home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Долю секунды Калли смотрела, как ее муж бежит к дому с таким видом, будто там пожар. Она, конечно, могла бы остаться здесь и подождать, когда он вернется и расскажет, что задумал… но Гидеон и раньше не очень любил делиться секретами, поэтому она поспешила за ним. И дело не в том, что ей невыносимо было расставаться с ним теперь, когда они снова оказались друг подле друга, – все дело в любопытстве, простом и понятном. Сердце у нее бешено колотилось – правда, она бежала со всех ног, чтобы догнать его.

– Оставайся здесь! – приказал он, когда они очутились в холле и он понял, что она бежит за ним по пятам.

– Нет, – прошептала она и подтолкнула его к лестнице, давая понять, что спорить с ней бессмысленно.

– Ты выводишь меня из себя, женщина, – еле слышно прошептал он и побежал наверх. – Не шуми и не выдавай нас!

Плотно сжав губы, она изо всех сил старалась шагать так же тихо, как Гидеон, что оказалось невозможным. Ей с трудом удалось не наступить на скрипучую ступеньку, а он шагнул на нее, как будто даже не думая. Должно быть, он заранее обошел дом, имея в виду как раз такое предприятие. Все выглядело так, словно опасные приключения, на которые намекала леди Виржиния, когда приезжала, происходили на самом деле и вовсе не были хитроумной выдумкой с целью смягчить ее сердце, как она тогда подумала. Она обрадовалась, что не знала о его приключениях заранее, и одновременно ужаснулась: мужчина, который слишком хорошо осведомлен о жизни преступного мира, уже не станет прежним Гидеоном – идеалистом, любящим юношей… Да что с ней такое?! Неужели ей хочется, чтобы они снова сблизились?

Тем временем они добрались до верхней площадки и направились к лестнице, ведущей на чердак. Происходящее вдруг показалось ей таким нелепым, что она остановилась, стараясь понять, что чувствует, когда инстинктивно держится как можно ближе к нему. Когда Гидеон рядом, кажется, что все правильно и она в безопасности… Дверь, которая вела на чердак, отворилась совершенно беззвучно. Почему петли так хорошо смазаны, если на чердаке ничего нет, кроме старого хлама? Горничные спят в другом крыле, а конюх живет над конюшней.

Почему Гидеон крадется к куче пыльного мусора, как будто идет по следу важной государственной тайны? Калли заметила следы в пыли на винтовой лестнице и задержала дыхание, потом недоверчиво покачала головой. Ей невольно передалось волнение мужа. Калли приложила руку к груди; сердце екнуло от суеверного ужаса. Потом она строго сказала себе: сейчас не время для привидений. Они поднялись на несколько ступенек, и Гидеон взмахом руки велел ей остановиться. Застыв на месте, она злилась на себя за то, что повинуется его приказам, словно солдат на параде. Судя по тихим голосам, доносившимся сверху, там разговаривали двое; они стояли в самом дальнем от лестницы углу. Досадуя на него за то, что он отгораживает ее от опасности, она подтолкнула его в поясницу, чтобы он шагал дальше. Он сопротивлялся, стоя стеной между ней и тем, что ждало впереди. Должно быть, он почувствовал ее досаду, потому что нехотя сделал еще шаг, после чего Калли тоже стало слышно, о чем говорят наверху. Сначала она узнала теткин голос, затем чей-то более высокий голос ей ответил. Почему Китти разговаривает с теткой здесь, хотя то же самое можно было бы делать внизу, в чистоте и удобстве? Не похоже было, чтобы они обсуждали фасоны платьев из канифаса и коленкора, – наверху хранились рулоны материи на платья и фартуки для горничных.

– Вы нахалка, – донесся до Калли властный теткин голос. Очевидно, она пыталась запугать Китти, как запугивала учениц. – Никто не поверит словам горничной, которая возводит напраслину на состоятельную даму, занимающую видное положение.

– А никому и не нужно верить. Я получу деньги и сохраню место за собой до тех пор, пока сама не решу уйти. Ведь вы же не хотите, миссис Бартл, чтобы я поделилась с констеблями тем, что мне известно?

– Я сменила фамилию, чтобы во мне не признали вдову разорившегося дурака. Никто не осудил бы меня, но я не хотела, чтобы мне сочувствовали…

– Если хотите, можете называть себя хоть королевой фей. Тут другое любопытно: что вы сделали с вашим муженьком. Видите ли, я умею читать. Странно, что вы так и не потрудились выяснить: на предыдущее место меня взяли специально для того, чтобы я не давала старушке проказничать. Она научила меня пользоваться моими талантами. Я только потом сообразила, что зря доверяла ей: ведь она меня выдала.

– Наверное, поняла, какая вы хитрая лиса.

– Миссис Бартл, на вашем месте я бы выражалась осторожнее. После того как все узнают, что вы сделали, чтобы удержать здесь вашу племянницу и получать денежки ее мужа, никто вам не поверит. Славная история для бульварных листков! Наверное, я заработаю целое состояние, если вам хватит глупости не откупаться от меня.

Калли поняла, почему Гидеон призывал ее хранить молчание. Слова Китти били ее по голове, как удары грома; она сразу поняла, что горничная говорит правду. Ей удалось подавить вздох ужаса, но она насторожилась, как Гидеон, когда поняла: все эти годы тетка обманывала ее. Когда он был рядом – когда ее Гидеон стоял рядом, – его правда каким-то чудом отменила теткину ложь. Как она могла поверить той клевете, которую плела про него Серафина вплоть до вчерашнего дня? Был ли он прав? Не считала ли она его виновным в глубине души? Может быть, было проще переваливать вину на мужа, но разве после этого она не трусиха – а не только дурочка? Она ожесточилась против него и поверила, что тетка ее любит, потому что Серафина не отвернулась от нее, как все остальные. Каждое якобы случайно оброненное пренебрежительное замечание о ее внешности, тонко рассчитанные напоминания о беспечности мужа заставляли ее сжиматься и страдать, но она не видела правды, потому что легче было ничего не замечать.

– Кому-кому, а вам никто не поверит, – фыркнула тетя Серафина. – Я приказала конюху убрать отсюда старый хлам и освободить сундуки для багажа племянницы, а уж он-то читать не умеет, так что через несколько минут здесь останется только пепел.

– Нет, все останется здесь, а ключи я сохраню у себя.

– Не стоит мне мешать, милочка! Не то еще упадете с этой крутой лестницы… Тогда-то и вспомните, кто здесь хозяйка, а кто служанка!

Если Китти не хватило ума вздрогнуть, услышав затаенную злобу за теткиными словами, то Калли передернуло.

– На тот случай, если со мной что-нибудь случится, у владельца «Короны» в Мэнидауне есть письмо, в котором написано, кого нужно искать. Хотите, чтобы он и половина графства искали вас за покушение на убийство? – не сдавалась Китти.

– Так вот куда вы все время шастали! Не надо было слушать племянницу и брать на работу такую неряху, как вы! Да еще мне рассказали, как вас выгнали с прежнего места за то, что вы охотились за сыновьями хозяйки! Она, правда, не упомянула о шантаже, просто сокрушалась, что оказалась слишком мягкосердечной, хотя ваше место в исправительном доме!

– Мы обе плохи, но вы могли бы стать лучше, если бы сами захотели. Ну а что касается той тряпки, на которую я работала, я много чего узнала о ее долговязых сыновьях. Ей бы тоже не поздоровилось, если бы она со мной связалась! Мисс Соммерс лучше, чем мы с вами, вместе взятые, а она приняла меня, несмотря на отвратительные россказни моей прежней хозяйки. А вы предали ее задолго до того, как я сюда попала! Так кого весь мир сочтет худшей мошенницей из нас двоих, мадам Бартл?

– Вы шпионили за ней по моей просьбе, несмотря на то что благодаря ей получили крышу над головой, а шантаж – серьезное преступление. Если вы и выживете после небольшого несчастного случая, вы пожалеете о том, что доверились владельцу «Короны»!

– И вот еще что, – решительно заявила служанка, и Калли услышала, как ахнула тетка. – Ваш муж вел дневник и записывал, как ему стало плохо после того, как он ел с вами, и о том, как с ним что-то случалось перед тем, как он выбирался из дому, чтобы напиться, а не когда возвращался из пабов, как вы утверждаете. Он даже познакомился с человеком, которого вы наняли, чтобы он убил вашего мужа! Они вместе пропили деньги, которыми вы заплатили за убийство. Но потом вы решили взять дело в свои руки, и ваш муж всерьез испугался за свою жизнь. Ему бы бежать… Но вы-то какая дура – сохранили такую улику!

– Как вы захапали его пьяный бред? – прошептала тетя Серафина, как будто не смела вслух признать существование документа.

В полной тишине Калли услышала страх в ее голосе и тоже поняла, что все обвинения – правда.

– Я нашла потайное отделение в вашем бюро; думаю, теперь вы жалеете, что оно недостаточно большое, чтобы туда нельзя было спрятать все письма, которые вы много лет скрывали от племянницы! Прикованная к постели старушка, за которой я ухаживала на прежнем месте, очень веселилась, когда обучала меня искать такие места и находить то, что ее зять прятал от своей жены. После того та вертела им, как хотела!

– Вот где вы обучились своим позорным трюкам!

– Разумеется. И еще я поняла, что нельзя доверять хитрым старым ведьмам и надо стараться разузнать о них побольше! Не смотрите на меня свысока, миссис Бартл, я родилась в нищете и стараюсь пробиться, как могу. Вы родились леди, а меня приняли к себе только потому, что я дешево запросила и вы решили, что я из благодарности выполню все, что вы от меня потребуете.

– Если бы не я, голубушка, сейчас вы очутились бы в работном доме!

– Только не я! – уверенно возразила Китти. – Знайте, если не откупитесь, я расскажу вашей племяннице, что вы сделали. Если этот документ попадет к судье… Кража у близких родственников и поддержание вражды между мужем и женой караются ненамного мягче, чем злонамеренное убийство.

На чердаке стало так тихо, что Калли слышала шорох бумаги: видимо, Китти схватила документ с доказательством преступления тети Серафины, а тетка пыталась его отнять.

– Хватит, – шепнула она Гидеону.

– Да, действительно, – согласился он. Ему каким-то образом удалось подняться на несколько ступенек и бесшумно, как волку на охоте, подойти к женщинам. Он без труда развел в стороны Китти и тетю Серафину и выхватил у Китти письмо, прежде чем она сообразила, кто стоит у нее за спиной, а затем передал письмо Калли. Затем Гидеон сделал шаг назад.

– Как интересно, – небрежно произнес он. – Дорогая, посмотри, пожалуйста, привез ли конюх, приятель Бидди, судью. – Он обернулся к Калл и.

– Конечно, – ответила она, держа листок, исписанный почерком Бономи Бартла, в вытянутой руке, словно оно было таким же ядовитым, как и написавший его человек.

Она сбежала вниз и через окно увидела, как к дому верхом подъезжает судья Эванс – он подгонял свою упитанную коренастую лошадку. Калли вовремя вспомнила о доказательстве, которое держала в руке. Она бросилась в свой кабинет, который занимала во время учебного года, и заперла бумагу в ящик, где хранились карманные деньги учениц. Если Гидеон решит показать бумагу властям, она отдаст ему ключ. С другой стороны, не хотелось, чтобы на тетку доносил тот человек, которого она так презирала и боялась.

– И все же не понимаю, – вздохнул судья после того, как Китти с трудом удалось связать и вывести из дому, а миссис Бартл заперли в ее комнате. – Миссис Гришем кажется такой честной женщиной!

– Я ничего не подозревала, мистер Эванс. – Калли сокрушенно пожала плечами.

– А у вас когда возникли подозрения, сэр Гидеон? – поинтересовался судья.

– Я просто понял: что-то не так, – ответил Гидеон с тем замкнутым видом, который терпеть не могла Калли. – Мне жаль, что мы оказались такими доверчивыми… вы меня понимаете, сэр?

– Ах да! И все-таки непостижимо… Как такое могло произойти, сэр Гидеон? Если мы отдадим ее под суд, нам понадобятся веские улики… вы говорите, у вас они имеются?

– Предпочитаю держать все улики в надежном месте. Если же вы раздобудете письма, с помощью которых миссис Бартл анонимно шантажировала соседей, ей придется несладко. И еще. Мы с леди Лорейн будем жить в пятнадцати милях отсюда или даже ближе, и я не хочу, чтобы весь мир узнал, какими мы были глупцами, – доверительно сообщил ему Гидеон.

Очевидно, за те годы, что они прожили врозь, ее муж стал прекрасным актером. Калли подозревала: на самом деле Гидеону наплевать, что думают соседи. В конце концов, они сплетничают о нем с тех пор, как он появился на свет. Сейчас он поступает так ради нее. Она покачала головой, показывая: она вовсе не против того, что ее сочтут дурой, которая много лет не замечала, какая ее тетка воровка и лгунья. Но хотя она прожила здесь девять лет и считала, что всем здесь довольна, ей не терпелось поскорее уехать отсюда.


– Гидеон, если ты ее отпустишь, она начнет распространять всевозможные злобные сплетни о нас, – предупредила Калли, когда позже они поднялись наверх, чтобы решить, что взять с собой, а что она с радостью оставит здесь.

– Пусть только попробует, я найду ее и заткну ей рот, – ответил он так холодно, что Калли вздрогнула и сразу ему поверила. – Забудь о ней! Калли, что из вещей ты хочешь взять с собой? Я предпочел бы ехать налегке.

– Гидеон, я ведь еще не дала своего согласия и не сказала, что поеду с тобой в Рейну, – нерешительно сказала она.

Мысль о том, чтобы вернуться домой, вдруг показалась ей очень соблазнительной, хотя ей предстояло жить не в уютном доме священника, а в так называемом Большом доме.

– Может быть, нам поехать в Лондон или вообще в другое место? Мне все равно, куда ехать, лишь бы ты была со мной.

– Твой дом – Рейна.

– У тебя на Рейну гораздо больше прав, чем у меня.

Калли покачала головой; огромный старый дом, похожий на амбар, никогда не казался ей домом, но девять лет одиночества и тоски научили ее тому, что гордость – плохая подруга. Надо попробовать пожить вместе с мужем. Если они оба постараются, возможно, им и удастся наладить отношения.

– Если даже я поеду с тобой, Гидеон, не думай, что возрождение нашего брака – дело решенное. Все только может быть, – предупредила она и задумалась: может, ему сейчас тоже страшно – вдруг их надежды не оправдаются?

– Это гораздо больше, чем то, на что я надеялся, когда ехал сюда, так что пока все хорошо. Но ты все-таки реши, что из своих вещей ты заберешь сейчас, а за чем можно прислать потом…

– У меня не так много вещей. – Она обвела взглядом комнатку, словно видела ее впервые. – Одна-две книжки из библиотеки дедушки Соммерса… бабушкино жемчужное колье и миниатюра – их портреты в молодости… Если не считать моих письменных принадлежностей, остальное я оставила бы без всяких угрызений совести.

– Тогда уложи все, что хочешь взять с собой, и мы уедем завтра утром, как только проснемся. Мне хотелось бы попасть в Рейну до того, как мой достопочтенный дядюшка начнет объезжать свои владения; кроме того, путешествовать рано утром прохладнее и не так утомительно.

– Гидеон, как я могу поселиться в Рейне? Когда я жила в доме священника, я редко туда заходила, – возразила она, и мысль о жизни в огромном тюдоровском особняке снова показалась ей невозможной.

– Там твой дом, и небо свидетель, у тебя больше прав назвать его своим, чем у меня.

– Нет, ты его любишь, там тебе место, ты его хозяин по праву, чего не скажешь обо мне…

– Чушь! Кроме того, лорд Лорейн тоже очень хочет, чтобы ты приехала. Калли, ты его единственная внучка, и он хороший человек, который желает тебе только добра. Возможно, в детстве он казался тебе отчужденным и строгим. Наверное, твой второй дед просил его до поры до времени не рассказывать тебе правду о твоем рождении. Прошу тебя, милая, не морщись так! Преподобный Соммерс был прав. Пусть официально я родился в законном браке, плохо, когда над мальчиком смеются и презирают его за то, что, по слухам, сделали его родители. Я бы ни за что не желал того же девочке, которой пришлось бы расплачиваться за грехи своей матери задолго до того, как она поймет, что означают обидные слова, которыми ее обзывают.

– Теперь мы уже этого не узнаем, верно? – с трудом выговорила она, хотя к горлу подступил ком, и она с трудом удерживалась, чтобы не заплакать – не из-за себя, а из-за него и всех унижений и злых шепотков, которые он вынужден был терпеть с тех пор, как подрос и понял, что имеют в виду сплетники.

– Я все понимаю, Калли, но уверяю тебя, его можно полюбить! Не считай его чудовищем только потому, что такой оказалась твоя тетка и ты уже не доверяешь родственникам. Я был не прав, когда потащил тебя в Лондон сразу после Шотландии. Надо было оставить тебя в Рейне, чтобы ты получше познакомилась с лордом Лорейном. В конце концов, ты носила под сердцем нашего ребенка. Он и его слуги заботились бы о тебе, пока я находился в Лондоне и учился. Я был эгоистом, когда настоял, чтобы ты все время была со мной рядом. Мне очень жаль, Калли, что ты не успела получше с ним познакомиться и понять, какой он прекрасный человек, до того как в нашей жизни начался ад. Возможно, после того, как мы расстались… ты обратилась бы за поддержкой к нему, а не к тетке, у которой камень вместо сердца.

– Если бы желания были лошадьми, нищие скакали бы верхом, – сухо ответила она, по очереди выдвигая ящики комода и доставая оттуда книги. Ей не хотелось смотреть ему в глаза. – Да и я не согласилась бы жить вдали от тебя. Я слишком любила тебя и не хотела с тобой расставаться в то время, когда мы ждали рождения ребенка, – с трудом призналась она.

– Тебе пришлось бы со всем примириться… ради нашей дочери, – ответил он и нагнулся, доставая ее сундучок. Калли невидящим взглядом смотрела на старую накидку и зимние сапоги, которые совсем не подходили жене сэра Гидеона Лорейна.

– Гидеон, никто не знает, как бы все сложилось, живи я в другом месте. Не пытайся обмануть судьбу. Ничего хорошего не выйдет, ты только сойдешь с ума, если позволишь себе думать о прошлом. – Она знала, о чем говорила: ее преследовал тот же демон.

– Да, милая, – с ложной покорностью ответил он, и она поняла, что он хочет хоть немного поднять ей настроение. Потом Гидеон отправился за корзинами, которые приготовил конюх для книг. – Тебе нужно что-нибудь еще? – Похоже, он понял, что сейчас лучше уделить время всяким мелочам.

– По-моему, нет. Гидеон, где ты собираешься сегодня спать?

– Я мог бы настоять на том, чтобы делить с тобой эту комнату, но я не дурак. – Он скептически осмотрел узкую кровать и старинную мебель, как будто сомневался в том, что кровать выдержит вес взрослого мужчины.

– Да… пожалуй, сегодня мне лучше побыть здесь одной, – негромко ответила Калли, гоня от себя мысли о том, что могла бы спать с ним в одной постели. Сейчас она сама себя не понимала.

– Не забывай, что теперь я здесь, – так же тихо сказал он, хотя в его серо-зеленых глазах вспыхивали огоньки, заставившие ее тосковать по тому, в чем она пока не готова была признаться даже себе самой.

– Пока тебя не было, я приучилась жить самостоятельно, – предупредила она.

– Семейная жизнь во многом заключается в том, чтобы учиться идти вместе, не слишком сильно наступая друг другу на ноги, верно? Я тоже уже очень давно живу без тебя, женушка, – напомнил он ей так тихо, что его слова показались ей более значительными, чем если бы он прокричал о своей досаде с крыши.

– И все же я жила без тебя очень долго и не сразу привыкну к тебе, если даже мы сумеем преодолеть разделившую нас пропасть. Моя тетка – не единственная причина, почему последние девять лет мы живем врозь, – напомнила она, и ее строгий взгляд подсказал ему: война еще не выиграна.

«И мне нужно решить, сумею ли я вытерпеть жизнь с мужем, который хочет спать со мной в одной постели только потому, что у него нет другого выхода, – он должен скрепить наш брак», – добавила она про себя.

Гидеон тяжело вздохнул, словно уступая ей. Потом он криво улыбнулся, показывая, что успокоился. Он ни о чем не будет ее просить раньше времени.


Глава 5 | Обещание лорда Лорейна | Глава 7



Loading...