home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

На следующий день король осуществил свой план для выяснения причины безумия Гамлета. Я играла в нем против своей воли, но не могла покинуть сцену. Клавдий привел меня на место действия, в просторный зал у входа в замок, через который часто проходил Гамлет, именно здесь накануне видела Гамлета, дающего наставления актерам. Мой отец велел мне вернуть Гамлету подарки и не говорить ничего такого, что могло быть принято за поощрение его ухаживаний. Гертруда осмотрела мой наряд, пригладила волосы и прикрепила веточку свежего розмарина к корсажу.

– Я очень надеюсь, что именно твои многочисленные прелести являются причиной безумия Гамлета, – сказала она, с улыбкой окинув одобрительным взглядом мое платье и фигуру. Она говорила тихим голосом, чтобы не услышал Клавдий.

– Благодарю вас, миледи, – только и сумела я ответить.

– Молю Бога, чтобы твоя добродетель помогла ему выздороветь, к его и твоей чести, – шепнула она. Потом сунула мне в руку Часослов, переплетенный в тисненую кожу и с позолоченным обрезом. – Возьми это, – сказала она перед тем, как Клавдий отослал ее прочь.

«К его и твоей чести». Означают ли эти слова, что она бы одобрила наш брак? Мне пришло в голову, как внезапное озарение, что поскольку Гамлет теперь мой муж, то Гертруда уже стала моей матерью. Но, увы, я не могла признаться ни в том, ни в другом! Когда я подняла глаза от книги, королева уже исчезла.

Клавдий с моим отцом стояли, сблизив головы, и шепотом беседовали.

Затем отец повернулся ко мне и приказал, нетерпеливо взмахнув рукой:

– Иди туда, и читай.

Я нехотя вышла на середину просторного зала и стала ждать – крючок с наживкой, предназначенный, чтобы застать Гамлета врасплох. Когда раздался стук приближающихся шагов, во мне начали бороться надежда и страх. Я увидела, как Клавдий и Полоний бесшумно, как призраки, скользнули за шпалеры. Гамлет появился в дальнем конце зала, разговаривая сам с собой, это недавно стало его странной привычкой. Я не слышала, что он говорил. Я склонилась над молитвенником и читала, не понимая смысла слов.

Мысли путались в моей голове. Как отнесется ко мне Гамлет, встретив так неожиданно? Будет ли он играть роль страдающего влюбленного, на тот случай, если нас увидят? Или проявит естественную нежность, считая, что мы одни? Я увидела, как принц вышел из задумчивости, и когда он подошел ко мне, попыталась предостеречь его взглядом, подсказать, что за нами следят.

– Прекрасная Офелия, – произнес Гамлет вместо приветствия. – Помяни и мои грехи в своих молитвах. – Его черные волосы были растрепаны, глаза обведены темными кругами. Мне хотелось протянуть руку и пригладить его волосы, но я сдержалась и тоже приветствовала его.

– Хорошо, милорд, как поживает ваша честь?

– Хорошо, благодарю вас. Розенкранц предложил мне прийти сюда. Я догадался, что найду тебя здесь, хоть меня и удивил твой выбор посыльного, – сказал он.

– Я не посылала за вами, милорд, – ровным голосом ответила я. Потом добавила шепотом: – Это Клавдий. – Но, наверное, я говорила слишком тихо, потому что Гамлет, по-видимому, меня не услышал. Он повернулся и стал оглядываться вокруг, будто искал нечто потерянное или спрятанное, потом остановил на мне вопросительный взгляд.

Дрожащими пальцами я сняла с шеи висящую на ней связку писем и протянула ему, держа за атласную ленточку. Я ощущала на себе взгляд Клавдия из укрытия, он вынуждал меня произнести слова, которых я страшилась.

– Раз уж вы здесь, я хочу вернуть вам эти подношенья.

Гамлет странно посмотрел на меня.

– Я тебе никогда ничего не дарил, – небрежно возразил он.

– Вы мне сами их подарили. Разве они – ничто? – прошептала я, молясь, чтобы Клавдий и мой отец ничего не услышали.

– Не дарил. Они не ничто, – громко произнес Гамлет оскорбленным тоном.

Его слова сбили меня с толку, а его взгляд был затуманен. Отрицал ли принц нашу женитьбу, или играл в нашу игру? Что мне следует сказать теперь? Молчание становилось тяжелым. Казалось, каменные стены давят на нас. Шпалеры, скрывающие моего отца и Клавдия, чуть заметно шевелились. Затем, вдалеке, раздался печальный крик горлицы, который прозвучал как призыв моей собственной души.

– Милорд, – начала я, – вы знаете, что вручили мне эти подарки, вместе с нежными и ласковыми словами. – Какую боль причинял мне его отказ признать это! – Но возьмите их обратно, потому что богатые подношения теряют цену, когда тот, кто их подарил, оказывается недобрым. – Я сунула Гамлету письма, которые считала своим сокровищем. Он взял их и бросил на пол.

– Ты честная девушка? – Принц ранил меня этими словами, словно острыми стрелами.

Я отшатнулась, пораженная его вопросом. Во время нашей последней встречи он назвал меня верной и честной женой. Как он мог усомниться в моей верности? Я пристально смотрела на него, изо всех сил стараясь выразить во взгляде мою любовь к нему.

– Я кажусь вам нечестной?

– Кажешься? – В конце концов, Гамлет посмотрел на меня. В его прищуренных глазах я увидела холодное подозрение. – Действительно, ты кажешься честной, но поступаешь ли ты честно?

– Нет, милорд, – то есть, да, – ответила я. – Мои действия честны. – Я чувствовала себя сбитой с толку, попавшей в ловушку его лукавых слов.

– Ха! – воскликнул принц, будто что-то доказал самому себе.

Зачем Гамлет мучит меня без всякой причины? Я не стану больше терпеть это, а уколю его в ответ.

– Я не такая, как ваша слабая мать, которая изменила вашему отцу, в чем вы ее сами обвиняли, – тихо прошипела я ему.

Гамлет еще больше нахмурился, его черные глаза всматривались в мое лицо.

– Ты красива? – спросил он.

Что он имеет в виду? Он знал, что я не крашу лицо, как другие дамы. Я поднесла ладони к щекам, приглашая его посмотреть на то, что он раньше так часто хвалил.

– Когда-то я любил тебя, – признался он, протягивая ко мне руку. Затем отдернул ее и опроверг сам себя. – Я тебя не любил.

Эти слова упали, одно за другим, так же легко, как листья с мертвого дерева, и оставили меня нагой и беззащитной, как ветви зимой.

– Значит, я обманута! – крикнула я, задохнувшись от своих слов. Я начала сомневаться, что это мой муж. Неужели сцена нашей свадьбы в лесу была сном? Не сошла ли я с ума?

– Уходи в монастырь. Уходи! – Лицо Гамлета исказилось презрением, и он пошел прочь от меня.

Потрясенная, я не двинулась с места. Это Гамлет сошел с ума. Слова, которые он мне крикнул, не имели смысла. Зачем ему посылать меня в монастырь? Несомненно, это была какая-то жестокая шутка.

Потом тон Гамлета изменился, и он заговорил так, будто перечислял все жизненные невзгоды.

– Зачем тебе плодить грешников? – закричал он, и его слова взмыли огромной волной боли.

– Какой грех я родила? – воскликнула я, умоляя его дать мне ответ, во мне тоже поднялась волна боли в ответ на его жестокие слова. – Что я породила, кроме этого несправедливого оскорбления?

Мой вопрос потонул в потоке новых обвинений Гамлета. Он яростно проклинал свое рождение. Сказал, что ненавидит человечество, так как все мужчины – мошенники, а женщины – обманщицы.

Затем, перебив сам себя, спросил:

– Где твой отец? – Он с подозрением смотрел на меня.

– Где-то там. Недалеко. Я не знаю, – заикаясь, ответила я. Мне уже было все равно, что они с Клавдием наблюдают за нами. Возможно, Гамлет знает об этом, и устроил представление для них. В этой сцене, в которой я участвовала против своей воли, я совсем не понимала своей роли.

– В монастырь! – опять воскликнул он, и его голос эхом отразился от каменных стен огромного зала. – Иди! А если выйдешь замуж, выходи за дурака, потому что умные мужчины понимают, в каких чудовищ вы их превращаете!

– Это вы превратили себя в чудовище! – Мой голос сорвался из-за слез, которые я не смогла сдержать. – Воистину, я вас почти не узнаю.

Гамлет не ответил. Вместо ответа он объявил свое решение, и оно прозвучало в его бурной речи как удар грома.

– Я говорю – у нас больше не будет браков!

Я опустилась на пол, ослабев от изумления.

– Вы бросаете меня, вашу честную и верную Офелию? – прошептала я.

– Те, кто уже в браке, – Гамлет сделал паузу, я смотрела на него снизу вверх, во мне еще жил остаток надежды. Он не взглянул на меня, а громко произнес, обращаясь ко всему вокруг: – все будут жить, кроме одного.

Как безрассудно и глупо было со стороны Гамлета бросать подобные угрозы, если он знал, что Клавдий подслушивает! Я видела, что для принца месть по-прежнему на первом месте, она затмила все мысли о любви. Стоя на коленях, я горячо воскликнула «Нет!». Мой крик эхом отразился от четырех стен, потом растворился в тишине. Гамлет медленно покачал головой из стороны в сторону, и сильное страдание исказило черты его лица. Я видела, как слезы показались в его глазах, а потом потекли по щеке, но он не пытался их смахнуть. Он шагнул назад, одновременно протягивая ко мне руку. Казалось, он колеблется, то ли прижать меня к себе, то ли оттолкнуть.

– В монастырь – уходи, и поскорее. Прощай! – Он произнес это тихим, умоляющим голосом. Потом резко повернулся и бросился бежать прочь, оставив меня одну.

Меня охватила истерика, и я закричала, задыхаясь от рыданий:

– Его благородный разум померк. Зачем, о, зачем, я подарила ему свою любовь? Я погибла! – Мои жалобы стихли и сменились горькими слезами, и меня била такая сильная дрожь, что, казалось, мои члены готовы оторваться от тела.

Появился Клавдий вместе с моим отцом, который спорил с ним:

– Я все же полагаю, что его горе породила безответная любовь.

– Молчи, Полоний! – зарычал Клавдий. – Любовь? Его мысли направлены не в эту сторону. – Лицо Клавдия налилось кровью. – Нет, это опасная меланхолия, и за ней надо внимательно проследить, – сказал он, устремляя на меня сердитый взгляд.


Глава 19 | Мое имя Офелия | Глава 21



Loading...