home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 26

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что нахожусь в пыльной, нежилой комнате, которая оказалась большим платяным шкафом. Я сидела на груде старого белья, и меня поддерживала рука Горацио. Его лицо склонилось надо мной, он промокал мои щеки и лоб куском ткани. Я села и отстранилась от него, внезапно осознав свои грязные волосы, испачканные руки и рваную одежду.

– Что со мной случилось? – растерянно спросила я.

– Простите меня, – огорченно попросил Горацио. – Мне жаль, что я вас напугал. Мне необходимо было вас удержать, потому что не хотелось начинать драку. – Хоть он улыбался, улыбка не могла скрыть его беспокойства, о нем говорили морщины на его лбу. – Вам не больно?

Я покачала головой и улыбнулась, испытывая облегчение.

– Я рада видеть тебя, Горацио. Я думала, что на меня напал мой враг.

Горацио вопросительно взглянул на меня, но я была еще слишком слаба, чтобы объяснять ему угрожающие повадки Эдмунда.

– Госпожа Офелия, я очень огорчен, что вы так изменились. Я уезжал, чтобы узнать новости о Гамлете, иначе я бы… – Голос его замер.

– Добрый Горацио, – поспешно сказала я. – Я не такая, какой выгляжу. Я притворяюсь безумной с определенной целью. Я могу принимать этот вид и избавляться от него, когда пожелаю.

– Так говорил Гамлет, но его поступки заставили меня в этом усомниться. – Он настороженно смотрел на меня. – Что означает ваше безумие?

– Ах, я доказываю распространенное мнение, что женщина слабее телом и умом, чем мужчина, и легко сходит с ума, когда ее настигает горе.

– Ваш ум не слабее, чем у любого мужчины. Зачем доказывать то, что неправда? – спросил Горацио.

– Это полезная ложь. Ибо ты видишь, что я, бедное простодушное создание, не отличающееся умом, безвредна, и поэтому мне тоже ничего не грозит, – объяснила я. Мне это казалось очевидным, но Горацио усомнился.

– Судя по той сцене, свидетелем которой я только что стал, ваше безумие заставляет правителей Дании бояться вас.

– Чего им бояться? – пожала я плечами. – Дания будет меня сторониться, и оставит меня в покое, этого я и хочу.

Горацио не позволил мне победить в этом споре.

– Пример Гамлета доказывает, что безумие, как магнит, притягивает к себе опасность! – произнес он так громко, как только посмел в нашем тайном убежище. – Вы себя обманываете. Вы не избежали опасности.

Я начала видеть здравый смысл в словах Горацио, и это заставило меня на несколько секунд замолчать.

– Тогда я покину Эльсинор, с его опасностями и обманами, и буду вести скромную жизнь, – сказала я. – Найду какую-нибудь незаметную деревню или домик в лесу.

– Клавдий не оставит вас в покое, – возразил Горацио, качая головой. – Потому что вы – жена Гамлета.

– Он не знает, что мы женаты. Или знает? – спросила я, внезапно испугавшись.

– Я ничего не сказал. Но, может быть, Гамлет проговорился перед тем, как его отослали прочь. Мы видели, каким несдержанным его делает безумие. А у Клавдия повсюду шпионы.

– Нет никаких доказательств нашего бракосочетания. Были произнесены слова. Вот и все. А слова уносит ветер, – с горечью ответила я.

– Все равно, вы – угроза для Клавдия, и он вас найдет.

– Ба! Он не узнал меня сегодня, хоть и прошел на расстоянии броска камня. Этот тиран не должен льстить себе, считая, что я отниму у него жизнь, потому что для меня она не стоит ни гроша, – резко бросила я голосом, полным ненависти.

– Мне тоже безразлична жизнь Клавдия, но я боюсь за вашу жизнь, – сказал Горацио.

– Посмотри на меня, я – ничто, – возразила я, внезапно меня опять охватило отчаяние. – А раз я ничто, у меня ничего нельзя отнять.

– Вы ошибаетесь, Офелия. Но я не настроен вести ученые споры.

– Моего отца убили, как крысу. И моя жизнь тоже стоит не больше, чем жизнь этого грызуна.

– Видит Бог, естественно, что вы оплакиваете отца, но не позволяйте горю лишить вас разума, – умоляюще произнес Горацио и взял мою руку в свои.

– Больше всего я горюю не о смерти отца, а о холодности мужа, – заплакала я, не в силах сдержать слезы. Моим единственным, слабым утешением было пожатие руки Горацио.

– Никто не видел, как я, тот личный ад, в котором оказался Гамлет, когда узнал, что нечаянно убил отца своей новобрачной, – сказал Горацио, пристально глядя на меня. – Я знаю, что он ходил к вам, чтобы вымолить прощение.

Я вспомнила рассказ Элноры о том, с каким отчаянием рвался Гамлет в мою дверь.

– Он приходил умолять меня только о прощении? Или о любви тоже? – спросила я, во мне надежда боролась со страхом.

– А вы бы дали ему и то, и другое? – Горацио смотрел мне прямо в глаза. Я обязана была сказать ему правду, хотя и сама не хотела посмотреть ей в глаза.

– Я могла бы простить человека, который по ошибке убил моего отца, но любить его, как супруга? Клянусь Богом, Горацио, я не знаю! – воскликнула я, воздев руки к небу. – Я уйду, и буду жить одна; исчезну и перестану быть женой Гамлета! – Последние слова вырвались у меня вместе с рыданием, я вскочила на ноги, собираясь покинуть сцену.

Горацио преградил мне путь и не позволил уйти.

– Офелия, это было бы бессмысленно и опасно. Клавдий коварнее, чем вы думаете. В доказательство, у меня есть важные известия от Гамлета.

Известия! Это меня остановило. Горацио сунул руку в камзол и достал письмо. И заговорил очень настойчиво.

– Прочтите, как Клавдий отправил Гамлета в Англию, не ради его безопасности, а на смерть! Розенкранца и Гильденстерна он тоже послал туда с письмами, которые стали бы ему приговором. Но он спасся, он сорвал их подлые планы. Он пишет, чтобы я присоединился к нему, как можно скорее, чтобы я спешил так, будто убегаю от смерти.

Это был действительно новый поворот. Я пробежала глазами письмо, написанное знакомым почерком Гамлета. Оно разбудило меня, словно ведро воды выплеснули мне в лицо. Намерения Клавдия были более черными, чем я могла себе представить; он заказал убийство Гамлета, своего племянника и сына. Я знала, что он отравил короля. Возможно, он приказал убить и моего отца. С какой стати ему щадить меня? Какой я была глупой, когда думала, что безумие меня защитит. Я лишь сделала себя легкой добычей для этого волка.

– Мы были правы, Офелия, опасаясь последствий игры Гамлета. Нам с вами грозит опасность, если мы останемся в Эльсиноре. Бежим вместе со мной, и мы присоединимся к Гамлету, – умолял меня Горацио.

– Как ты доберешься до него? Он плывет вместе с командой пиратов где-то в открытом море, – возразила я, указывая на письмо.

– Курьер, доставивший это письмо, отведет нас к нему.

– Гамлет отверг мою любовь, он меня ненавидит, – ответила я. – Это чистая правда. – Я подняла руку, чтобы не позволить Горацио возразить, пока перечитывала письмо. – Он не просит тебя помочь мне сбежать. Зачем тебе рисковать?

Казалось, Горацио борется с собой.

– Моя преданность Гамлету обязывает меня защищать вас, его жену. Поедем со мной, и я отвезу вас к нему, – настаивал он.

Так как в письме Гамлет не упоминал обо мне, я не желала обдумывать его предложение. Я ощущала жгучую боль, решившись на разрыв с мужем.

– Я не могу быть так же послушной долгу женой, как ты – другом. Я не поеду к Гамлету.

Горацио казался ошеломленным. Долгое, тяжелое мгновение прошло прежде, чем он заговорил.

– Вам нельзя здесь оставаться, – настойчиво сказал он. – Вы обладаете опасными сведениями. Клавдий устроит покушение на вашу жизнь, это лишь вопрос времени.

– Ты прав, Горацио. Но как я могу уехать? Как ты сможешь уехать? Шпионы Клавдия будут нас преследовать.

Горацио вздохнул и запустил пальцы в свои рыжеватые кудри.

– Я связал свою судьбу с судьбой друга, и придумаю способ добраться до него. Но ваша безопасность – это сейчас самое неотложное дело. – Его глаза казались темными бусинами, спрятанными под нахмуренными бровями.

Мои пальцы перебирали травы в корзинке: розмарин, рута, дикий имбирь, тимьян. Смесь их запахов плыла в воздухе, возбуждая чувства и проясняя мысли. Разум подсказывал мне, что я не смогу долго продолжать хитрить и притворяться сумасшедшей. Я решила пойти другим путем.

– Я покину Эльсинор, Горацио.

Он вздохнул с облегчением.

– Но я пойду своей дорогой. Одна.

– Как? – с сомнением спросил он.

– Притворившись мертвой. Щадящий яд…

Горацио перебил меня:

– Нет, Офелия! Вы не должны причинить себе вред от отчаяния!

– Добрый Горацио, выслушай меня. Я собираюсь убежать и остаться живой, хотя все будут считать меня мертвой. У меня есть план, но мне нужна твоя помощь.

– Я не понимаю, но отдаю себя в ваше распоряжение. Я отдам жизнь, чтобы уберечь вас от беды, – произнес он с жаром новоявленного рыцаря, отправляющегося на подвиг.

– Благодарю тебя, добрый Горацио. Я доверюсь тебе. Потому что, если я этого не сделаю, то наверняка погибну.


Глава 25 | Мое имя Офелия | Глава 27



Loading...