человека естественно лежит на подлокотнике.

– То, что надо! Если еще петлю приделаем, можно сунуть в нее горящую сигарету. Харджис и Блекстон увидят только дымок над креслом, и иллюзия будет полной.

– А письмо, Чад? Надиктовал?

– Сейчас прокручу. Но сначала давай все устроим. Стол надо поставить перед креслом.

Мы установили стол, как мне хотелось, я включил магнитофон, и мы оба отошли к дверям.

Я еще отрегулировал громкость у магнитофона и снова встал рядом с Евой, послушать полную запись.

Эффект получился фантастический.

На кресле – рука, дымок сигареты, плывущий к потолку, и звучащий голос создавали полное впечатление сидящего человека. На середине пленки голос мой прервал диктовку. Легкая пауза, и чуть громче голос произнес: «Прости, что задерживаю тебя, Райан, я почти кончил».

Мы переглянулись. Ева стояла бледная, она дрожала. Она положила руку мне на рукав. Я попытался выжать улыбку, но не получилось. Стоя рядом, мы прослушали пленку до конца.

– Нормально, – заключил я, подходя к магнитофону и выключая его. – Если все сделаешь, как я велел, получится. Будем проигрывать пленку, пока не запомнишь наизусть. – Я вытащил из кармана письма, которые диктовал. – Ты должна знать точно, когда я произношу реплику для Блекстона. В этом ключ всего замысла. Оплошаешь – тут нам и конец.

И мы принялись за работу. Часа через два она знала запись наизусть.

– О’кей, порепетируем теперь, – велел я. – Стул – дверь кабинета, ты у магнитофона, я – Харджис.

Мы репетировали, репетировали и репетировали. Уже давно стемнело, когда я удовлетворился результатами. Идея срабатывала. Сомнений не было. Если вдобавок будет нужное освещение и обстановка, я не сомневался: и Харджис, и Блекстон присягнут, что я находился в кабинете. Могла подкачать только Ева. Стоит ей растеряться – и кончено. Если вдруг замешкается или не во время подаст реплику, возбудит как-то подозрения Блекстона или Харджиса, то алиби распадется, как песочный куличик.

Я обнял Еву и прижал к себе:

– Ева, как думаешь, нервишки у тебя не сдадут?

– Нет. – Она прильнула ко мне. Бледная, уставшая.

– Наши жизни в твоих руках. Ты это понимаешь?

Она кивнула, и я почувствовал, что девушка начинает дрожать.

– Готова идти дальше? Не раздумала? Еще не поздно. Завтра еще не наступило.

– Нет. Будем действовать.

– О’кей. Мне пора. Она ушла играть в бридж, но я хочу вернуться до нее. Порепетируешь тут одна?

– Нет… не сейчас. Мне… мне не хочется оставаться одной, Чад. Я у себя в комнате послушаю еще. Не бросай меня тут одну!

– Ладно, двигаемся.


На другой день, 28 февраля, в пятницу, я вернулся из конторы в шестом часу. Вестал дома не было. Я успел спрятать к себе в стол комбинезон, который захватил из гаража. Менять колесо – работа грязная, а мне надо выглядеть чистеньким, когда войдет Блекстон. Потом из своей комнаты я позвонил Еве.

– Да?

– Я вернулся. Где она?

– В кино ушла. Приедет к шести.

– Загляну сейчас к тебе.

– Лучше не надо.

– Мне нужно.

Положив трубку, я подошел к дверям проверить, нет ли кого в коридоре. Никого. Я быстро прошел в Евину комнату. Она сидела на кровати, магнитофон стоял на столике. Ева сидела испуганная, белая.

– Ради бога! Ты на привидение похожа!

– Я возьму себя в руки.

– Уж постарайся! – грубо прикрикнул я. – Мне не выкрутиться, если возникнет хоть тень сомнений. Все, Ева, держится на твоем хладнокровии.

– Знаю, – кивнула она. – Не беспокойся. Я буду в порядке. Поверь.

Я закурил и принялся беспокойно расхаживать по комнате.

– Машину в лесу поставила?

– Сразу после ланча. В десяти ярдах от Драйв-Слоу. Помнишь, там кустарник такой густой?

– Хорошо. – Я выглянул из окна, по небу плыли быстрые облака. – Смотри, Ева, дождь собирается!

– И правда!

– Хоть бы не пошел! Дождь мне вовсе ни к чему!

– Но ты все равно справишься?

– Да хоть бы землетрясение!

– А следы, Чад?

– Дорога каменистая. Насчет этого не волнуйся. – Тут я вдруг вспомнил про Джо. Столько хлопот, что шофер вылетел у меня из головы. – Ева, а Джо-то! Забыли!

– Нет, – возразила Ева, не глядя на меня. – Я подсыпала ему в чай порошок.

– Молодец! А я уж подумал было – ты трусить начинаешь. – Я обнял ее. – Когда подействует?

– Не трогай меня, Чад, – оттолкнула она меня. – Мне не хочется. Не то настроение.

– Ладно, ладно, – нетерпеливо бросил я. – Когда подействует?

– Теперь уже вот-вот.

Я взглянул на часы. Почти шесть.

– Тащи магнитофон ко мне в кабинет. Пора начинать. Я в саду подожду. Еще каких-то три часа, Ева, и мы оба – свободны.

Она не смотрела на меня.

– Ну, пошел.

Мне хотелось обнять ее, но напряженное выражение ее лица остановило меня.

– Справишься, Ева?

– Ты что, не доверяешь мне, Чад?

– Ну что ты! Просто пока еще есть время отступить, но скоро будет поздно.

– Ты хочешь отступить?

Я вспомнил миллионы, которые станут моими. Вспомнил, что мы с Евой поженимся.

– Нет.

– Я тоже – нет.

– Пошел.

В начале седьмого Вестал подкатила к гаражу. Ей нравилось водить «роллс» самой, и она брала с собой Джо, только когда ездила за покупками. Мы вместе пошли на террасу. Тяжелые черные тучи крышей нависли над нами. Я не мог поверить, что через три часа убью ее. Это казалось невероятным. Вестал весело болтала, глядя на меня, светлая улыбка играла на изможденном некрасивом лице, и я видел в ее глазах любовь ко мне.

– Вид у тебя что-то усталый, милый. Надо нам поехать с тобой куда-нибудь отдохнуть.

– Со мной все в порядке, – коротко бросил я. – Не волнуйся. Пока что мне никуда не хочется ехать.

– После обсудим. Посидишь со мной, пока я переоденусь?

– Мне еще кое-что надо сделать. Позднее поднимусь. Бумаги надо для Блекстона приготовить, пусть посмотрит.

– Ты, Чад, чересчур много работаешь, – состроила она гримаску.

На верхней площадке Вестал обняла меня костлявыми руками за шею. У меня все внутри перевернулось, но я кое-как сдержался и ничем не выдал себя. Я прошел к себе в кабинет и закрыл дверь. Магнитофон Ева уже принесла: стоит на столе. Кресло – спинкой к двери. Настольная лампа у окна включена. Свет мягкий, неяркий. Подойдя к окну, я раздвинул шторы и выглянул. Дорожка, мощенная камнем. Даже если пойдет дождь, то предательских следов не останется. Вернувшись, я отпер ящик, проверил, на месте ли комбинезон и перчатки. В углу – узкая кишка набитого песком мешка. Я вытащил мешок, взвесил на ладони. Пока я раскачивал его, мне вдруг стало дурно, и я поскорее запихнул его обратно и запер ящик.

Все было готово. Оставалось только ждать девяти часов. Стоя и бессмысленно глядя на магнитофон, я вдруг услышал дробь дождя по стеклу.

В дверь постучали, вошел Харджис.

– Извините, сэр. Заболел Джо, а миссис Винтерс как будто нужна вечером машина.

– А что с ним такое?

– Жалуется, голова болит, сэр. Рвет его.

– Может, съел чего? Скажу миссис Винтерс, когда спустится.

– Да, сэр. – Он вышел и притворил дверь.

Я стоял неподвижно, вытирая потеющие ладони и вслушиваясь в лихорадочный ритм сердца.


Глава двенадцатая | Финт простака | Глава четырнадцатая



Loading...