home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

Весь этот день я ужасно тревожилась из-за того, что произошло между нами. Я спрашивала себя, не сошел ли Гамлет с ума, с этими его разговорами о призраках и убийстве. Как это случилось, что я согласилась помочь ему отомстить? Почему я вышла замуж за человека, которого так мало знаю? Я нуждалась в советах мудрой женщины, которая уже давно замужем, такой, как Элнора. Поэтому я нашла ее и, скрывая от нее мою ситуацию и мои мучительные мысли, предложила ей прохладительный напиток из мяты и обмахивала ее веером, пока она его пила.

– Я читала новеллу о доброй женщине, которую ее супруг подверг суровому испытанию, и она заставила меня задуматься о супружестве. Лорд Вальдемар когда-нибудь озадачивал вас своим поведением, или казался вам чужим?

Элнора посмотрела на меня с удивлением и даже с подозрением, как мне показалось.

– Что за странный вопрос, Офелия.

– Я только хочу кое-что узнать о супружеской жизни на будущее, когда я выйду замуж, – ответила я, делая вид, будто для меня это не очень важно.

– Каждая жена однажды просыпается и спрашивает себя, не ошиблась ли она, выйдя замуж, – сказала Элнора. – И с мужьями такое тоже случается, как я подозреваю. К тому времени уже бывает слишком поздно, потому что они впряжены в одно ярмо, как быки для долгого пути.

Я попробовала задать еще один вопрос, ответ на который мог бы стать лучшим советом.

– Трудно было подчиниться воле лорда Вальдемара, когда вы только что поженились?

– Юная новобрачная легко подчиняется желаниям мужа. Ха-ха! – Элнора подтолкнула меня локтем. – Но, по правде сказать, лорд Вальдемар не отличался от любого другого мужчины. Он думал, что будет управлять мною, как когда-нибудь решит твой будущий муж. «Я – голова», скажет он. Так уступи ему, – пожала она плечами и наклонилась ко мне. – Но запомни вот что: может, мужчина и голова, а жена – шея, и именно шея поворачивает голову туда, куда ей хочется.

– Надеюсь, с годами я стану такой же мудрой, как вы, – вздохнула я. Я была уверена, что немногие мужья ведут себя так же странно, как Гамлет. Более того, я очень сомневалась, что смогу управлять мужем, как Элнора научилась управлять лордом Вальдемаром.

Когда наступил вечер, я пошла в церковь и стала ждать Гамлета. Я сидела на скамье в аркаде под окнами и продолжала обдумывать слова Элноры. Со времени похорон короля Гамлета, в церкви почти никто не бывал, и пылинки плавали в полосах света. Никакие призрачные существа не появлялись; ничто не нарушало покой. Я смотрела, как солнце клонится к горизонту, и от стекол в окнах святилища ложатся кроваво-красные и ярко-синие полосы в сумрак нефа.

Я видела, как вошел Гамлет с большой книгой в руке. Он снял изорванную одежду и снова надел свой обычный черный костюм. Принц держался спокойно, но был погружен в глубокую задумчивость. Он посмотрел вверх, словно искал ответы на потолке, там, где пересекались арки нефа. Сердце мое сжалось при виде его благородного лица, моего любимого лица, не искаженного утренним безумием. Я молилась, чтобы он оставил свои мрачные мысли.

Потом Гамлет опустил взгляд и обнаружил, что стоит перед только что установленным камнем, под которым похоронили его отца. Принц тряхнул головой, и глубокий вздох, сорвавшийся с его губ, пронесся по пустой церкви, подобно порыву ветра.

– Я здесь, милорд, – прошептала я, выходя из темной аркады. Гамлет резко повернулся направо, потом налево, потом увидел меня и подошел ближе.

– Я не собиралась тебя пугать, – сказала я, взяла его руку в ладони и нежно прижала к своей щеке. Но Гамлет не был расположен к таким нежным прикосновениям. Он обхватил мою голову обеими ладонями и страстно поцеловал меня в губы, а книга упала на пол с большим шумом.

Его руки и губы были теплыми и полными жизни, но спиной я ощутила холод. Я вырвалась из его объятий и оглянулась вокруг. Каменная статуя на надгробии какого-то давно умершего короля смотрела на нас с суровым осуждением. На картине, потемневшей от копоти, нагие Адам и Ева отвернулись от ангела-мстителя. Я почувствовала на себе печальный взгляд их глаз и задрожала от смущения.

– Целая толпа давно умерших свидетелей смотрит на наши объятия, – заметила я. – В этом святом месте нет уединения.

– Как эта церковь может считаться святой, если никто теперь сюда не ходит? – спросил Гамлет. – Мы заново освятим ее и посвятим богу любви.

– Пускай в нее никто не ходит, и она опустела, некоторая доля святости еще чувствуется здесь, и я не хочу ее нарушить. Давай займемся любовью позже, в более подходящем месте.

Гамлет не стал возражать, руки его разжались, а пыл остыл, как тлеющий уголек, когда стихает ветер. Принц снова вернулся к своей книге, поднял ее с пола. Он держал в руках большой фолиант, переплетенный в телячью кожу, и я увидела написанное позолоченными буквами название. Это была книга по анатомии Везалия.

– Офелия, я изучал один вопрос: где в человеке помещается зло?

Его быстрые пальцы листали страницы, пока не дошли до гравюры человеческого тела, с которого убрали кожу и открыли кости, сердце и лабиринт сосудов и сухожилий. Я почувствовала одновременно любопытство и отвращение, но не удержалась и стала рассматривать ее. Гамлет произнес оживленно:

– Когда я услышал о смерти отца, я ехал в Падую, куда приезжают тысячи молодых людей учиться у искусных медиков, препарировать все части человеческого тела и открывать его тайны.

– Разве это не ересь? – ахнула я. – Не преступление против Божьих созданий – разрезать тело человека?

– Те, кто так говорит, – враги разума и учения, – нахмурился Гамлет.

– Расскажи мне, что это значит? – настойчиво прошептала я, проводя пальцем по сложным рисункам.

– Жизненная сила зарождается здесь, в сердце, и усиливается в легких, которые насыщают кровь воздухом, – объяснял Гамлет. – У дурного человека жизненная сила подорвана, либо болезнью сердца, либо какими-то нарушениями в органах или жидкостях. И это оставляет свой след внутри него – язву на печени или почерневшую желчь. – Гамлет сделал паузу, перед тем как перейти к сути своего высказывания. – Я хочу узнать, не может ли хирург, вырезав изъязвленный участок, восстановить здоровье жизненной силы.

– Но разве зло, подобно невидимому червю, не пожирает плод изнутри, хотя внешне плод выглядит красивым? – спросила я. – Невозможно удалить червя, не уничтожив яблоко.

– Да, и как на красивой оболочке яблока, в конце концов, появляются признаки внутреннего разрушения, так и дурные мысли со временем откладывают отпечаток на лицо человека.

Я подумала о Клавдии. Хоть мне и не нравилась его внешность, я не могла сказать, что на его лице видны следы разрушения. Я решила мягко возразить Гамлету, и разумными доводами вызвать в нем сомнение. Таким образом, я смогу сыграть роль шеи, которая повернет голову мужа в сторону, противоположную мести, думала я, вспомнив совет Элноры.

– Если бы то, что ты говоришь, было правдой, тогда убийство твоего отца было бы написано на лбу у Клавдия, – сказала я. – Но это не так. Возможно, он не виновен?

Одно упоминание о дяде заставило Гамлета вскочить на ноги.

– Клавдий! Я отправлю его душу в ад! – Он заметался по церкви, его возбуждение росло. – Но ответь мне, почему у некоторых людей мысли о необходимости действовать никогда не доходят от головы к руке? – Он посмотрел на собственную руку так, будто она ему незнакома.

– Ты не такой, Гамлет, подумай, как поспешно ты женился на мне вчера. Я колебалась, а ты заставил меня действовать, – возразила я, надеясь отвлечь его мыслями о любви. Но Гамлет не поддался на мою уловку.

– Ты неверно меня поняла, – сказал он.

– Нет, я поняла, – твердо возразила я. – Я знаю, что ты говоришь о преступлениях и злодеяниях. Но я считаю, что такие дурные мысли не пристали принцу Дании и моему мужу.

Гамлет не согласился с моим мнением, а продолжал в прежнем духе.

– Ты должна помочь мне понять, Офелия. Скажи мне, как так получается, что черные мысли некоторых людей становятся поступками, последствия которых потрясают целые народы? – спросил он, прижимая руку ко лбу, как будто желая силой вырвать ответ у своего мозга.

Я видела, что мозг Гамлета застрял в мыслях о мести, как колесо в канаве. Если бы я сумела вытащить его обратно на столбовую дорогу здравого смысла, тогда Гамлет снова стал бы самим собой.

– Ответь мне! – требовал он. – Если сама мысль об убийстве уже является преступлением, почему совершение убийства не следует с легкостью за ней?

– Не знаю, – ответила я. – Может быть, рука Неба останавливает твою руку. Или рассудок побеждает. Только те, кем правят страсти, позволяют своим мыслям о насилии превратиться в акты насилия. – Я твердо решила заставить Гамлета усомниться в его кровавых замыслах при помощи разумных доводов. И Гамлет, будто следуя за мной, подхватил нить моих рассуждений.

– Насильственные деяния, – произнес он, медленно кивая головой, – разрушают тело и душу того, кто их совершает. Но что, если такое деяние, хоть и кажется преступным, осуществляется по воле Неба? Тогда предполагаемый преступник должен быть посланцем Бога!

– Нет, потому что убийство бросает вызов правосудию, как человеческому, так и божественному, – возразила я с жаром, не уступающим его собственному. – Эту истину невозможно отрицать, и больше нечего спорить.

– Я обдумаю твои слова, Офелия, потому что они полны мудрости, – сказал Гамлет, закрывая книгу по анатомии и завершая наш спор.

У меня кружилась голова от мыслей, которыми мы с ним так быстро обменялись. Удалось ли мне отговорить Гамлета от мести? Я надеялась, так как он всегда придавал большое значение доводам разума.

– А пока, – продолжал Гамлет, – мы должны найти способ отвлечь короля и твоего отца, чтобы ни один не заподозрил нашего тайного деяния. Я имею в виду нашу женитьбу.

– Жаль, что нам необходимо ее скрывать, – грустно ответила я, хоть и понимала, что разумнее всего не провоцировать моего отца и короля такой новостью. Я уже привыкла к секретности и к волнению, которое вызвали наши тайные планы.

– В свое время, Офелия, все станет явным, – успокоил меня Гамлет, однако, он, по-видимому, думал не о нашей любви, так как лицо его было мрачным.

– У меня есть план, муж мой, – весело сказала я, прикасаясь к его плечу, чтобы привлечь к себе внимание. – Что может лучше скрыть то, что мы женаты, чем сделать вид, будто ты за мной ухаживаешь? Ты будешь меня преследовать, так как мой отец думает, что это так и есть. Я буду тебе отказывать, и выглядеть добродетельной дочерью, а мы будем втайне обмениваться поцелуями.

– Да! Мы будем притворяться влюбленными, чтобы скрыть нашу любовь. Такой парадокс я буду разыгрывать с удовольствием, – согласился Гамлет и наклонился ко мне, чтобы поцеловать в шею, там, где было видно, как бьется мой пульс.

Я удерживала его голову и гладила ее. Я знала, что нарушу свое невольно данное Гамлету обещание. Подобно тому, кто роет туннель под крепостью, я не буду ему помогать, я сорву его планы мести. Эта любовная игра отвлечет его от зловещих замыслов.

Месть – это план Гамлета; а это мой план.


Глава 16 | Мое имя Офелия | Глава 18



Loading...