home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Между тем наземное сражение быстро вошло в стадию неконтролируемого замеса. В пробитые артиллерией и бомбами бреши пехотинцев ворвалась конница, быстро расширяя промежутки. Впрочем, ратники все же, хоть и понеся существенные потери, смогли перегруппироваться и образовать каре, «угощая» противника арбалетными залпами, при случае атакуя копьями.

Одновременно с этим в бой сорвались русская и половецкая кавалерия, и началось взаимное перемалывание. В данном случае эффективность бойцов была примерно на одном уровне, так как булгарские, а также татаро-монгольские всадники имели достаточно хорошую броневую защиту, как, впрочем, и половецкие всадники, не говоря уже о русской кавалерии.

В дополнение к рукопашному бою заработали ракетчики, посылая в гущу противников, что еще не вступили в бой и находились в тылу, свои гостинцы. Да, это было весьма рискованно, но оправдано. Причем работали не только русские РСЗО, что успели перезарядиться после первого залпа, но и монгольские, что подтянули свои установки на дистанцию огня, так что в гуще русской кавалерии также рвались заряды.

– Минометчикам – пусть работают на подавление ракетчиков противника! – дал распоряжение Юрий Всеволодович, увидев результат работы монгольских РСЗО.

Минометные мины, хоть и считались больше химическими, но все же взрывной потенциал тоже имели, а если повезет, то мина может угодить прямо в установку, а еще лучше – в запас ракет. Да и их прямое химическое воздействие тоже дорого стоит, если наводчики из-за воздействия на них горчичного порошка не смогут видеть, куда стреляют, то, глядишь, еще и по своим зарядят…

Минометчики не подвели и буквально завалили монгольских ракетчиков, так что их окутало весьма плотное дымно-горчичное облако. А в двух случаях и вправду произошло прямое попадание, и РСЗО взлетели на воздух.

Но если монгольские ракетчики на некоторое время были выведены из игры, то вот артиллеристы, перезарядившие свои странные трехствольные пушки, вновь сказали свое веское слово.

Пользуясь завязавшейся битвой, они еще ближе подтащили свои орудия к пехотным формациям и разрядили их по ратникам практически в упор. Попавших под удар бойцов буквально рвало в клочья картечью на всю глубину строя за счет тройного выстрела, и в бреши снова врывалась татаро-монгольская кавалерия, рубя бойцов, что могли подставить под сабли лишь свои арбалеты…

– Да заткните уже эти пушки! – кричал царь Юрий, не в силах наблюдать, как рвут на части и стаптывают его пехоту.

Да, ратники вновь показали свой класс и не позволили себя стоптать и рассеять, восстановив оборонительные построения, более того, подобные атаки стоили противнику очень дорого, арбалетчики работали как метрономы, посылая болт за болтом, и промахнуться по такой гуще врагов было сложно, но стоило все же признать, что еще пара таких залпов с прорывами сквозь пробоины вражеской конницы – и от пехоты мало что останется.

Впрочем, Юрий Всеволодович быстро осознал, что заткнуть монгольскую артиллерию нечем.

Ракетчики не смогут сработать столь ювелирно, слишком уж велик разброс накрытия примитивными ракетами, так что своей пехоте может достаться, да так, что это нанесет еще больший урон, чем от стрельбы монгольской артиллерии.

Что до минометчиков, то у них заканчивались мины, очень уж минометы прожорливы, да и сделано их было не сказать чтобы так уж много, и остатки боеприпаса лучше потратить на дальнейшее подавление вражеской РСЗО. В этом плане минометы оказались гораздо эффективнее, чем в том отношении, в котором их вообще-то изначально планировали использовать, то есть для разгона кавалерии газовой атакой.

– Скомандуйте пехоте отступление, – вынужден был дать приказ царь всея Руси.

Пехота в чистом поле против даже таких уродских пушек была бессильна. Здесь требовались хотя бы земляные укрепления. Но, увы, кто же знал, что у монголов появится артиллерия?!

После того как пехота с боями отошла в тыл, началась обычная по нынешним временам средневековая битва, то есть ожесточенная и практически неуправляемая рубка кавалерии между собой. И происходило это на огромной территории, практически от горизонта до горизонта…

Юрий Всеволодович с ужасом в полной мере осознал, что не будь у него сейчас РСЗО, что работали по массивам вражеской конницы, срывая атаки, а также минометов, что последними минами разбили еще несколько вражеских ракетных установок и по сути вывели из строя всю обслугу, те кашляли и ничего не видели из-за отравления горчицей, то… он мог и проиграть такому зубру средневековых конных битв, как Субэдэй.

На счастье царя, потери в пехоте оказались не столь велики, как показалось вначале, да, не маленькие, но не катастрофические, так что они еще сказали свое веское слово в сражении, хоть и пришлось им побегать по полю сломя голову, главным образом чтобы избежать новых встреч с артиллерией, кою по полю боя, занятому конницей, оказалось не так-то легко потаскать.

В общем, мелкие отряды пехоты до пяти сотен человек играли своего рода роль меча, что стремительно наносит внезапный удар, а потом прячется за щитом. Так и тут, отряды выдвигались вперед и работали из арбалетов по вражеской коннице, после чего отступали, когда становилось ясно, что к ним подтащили пушки и сейчас будут больно бить.

Увидев артиллерию, до нее пытались добраться отряды русской конницы, на что их командиры имели соответствующий приказ, но пушки, что иногда успевали сделать залпы по русской коннице, прикрывала уже монгольская кавалерия.

Вот такая бодяга продолжалась практически до самого вечера.

Войска к этому времени сильно устали, и в какой-то неуловимый момент противоборствующие армии разошлись, оставив на поле боя тысячи убитых и раненых.

Эта битва привела Юрия Всеволодовича в чувство. Он явно осознал, что мог проиграть. Противник преподнес неприятный сюрприз, даже несколько.

«Слишком ты привык к победам и заигрался… – мысленно сказал он себе. – Не стоит недооценивать врага».

Оплеуха от Субэдэя получилась знатной. Отрезвляющей.

– Что нас не убивает, делает сильнее… вроде бы.

По договоренности сторон далее начался сбор раненых и убитых, что продолжался даже ночью при свете факелов до самого утра. Потери удручали.

В пехоте, убитыми и ранеными, что уже не встанут в строй, насчитывалось больше четырех тысяч человек. По сути потеряна целая рать.

Русские дружинники из десяти тысяч человек потеряли две с лишним.

Из двадцати тысяч половцев осталось порядка тринадцати, плюс-минус…

Сколько потеряли монголы, точнее, их вассалы с булгарами, было неясно, но в целом сопоставимо, но это не радовало.

Следующий день противоборствующие стороны соблюдали вооруженный нейтралитет, люди банально отдыхали от вчерашнего замеса. Продолжались похороны убитых.

На третий день битвы тоже не случилось. Обе стороны понимали, что силы равны и дальнейшее противостояние приведет только к взаимному истощению, а это лишь ненужные потери без достижения какого-либо результата. Опять же, исход битвы может решить какая-нибудь случайность, что сыграет на стороне противника. И доверять войну случайности никто не хотел.

В конечном итоге произошла новая встреча, на которой была достигнута договоренность оставить все как есть, и заключен мир с разделом сфер влияния, вторгаться в которые было запрещено. Граница эта проходила по реке Волге, за нее и отошли татаро-монголы.


предыдущая глава | Защитник Руси | Глава 1. Затишье перед бурей



Loading...