home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава двадцатая

И вот тут, мистер окружной прокурор, на сцене, так сказать, появляетесь вы. Говорил я почти два часа и, думаю, нарисовал довольно полную картину событий. Размышляя обо всем сейчас, я уверен, что я не стал бы убивать Вестал, если бы не влюбился в Еву. Может, вам кажется, я ищу себе оправданий? Нет. Я действительно, если бы не Ева, не диктовал бы сейчас признания в убийстве. С меня хватило бы денег, которые я делал на Вестал, и я смирился бы с неудобствами женитьбы на ней. Но вот когда возникла нужда изыскать способ встречаться с Евой, я заметался в поисках решения. Но даже тогда мне и в голову бы не пришло убивать Вестал, если бы не Ева, хитро подводившая меня к убийству. Если кого и надо винить, так только Еву.

Я мог бы сказать теперь честно и просто, что убил Еву, но это не так. Не убей я, убила бы она. В убийстве Вестал я признаюсь, но убийство Евы – самозащита. Все время она на шаг опережала меня. И когда я вошел в кабинку, она опять меня обскакала. Может, услышала меня. Может, в боковое окошко углядела – не знаю. Но она уже ждала меня, прижавшись к дальней стенке с пистолетом в руках.

– Хэлло, Ева, – сказал я, прикрывая дверь.

Любопытно, каким уродливым становится от страха женское лицо. Сейчас Ева стала такой же некрасивой, как Вестал. Глаза в темных кругах, щеки ввалились, рот – узкая злобная полоска.

– Нам не убежать, – объявил я, останавливаясь. – Нас уже ищет полиция.

– Хватит врать! Ты больше не запугаешь меня! – задыхаясь, выговорила она. – Откуда ты узнал, где я?

– А что, разве у меня были основания доверять тебе? Установил за тобой слежку, вот и узнал. Не обманывай себя, Ева, я не вру. Леггит уже в доме. Они с Блекстоном и Харджисом восстанавливают стадии преступления. Он уже в точности знает, как мы все обстряпали. Я слышал – он рассказывал Блекстону. Себе, Ева, скажи спасибо. Вспомни ты вовремя про телефонный звонок, мы бы уже в Гаване были. А теперь, как сказал Леггит, перекрыты все вокзалы, аэропорты и дороги. Нам не выбраться.

Она долго смотрела на меня:

– Тебе – нет. А я выберусь запросто.

– Может быть. Может, без очков и в новом облике они тебя и не узнают. И как выглядит Ларри, им неизвестно, да? Да, Ева, у тебя шансов больше, чем у меня. Признаю. Играла бы со мной честно – и я бы отпустил тебя. Но сейчас – нет. Мы в одной упряжке. Ты виновата не меньше моего. Скажи, а Ларри знает?

Она помотала головой.

– Я так и думал. Ты спровоцировала меня на убийство Вестал, чтобы заполучить его, да? Ты знала: Ларри от тебя ускользает, но понимала: будут у тебя тридцать миллионов – и он бегом обратно прибежит. Поэтому ты и притворилась влюбленной в меня? Чтобы я убил Вестал и тебе достались миллионы? Неуклюже, милая, спланировала. Не надо было участвовать самой. Не помогала бы мне, я бы другой способ изобрел. В одиночку убил бы ее. А теперь за тобой охотится полиция, и миллионов нет. Они явились за тобой в отель через десять минут после твоего отъезда. Вот так близко они подобрались.

Я заметил, что, слушая мою речь, Ева все косится в окно. И понял, что действовать надо незамедлительно. Она хочет убить меня. Ларри, воображает она, вот-вот явится. Ей надо успеть. Потом она подождет его у кабинки, прыгнет к нему в машину, как только он подъедет, он и знать ничего не будет. У нее есть реальная возможность удрать. В нынешнем обличье полиция не узнает ее.

Я осторожно двинулся к ней. Нас разделяло футов семь – далековато, врасплох ее не застать.

– Не двигайся! – резко крикнула Ева. – Назад!

– Ты что же, Ева, убить меня хочешь? Да, для тебя это выход. А заодно и для меня. Лучше уж ты убей меня, чем проходить через суд и потом поджариваться на стуле. Ну давай, стреляй!

Я видел – она силится заставить себя нажать спусковой крючок. Но что-то удерживает ее. Шевельнись я – и она выстрелит, но так ей недостает духу. Но долго колебаться она не станет.

– Смотри-ка, – кивнул я на окно, – дождалась, вон и любовничек твой явился!

Она ждала Ларри, не то этот старый-престарый трюк не сработал бы. Ева была настроена на Ларри, знала, что со мной надо покончить до его приезда. Она быстро оглянулась через плечо на полоску пустого пляжа.

Я прыгнул немного вбок и вперед и зажал ее руку с пистолетом. От грохота выстрела задребезжали стекла. Она чуть не убила меня, вспышка меня опалила. Я выхватил пистолет у нее и отшвырнул в дальний угол. Стукнувшись о пол, пистолет выстрелил снова.

Ева оказалась сильнее, чем я предполагал. Она вырвалась и метнулась за пистолетом. Когда она наклонилась за ним, я прыгнул на нее, свалив ударом колена. Оба мы оказались на полу. Пальцы ее сжимали рукоятку пистолета. Я пригвоздил ее руку к полу, вышиб пистолет. Она, перевернувшись на спину, ударила меня кулаком в лицо. Мы яростно, ожесточенно, точно звери, боролись. Я старался дотянуться до ее горла, но она отбивалась. Ева оказалась на удивление сильной, мне только удавалось удерживать ее на полу.

Ее ставка была крупнее моей, и отчаяние придавало ей сил. Но мой вес и тяжесть работали на меня, потихоньку я брал верх. Сопротивление ее слабело. Она прерывисто всхлипнула, когда я прижал ее запястье к полу. Отчаянно вцепилась мне в лицо левой рукой, но я ухитрился поймать ее запястье и уберег глаз от ее ногтей. Я прижал ее левую руку коленом к полу.

Она лягалась, плевалась, извивалась. Больше не женщина – загнанный зверь. Руки мои метнулись к ее горлу, и она открыла рот, чтобы завизжать. Пусть ее, толку никакого. Некому услышать. Ларри раньше чем через два часа не приедет. Ощущение мягкого горла под пальцами привело меня в экстаз. Я смотрел в ее голубые глаза. Она знала, что остался ей до смерти последний вздох. Ее глаза молили о милосердии. Но и сверкали ненавистью.

– Прощай, Ева, – прошептал я, – скоро я приду к тебе. В этом мире нам нет места. Даже если бы ты удрала, ты не смогла бы жить с собой в ладу.

Ева выгнула спину, пытаясь вырваться. Я надавил ей на дыхательные трубки. Глаза у нее выпучились, я нажал сильнее и закрыл глаза – мне не хотелось видеть, как она умирает.

Ну вот и все, мистер окружной прокурор. Вот вам вся история, с начала до конца. Эти бобины я отправлю вам, советую действовать быстрее. Тут в кабинке жарко как в аду, а она лежит мертвая. Уж извините, что не мог придумать для нее ничего лучшего, но вам, по крайней мере, далеко искать не надо.

И меня вы разыщете быстро. Вам поступит сообщение о горящей машине, вот в ней я и буду.

Признаю, у меня не хватает храбрости воспользоваться пистолетом и всадить себе пулю в лоб. Для меня проще и легче разогнать «бьюик» на горной дороге и отправиться в пропасть вслед за Вестал. Через тот же пролом. Это я смогу. Тут только гони машину да поверни руль, а это не страшно. Дело нескольких секунд.

Кто знает? Может, меня там ждет Вестал. Вот это ирония судьбы, если и правда ждет. Но я что-то сильно сомневаюсь.

Вернее всего, когда я стукнусь, меня уже ничего не ждет, только тишина и темнота, а это не страшно.

Так что до свидания, мистер окружной прокурор. Спасибо, что потратили на меня столько времени.

Чад Винтерс

Пожелайте мне удачи.


По дороге из Иден-Энда показался запыленный обтрепанный «форд». Чад увидел его, отодвинул стул и встал. От жесткой ухмылки красивое его лицо сделалось злобным. Он нагнулся, схватил монтировку, лежавшую на столе. И, подойдя к двери, встал наготове у стены.

Он ждал. Шум мотора стал громче. В открытое окно было видно, как затормозила у кабины машина. Хлопанье дверцы.

– Ева, ты тут? – окликнул Ларри, направляясь по песку к двери.

Чад ждал, у него даже пальцы заныли, так крепко он сжимал монтировку. Дверь распахнулась, Ларри шагнул в комнату. Он так и не понял, что ударило его по голове. Он вообще ничего не понял: тяжелая монтировка проломила ему череп и он умер еще до того, как тело его коснулось пола.

Тяжело дыша, Чад встал над ним. Сила удара отдалась в руке. Отшвырнув монтировку, он наклонился над мертвым. Перевернул его на спину и, стараясь не смотреть в лицо, обшарил карманы. Мягкий бумажник, в нем лицензия водителя, пара писем и двадцать долларов. Еще нашелся портсигар, носовой платок и коробок спичек, который Чад кинул на стол. Он стал быстро стаскивать с мертвого одежду. Оставил только нижнее белье, носки и ботинки. Содрав свою белую рубашку и синие брюки, он переоделся в клетчатую рубашку Ларри, его поношенные фланелевые брюки и спортивную куртку. А свою рубашку и брюки натянул на мертвеца.

Работа медленная и хлопотливая. Чад весь вспотел, пока закончил. Он взглянул на часы: шестой час. До темноты, до завершающей стадии его бегства оставалось три часа. Проводить их в духоте кабинки он не собирался. Оглянувшись на мертвую женщину, он состроил гримасу: незачем сидеть рядом с ней, а то еще его будет преследовать ее призрак.

Чад взвалил Ларри на плечи и, шатаясь, вышел. Пошел по горячему песку к спрятанному «бьюику» и бросил тело на пол, под руль. Потом вернулся в кабинку, упаковал бобины в коричневую оберточную бумагу, которую разыскал в шкафу, и перевязал тесемкой. На пакете написал: «Окружному прокурору Джону Харрингтону» – и пометил: «Срочно».

Оглянулся напоследок: на глаза ему попался Евин чемодан, стоявший у стены.

– Черт возьми! Чуть не забыл! – вслух произнес Чад.

Он перенес чемодан на стол и открыл его. Поверх наспех брошенных вещей лежал футляр с драгоценностями Вестал. Он усмехнулся, откидывая крышку. Ева пренебрегла его предупреждениями: прихватила и бриллианты. Драгоценностей в коробке не меньше чем на миллион долларов. Взяв футляр и пакет, Чад направился к «бьюику» и, устроившись в его тени, стал дожидаться темноты.

Он не имел представления, как скоро Леггит раскроет, что труп в «бьюике» не его. Он помнил, как полыхала машина Вестал. Тела будет не узнать, но он не сомневался, что Леггит проверит останки с обычной скрупулезностью. Может, его выдадут зубы Ларри или еще что, но на расследование потребуется время – и, пока оно идет, Чад удерет, фора у него окажется порядочная. Охота начнется только тогда, когда удостоверятся, что труп не его.

Чад решил, что проще всего двинуться в Канаду. Из Канады доберется до Англии. У него есть деньги, а на деньги можно купить паспорт, на деньги можно купить что угодно. Чад не сомневался, что возможности выбраться из ловушки у него отличные. Привалясь к дереву, он курил, размышляя, пока не наступила темнота.

Теперь – доехать до дороги и послать «бьюик» в пропасть. Проверив, что машина горит, он вернется к пляжной кабинке и на «форде» Ларри отправится вдоль побережья. Досадно, конечно, что к кабине придется шагать пешком, далековато. Не меньше часа добираться, но выбора нет.

Чад забрался в «бьюик», скривившись, когда нога задела Ларри. Интересно, подумал он, катя по дороге, сторожит ли полиция горную дорогу? Если да – он погиб. Но он не видел причин, зачем им сторожить там. В доме, может, и оставили парочку копов, но смысла оставлять человека на дороге – никакого.

Так или иначе, придется рискнуть. Ехал он быстро, горели только габариты. Очень скоро машина уже петляла по горной дороге. Сердце у него забилось, когда он стал приближаться к тому месту, где свалилась машина Вестал. В полутьме он разглядел пролом в ограждении и притормозил. Времени терять нельзя. Чад вытащил чемодан, поставил его на травяную бровку, на крышку положил коробку и пакет. Потом, снова сев в «бьюик», подвел машину к бровке и направил носом в пролом. Отпустив тормоза, он выбрался из машины, оставив мотор работать. Следующий шаг весьма рискованный: машину должны найти с включенной задней передачей. Леггит мигом догадается, что тут нечисто, если найдет ее на нейтралке: значит, решит он, машину в пропасть столкнули, не сама свалилась.

Наклонившись, Чад просунул руку в машину, вытянул до отказа ручной тормоз. Нажал рукой педаль сцепления и установил рычаг на задний ход. После этого снял машину с ручника и прыгнул в сторону. Машина скакнула. Дверца сильно ударила Чада в плечо. Он перевернулся, отчаянным броском перекинул ноги, чтобы их не переехало. Затем он увидел, как исчезает в пропасти «бьюик», и вдруг ощутил, что ноги его повисли в пустоте. Он сползал в пропасть! Чад схватился за густую траву, тревожно вскрикнув. Но уже и тело сползло за обрыв, он повис в пустоте. Пальцы его зарылись в густую траву, и он кое-как зацепился.

Сердце у него бухало, от напряжения прошиб холодный пот. Пальцы ног пытались нащупать опору, но тыкались в пустоту. Чад попытался подтянуться, однако угол, под которым он повис, был слишком отвесный, у него недоставало сил перекинуть тело через каменный уступ.

Чад услышал грохот поскакавших камней и валунов, когда машина стукнулась о выступ, и вздрогнул. Секунда – и небо зажглось оранжево-красным пламенем: машина заполыхала.

Руки у Чада слабели. Слепой ужас обуял его. Он сделал мощный отчаянный рывок, пробуя подтянуться. Ухитрился упереться коленями в скалу, но тут пук травы, за который он цеплялся, медленно пополз из земли, и Чад сорвался в быстрое, жуткое, последнее путешествие – в небытие.


Глава девятнадцатая | Финт простака | Примечания



Loading...