home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

23 декабря 2014 года, 9.05

ЗАТО «Научный городок»

Тверская область

Их поезда отбывали из Твери около полудня, поэтому с утра у Войтеха нашлось время на пробежку. Уже выйдя на улицу, он на мгновение задумался, можно ли совершать пробежки с опухолью в голове, но потом разозлился на себя. Она же не вчера там образовалась. Раз он бегал с ней раньше, побегает и сейчас. Тем более температура снова поднялась до комфортных двух градусов тепла, небо было чистым, а утренний городок, как всегда, пустым.

Он дважды пробежал вокруг дома Карины, надеясь, что удастся с ней поговорить перед отъездом. Но либо та не увидела его сегодня, либо ее мама бдительно следила за ней, поскольку Карина так и не появилась во дворе. Тогда Войтех направился к заброшенной стройке.

Карины, конечно, не было и здесь, но на это он и не рассчитывал. Он поднялся на второй этаж лишь для того, чтобы еще раз увидеть граффити с монетами.

В утреннем сумраке краски выглядели тускло, но монеты все равно падали как живые, ловя своими боками несуществующие лучи солнца. Войтех несколько минут стоял напротив стены и разглядывал рисунок, пытаясь найти на нем новые детали. Их не было. Даже став неподвижной картинкой, видение оставалось абсолютно неинформативно.

Почувствовав, что начинает замерзать, Войтех встрепенулся, словно очнулся от сна. Повинуясь секундному порыву, он подошел ближе и коснулся ладонью холодной шершавой поверхности кирпичной стены. Если Саша об этом узнает, она ему голову оторвет. Когда-то он обещал ей не пытаться провоцировать у себя видения без нее, но сейчас не смог удержаться. Впрочем, все равно ничего не произошло.

— Sakra…

Следовало продолжить пробежку и вернуться в гостиницу, но Войтех медлил. Он достал из кармана смартфон и вызвал из памяти заграничный номер.

— Только не говори, что вы решили вообще не приезжать, — по-чешски ответили в трубке, опустив приветствия. Карел не любил зря тратить время.

— Нет, ничего такого, — усмехнулся Войтех. — Мы приедем как раз к началу ужина, как обещали.

— Хорошо. Тогда почему ты звонишь?

Войтех почувствовал, как язык присох к небу. Секунду назад попросить о помощи Карела казалось ему хорошей идеей. Старший брат уж точно не стал бы тревожно заглядывать ему в глаза и ходить со скорбным выражением лица, узнав об опухоли. Он философски относился к жизни и смерти и умел легко говорить о самых сложных вещах.

— Если ты позвонил в такую рань, чтобы тяжело подышать в трубку, то я отключаюсь, — пригрозил Карел, так и не дождавшись ответа на свой вопрос.

— Нет, подожди, извини… Никак не могу сформулировать.

— Попробуй уж как-нибудь.

— Карел, мне нужна твоя помощь.

— Так, я ожидал чего угодно, но только не этого, — фыркнул Карел, но в его тоне появилась озабоченность.

— Карел, я серьезно.

— Я весь внимание.

— Мне нужно пройти обследование. Пока буду в Праге. Быстро и тихо, чтобы никто не узнал. Ни родители, ни Саша.

В трубке ненадолго повисло молчание, а потом Карел серьезным тоном, который Войтеху не так часто доводилось слышать, уточнил:

— Что обследуем, братишка?

— Опухоль. В голове.

— Твою мать…

— Не то слово.

— Ладно, я понял. Приезжайте. Я узнаю, что можно сделать.

— Спасибо.

— И Войта…

— Что?

— Счастливого Рождества, — язвительно пожелал Карел, прежде чем сбросить звонок.

Войтех улыбнулся. Да, позвонить брату было хорошей идеей.



23 декабря 2014 года, 11.55

Железнодорожный вокзал, г. Тверь

— Эй, Нев. Нев, вы слышите? Земля вызывает Нева! — Ваня даже рукой помахал перед лицом старшего товарища и пару раз щелкнул пальцами, привлекая его внимание.

— Что?

— Ваш поезд через пять минут прибывает на соседнюю платформу, — повторил Ваня, кивнув на информационное табло. — А вы тут сидите, улыбаетесь и ничего не замечаете. Опоздаете. Потом еще несколько часов придется тут куковать.

Ваня широким жестом обвел маленький зал ожидания, в котором стояло с десяток кресел да два торговых аппарата: один предлагал кофе, другой — шоколадки, чипсы, орешки и сэндвичи. Людей здесь, кроме них, почти не было. Посреди недели незадолго до Нового года из Твери никто никуда не ехал.

Нев посмотрел на информационное табло и только тогда в полной мере осознал информацию, которую Ваня пытался до него донести. Он резво поднялся на ноги и подхватил с пола дорожную сумку.

— Благодарю вас, Иван, я действительно не слышал объявления.

— Еще бы, витаете в облаках, — усмехнулся тот. — Это на вас клиническая смерть так подействовала?

— Оставь человека в покое, — велела ему Лиля, тоже поднимаясь со своего места. — Я тебя провожу, если ты не против, — эта фраза уже была адресована Неву.

— Никогда не против, — не переставая улыбаться, ответил он. — Саша, а вы не идете? Ой, простите, я забыл, что вы в Москву. Тогда всем до, надеюсь, скорой встречи.

Остальные попрощались с ним нестройным хором, а они с Лилей направились к переходу. По общей молчаливой договоренности они не стали афишировать очередное изменение их отношений. Нев чувствовал себя неловко и в глубине души не сомневался, что эти отношения долго не продлятся. Возможно, они кончатся, едва он сядет в поезд. Или будут такими же эпизодическими, как и все их встречи: происходить только во время расследований. Даже этот вариант его устроил бы. Лишь бы знать, что новая встреча будет. Неважно когда, но будет.

Он вновь так глубоко погрузился в собственные мысли, медленно идя по припорошенной снегом платформе рядом с Лилей, что даже не заметил, как она остановилась.

— Твой вагон должен быть где-то здесь, — с улыбкой оповестила она, ловя его за руку.

— Да, пожалуй. — Он заставил себя преодолеть волнение и смущение и заглянуть ей в глаза. — Еще никогда не было так сложно прощаться до следующей встречи.

— Мы можем облегчить себе задачу, сразу назначив ее дату, — предложила Лиля, склонив голову набок. — Какие у тебя планы на Новый год?

— Ничего особенного, — недоверчиво протянул он. — То есть ничего такого, чего бы я не мог отменить. Ты хочешь увидеться так скоро?

— А ты нет? — она удивленно нахмурилась. — Я думала, ты не из тех мужчин, которые, соблазнив женщину, не спешат назначать следующее свидание.

— Кхм, слова о том, что это я тебя соблазнил, на мой взгляд, являются некоторым преувеличением, — заметил он. — Хоть и льстят моему самолюбию. Которое, как оказалось, у меня все-таки есть.

Она звонко рассмеялась.

— Ты такой забавный. Разве у меня были шансы тобой не соблазниться?

— Ты единственная женщина во всем мире, которая так считает.

— Ты намеренно уходишь от темы? — она вопросительно приподняла брови и заглянула ему за спину. — Твой поезд уже прибывает.

— Нет, прости. Я с удовольствием встречусь с тобой в Новый год, — поспешно выпалил Нев. — Если у тебя нет более интересных планов…

— Ничего такого, чего я не могла бы отменить.

— Мне приехать? Или ты хочешь приехать в Питер?

— Думаю, я сама приеду, — она выразительно посмотрела на него. — А то еще перенервничаешь и не сядешь в поезд в последний момент. А так от тебя требуется только составить на каникулы культурную программу и встретить меня тридцать первого. Или хотя бы быть дома. Хотя, если тебя вдруг дома не окажется, я влезу в окно сама. Ты знаешь, я могу.

Теперь они рассмеялись оба. Подошедший к платформе Сапсан взметнул пушистый снег и кинул его им в лицо, но ни Нев, ни Лиля этого не заметили, глядя друг на друга.

— Посадка началась, — заметила Лиля. — Стоянка поезда всего одна минута.

— Я знаю.

Пользуясь тем, что поезд закрыл их и никто из друзей точно не мог их увидеть, Лиля быстро поцеловала его в губы.

— Мы скоро снова увидимся. Иди.

Он кивнул и уже повернулся, чтобы зайти в вагон, но в последний момент передумал и снова вернулся к Лиле. Это был секундный порыв, но он вдруг почему-то испугался, что другого шанса сказать это у него не будет.

— Как бы все ни сложилось… Я люблю тебя. Просто хотел, чтобы ты знала это.

И не дожидаясь ее ответа, он торопливо вошел в вагон.



23 декабря 2014 года, 19.35

«Кофе Хауз», Проспект Мира, г. Москва

— Полагаю, Дворжак уже сообщил обо всем своим нанимателям, так что команду для зачистки стоит отправить немедленно, — закончила Лиля свой доклад и пригубила чай. В этот раз куратор предпочел встретиться с ней в кафе у ее дома прямо в вечер возвращения, а не дожидаться, когда она придет к нему в офис. — Не знаю, что там за другая сторона, но этот портал определенно стоит защитить.

Куратор рассеянно покивал, как будто судьба таинственного портала мало его заботила. Лиля закусила губу, предчувствуя неладное. Такое выражение лица у него появлялось только тогда, когда назревал кризис.

— Значит, ты говоришь, Нурейтдинов на какое-то время умер? — спросил куратор, когда тишина за их столиком непростительно затянулась. — И долго он был… мертвым?

— Женя насчитал полчаса, — стараясь выглядеть безразлично, припомнила Лиля. — Но мы точно не знаем, когда его сердце остановилось. Войтех сказал, он исчез за несколько секунд до того, как закрылся портал. И судя по всему, время на той стороне течет иначе. Поэтому сердце могло остановиться и больше, чем на полчаса. Это важно?

— Очень даже, — кивнул куратор. — Лиля, это чрезвычайно важно. Ты сама не догадываешься?

— О чем?

— Он умер, а потом вернулся. Ему была дарована смерть, а потом дарована жизнь. Он действительно Избранник. Тот самый, о котором предупреждает пророчество.

— Я не понимаю, — Лиля испуганно покачала головой. — Ты имеешь в виду Темных Ангелов?

— А кого же еще? Да, пожалуй, твою подготовку в этом аспекте стоит подтянуть. Я забыл, что твой доступ не позволяет знать подобные вещи. Темные Ангелы могущественны, но мало что могут сделать сами в нашем мире. Им нужны проводники. Те, кто ставят их печати и совершают с их помощью ритуалы, лишь слегка ковыряют ногтем ткань Бытия, давая возможность их энергии просачиваться в наш мир. Это вредно и должно пресекаться, но не опасно. Избранник — другое дело. Это сосуд, который Ангелы наполняют своей силой. Он станет полноценным их представителем в нашем мире, будет иметь неограниченную власть, будет неуязвим. Он сможет стать практически богом. И уничтожить наш мир.

— Зачем ему это?

Куратор пожал плечами.

— А зачем другой бог его создал? Ему просто так захотелось. Кто-то получает удовольствие от созидания, а кто-то — от уничтожения.

Лиля осторожно поставила чашку на блюдце и положила руки на колени, чтобы куратор не заметил, как они дрожат.

— И мы все это знаем — откуда?

— Из древних пророчеств, которым нет причин не доверять, — голос ее собеседника стал строгим и торжественным, каким становился всегда, когда он заговаривал о чем-то подобном. — Наш мир уже не раз оказывался на пороге прихода Избранника. Ангелы выбирают кого-то регулярно. Однако далеко не всегда те, кто получает их силу, способны с ней совладать. Многие гибнут во время неправильно проведенных ритуалов. Или колдуют так много, что чужеродная сила разрушает их хрупкие человеческие тела. Другая загвоздка в том, что для прихода Избранника Ангелы должны выбрать кого-то одного. Все пятеро один сосуд. Иначе ничего не произойдет. Даже с четырьмя дарами человек становится силен, но его сила в сотни… в тысячи раз меньше, чем стала бы после получения всех пяти. Но Ангелы привередливы. Тот, кого выбирает Власть, не устраивает Любовь. Богатство щедр, он свой дар вообще готов вручить любому, а Жизнь может выбирать только из тех, кого уже выбрал Смерть.

— Я ничего не поняла, — призналась Лиля. — Дар Власти — книга, дар Богатства — перстень. А что дарят остальные?

— Их дары неосязаемы. У Ангелов всего два артефакта, два материальных дара. Смерть и Жизнь, как ты можешь догадаться, переворачивают естественный ход вещей. Обычно каждый из нас получает сначала жизнь, а потом — смерть. Они делают в обратном порядке. Тот, кто прошел через смерть и вернулся к жизни — их избранник.

— Мало ли людей проходят через это, — фыркнула Лиля. — Это ничего не значит.

— Конечно, не каждый, кто прошел через клиническую смерть, отмечен Ангелами, но случай Нурейтдинова необычен, признай. К тому же у него уже есть один дар — книга.

Он посмотрел на нее поверх своей чашки, как показалось Лиле, с вызовом, но она давно ждала этого, а потому была готова:

— Я же забрала у него книгу и отдала вам.

— Это оказалась подделка, — отмахнулся куратор. На его лице промелькнуло удовлетворение. — Нурейтдинов не так прост, как может показаться. Так что теперь у него три дара. Еще один артефакт едва ему не достался, мы вовремя успели его перехватить. Любовь может одарить его в любой момент, и мы не сможем этому помешать. История знает всего четыре случая, когда один человек собирал больше двух даров. Один из них собрал четыре. В трех случаях мы принимали решение… об уничтожении.

— Я думала, Общество больше не занимается физическим устранением колдунов, — сдержанно напомнила Лиля, чувствуя, как холод сковывает ее изнутри.

— Да, в двадцатом веке мы приняли такое решение. И когда очередной человек собрал три дара, мы не стали его убивать. Он получил четвертый, и все это чуть не закончилось катастрофой. Погибли миллионы людей. Мы не можем допустить, чтобы история повторилась.

— Но Нурейтдинов не такой. Он безобиден.

— Сейчас — возможно. Но в любой момент он может измениться, а мы не можем контролировать ситуацию в режиме реального времени. Мы можем упустить момент, когда станет слишком поздно.

— Мы можем контролировать ситуацию, — уверенно заявила Лиля после секундного молчания.

— Неужели?

— Да, я его полностью контролирую. Полностью, — повторила она, выразительно посмотрев на куратора.

— Хочешь сказать, что подобралась к нему так близко?

— Ближе уже некуда. Разве что замуж осталось за него выйти и родить ему детей.

Брови куратора удивленно взлетели вверх.

— Вот как? Не ожидал от тебя такой прыти. После фиаско с Дворжаком…

— С Нурейтдиновым было проще. Он влюблен в меня. И не избалован женским вниманием. Это было легко.

— И ты думаешь, что сможешь…

— Борис Евгеньевич, — перебила Лиля. В ее голосе слышался металл. — Я же вам говорю. Я полностью контролирую Нурейтдинова. Я сдержу его эксперименты в области магии и рано или поздно заберу настоящую книгу. Нет необходимости поступаться нашими принципами и идти на крайние меры. Они, напротив, могут его спровоцировать.

Куратор долго молча смотрел на нее, а потом едва заметно кивнул.

— Что ж. Хорошо. Продолжай в том же духе. А мы пока оценим риски.

И он по-отечески добро ей улыбнулся. В его взгляде она даже разглядела гордость, которой не видела там уже очень давно.



24 декабря 2014 года, 18.02

Raisova, Bubenec, Praha 6

Прага, Чешская Республика

Сказать, что Саше было страшно, значит, ничего не сказать. Хотя она сама не понимала, чего боится. Даже если вдруг она не поладит с родителями Войтеха, он не походил на человека, которому может быть настолько важно их мнение в выборе девушки. И слишком давно жил самостоятельно в другой стране.

Возможно, дело было в том, что Саше никогда в жизни не доводилось знакомиться ни с чьими родителями. С Максимом на момент свадьбы они были знакомы четырнадцать лет. Их брак если и стал сюрпризом для родителей, то только приятным. А ни с кем другим до этого не доходило. Или ее пугало то, что старший брат Войтеха так до сих пор свою девушку к родителям и не привел. А уж он точно принадлежал к той категории людей, которым абсолютно плевать на чье бы то ни было мнение.

Не добавлял душевного спокойствия и тот факт, что из-за затянувшегося расследования они поменяли билеты и прилетели в Прагу на день позже, к самому праздничному ужину. Они успели только забросить к Войтеху домой вещи и привести себя в порядок после дороги. Ни о какой успокаивающей прогулке по любимым улочкам речи уже не шло.

Мама Войтеха — невысокая худощавая женщина с копной коротких рыжих волос — зарядила целую тираду по-чешски, когда они вошли. Саша поняла лишь отдельные слова, которые не складывались в общую картину, но по теплой улыбке и раскрытым объятиям женщины догадалась, что ей в этом доме рады.

— Мартино, она не понимает, — с сильным акцентом, но зато по-русски заметил отец Войтеха, появляясь в холле вслед за женой. Он был гораздо выше нее и выше Войтеха, довольно хорошо сложен и по-прежнему спортивен. Годы пока не смогли испортить его осанку, а вот все волосы на голове уже покрасили в серебристый цвет.

— Мама сказала, что она очень рада с тобой познакомиться, поскольку уже потеряла всякую надежду на то, что этот день в ее жизни когда-нибудь настанет, — быстро перевел Войтех, а потом добавил от себя: — Не представляю почему.

— А вот я, кажется, очень даже представляю, — ответила Саша, улыбаясь Мартине и Ладиславу Дворжакам и с удовольствием позволяя себе оказаться в объятиях одной и пожать руку другому. — Но не могу сказать, что не рада этому. По крайней мере, на твой счет.

— Мне перевести все это маме? — усмехнулся Войтех.

— Не стоит, — по-английски сказал Карел, стоя в дверном проеме гостиной, и помахал Саше рукой. — Уверен, она поняла. Гораздо лучше, чем сейчас понимает меня. Веселый нас ждет ужин, — добавил он со смешком и подмигнул Войтеху, едва заметно кивнув.

Войтех облегченно выдохнул.

Саша появлению Карела тоже обрадовалась, но, конечно же, по другой причине: с ним она была давно знакома и ему нравилась. Его присутствие вселяло некоторое спокойствие, хотя она уже поняла, что едва ли ее ждет допрос с пристрастием. По крайней мере потому, что мама Войтеха говорила исключительно по-чешски.

Однако за всеми этими волнениями таинственное переглядывание братьев от нее не укрылось.

— А что это у вас за тайны? — не переставая улыбаться, поинтересовалась она.

— А тебе все расскажи да покажи, — Карел коварно улыбнулся в ответ и покачал головой. — Нет уж, у мальчиков свои секреты.

— Кстати, о секретах, — торопливо перевел разговор Войтех. — А как насчет твоего главного секрета? Ты опять не привел ее сегодня знакомиться?

— Он категорически отказывается это делать, — сдержанно заметил Ладислав, недовольно посмотрев на старшего сына. — Ничего не отрицает, но не знакомит. И не говорит, когда планирует это сделать.

— Не раньше, чем вы все научитесь правильно задавать этот вопрос, — ответил Карел по-английски и скрылся в гостиной.

Оставшиеся в коридоре только переглянулись, но затем Мартина на правах хозяйки решила, что негоже так долго затягивать знакомство и пригласила всех в гостиную следом за Карелом. Саша с удивлением отметила, что из второй ее тирады она поняла гораздо больше. Не такой уж и сложный это язык. Войтеха она обычно не понимает, потому что он говорит по-чешски в самые неподходящие моменты.

Когда родители уже скрылись в гостиной, Саша таинственно улыбнулась ему.

— Знаешь, мне кажется, я наконец поняла, почему Карел не приводит свою любовь на семейные ужины.

— Неужели? — удивился Войтех. — Поделишься своей догадкой?

— Нет уж, — она рассмеялась. — У мальчиков свои секреты, у девочек — свои. Все по-честному.

Войтех улыбнулся и поцеловал ее в висок.

— Ладно, пошли тогда. Не будем заставлять себя ждать. Тебе ведь уже не страшно?

— Если мне еще нальют чего-нибудь выпить, я совсем перестану бояться, уверяю тебя.

— Раз уж здесь есть Карел, значит, здесь есть и выпивка.

— Обожаю твоего брата.



25 декабря 2014 года, 07.15

Osadn'i, Holesovice Praha 7

Прага, Чешская Республика

Мерное жужжание телефона, поставленного в режим вибровызова, будило не хуже, чем звонок. Если не лучше. Звенящий телефон можно спрятать под подушку и, приглушив звуки, спать дальше, а вот с вибрацией ничего не сделать. Саша приоткрыла один глаз, нащупала телефон на тумбочке рядом с кроватью и посмотрела на дисплей. Имя абонента заставило ее медленно сесть, судорожно соображая: ответить или сбросить вызов. Звонил Максим. Ее все еще муж, хоть она уже и говорила «бывший» и даже кольцо сняла. Но официального развода они пока не получили.

Саша сама не знала почему, но она старалась не говорить с ним в присутствии Войтеха, даже если тот спал рядом и едва ли что-то мог услышать, как сейчас. Возможно, дело было в том, что он страшно ревновал ее к Максиму, хотя, на ее взгляд, это было довольно глупо. Она же выбрала его, несмотря на все, что связывало ее с Максимом. Конечно, Войтех не говорил ей этого и едва ли признался бы, даже если бы она спросила прямо. Это было еще одним случаем, когда она обо всем догадывалась по выражению лица и голосу, мгновенно становившемуся на два тона холоднее, едва речь каким-то боком касалась Максима. В некотором роде это было даже забавно: она никогда не думала, что Войтех окажется таким собственником.

Зажав телефон в руке, Саша откинула в сторону одеяло и вышла из спальни во вторую комнату, которая в пражской квартире Войтеха представляла собой сочетание гостиной и кухни.

— Ты что, еще спала? — удивился Максим, услышав ее сонное «Привет».

Саша взглянула на большие настенные часы, показывающие четверть восьмого утра. Значит, в Питере было уже начало десятого, будний день. К сожалению, 25 декабря в России выходным не считается.

— Угу, — буркнула она, размышляя, сварить кофе или же еще поспать. С одной стороны, она не любила ложиться в постель, если уже проснулась, с другой — накануне они вернулись с рождественского ужина с семьей Войтеха довольно поздно.

— А ты не на работе?

— Я взяла неделю в счет отпуска.

— А, вот что… — Максим ненадолго замолчал, а потом спросил: — Значит, почту еще не получала?

— Нет. Там что-то интересное? — лениво поинтересовалась она, почесывая подошвой одной ноги вторую. Пожалуй, кофе пить она все же не станет. За окном было еще совсем темно, наверное, ей удастся снова уснуть, если разговор будет недолгим.

— Письмо о том, что мы теперь совершенно свободные друг от друга люди.

Остатки сна тут же выветрились. Саша опустила обе ноги на пол и распахнула глаза.

— Правда? — вопрос прозвучал недоверчиво и осторожно, словно она ожидала подвоха.

— Ты как будто не рада, — усмехнулся Максим.

— Я не знаю, — честно призналась она.

— Я думал, ты этого хотела.

Она на самом деле этого хотела. Не потому что собиралась замуж за Войтеха. Речи об этом, по крайней мере, пока не шло. Он и на предложение жить вместе отреагировал очень… испуганно. Просто любить одного и жить с ним, пусть даже формально оставаясь женой другого, казалось ей неправильным. Наверное, она не ожидала, что это произойдет так быстро, хоть им и сказали, что при отсутствии детей и имущественных споров их разведут за месяц. Детей у них не было, имущественных споров тоже. Саша не претендовала ни на квартиру, хоть и приобретенную уже в браке, но целиком и полностью на деньги Максима, ни на часть его бизнеса. Она забрала только свою машину. Тоже купленную на его деньги, но подаренную ей на день рождения. И тем не менее, она не могла считать их брак настолько неудачным, чтобы искренне радоваться его окончанию. В нем было много всего, за что она всегда будет благодарна Максиму. И если бы не некоторые обстоятельства вроде ее проклятия и Войтеха Дворжака, написавшего ей однажды письмо на форуме, они вполне могли бы счастливо дожить до старости.

— Да, но…

— Никаких «но», Саша. Назад дороги нет, ты же знаешь.

— Знаю.

— Ну вот и отлично. Как насчет поужинать сегодня вместе, отметить это дело?

— Я не в Питере.

— О, вот как… — Если голос Войтеха становился всего лишь заметно прохладнее, когда речь заходила о Максиме, то голос Максима в аналогичной ситуации превращался в настоящий арктический лед. — Мне следовало догадаться, что отпуск ты взяла не просто так. Ты в Москве? — зачем-то спросил он.

— В Праге.

В трубке повисла напряженная тишина.

— Понятно, — наконец сказал Максим. — Извини, что разбудил. Всего доброго.

Он отключился, не дав ей вставить ни слова. Саша медленно положила телефон на стол, глядя на уже потемневший экран. Пройдя точку невозврата, она знала, что назад дороги больше нет, и не жалела об этом. Даже если вдруг у них с Войтехом ничего не получится, Максим ей уже не простит этого поступка. Они могли оставаться друзьями, даже ужинать вместе, но ничего большего между ними уже никогда не будет ни при каких обстоятельствах.

Саша вернулась в спальню и забралась в постель. Войтех, не просыпаясь, обнял ее одной рукой, прижимая к себе. Она никогда не жалела о принятых решениях и теперь чувствовала себя действительно счастливой, но от этого почему-то было еще больше стыдно.



3 января 2015 года, 18.19

ул. Привольная, г. Москва

Празднование Нового года на даче Пашки Сатинова затянулось на несколько дней, и домой Ваня вернулся только к вечеру третьего января. Он бы и еще денек погулял по укрытому снегом сосновому лесу, но маленький сын Сатиновых, которому не было еще и трех лет, неожиданно заболел и начал капризничать. Жена Пашки нервничала и психовала по этому поводу, поэтому на общем собрании вся компания решила разъехаться по домам, чтобы хозяева могли вернуться в город и показать ребенка врачу.

В Москве снег так и не мог задержаться. Улицы были покрыты слякотью, а температура воздуха крутилась около нуля, не уходя ни в одну, ни в другую сторону. Можно было бы на оставшиеся выходные дни засесть за компьютер и еще немного поработать с этим ЗАО «Прогрессивные технологии», но Ваня пока не рисковал. После возвращения из Тверской области они еще пару раз пробовали обойти их систему безопасности, но те каждый раз реагировали быстро. Стоило пока уйти в тень и не отсвечивать какое-то время, пусть успокоятся и расслабятся. Или даже поискать информацию по другим каналам: кое-какие идеи у Вани имелись. Он пока не торопился делиться открытием с сестрой и друзьями, желая добыть побольше информации. Не только о том, что Дворжак работает на ЗАО, это он уже мог доказать без особых проблем, но и о том, чем именно занимается само ЗАО.

Вот и выходило, что оставшуюся неделю выходных Ване было решительно нечем заняться. Немного поразмышляв, он пришел к выводу, что скрасить эти дни можно какой-нибудь расслабляющей поездкой в красивый европейский город с прогулками по зимним улицам и сидением в ресторане с бокалом вина. Самому этим заниматься, конечно, неинтересно, а девушки у него на данный момент не оказалось, но решение этой проблемы пришло в голову само. Он вытащил смартфон и вызвал из памяти номер, который внес туда меньше двух недель назад.

— А, это ты, — в голосе Анны прозвучало заметное разочарование, как будто она ждала звонка от кого-то другого.

Ваню это ни капли не смутило.

— Ага. Какие у тебя планы на оставшиеся выходные? — с места в карьер начал он.

— Смотря какие собираются поступить предложения, — осторожно ответила она.

— Поехали со мной куда-нибудь.

— Куда?

— Париж, Берлин, Вена — куда захочешь.

— Я думала, на новогодних праздниках там все забронировано за полгода.

— Это смотря сколько у тебя денег, — хохотнул Ваня. — Бюджетные варианты, может, и забронированы, а что-то подороже всегда можно найти. Я за все плачу, так что не переживай.

— Богатый?

— Не жалуюсь.

— И как надолго?

— Мне на работу двенадцатого, так что хоть на всю неделю. А если понравится, можем еще дольше задержаться, я могу и прогулять пару дней.

— Нет, спасибо.

Все ее вопросы звучали так по-деловому, словно она хотела узнать подробнее о поездке, поэтому Ваня никак не ожидал такого категорического «нет» в конце.

— Почему? — не понял он.

— Во-первых, мне на работу уже в понедельник. Во-вторых, я не езжу по заграницам за чужой счет. В-третьих, я не езжу в далекие поездки с мужчинами, которых знаю два дня, если это не мои подчиненные.

— Зачем тогда спрашивала?

— Просто интересно было, что ты предложишь.

Ваня хмыкнул. Странным образом, отказ его не обидел, а даже раззадорил, хотя он был не из тех мужчин, кто привык долго и упорно добиваться женщину. Обычно они сами сдавались быстро и с удовольствием.

— Но хоть в ресторан со мной пойдешь? — со смешком поинтересовался он. — Я задолжал тебе ужин.

— Ресторан выберу я, — согласилась Анна. — Потому что денег у меня не так много, а платить за себя я буду сама.

— Даже так?

— Именно.

— Почему?

— Потому что если мужчина платит за ужин, обычно это означает, что женщина будет платить в постели…

— …А ты не ложишься в постель с мужчинами, которых знаешь два дня, — закончил за нее Ваня.

— Именно.

— Ну что ж, — он улыбнулся, — так даже интереснее.



21 февраля 2015 года, 22.40

Шмитовский проезд, г. Москва

Константин Долгов был рад снова оказаться в своей московской квартире. Он любил движение машин у подножия дома, которое не затихало круглые сутки, свет рекламных щитов, фонарей и разноцветных вывесок. Он никогда не жаловался ни на городской шум, ни на суету. Хорошие окна в квартире на двенадцатом этаже и плотные жалюзи помогали легко отсекать внешний мир, когда он мешал. В остальное же время благодаря ему Долгов чувствовал себя по-настоящему живым.

Поэтому вернувшись из показавшейся бесконечной ссылки домой, он теперь вечерами по несколько минут простаивал у широкого окна, глядя на вечерние огни, разукрашивающие город, и перекатывая в большом бокале красное вино. Он совершенно не разбирался в марках и сортах, поэтому просто покупал умеренно дорогие бутылки и учился наслаждаться кисловато-терпким вкусом.

Сегодня он делал это в компании подруги, молодой и привлекательной, с которой было хорошо в постели и терпимо в других местах. Она вышла из ванной как раз тогда, когда он освежил содержимое своего бокала, глядя на город.

— О чем ты думаешь? — с улыбкой поинтересовалась она, присаживаясь на подоконник так, чтобы видеть его лицо.

Долгов поморщился. Разве многочисленные глянцевые журналы не учат женщин не задавать этот дурацкий вопрос? Он не стал отвечать, лишь неопределенно пожал плечами. И без того недостаточно романтическое настроение опустилось ниже плинтуса, он уже пожалел, что вообще назначил эту встречу.

— Может быть, и мне нальешь? Или я так должна сидеть? — капризно поинтересовалась подруга, обиженно надув и без того пухлые губки.

«Почему нельзя просто попросить: налей мне вина? — раздраженно думал Долгов, возвращаясь к столу за бутылкой. — Или вообще взять и налить самой. Неужели ручки-ножки отсохнут?»

Едва он успел протянуть наполненный бокал повеселевшей девушке, зазвонил его мобильный телефон. Номер Долгов узнал мгновенно и не ждал от звонка ничего хорошего.

— Слушаю вас, Директор.

— Добрый вечер, Константин Андреевич. Прошу прощения, что беспокою в выходной. — Дежурное извинение без толики искреннего сожаления. Долгов давно привык к этой манере общения. — Я подробно изучил ваш отчет по объекту пятьсот шестьдесят три. Интересный случай. Полагаю, он заслуживает более детального изучения. — «Более детальное изучение» означало работу в лаборатории, а не под прикрытием в поликлинике. Долгов подавил тяжелый вздох. Сколько бы лет ни прошло, он все никак не мог окончательно привыкнуть к этой части своих обязанностей. — Так что подготовьте все для перемещения объекта.

Это означало — похищение. Не то чтобы он не делал этого раньше. Просто раньше его «объектам» не было четырнадцать лет.

— Хорошо, я все понял. Займусь этим завтра же.

— Я на вас рассчитываю. Всего доброго.

Настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Долгов бросил телефон на стол и залпом допил вино. Ни любоваться городом, ни продолжать свидание уже не хотелось, а подруга как нарочно решила подлить масла в огонь, внезапно поинтересовавшись:

— Давно хочу спросить, а зачем тебе эта пепельница? Ты ведь даже не куришь…

Он резко обернулся и почти испуганно посмотрел на то, как небрежно она крутит в руках простую черную пепельницу из тонкого фарфора.

— Поставь на место, — резче, чем собирался, рявкнул Долгов. — Не трогай ее. Поставь, кому сказал!

— Незачем быть таким грубым, — фыркнула девушка, со стуком возвращая пепельницу на место, и снова надулась. — Я же просто спросила. Будешь мне хамить, я уйду.

Она определенно ждала извинений и надеялась за эту грубость выторговать у него небольшой подарок, но Долгов только потянулся за телефоном.

— Я вызову тебе такси.



11 марта 2015 года, 11.42

Крылатские Холмы, г. Москва

Благодаря окну во всю стену веселое весеннее солнце полностью заливало просторный офис. Директор ЗАО «Прогрессивные технологии», с недавних пор ставшего непубличным акционерным обществом, пребывал по этому поводу в приподнятом настроении. До тех пор, пока секретарь в приемной не сообщила ему о том, что его хочет видеть руководитель IT-отдела. Тот, в свою очередь, пришел не один, а с сотрудником. И судя по тому, как бледнел и дрожал невысокий худощавый очкарик, имени которого Директор не помнил, новости они принесли не очень приятные.

— В чем дело? — обманчиво дружелюбно поинтересовался Директор.

— Аркадий Владимирович, боюсь, что у нас не очень хорошие новости, — руководитель IT-отдела сохранял спокойствие или как минимум умело делал вид. — Кажется, нас взломали.

— Когда кажется, надо креститься, — усмехнулся Директор. — А не отвлекать меня от дел.

— Нет, нас точно взломали, — подал голос бледный сотрудник. — Мы уже несколько месяцев засекали атаки на наши сервера, но до недавних пор нам удавалось от них закрываться. А сегодня ночью я задержался и заметил странную активность в системе. Потом просмотрел логи… Кто-то уже две недели незаметно шарится по нашим файлам и скачивает секретную информацию. Мы, конечно, закрыли все дыры, больше у них доступа нет, но я решил, что об этом нужно сообщить. Вот… — он испуганно замолчал и посмотрел на своего начальника.

Тот одобряюще кивнул и перевел взгляд на Директора.

— Мы знаем, кто это был?

— Пока нет, — сам ответил начальник IT-отдела. — Но ребята уже работают. Скоро мы его вычислим.

— Хорошо. И мне нужен полный перечень информации, которая была скачана или могла быть скачана.

— Да, мы все подготовим для вас, — заверил перепуганный айтишник.

— Тогда я вас больше не задерживаю.

Оба подчиненных одновременно повернулись и скрылись за дверью. Директор с минуту задумчиво смотрел на то место, где они только что стояли, а потом поднял трубку и набрал короткий внутренний номер.

— Да, привет. Напомни, где у нас сейчас Дворжак?.. Угу. Надолго он еще там?.. Он без команды в этот раз?.. Нет, ничего, просто любопытно. У нас есть для него еще какие-то задания?.. Понятно… Да тут есть некоторые подозрения на его счет. Если они подтвердятся… Боюсь, этот эксперимент придется закончить.


Глава 12 | Дом безликих теней | Эпилог