home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

Узы, связывающие меня с отцом и Лаэртом, сильно истрепались с тех пор, как я поступила на службу к Гертруде, из-за отсутствия общения с ними и равнодушия с их стороны. Теперь они совсем разорвались, как гнилая веревка. Подобно лодочке, оторвавшейся от причала, я должна сама прокладывать свой курс в открытом море. И я буду встречаться с Гамлетом так часто, как мне захочется.

Так я думала, вернувшись в свою комнату после стычки с отцом. Там меня ждало письмо от Гамлета, просившего о встрече со мной в тот же день. Назначенное время уже почти подошло, поэтому я поспешно натянула свой костюм пастушки. Я гадала, как Лаэрт узнал о моем маскарадном платье, и оплакивала перемену в брате, которого моя судьба волновала меньше, чем собственная репутация. Я чувствовала несправедливость отношения ко мне отца, который любил и баловал Лаэрта, но жестоко лишал меня своей заботы. У меня дрожали губы, но я сдерживала слезы. Зачем мне горевать, что я потеряла любовь отца, если у меня есть любовь Гамлета? Я спешила на встречу с ним так, словно, задержавшись хоть на минуту, рискую потерять его.

Окольными путями выбираясь из дворцовых угодий, я оглядывалась, ожидая увидеть шпиона, посланного за мной отцом. Но никто за мной не следил. Несмотря на полуденную жару, я надела плащ поверх крестьянского платья, и ощущала его тяжесть, как бремя всех своих мыслей. Я жаждала увидеться с Гамлетом, но боялась этой встречи, вспоминая наши слова любви и объятия на стене замка. Изменила ли та ночь все отношения между нами? Поздоровается ли он со мной, по-прежнему, нежно? Или он вызвал меня, чтобы положить конец нашей любви? Упаси Боже! И все-таки я безропотно пришла, как покорная служанка! Может быть, мне следует заговорить первой и отказаться от наших клятв, и таким образом спасти остатки чести. Так во мне спорили друг с другом противоречивые голоса, и к ним присоединились укоры Лаэрта и отца, пока я не начала верить, что я и правда глупая девчонка, которая погубила свою добродетель.

Полная этих сомнений, я шла все медленнее, пока не добралась до тенистой беседки между лугом и лесом. Это было безлюдное место, где мы с Гамлетом любили встречаться. Там я распустила волосы, как любил Гамлет, и они рассыпались по моей спине и плечам. Прохладный вечер успокоил мое разгоряченное сердце. Бабочки порхали среди маргариток, а задорные птицы пели в своих укромных гнездах. Я заметила Гамлета и Горацио, лежащих в тени большого куста, пока их кони щипали нежную травку неподалеку. Увидев меня, Горацио вскочил и уехал. Когда он галопом скакал прочь, Гамлет крикнул ему вслед:

– Поспеши исполнить поручение, ведь ты помнишь, что мне сегодня предстоит исповедаться.

Я отметила его слова, ибо они лишь дали новую пищу моим мучительным раздумьям. В каких грехах будет каяться Гамлет? Неужели в грешной любви ко мне?

– Моя любимая, Офелия, что тревожит тебя в этот прекрасный день? – спросил Гамлет, он почувствовал мое беспокойство. Я уклонилась от поцелуя принца, а он снял плащ с моих плеч и расстелил его на траве для меня.

Я села, очень прямо, и держалась скованно. Я смотрела на улыбающегося Гамлета, который непринужденно растянулся на земле. Он вел себя совсем не как любовник, намеревающийся меня отвергнуть. Но я осторожно подбирала слова, готовые сорваться с моих губ.

– Я поссорилась с отцом и с Лаэртом, которые подозревают, что мы любим друг друга, и сомневаются в твоих добрых намерениях. Они следили за мной. Я чувствую себя оленем, которого травят охотничьи псы!

Гамлет протянул ко мне руки и спел: «Приди ко мне, о Розалинда, ведь я – олень, который ищет лань», но я отстранилась.

– Я сегодня не в настроении веселиться, Гамлет. Я всего лишь хочу быть свободной, а где бы я ни была, кто-нибудь пытается лишить меня свободы, – сказала я, пытаясь поведать ему о своих страхах так, чтобы это не выглядело жалобой. – Твои объятия – это просто ловушка, куда хотел бы загнать меня мой отец.

– Ты несправедлива ко мне, Офелия, потому что я не отдам тебя ни ему, ни его ищейкам, – возразил Гамлет.

– Тогда они разорвут меня на куски! Моя честь запятнана, и меня лишат места при дворе, сошлют в какой-нибудь монастырь, и я никогда не выйду замуж!

– Этого не произойдет, потому что я на тебе женюсь.

– Гамлет, я тебя предупредила, что не вынесу сегодня твоих шуток, ты хочешь своим легкомысленным тоном оттолкнуть меня от тебя? Скажи мне простыми словами, что ты сожалеешь о наших объятиях!

– Я не шучу, – ответил он с обиженным видом. – Я поклялся тебе в любви, и теперь женюсь на тебе. Тогда мы сможем прикасаться друг к другу и крепко обниматься, и это не будет грехом, и никто другой не сможет нас тронуть.

Я не могла поверить его словам. Правда, брак с Гамлетом освободил бы меня от власти отца. Это была заманчивая мысль. Но как быть уверенной, что Гамлет говорит серьезно?

– Ты же знаешь, что не можешь жениться на мне по своему желанию. Ты это сам говорил.

Гамлет вскинулся и заговорил с неожиданной горячностью:

– Не могу? А кто меня остановит? Отец? Он мертв. Мать, которая снова вышла замуж, едва успело остыть его тело? Нет! Может ли Клавдий мне приказывать в этом деле? Никогда! Он мне не отец, да и не мой король, по справедливости.

– Но мой отец не позволит мне выйти замуж за того, за кого хочу я, – жалобно сказала я.

– Напротив, ничто не удовлетворит честолюбие Полония больше, чем твой брак со мной, – холодно ответил Гамлет.

– Плевать мне на его честолюбие! Мне не нужно его разрешение; я не буду ему угождать! – закричала я, впадая в отчаяние и совсем запутавшись.

– Так выходи за меня и навсегда избавься от него! – быстро ответил Гамлет, как будто нанося победный удар во время соревнований по фехтованию.

Я выскочила из беседки и схватила свой плащ, будто собралась убежать. Гамлет последовал за мной на коленях, и стоял, весь освещенный солнцем. Его туника была распахнута у ворота, а рукава закатаны до локтей. Черные волосы растрепаны, шапка и башмаки из грубой кожи лежали на земле рядом. Принц улыбался, его синие глаза сверкали, и я ослабела от любви к нему. Я знала, что сделаю все, о чем он попросит.

– Выходи за меня, Офелия, – произнес он, и взял меня за руки, которыми я сжимала свой плащ.

Я ахнула, потому что Гамлет прочел мои мысли.

– Я клянусь тебе, что мое честолюбие метит не выше твоего сердца, – с чувством произнес принц. Его макушка была на уровне моей груди, и я боролась с желанием запустить пальцы в его волосы. – Если бы ты была рядом со мной, я бы предпочел этот трон из травы позолоченному трону Дании.

Я широко раскрыла глаза, услышав, что Гамлет отказывается от всех притязаний на трон, незаконно захваченный Клавдием.

– Я верю, что ты говоришь серьезно, – медленно произнесла я. – Ты не обманешь меня, любимый?

– Клянусь небом, хотя теперь я должен получить за это отпущение грехов! Поэтому пойдем со мной, и вместе избавимся от своих грехов.

Я позволила ему взять себя за руку. Он повел меня к своему коню и посадил в седло. Сам сел позади меня, и конь с двойным грузом легко понес нас в лес без тропинок, словно знал место назначения. Листья легонько гладили нас на скаку, а птицы летели впереди нас и звали вперед своими криками. Деревья сначала росли прямо, но потом сплетались ветвями в вышине и образовывали арки, подобны сводам какой-то огромной церкви, их витражи из зеленых листьев пронизывал золотой солнечный свет. Мы не разговаривали, но дышали, как один человек.

Мы подъехали к ветхому каменному домику, где встречались прежде. Там нас ждал какой-то человек в коричневом плаще с капюшоном. Это был деревенский священник, которого привел сюда Горацио по просьбе Гамлета, сказав, что его ждет бедный умирающий.

– Это я, – сказал Гамлет, – тот человек, который умрет, если эта дама меня отвергнет.

Затем Гамлет дал указания священнику, взял Библию и показал ему, какие стихи читать.

– Мы возьмем Песнь Соломона, гимн любви, – сказал Гамлет. Потом, повернувшись ко мне, прибавил: – Сомневаюсь, что образование, полученное девицами, позволяет читать этот текст.

Священник взял у Гамлета Библию и стал просматривать отрывок, поглаживая бороду. Потом он долго откашливался прежде, чем заговорить. Мне пришла в голову мысль, что его следует полечить горячим горчичным пластырем, но я прогнала ее прочь, момент был слишком торжественный.

– Эта книга, действительно, очень подходит для данного события, – начал священник, – ибо она символизирует заключение брака самого Христа с Церковью, которая обещает хранить верность своему Господу.

Гамлет перебил его нетерпеливым взмахом руки.

– Воздержитесь от проповеди, добрый отец. Скорее обвенчайте нас, и Господь вас наградит. – Горацио зазвенел монетами в своем кошельке, и священник чуть было не уронил Библию, торопясь повиноваться. Он начал играть свою роль с пылом человека, который в восторге от возможности втайне обвенчать влюбленных. Если он и подозревал, что перед ним стоит принц Дании, то ничем не показал этого.

– «Цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей», – читал он. «Как эти стихи подходят для сцены в лесу!» – подумала я. – «Друг мой похож на серну или на молодого оленя. Вот он идет, скачет по горам, прыгает по холмам!» – «Это Гамлет, мой страстный любовник», – думала я. Священник взял книгу в одну руку, а другой показал на лес вокруг нас, словно призывая эту серну, которая, без сомнения, была каким-то чудесным созданием, чудом, достойным любовной новеллы. Мой восторг в тот момент достиг такой силы, что мне пришлось закрыть глаза, чтобы сдержать слезы радости.

– «Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки его лучше вина», – нараспев читал священник, когда Гамлет очень нежно поцеловал меня. Хотя мы стояли в лесу Дании, но в нем чувствовалось подобное легкому бризу дуновение воображаемых ароматов далеких библейских стран: мирта и алоэ, хны и корицы. Но прикосновение Гамлета заставило меня поверить, что я не сплю.

– Да, теперь я выйду замуж, – прошептала я, признаваясь в этом самой себе перед тем, как дать согласие Гамлету.

– «Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему. Положи меня, как печать на сердце твое, ибо крепка, как смерть, любовь». – Этими словами священная печать скрепила нашу страсть. Гамлет доказал истинность своей любви ко мне. Он крепко держал мою руку у своей груди, а мое сердце билось с непривычной радостью.

Так нас с Гамлетом обвенчали, прямо в крестьянском платье, в окружении лесных цветов. Я произнесла свои клятвы, веря в то, что буду любить Гамлета до самой смерти. Он также произнес свои клятвы, явно веря в них, и Горацио был нашим свидетелем.

В ту ночь в Эльсиноре не устроили королевский пир, чтобы отпраздновать свадьбу принца. Но мы с Гамлетом наслаждались видом друг друга и прикосновениями друг к другу, и осмелились спать в его постели. Когда часы пробили полночь, громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть от страха. Замок не выдержал, дверь распахнулась, и Горацио ворвался в спальню.

– На крепостную стену, Гамлет. Он идет! Он сейчас будет здесь!

Гамлет вскочил с постели, не говоря ни слова, схватил свою одежду и исчез во тьме вместе с Горацио.


Глава 14 | Мое имя Офелия | Глава 16



Loading...