home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава пятая

Шел последний из предварительных раундов, когда мы вышли из ресторана стадиона и направились на наши места на правой трибуне. Я быстро обнаружил, что выход с Вестал Шелли – событие королевское. На ней было легкое белое вечернее платье, белый шарф маскировал костлявые плечи. Вестал искрилась бриллиантами: на шее бриллиантовое колье, в волосах – бриллианты, бриллианты посверкивали на лифе платья и мерцали на запястьях. Эффект ошеломляющий, от малейшего ее движения разноцветные огоньки ослепляли меня.

На стадион мы приехали в «роллс-ройсе», здоровенном, как боевой корабль. Джо, шофер, был упакован в кремовый мундир, лаковые до колен сапоги, перчатки с раструбами и кремовую кепку с кокардой.

Полное ощущение, что я попал в голливудский фильм. А когда администратор сошел по красной ковровой дорожке, чтобы приветствовать Вестал, тут-то мне и пришла мысль, что событие это – королевское.

Через некоторое время прибыла пресса, и остаток обеда мы провели под вспышки фотокамер. Похоже, мисс Шелли редко появлялась на публике, и ее приход вызвал сенсацию. Нам не очень-то удавалось поговорить за обедом – нас осаждали фотографы и репортеры; не отходя, крутился метрдотель, – а в общем-то, это было приятно. И я видел, что Вестал получает удовольствие не меньше, чем я.

Забавно, но мне и в голову не приходило, что удовольствие она получает от моей компании. Мне-то казалось, что ей, как и мне, приятна вся эта суматоха вокруг нас. Лишь позднее я сообразил, что будоражило ее мое общество. Когда мы пили кофе с бренди, к нашему столику подошел детина с суровым лицом, в сером отглаженном костюме, черные волосы у него были коротко острижены и серебрились на висках.

Он поклонился Вестал, сдержанно улыбнувшись:

– Вот так событие, мисс Шелли! Вы пришли на бокс!

Я думал, она холодно отошьет его, но она вроде бы даже обрадовалась, что он заметил ее.

– Меня мистер Винтерс уговорил, – объяснила она, лукаво глядя на меня. – В конце концов, попробовать надо все. – Она тронула меня за рукав. – Это лейтенант Сэм Леггит из полиции Сити. Лейтенант, это мистер Винтерс, банкир.

Так я первый раз встретился с Леггитом и сразу увидел, что понравился ему не больше, чем он мне.

– Мы в Тихоокеанском не встречались, мистер Винтерс? – осведомился он, сверля меня серыми глазками. «Мистер Винтерс» и «банкир» не обманули его. Он намекал мне, что ему отлично известно, что я всего-навсего клерк, которого в любую минуту босс может вышвырнуть так же, как могут вышвырнуть из полиции его.

– Не помню, – равнодушно бросил я. – В банке у нас всегда толчея.

– Да, верно. – Он перевел взгляд с меня на Вестал, а с Вестал опять на меня. – Рад познакомиться, мистер Винтерс.

Зачем врать обоим, я не понимал и потому промолчал.

– Я поставлю человека, мисс Шелли, охранять ваши бриллианты, – продолжал он. – Тут всякое бывает, хотя не должно бы. Но вы не волнуйтесь. – Он снова сдержанно улыбнулся ей, коротко кивнул мне и растворился в толпе.

– Так у вас личный коп-караульщик, – легкомысленно пошутил я.

– Мы с лейтенантом друзья. – Ну чисто ребенок, хвастающий, что его погладил по головке генерал. – Я знала его, еще когда он был патрульным. Иногда приходит к нам на обед и рассказывает мне всякие происшествия.

– Огромная любезность с его стороны, – саркастически заметил я. – Ну, если желаете видеть большой бокс, нам пора.

Мы как раз успели сесть, когда ведущий представил главную схватку вечера. Пятнадцатираундовый матч между Джеком Слейдом, чемпионом в среднем весе, и Дарки Джонсом, почти неизвестным новичком.

На ринг вышли боксеры, и Вестал приклеилась к ним взглядом. Я сказал ей, что фаворит – Слейд, и спросил, не желает ли она поставить на него.

– Нет, я поставлю на темнокожего. Меня в нем что-то привлекает. Посмотрите, какие у него мускулы и глаза. Он обязательно победит.

– Ни малейшего шанса. Слейда уже двадцать боев никто не побеждал. Он в превосходной форме. У Джонса хороший удар, но у него не будет случая показать его.

– А я все-таки ставлю сто долларов на негра.

– О’кей. Но не говорите, что вас не предупреждали.

Я протиснулся мимо коленок и подошел к Лефти Джонсону.

– Добрый вечер, мистер Винтерс. – Он многозначительно ухмыльнулся. – Вижу, сегодня вы высоко шагнули.

– Сто на Джонса, о’кей?

– Принято. Деньги некуда выбросить, мистер Винтерс?

– Ставка не моя. Лично я ставлю пятьдесят на Слейда.

Я только успел сесть, как раздался гонг.

Джонс вылетел из своего угла, точно им из пушки выстрелили. Взметнулся коричневый вихрь, и он оказался в углу Слейда, а Слейд еще и со стула толком не поднялся. Произошло все в мгновение ока, лишь зрители у ринга разглядели детали.

Кулак негра врезался в челюсть Слейда с силой снаряда. Боксеры были прямо над нами, мне было видно, как глаза Слейда стали пустыми, а коленки подогнулись. Джонс дал левым апперкотом. Он чуточку поспешил, кулак просвистел мимо челюсти Слейда и обрушился на скулу. Выступила кровь. Слейд рухнул на четвереньки. Он смотрел прямо в зал, челюсть у него висела, глаза затуманены, чувства парализованы.

Я заметил, что Вестал подалась вперед, пальцы ее сжали мне запястье, рот приоткрылся. В диком шуме визга ее я не слышал, но знал, что она визжит. Зрители повскакивали на ноги, вопя во всю мочь. Стадион ревел.

Судья оттеснил Джонса, приказав ему отойти в угол. Но Джонс возбужденно прыгал рядом, и судье пришлось прикрикнуть, только тогда тот послушался.

Отсрочка дала Слейду несколько драгоценных секунд. Я наблюдал за ним, глаза у него медленно прояснялись. Судья наклонился над ним, выкрикивая счет, руки у него поднимались и падали.

– Обманный удар! – проорал я на ухо Вестал. – Подлец! Мерзавец чертов!

Вряд ли она меня даже слышала. Она устремилась вперед, глаза у нее блестели, лицо – свирепая застывшая маска. На счет «девять» Слейд поднялся. Когда Джонс метнулся через ринг, Слейд вошел в клинч, отчаянно повис на нем, захватив коричневые руки, стараясь опомниться.

Судье пришлось разнять противников, и от волнения Джонс, вместо того чтобы отступить, выдал серию ударов, упустив случай дать решительный боковой.

Прикрываясь, Слейд отступал. Джонс преследовал его по пятам. Толпа орала, требуя крови, но у Джонса не хватало опыта для решающего удара. Гонг прозвучал, когда Джонсу удалось загнать противника в угол, он изготавливался к следующей серии жестоких ударов.

– Ну вот и все, – неприязненно сказал я, когда негр возбужденно отступил в свой угол. – Челюсть сломана. Ну, болван! Нарваться на обманный удар! С его-то опытом! В следующем раунде все будет кончено.

Вестал по-прежнему сжимала мне руку.

– Я так напереживалась! – выдохнула она. – Как волнующе! У него правда сломана челюсть?

– Взгляните сами. Видите, висит. Джонсу стоит лишь легонько стукнуть – и кончено.

Вестал жадно разглядывала Слейда, который сидел в углу: мускулистая грудь у него вздымалась, челюсть висела, глаза бессмысленные.

Прозвучал гонг, и вновь метнулся Джонс, лицо – как свирепая маска. Слейд прикрыл челюсть и, когда Джонс бросился на него, встретил его ударом в лицо, тот отлетел. Слейд прошаркал на середину. Левая и правая у него работали, точно поршни, не подпуская Джонса.

Вестал опять вопила, и не она одна. Секунданты Джонса орали на него, чтобы кончал, но мастерства у того не хватало. Каждый раз, как он изготавливался обрушить мощный удар, левая Слейда сбивала его. Слейд продержался до последних секунд второго раунда, но тут Джонсу удалось всадить ему яростным левым хуком по скуле. На лице у того проступило выражение нестерпимой боли, Вестал заорала: «Прикончи его!»

Слейд упал на колено. Он был похож на раненого и потому опасного льва, огрызающегося на темнокожего боксера, который наскакивал на него. Из поврежденного глаза текла кровь, изо рта тоже. Гонг остановил счет, и секунданты Слейда бросились под канаты увести его в угол.

– Ох, вот это да! – Грудь Вестал бурно дышала. – Никогда не думала, что бокс бывает такой! О, Чад, я так рада, что пошла с вами!

«О, Чад!» Имя вырвалось у нее ненароком: зрелище двух силачей, дубасящих друг друга, не настолько ошеломило меня, чтобы я не расслышал.

Третий раунд стал последним. Наконец-то секунданты Джонса вколотили свои наставления в череп подопечному: не суетись, улучи момент и ударь.

Конец наступил на второй минуте третьего раунда: крепкий левый хук, а за ним обманный удар. Оба угодили по поврежденной челюсти Слейда. Он издал душераздирающий стон и свалился на четвереньки с искаженным болью лицом. Он попытался уползти с площадки, но не сумел, не хватило сил. Все еще в сознании, он упал на спину, но с ним было кончено.

Вестал вскочила на ноги, мне пришлось силком усаживать ее, не то она вырвалась бы на ринг.

– Спокойнее! – прокричал я ей.

Она отбивалась, но я держал крепко. Не она одна вела себя как обезумевшая садистка. От гвалта лопались барабанные перепонки. А когда счет был окончен и Слейда отволокли в его угол, Вестал, обмякнув, привалилась ко мне. Пришлось ее поддержать, чтобы не упала на пол.

– Уведите меня, Чад, – выдохнула она, – я вот-вот упаду в обморок.

Из плотного кольца, окружавшего ринг, внезапно возник Леггит.

– Требуется помощь, мистер Винтерс? – осведомился он.

– Надо вывести ее поскорее отсюда.

– Следуйте за мной.

Он пошел вперед, прокладывая путь, как умеют это делать только копы. Я наполовину вел, наполовину нес Вестал. Леггит привел нас в служебное помещение к раздевалкам, подальше от толп, хлынувших к выходу.

– Подождите здесь, – велел он, – подгоню вашу машину.

Я стоял в тусклом проходе, жаркий удушающий воздух шел с ринга.

– Ну как вы? – спросил я.

– Нормально. Виноваты жара и волнение. Я никогда так не переживала.

Она подняла лицо и посмотрела на меня. В глазах у нее мелькнуло выражение, насторожившее меня. Я достаточно много водил знакомства с женщинами, чтобы понять, что означает ее взгляд. Она хотела меня – страстно и истово. Это читалось в ее глазах, лице, вдруг смягчившемся, в пульсировавшей на шее жилке. Захоти я, я мог бы обладать ею прямо сейчас, тут, в сумеречном коридоре, точно какой-нибудь уличной девкой. Но поверьте, меньше всего мне этого хотелось.

Вид неприкрытого желания смутил меня. Она была такой уродиной, такой иссохшей и худющей, что я даже не думал о ней как о женщине. Я не мог себе представить, что в ней бродят подобные чувства, до того она была жесткая, колючая, ну просто мешок с костями. Такие чувства для нее не просто невероятны, а прямо-таки непорядочны.

– Ваш приятель-коп отправился за машиной. – Я немножко отодвинулся, все еще поддерживая ее за руку, однако изо всех сил стараясь держать расстояние. Я оглянулся через плечо, точно бы выглядывая Леггита, скрывая отвращение на лице.

Она высвободила руку.

– Мне уже хорошо, – хрипло, неровно выговорила она. – Тут дикая жарища.

– Пойдемте тогда, поищем Леггита. – Я сделал движение взять ее под руку, но она увернулась.

– Вы про мой выигрыш забыли! Разве не собираетесь забрать?

– Лефти никуда не убежит. Сначала вас в машину посажу.

– Нет, заберите сейчас же!

В голосе у нее слышались истерические нотки, я остро взглянул на нее. Вестал быстро отвернулась, но я успел все-таки заметить, до чего несчастное у нее лицо, от разочарования и отчаяния осунулась даже.

– Да идите же! – прикрикнула она, чуть не плача.

Я пошел, недоумевая, что же все-таки случилось. Но только когда я вернулся с выигрышем, меня вдруг озарило! Разгадка стукнула так внезапно, что я, пораженный, застыл на месте. Может, она надеялась, что я наброшусь на нее? Не означал ли этот несчастный взгляд, что она понимает, как непривлекательна? Что почувствовала мое отвращение?

«Да ты, парень, сбрендил, – осадил я себя. – Если в тебя многие влюбляются, это не значит, что влюбилась и она. С ее-то семьюдесятью миллионами и могуществом! Не такая же она дура, чтобы втюриться в банковского клерка! Или все-таки?..»

Я припустился бежать, но ее уже и след простыл. Я пошел к выходу и, толкнув дверь, вышел в тихую жаркую ночь. Ко мне направлялся Леггит. Я остановился подождать его.

– Мисс Шелли уехала домой, – объявил он, изучая меня из-под полей фетровой шляпы. – Какая-то она расстроенная была.

– Возбуждение, жара… – Я оборвал фразу на середине.

Неужто же влюбилась в меня? – спрашивал я себя. Или то было всего лишь мимолетное физическое желание, потребность, всколыхнувшаяся при виде двоих мужчин, колошматящих друг друга?

– Вот так бокс! – заметил Леггит, подходя ближе, по-прежнему поедая меня глазами.

– Полнейший провал. Ни за что бы не поверил, что Слейд купится на обманный удар, с его-то опытом!

Леггит достал сигареты, предложил мне, потом закурил сам и дал мне.

– Именно когда человек вполне уверен в себе, он и открывается таким ударам, – изрек он. – На моей службе я то и дело встречаюсь с этим. Кто-то совершает, к примеру, убийство. Чего только не изобретает, чтобы замести следы, организует себе фальшивое алиби, не то обставит так, будто убийство совершил кто другой. И воображает, что уж теперь-то все шито-крыто. Он в полной безопасности! Но нет, мистер Винтерс! Убийца, уверенный в безопасности, открыт для обманного финта. Именно когда он меньше всего ожидает – бац! И он на лопатках! Только кара ему похуже, чем разбитая челюсть.

– Да, наверное, – безразлично бросил я. – Что ж, пойду, лейтенант. Спокойной ночи.

Лишь сегодня утром я вспомнил этот разговор. И понял, что говорил лейтенант Леггит дельные вещи. Убийца, который считает, будто он в полной безопасности, открыт для обманного удара. Следовало бы знать. Именно тогда, когда я считал, что все идеально упаковано, ни одного кончика нигде не торчит – бац! В точности как обрисовал тогда Леггит.

Дома меня поджидала Глория (как ее фамилия, не важно). Моя блондиночка, которую я надул из-за того, что Вестал сама себя пригласила на бокс.

Глория развалилась на кресле в алых трусиках, лифчике и ажурных чулочках на голубых подвязках.

Если вам нравятся девушки наподобие Рассел Джейн, как мне, то Глория вам понравилась бы. Светлые шелковистые волосы, стриженные под мальчика, маленькое капризное смазливое личико. В общем, обычная хористочка из шоу-бизнеса, пустенькая и привлекательная.

– Ох, сколько уж я тебя жду! – пожаловалась она. – Боюсь, весь виски у тебя прикончила!

– Ты плесни, что там осталось, забирайся в постель и полежи тихонько. Мне надо позвонить. – И, подойдя к телефону, я набрал номер Вестал.

Пока я ждал, Глория подошла к шкафу и выбрала себе ночную рубашку – красную – из полудюжины других, какие у меня всегда наготове. Эту она сама добавила к коллекции.

– Только, пожалуйста, не красную, – остановил я. – Ты в ней похожа на пожарника!

Оглянувшись, она многозначительно ухмыльнулась:

– Потому-то и надену. Сегодня я буду пожарником.

Трубку подняли.

– Дом мисс Шелли.

– Это мистер Винтерс. Соедините меня с мисс Шелли.

– Минутку, сэр.

Я наблюдал, как Глория идет в ванную. В трубке затрещало – и голос мисс Долан спросил:

– Да, мистер Винтерс?

– Я просил мисс Шелли.

– Простите, но мисс Шелли уже ушла к себе.

– Нельзя ли ее на минутку?

– Боюсь, нет.

– Жалко. Ну ладно. Пожалуйста, передайте ей, что я звонил. Хотел узнать, пришла ли она в норму после жары и волнений.

– Передам.

– Спасибо. – Чуть помолчав, я продолжал: – Да, мисс Долан. Совсем забыл поблагодарить вас…

В трубке посыпались гудки.

Уже второй раз она обрывала разговор со мной. Я положил трубку и, хмурясь, глотнул виски. Мисс Долан начинала интересовать меня. Из ванной выпорхнула Глория в кричаще-красной рубашке.

– Ты Вестал Шелли звонил? – спросила она, растягиваясь на кровати.

– Да. – Я набирал номер Блекстона.

– Так это ты ее водил на бокс вместо меня?

– Именно.

– Хэлло, – пробурчал Блекстон.

– Это Чад. Слушай, Райан, мы можем продолжать. Мне разрешено обратить в наличные четверть миллиона, и я открываю специальный счет на имя мисс Шелли. В Западном калифорнийском банке. Твоя работа – пускать эти деньги в оборот и давать ежемесячную прибыль. На убыток нам отпущено тридцать тысяч. Превысь сумму – и ты потеряешь место.

– Нет, больше чем на пять тысяч не пойду, – заверил Блекстон. – Буду лелеять счет, будто собственный. Похоже, подзашибем мы с тобой деньжат.

– О том и речь. Только одно, Райан. Мне нужен от тебя еженедельный отчет, что ты делаешь с деньгами и что намерен сделать. Все решения предоставлю тебе, но полный отчет чтоб был каждый понедельник. Понятно?

– Конечно. Отчет будет.

– Отлично. Завтра и приступай. Когда тебе понадобятся деньги, дай знать.

– Чад, предоставь все мне.

Когда я клал трубку, Глория окликнула:

– Чад, миленький…

– Совсем про тебя забыл, – вздохнул я, – ну что?

– Ты придуривался, что ли, сейчас или взаправду?

Я ухмыльнулся, глядя на нее. Глория уже полусидела, капризное личико пылало, младенческие голубые глаза смотрят широко.

– А вот подслушивать тебе не полагалось.

– Нет, у тебя что, правда четверть миллиона?

Иногда Глория приставучая жутко, но что хорошо – умеет держать рот на замке. Меня вдруг потянуло обсудить с ней Вестал.

– С нашего последнего свидания, представь, я стал личным финансовым советником мисс Шелли. Если повезет чуть-чуть, и мне обломится деньжат.

– Все говорят, она дрянь кошмарная, – заметила Глория, снова устраиваясь поуютнее.

– И это правда, – легко согласился я, – но мое мужское очарование сразило ее наповал. Сегодня она чуть не соблазнила меня.

– Ты шутишь? – Глория приподняла голову.

– И не думаю. Еле сдержал женщину. Будь она не такая мартышка, сейчас лежал бы на ее шелковом диване. Но к счастью, не так уж я изголодался по женщинам, чтобы бросаться на такую.

– Ну ты болван! Потрясающий! – Глорию точно пружиной подбросило. – Я-то считала – в твоей красивой черепушке мозги все-таки имеются.

От удивления я чуть бокал с виски не выронил.

– Да что такое?!

– Если бы мужчина, который тянет на миллион, попробовал соблазнить меня, вот уж не стала бы отказываться! Пусть бы хоть у него деревянная нога была и вставная челюсть. Я знаю: она тощая, но уж не такая страшила. Сколько точно она стоит?

– Не знаю. Миллионов семьдесят, а то и побольше.

– Ой-ой! Семьдесят! И ты уговорил ее отдать в твое распоряжение четверть миллиончика?

– Да. А что такого? Ну-ка подвинься, ложусь.

– Нет, погоди. Не слезай с разговора, Чад. Это так увлекательно. – Глория спрыгнула с постели и принялась разгуливать по комнате. – Расскажи-ка поподробнее, как все было.

Я рассказал о боксе, как реагировала Вестал, что произошло в сумеречном коридоре и как она убежала от меня.

Глория присела на стол, обняв колени руками. Слушала она очень внимательно, не перебивая.

– И ты ей позвонил, да?

– Не мог прорваться через секретаршу.

– Плохо старался.

– Совсем не старался. Попросил передать, что я звонил, и хватит.

– О господи! Когда ты только уразумеешь, что девушкам не звонки нужны! Им требуется что-то поощутимее. Ну ладно. Пошли ей завтра цветы. Коробку белых фиалок с утра пораньше, пока она еще не встала.

– Считаешь, отличная идея? А я – нет. Еще вообразит, будто нравится мне. Зачем мне это?

– Чад, дружок, что с тобой? – Глория вперилась в меня. – Рехнулся, миленький?

– А что в твоей глупой голове варится?

– Не такая уж она у меня глупая. – Девушка потянулась за сигаретой, закурила. – Мне бы немножко денежек мисс Шелли не помешало. С удовольствием бы пожила в роскошной квартирке на Парк-авеню. А ты приходил бы ко мне поразвлечься, когда заполучишь ее миллиончики. А?

– Ты что, спятила, голубка моя? – Я таращился на нее удивленно.

– Чад, ну неужели ты не понимаешь? Женщина в ее возрасте, да к тому же некрасивая, одинокая, нелюбимая. И вдруг появляется высокий, стройный, красивый мужчина. Вроде тебя. Она непременно в тебя влюбится, без оглядки. Сыграй верно, дружок, последуй моему совету – и ты женишься на ней, не пройдет и месяца.

– Мне на ней жениться! – заорал я. – На такой?! Мне – на ней? Да ни в жизнь! Только представить, что связан с этой мумией на всю оставшуюся жизнь! Брр! Ты рехнулась!

Глория неотрывно смотрела на меня.

– А ты представь, что связан на всю жизнь с семьюдесятью миллионами! – тихонько произнесла она. – Ты это представь.

Я порывался что-то возразить, но осекся.

– То-то. Начинаешь соображать, – сделала вывод Глория, наблюдавшая за мной. – Ну и что, что ты с ней связан? Это же не значит, что тебе нельзя гульнуть. Я тут рядышком, в роскошной квартирке, всегда готова принять тебя. Взгляни на дело с этой точки зрения: долго ли в твоем распоряжении будут четверть миллиона? Если не станешь ее любовником, она очень скоро скиснет, разочаруется в тебе. Тут она тебе и устроит красивую жизнь. При первом же случае отберет у тебя деньги. Но женись на ней, Чад, и ты в порядке. Будь милым с ней, ласковым, и денежки так и потекут. Я тебя знаю. Ты добьешься от нее чего угодно. Ты же неотразим!

– Заткнись! – велел я. – Дай подумать!

Глория послушно умолкла, не сводя с меня глаз. Я сидел, уставившись в потолок минут десять. Потом встал.

– Решил, Чад?

– Вроде бы, – ухмыльнулся я. – В потемках что одна женщина, что другая, а семьдесят миллионов есть семьдесят миллионов, как ни крути.


Глава четвертая | Финт простака | Глава шестая



Loading...