home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню









4

Сегодня это известно всем.

Ведь и Бланш, и Мари было суждено умереть от этих загадочных, прекрасных и манящих лучей радия. Лучей, столь загадочно сверкавших и ставших открытием, которому, подобно распахнутым в грозное черное пространство вратам, предстояло изменить мировую историю.

Сперва Бланш. Потом Мари.


Долгое время предпринимались попытки ничего не замечать и все скрывать.

Огромное количество сотрудников лабораторий умирали, в большинстве случаев от лейкемии, и многие, как и Бланш, проходили через ампутации. Тем не менее это излучение долго считалось целебным: очень популярны были радиоактивные оздоровительные воды, широко продавались пузырьки с радиоактивным средством «Кюри», которое должно было предотвращать облысение. Крем «Activa» сулил «чудеса». Европейский каталог лекарств за 1929 год включал восемьдесят патентованных средств с радиоактивными ингредиентами, и все они были чудодейственными: соли для ванн, жидкие мази, ректальные свечи, зубная паста и шоколадные пастилки.

И все-таки с 1925 года картина начала меняться. В тот год Маргрет Карло — молодая женщина, работавшая красильщицей на фабрике по производству настенных часов в Нью-Джерси, подала в суд на своего работодателя, компанию «U. S. Radium Corporation». Маргрет покрывала циферблаты лучащейся краской.

Десять ее коллег уже скончались, первыми симптомами заболевания были тяжелые поражения во рту: им приходилось смачивать слюной остроконечную кисточку, и вскоре у них начинали появляться ранки онкологического происхождения, которые укрупнялись и под конец становились отнюдь не лучистыми. Зубы выпадали, на щеках возникали неизлечимые язвы, языки темнели, и зияющие чернотой рты свидетельствовали о том, что прекрасная сверкающая краска, возможно, несет в себе смертоносное излучение.

Другие страдали тяжелым малокровием, названным впоследствии «радиевым некрозом». Компания, выпускавшая эти великолепные раскрашенные часы, однако, отрицала связь между болезнями и радием, называя указанные симптомы истерией, что Бланш, именуемая последующими поколениями «королевой истеричек», вероятно, восприняла бы как унижение или просто насмешку истории.

Но она об этом не узнала, ее уже давно не было в живых. Из этой истории становится понятно, почему Бланш постепенно лишилась ног и левой руки. История, которую она стремилась рассказать, повествует о Мари Кюри, в какой-то степени о Джейн Авриль, но, прежде всего, о ней самой и профессоре Шарко — об этих четверых, а не об ее отравлении и даже не о куда более медленном отравлении и смерти Мари. Написать «Книгу вопросов» ее заставило нечто иное.

Можно сказать и так: наша отправная точка — торс.


Мне представляется, что Мари чувствовала своего рода ответственность за Бланш.

Именно поэтому она взяла ее к себе жить, заботилась о ней, разговаривала с ней, слушала ее рассказы, читала «Книгу вопросов». Так мне, во всяком случае, казалось поначалу. Но потом стало совершенно очевидно: у мадам Мари Склодовской-Кюри, лауреата Нобелевских премий по химии и физике, были другие причины интересоваться этой женщиной.

Бланш ведь прожила странную жизнь.

Она утверждала, что убила Жана Мартена Шарко, всемирно известного врача, которого любила. Она говорила, что совершила убийство из любви и тем самым хотела проложить дорогу и для Мари, не подталкивая ее к убийству, а указывая путь к ясному научному пониманию природы любви.

Колдовство!


предыдущая глава | Книга о Бланш и Мари | cледующая глава