home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

Мари! Мари! И понеслось.

Вопрос, сформулированный значительно позже и другим тоном: Что Мари в то время понимала под любовью?

Приходится действовать наощупь. Не отступать же.

Мари была счастлива, когда ей удалось, после денежного пожертвования барона Эдмонда де Ротшильда, приобрести десять тонн шлака урановой смолки, представлявших собой отходы после добычи урана, которые все, за исключением Мари и Пьера Кюри, считали бесполезными.

Мари была счастлива, когда прибыли мешки с коричневым шлаком, смешанным с сосновыми иголками. Она учит Бланш, как надо обращаться с этим материалом; работа очень тяжелая. Мари и Бланш приходилось обрабатывать не менее двадцати килограммов сырья за раз, и в сарае, который они называли «лабораторией», повсюду стояли огромные сосуды, до краев заполненные разными взвесями и растворами.

«Было очень тяжело выдвигать резервуары, заливать в них растворы и часами стоять, размешивая в чугунных котлах кипящую массу, чтобы таким образом отделить радий от бария, что было куда труднее, чем изолировать полоний от висмута».

Тут-то Мари и формулирует свою тогдашнюю мечту о любви.

«Мы с Пьером были полностью поглощены проникновением в новые области, раскрывавшиеся перед нами благодаря столь неожиданному открытию радия. И мы были очень счастливы, несмотря на то что условия труда были такими тяжелыми. Мы целыми днями находились в лаборатории, вместо обеда чаще всего по-студенчески перекусывали прямо на месте. В нашем жалком, полуразрушенном сарае царило величайшее спокойствие. Иногда, во время наблюдения за каким-нибудь процессом, мы прогуливались по двору и беседовали о работе, как о нынешней, так и о предстоящей. Когда нам становилось холодно, мы садились перед печкой и выпивали по чашке чая.

Мы жили, как во сне, полностью поглощенные своими мыслями».


Любовь к работе, но и к Пьеру тоже.

Бланш записывает, в ее словах звучит надежда, почти энтузиазм. Так и представляется, — словно перед нами картина, изображающая серьезно и печально склонившую голову кружевницу, тела которой мы не видим, — как лишенная обеих ног Бланш лежит в своем ящике и все больше загорается идеей найти ключ к любви, страсти и жизни, Бланш Витман, — чувственная легенда XIX века, предмет тайного обожания мужчин, пристально рассматривавших ее, но не смевших к ней прикоснуться!

И как она в этом своем ящике стремится понять.


Бланш упорно пытается понять.

Работа по обнаружению и выделению вещества, пока еще безымянного, а позднее названного радием, была тяжелым и увлекательным трудом, пишет Бланш. Она явно, даже с некоторым тщеславием отождествляет себя с Мари; ассистентка, бывшая когда-то всемирно известной в другом качестве — как медиум больницы Сальпетриер. Какая самонадеянность.

Чему она могла научить Мари?

О Пьере в «Книге вопросов» почти ничего не говорится, его ревниво уничтожили. Нам с Мари приходилось целыми днями стоять, размешивая кипящую массу тяжелой железной веселкой, длиной почти с нас самих. К концу дня мы часто бывали совершенно разбиты от усталости. Мари тем не менее была счастлива, поскольку ее стремление выделить радий в те годы увенчалось успехом. Но как же ей было трудно, как скрупулезно и кропотливо она была вынуждена работать над фракционной кристаллизацией, пытаясь получить концентрированный радий. Она часто злилась на летавшие повсюду металлическую стружку и угольную пыль, от которых ей почти не удавалось защитить свои драгоценные продукты; однако возникавшее иногда, после не слишком успешно проведенного опыта, плохое настроение быстро сменялось у нее новой жаждой деятельности. Поэтому в июле 1902 года она наконец смогла сообщить, что ей удалось выделить один дециграмм радия и указать его атомную массу в 225 единиц, то есть поместить его в периодической системе Менделеева после бария, в колонку щелочных редкоземельных металлов.

Именно в первые годы двадцатого века Мари, безо всякого тщеславия, представляет отчет о возникновении современного мира. Иногда присутствует Пьер Кюри, иногда Бланш, кто-то спрашивает, кто-то пишет, иногда Бланш, иногда Мари, но в центре всегда элемент, называемый радием, загадочно светящийся, пылающий, как любовь, пока еще не смертельный.


Отправляясь на поиски нового мира, нельзя бояться прилипающей к ногам старой глины.

В последний год жизни Пьера супруги Кюри проявляли большой интерес к женщине-медиуму по имени Эусапия Палладино, разъезжавшей по миру с целью «установления контактов между царствами живых и мертвых». Она родилась в итальянской горной деревне, в детстве упала и пробила себе в голове дырку; согласно одной из теорий, когда она пребывала в трансе, из этой дырки дул «холодный ветерок».

Еще она могла заставить танцевать стулья.

Пьер и Мари Кюри впервые встретились с ней в 1905 году. Они изучали ее в течение нескольких сеансов, но не нашли никакого объяснения. Как же они могли его найти, если и радиевое излучение еще оставалось загадкой? Вечером в день своей смерти Пьер рассказывал в Физическом обществе о феномене Эусапии Палладино и вдохновенно защищал «убедительность и реальность этого феномена».

Двумя часами позже он умер. Вот ведь как получилось. Почему бы и нет? Чем отличаются искания Бланш от исканий Пьера или Мари?


предыдущая глава | Книга о Бланш и Мари | cледующая глава