home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню





2

Мари! Мари! И понеслось.

Просто? Нет, не так уж и просто.

Пьер был ее третьей любовью, поведала она Бланш. Первые две остались в молодости, в Польше.

Третьей был Пьер.

Она помнила, как впервые увидела Пьера Кюри. Он стоял в дверях балкона и казался очень милым. Потом они беседовали о романе Золя и о возможности чуда в Лурде[16]. Они начали переписываться. Признались, что души обоих были тронуты холодом. Поэтому они были не способны снова полюбить.

Мари использует выражение «обмороженные».

Через три года они поженились, и со временем у них родилось двое детей. Потом Пьер умер. Вот и вся история, в кратком ее изложении. Я забыл одну вещь. Они вместе получили Нобелевскую премию по физике.

Теперь история изложена целиком. Это — третья любовь Мари.


А четвертая?

Она вспоминает начало своей четвертой любви, к Полю Ланжевену, уже после смерти Пьера.

Все началось 2 июня 1903 года.

В тот день она защитила диссертацию. И была счастлива. Какое противодействие! — женщин в университете презирали настолько, что из девяти тысяч женщин Сорбонны только двоим удалось защититься! И она была одной из них! Она пробилась. Ей помнится, что в актовом зале университета царило торжественное настроение. Прибыли ее родственники из Польши. Все прошло успешно.

А потом был вечер!

Приехал только что женившийся Эрнест Резерфорд, еще молодой и не знаменитый, и неожиданно зашел в лабораторию супругов Кюри, но узнал, что все находятся в университетском актовом зале, на защите Мари. Тогда он отправился к Полю Ланжевену, жившему со своей семьей в доме напротив парка Монсури. Тот устроил праздник и пригласил супругов Кюри.

Именно эта встреча с Полем, словно кий бильярдный шар! подтолкнула Мари! — пишет Бланш, и та покатилась, подобно бильярдному шару! еще ничего не понимая.

После ужина вся компания, возглавляемая Полем Ланжевеном, который любезно предложил Мари свою руку, отправилась в сад.

Пьер Кюри вынул трубку, наполовину покрытую сульфидом цинка; в ней содержалось довольно большое количество раствора радия, который ярко светился в темноте. По мнению Мари, получился великолепный финал незабываемого дня, и все, особенно Поль, были околдованы этим сиянием, что ее очень порадовало.


Она произнесла слова: были околдованы сиянием с какой-то детской радостью, отчего, согласно «Книге», у Бланш просто перехватило дыхание.

У Мари было много лиц, одно из них — детское — она была не в силах контролировать. Затем она испуганно меняла его на другое, меняла выражение, становясь научной дамой и обретая спокойное, всемирно известное лицо, которое Бланш иногда называет истерическим и кататоническим. Ее третья любовь, к Пьеру Кюри, выходила — как утверждала Мари в разговорах с Бланш — за рамки обычного, к тому же, у них родилось двое детей.

Четвертая любовь стала, однако, смертельной. Мари это сознавала, отсюда и соблазн. Бланш часто спрашивала Мари, почему она предпочла разрушить все — репутацию, карьеру и счастье — во имя этой, совершенно ненужной четвертой любви. Она ведь знала, что эта любовь отдает банальностью и недостойна ее, да еще женатый мужчина! Да! Да! Да, да, да!!! — доносилось в ответ от Мари. Прекрати!

Как будто этот безрассудный ответ мог объяснить безрассудство!


Во время первой встречи, в начале четвертой любви, — она действительно прибегает к такому сухому языку, ведь она была известна и как математик, — нечто необъяснимое ярко светилось в темноте. За этот образ Мари будет держаться всегда. При встрече с третьей любовью, с Пьером, ничего подобного не было.

Никакого манящего зова смерти. И ничего похожего на любовь Бланш к Шарко, о которой на самом деле повествует «Книга вопросов».

Ох уж это «на самом деле»!


Во время первой встречи Пьер Кюри обсуждал с ней роман Эмиля Золя «Лурд» и назвал описанное в «Лурде» чудо «событием, противоречащим духу науки». Мари согласилась; она рассказала об этом первом разговоре Бланш.

— У каждого в прошлом существует какая-нибудь маленькая поэма, — сказала в ответ Бланш, — которая в зрелом возрасте представляется событием, противоречащим духу науки! И со смехом добавила, что в больнице Сальпетриер пережила такие чудеса, о которых маленькая святая из Лурда могла только мечтать.

Мари лишь удивленно посмотрела на нее.

Браку Пьера и Мари предстояло стать легендарным. Их счастье принадлежит к числу наиболее подробно описанных.

Коль скоро ты являешься частью того, что будущие поколения определят как историческую любовь, на тебя ложится тяжелый груз ответственности.


предыдущая глава | Книга о Бланш и Мари | cледующая глава