home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

Это сделал дворецкий?

Смерть на охоте

Джентльмены, все как один, шагнули к Рори. Дворецкий попятился, но быстро совладал с собой и вскинул руки, будто сдавался:

– Уверяю вас, господа, я тут ни при чем.

– Взять его! – заорал лорд Ричард.

Последовала некрасивая сцена – грубый дилетантский арест был больше похож на потасовку, хотя Рори не оказал ни малейшего сопротивления. Не сомневаюсь, при желании он мог бы одной левой раскидать атакующих, но не сделал этого. В итоге через минуту взмокшие от излишних и неправедных усилий Типтон с Макгилвари уже радостно скалились, заламывая ему руки за спину.

– Но это же глупо! – воскликнула я. – Зачем Рори причинять вред мистеру Смиту?

– Что случилось? – донесся до меня дрожащий голосок Мэри.

Вилли зачем-то взбрело в голову привести девушку сюда. Возможно, он не хотел оставлять ее одну, то есть действовал из лучших побуждений, но демонстрировать ей покойника было не самой блистательной идеей.

– Кто-нибудь уведет этих баб подальше? – рявкнул лорд Ричард. – Маклеод, нет, я не вам, разумеется, – тут же смешался он.

– А дальше-то что будем делать? – растерянно спросил Типтон.

– Как верно заметил этот негодяй, нам нужно послать кого-нибудь за подводой, – сказал лорд Ричард. – Вилли, займись.

– Сначала надо вызвать полицию, – вмешался мистер Бертрам.

– К черту! Не можем же мы оставить Смитти валяться тут, на земле!

– Но вы нарушите сцену преступления, нельзя переносить тело, – не выдержала я[17].

Фицрой посмотрел на меня со странным выражением лица, остальные не обратили внимания.

– Давайте поступим так, – спокойно произнес он. – Я отвезу женщин в охотничий домик. Мои контакты в министерстве помогут уладить дело без огласки.

– Отличная идея, Фицрой, – кивнул лорд Ричард. – Не хватало еще, чтобы сюда набежала толпа полицейских.

– Эфимия права насчет сцены преступления, – подал голос мистер Бертрам. Оказывается, он меня все-таки услышал.

– Конечно, – поддержал Фицрой. – Но следователь, который нас всех устроит, нездешний и вряд ли доберется сюда сегодня.

Все озадаченно уставились на него.

– И что? – спросил мистер Бертрам.

– Лисы, – коротко ответил Фицрой, покосившись на бледно-зеленую Мэри.

– О черт! – воскликнул Типтон. – Ты имеешь в виду, что… – Он зажал ладонью рот и устремился в кусты.

Мэри, не догадавшаяся, на что намекает Фицрой, вопросительно посмотрела на меня, но я промолчала. К сожалению, лорд Ричард охотно все объяснил:

– Да, черт возьми, не можем же мы оставить мозги Смитти на закуску лесному зверью и… – Он осекся, потому что у него за спиной раздался глухой стук – Мэри грохнулась в обморок. – Да уберите кто-нибудь отсюда эту истеричку! – рассвирепел лорд Ричард.

– Как я уже говорил, – более настойчиво начал Фицрой, – мне не составит труда отвезти в охотничий домик экономку и ее помощницу. Если Вилли поедет с нами, мы пришлем его обратно с подводой для перевозки тела. Кроме того, из дома я могу телефонировать в полицию.

– Провались все пропадом, я с вами, – заявил Мюллер. – Не останусь здесь больше ни секунды рядом с… этим.

– Боюсь, учитывая, что поедут Маклеод, Вилли, я и две девушки, для вас не хватит места, – покачал головой Фицрой. – Позвольте предложить вам и всем остальным пока вернуться на поляну для пикника. И если лорд Ричард позволит мне воспользоваться его телефоном в доме, я все-таки свяжусь с полицией.

– Ладно, – махнул рукой старший Стэплфорд. – Мне нужно выпить. – Он развернулся и зашагал в сторону поляны, где состоялся пикник.

– Я покараулю здесь, – вызвался мистер Бертрам.

Фицрой кивнул ему и подошел к Рори, которого крепко держал за локоть Макгилвари.

– Мы легко найдем, чем вас связать, Маклеод, но, если вы дадите мне слово, что не попытаетесь сбежать, я думаю, без этого можно будет обойтись.

– Господь милосердный! Вы хотите просто так посадить этого ублю… э-э… убийцу в карету? – возмутился мистер Бертрам.

– У меня есть ружье, – пожал плечами Фицрой.

– Оно вам не понадобится, – угрюмо сказал Рори. – Я не убивал этого человека.

Фицрой улыбнулся.

– Заявление о своей невиновности – худший способ защиты, – туманно сообщил он.

Обратный путь до охотничьего домика оказался крайне неприятным. Всю дорогу Рори сидел, отвернувшись от меня. Вилли, неловко пристроившийся рядом с человеком, который еще утром был его начальником и кумиром, вообще не знал, куда смотреть. Мэри прижимала ко рту подол фартука, взгляд ее метался по сторонам, недавний испуг и головокружение от тряски плохо сказывались на желудке. Расслабленно и непринужденно среди нас выглядел только Фицрой; охотничье ружье лежало у него на коленях, как будто это был самый обычный аксессуар костюма джентльмена. Я вспомнила, что Рори говорил, будто это человек низкого происхождения, но мысли кружились у меня в голове, как разгневанные пчелы в растревоженном улье, и я ни на чем не могла сосредоточиться.

Едва мы подъехали к охотничьему домику и покинули карету, я потянула мистера Фицроя в сторонку:

– Сэр, не могу поверить, что это сделал мистер Маклеод. Я…

– Видимо, на данный момент вы располагаете лишь теми сведениями, которые мы получили на месте убийства. Или Маклеод рассказал вам что-то еще?

– Нет, сэр, но…

– В таком случае не сочтите за дерзость, но я бы посоветовал вам немедленно заняться раздачей указаний своим подчиненным. В доме на некоторое время воцарятся хаос и суматоха, но по собственному опыту могу сказать, что своевременная подача еды и сохранение видимости порядка весьма способствуют скорейшему решению трудных вопросов и восстановлению спокойствия даже в таких глухих местах, отрезанных от городской жизни.

Голос мистера Фицроя теперь опять звучал, как прежде, мягко и вкрадчиво, но я видела в его глазах суровое предостережение.

– Охота может разгорячить кровь даже самых благонамеренных джентльменов.

Воспоминание о том, как охотники всей толпой кинулись на Рори, было слишком свежо в моей памяти, и, когда до меня дошел смысл намека Фицроя, перед глазами слегка поплыло.

– Вы хотите сказать, что джентльмены могут устроить самосуд?

– Я ни в коем случае не возьму на себя смелость утверждать, что кто-либо из джентльменов способен забыть о своей чести, однако в подобных обстоятельствах эмоции нередко берут верх над разумом.

– Но вы же и сами не верите, что Рори убийца! – воскликнула я.

– Мне кажется, ради нашего общего спокойствия вам стоит запереть мистера Рори Маклеода в помещении, ключ от которого будет только у вас. И сделайте это как можно скорее.

– Конечно, – выпалила я. – Вилли! Рори! Идите сюда!

Я почти втолкнула их обоих в холл и погнала дальше, тем не менее успела услышать, как Фицрой странным тоном – отрывисто и чеканно – говорит в телефонный рожок: «Фицрой на проводе. Мне нужен Эдвард. Это произошло».

В качестве места заключения для Рори я выбрала вторую кладовую. Она находилась достаточно далеко от помещений для слуг, и ни у кого не было причин забредать в эту часть дома, так что его никто не потревожит. Кроме того, кладовка была вполне просторная, чтобы там можно было соорудить походную кровать. Я велела Вилли заняться этим и вообще принести Рори все, что ему понадобится. Потом спросила дворецкого, могу ли я сделать для него что-нибудь еще, но он демонстративно отвернулся к стене.

– Я понимаю, Рори, что твоя гордость несправедливо задета, но, пока ситуация не разрешится, ты же не станешь возражать, если заботиться о тебе буду я, а не лорд Ричард?

– Может, я тебя еще и поблагодарить должен? – спросил Рори у стены.

– Нет, я вовсе не это имела в виду…

– Уходи, Эфимия. У тебя будет полно хлопот.

Я вздохнула, вышла из кладовой и заперла за собой дверь. Рори оказался абсолютно прав: остаток дня прошел в такой суматохе, что я не сомневалась – эта кутерьма будет напоминать о себе в кошмарных снах до конца моей жизни. Джентльмены вернулись в дом и, вопреки моим ожиданиям, вместо чая потребовали полноценного обеда, который пришлось подавать в спешке. После этого они пошли пить виски в библиотеку и очень громко спорили.

Обсуждалось и так и этак, где положить тело мистера Смита. Лорд Ричард наотрез отказался держать его на господской половине, а я твердо заявила, что санитарные нормы запрещают хранить трупы рядом с кухней или спальнями прислуги. В итоге несчастного покойника сгрузили на дворе под навесом и заплатили садовнику пять шиллингов, чтобы стоял рядом с ним на страже с ружьем, отгоняя прожорливых хищников.

Когда я в ночи наконец добралась до своей постели, у меня все тело онемело от усталости, но мозг продолжал активно работать, осмысливая события дня и их последствия. Фицрой не ошибся: у меня было слишком мало сведений, чтобы делать выводы о случившемся, но я отказывалась верить, что Рори способен на убийство. Потом я все-таки заснула под приглушенные всхлипывания Мэри. Вот уж не думала, что Рори настолько ей приглянулся.

Теплый золотистый рассвет принес мне немного утешения, так что я бодро раздала указания служанкам. Жестокое убийство кого угодно повергнет в шок, но мне довелось пережить уже два расследования, и я знала, что мало-помалу суматоха уляжется, обстановка разрядится, и можно будет вздохнуть спокойно. Однако делиться своим опытом с новыми горничными я не решилась, чтобы не создать у них ложных предубеждений. Могу также добавить, что мне, как дочери викария, не раз приходилось иметь дело с естественной смертью. Я не боялась покойников и могил, в отличие от наших наемных работников, суеверных шотландцев. Когда местная прислуга не явилась утром в охотничий домик, меня это совсем не удивило и даже не расстроило – я возложила дополнительные обязанности на плечи Мэри в надежде, что это поможет ей отвлечься от своих переживаний. И досада, читавшаяся на ее лице все отчетливее с каждым поручением, убедила меня, что я поступаю правильно.

Днем колокольчик над входной дверью оглушительно прозвонил три раза, прежде чем я сообразила, что Рори нет на посту, и поспешила в холл выполнять его роль.

На пороге стоял человек средних лет в приличном коричневом костюме. Некоторый колорит его бесстрастному и невыразительному лицу придавали только чрезвычайно густые, прямо-таки развесистые брови.

– Я мистер Эдвард, – представился он сильным, властным голосом. – Прислан расследовать убийство, – и раскрыл у меня перед носом бумажник, в котором оказался какой-то странный значок. – Я бы хотел немедленно повидаться с лордом Ричардом.

– Он сейчас завтракает, сэр. Я покажу вам комнату, где вы сможете подождать. Желаете чего-нибудь выпить? Принести вам кофе?

Два могучих куста грозно сошлись на переносице – в жизни не видела такого ужаса.

– А вы кто будете? – осведомился мистер Эдвард.

– Мисс Сент-Джон, экономка.

– Вот что, мисс Сент-Джон. Я сказал, что хочу немедленно повидаться с лордом Ричардом. И «немедленно» в данном случае означает «сию же минуту».

На лестнице у меня за спиной простучали шаги, и раздался голос мистера Бертрама:

– Приветствую вас, сэр! Я брат лорда Ричарда. Чем могу помочь? Мисс Сент-Джон действует в соответствии с указаниями – мой брат строго-настрого запретил беспокоить его за завтраком. По утрам он, знаете ли, бывает не в духе.

– Я прибыл сюда, сэр, с целью расследовать убийство. И смею утверждать, что в любом христианском доме столь тяжкое преступление имеет больший приоритет, чем утренние плюшки.

– Ну разумеется. – Мистер Бертрам уже подошел к нам и теперь открыл входную дверь пошире.

Я успела хорошо изучить этого джентльмена, чтобы заметить – гость сумел привести его в замешательство.

– Э-э… Вы из какого ведомства?

Бровастый господин снова раскрыл перед собой бумажник со значком. Возможно, дело всего лишь в моем воображении, но мне показалось, мистер Бертрам при виде его слегка побледнел.

– Насколько я понял, в подсумке убитого были патроны неподходящего калибра. Почему вы взяли их с собой на охоту, если всем раздали одинаковые дробовики? – спросил мистер Эдвард.

Мое разыгравшееся воображение, похоже, не собиралось униматься: когда мистер Эдвард вошел в холл, мне почудилось, будто сам он вдруг стал расти, а холл – съеживаться.

– Честно говоря, не знаю, – развел руками мистер Бертрам. – Хотя нет, погодите. Сначала наша сестра тоже собиралась ехать, а у нее ружье меньшего размера.

– Она что, умеет стрелять?

– Не то чтобы умеет… – попытался улыбнуться мистер Бертрам.

– Сначала собиралась, потом отказалась. Почему?

– Ей не особенно хотелось участвовать в охоте, просто Ричарду понадобилась, так сказать, хозяйка бала, поскольку наша экономка сломала ногу. Поэтому сестра сперва согласилась…

Мистер Эдвард смерил меня взглядом с ног до головы:

– Я вижу, произошло чудесное исцеление.

– Он говорил о миссис Уилсон, сэр, – пояснила я.

– И что же с ней стряслось?

– Поскользнулась на ступеньках, которые я мыла. Это был несчастный случай.

– А вас, стало быть, в результате несчастного случая повысили? – уточнил мистер Эдвард.

– Временно, сэр, – в свою очередь уточнила я, подчеркнув первое слово.

– Идемте, сэр, – вмешался мистер Бертрам. – Я уверен, брат будет счастлив… то есть нет, конечно, не счастлив – как можно быть счастливым в данных обстоятельствах? Но ваш визит принесет ему огромное облегчение. Надеюсь, скоро выяснится, что гибель Смита – чудовищное недоразумение.

– Значит, вы не верите, что это сделал дворецкий?

– Не вижу ни одной причины, по которой он мог это сделать. Если мистер Смит не стал жертвой прискорбного несчастного случая, значит, это политическое убийство, – заявил мистер Бертрам, к моему удивлению.

– Весьма любопытная версия, сэр, – сказал мистер Эдвард. – Вы знали, что ваш дворецкий – член Коммунистической партии?

Лицо мистера Бертрама окаменело.

– Нет, понятия не имел, – медленно проговорил он.

– Недавно ваша семья уже пострадала от большевистского заговора, верно?

– Официально это дело не раскрыто. Прошу вас, идемте.

Мужчины направились к лестнице, оставив меня у открытой двери. Мне понадобилось несколько минут на то, чтобы собраться с мыслями и привести их в относительный порядок. На кухню я побрела в некотором ошеломлении. Неужели я ошибалась насчет Рори? Нет, должно быть другое объяснение…

На кухне стояла кутерьма. Грязную посуду после завтрака только что принесли с господского этажа, а Джок уже вовсю готовил ленч в соответствии с моими указаниями – нужна была еда, которую можно подать и в обеденном зале на господском этаже, и упаковать с собой, если джентльмены решат отлучиться из охотничьего домика.

Ко мне подскочила Мэри – наколка горничной у нее на волосах сидела криво, но очаровательно.

– Я не справляюсь, – пожаловалась она. – Не успела вытереть пыль, еще мне застилать постели, а только что Джок сказал, что я должна вымыть посуду после завтрака. Это невозможно, Эфимия.

– А где Сьюзан? – спросила я.

– Не поприходила, – проворчал Джок.

Я смерила его взглядом, который переняла у матушки.

– Ай, лэсс, я все верно уразумел: ты подаваешь ей второй шанс, и тому преподобное. Кадысь мы с ней толковали, я думал, она все по-правильному уяснила. Мне и в голову не попришло, что она…

– Я отлучусь ненадолго, – перебила я. – Джок, для ленча возьми другую посуду из кладовой. Мэри, займись в первую очередь спальнями. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Волну протестов я хладнокровно проигнорировала. А что мне еще оставалось? Никто не поверит в обоснованность моих подозрений по поводу Сьюзан, пока я не найду убедительные доказательства. Потому я вышла через заднюю дверь и быстро зашагала к окраине поместья.

Здесь повсюду царило запустение; колдобистая сельская дорога заросла сорняками. Я прошла мимо небольшого коттеджа, который явно был необитаем: крыльцо густо облепил мох, окна зияли черными провалами, крыша опасно провисла ближе к центру. Дальше похожие коттеджи стали попадаться всё чаще. Некоторые из них пребывали в том же бедственном состоянии, что и первый; другие выглядели поаккуратнее – казалось, не хватает только хорошей метлы и доброй воли, чтобы привести их в порядок. Но все как один пустовали.

Наконец, когда я уже забрела довольно далеко от охотничьего домика, до меня из-за деревьев долетел детский смех. За поворотом дороги обнаружилась еще одна горстка деревенских коттеджей – из печных труб валил дым, на веревках сушилась выстиранная одежда. Издалека я увидела козлика на привязи у калитки, а когда подошла ближе, откуда-то вдруг выскочил и, радостно вереща, меня обогнал замызганный малыш.

Этот коттедж тоже отчаянно нуждался в ремонте, и здесь витали неприятные запахи. Где именно живет Сьюзан, я не знала – мне сказали только, что где-то в деревне на территории поместья, – поэтому, когда в том же направлении вдоль изгороди мимо прошмыгнул второй веселый постреленок, я его окликнула, задала вопрос и показала новенький пенни. Одна грязная лапка тут же схватила монету, вторая ткнула пальчиком в сторону третьего коттеджа справа.

Не успела я подойти к крыльцу, как из дома вышла Сьюзан и попыталась поскорее прикрыть за собой дверь, но деревянная створка покоробилась от дождей и рассохлась, так что ей пришлось повозиться, а я тем временем заметила, что внутри куда больше людей, чем, вероятно, предусматривали строители. Пока дверь закрывалась со стуком и скрипом, я хорошо разглядела пожилую женщину в черном – она наклонилась, обняла двух веселых малышей и подтолкнула их в глубь дома.

– Чего ты сюда позаявилась? – неласково взглянула на меня Сьюзан.

– Сегодня утром ты должна была прийти на работу, – сказала я. – У нас не хватает рук.

– Я порешала, что после всего ты не похочешь со мной свидеться.

Я нахмурилась, размышляя, можно ли ее слова считать признанием в убийстве.

– Вообще-то, мне казалось, что эта страшная трагедия произошла случайно, – осторожно закинула я наживку.

– «Страшная трагедия»? – повторила Сьюзан. – Это от того, что я покрала чуточку мяса и хлеба для своих мышуток?

– Я говорю о мистере Смите.

Женщина молча уставилась на меня, упрямо сжав рот.

– Ты ведь знаешь, что стряслось на охоте, Сьюзан?

– Не знаю я ничегонички. – Она скрестила руки на груди, как будто выстроила баррикаду. – Я, мамаша и мышутки, мы сами по себе. Старый Том с женой попустили нас жить на чердак, им самим тудыть теперь-то невмочь подыматься. И кто скажет, что они должны нас попрогонять? Никто. Их воля. – В ее глазах блеснул вызов.

– А, так, значит, «мышутки» – это «малыши»? – дошло до меня наконец, и я совершенно проигнорировала агрессивный взгляд Сьюзан. – Ты так называешь своих детей? Прости, я совсем не знаю шотландский.

Сьюзан настороженно молчала.

– У меня есть брат, малыш Джо, – продолжала я, – он намного меня младше и обожает проказничать, все время что-нибудь придумывает. Сколько лет твоим детишкам?

Выражение лица Сьюзан слегка смягчилось.

[18]. По четыре года, они двонюшки.

– Двойняшки? – заулыбалась я. – Кажется, они мне встретились по дороге. Детям в деревне такое раздолье, да?

Сьюзан снова посуровела:

– Ай, летом им туточки хватает еды. Только им и хватает. Так зачем вы ко мне поприходили, мисс Сент-Джон? Что еще постряслось? В чем меня на сей раз пообвиняете?

– Ни в чем. Мистер Смит погиб на охоте. Ясно, что его убили, но обстоятельства пока не выяснены.

Сьюзан от неожиданности присела на ступеньку крыльца:

– Убили? Жалость какая. У него есть семья?

– Не знаю.

– Уж лучше бы не было. – Она встала на ноги. – Так, значится, вам потребно, чтобы я повозвращалась?

– Я никогда не говорила, что тебе надо уйти.

– Но Джок поговаривал…

– Я попросила Джока передать тебе, что кража не должна повториться. Лорд Ричард совсем не такой, как твой прежний хозяин.

– Ай, что правда, то правда.

– Так ты вернешься со мной в охотничий домик?

– Только мамашу попредупреждаю. – Сьюзан встала и с треском открыла дверь. – Благодарствуйте, – бросила она через плечо, проворно исчезла в глубине дома и снова появилась через пару минут, поправляя клетчатую шаль, которую набросила на плечи.

Долгое время мы шагали в молчании, а когда подошли к заброшенным коттеджам, я спросила:

– Что здесь случилось? Почему люди покинули свои дома?

Сьюзан пожала плечами:

– Мне одно лишь ведомо: ваш лорд Ричард повыставил всех пенсанеров на четыре стороны.

– Пенсанеров? – не поняла я.

– Кто пенсию должон получать – вдов, сироток, стариков, всех, кто туточки поживал и допрежь работу поделывал в поместье. Позволил остаться только самым главным поработникам, без кого никак, а остальных – на мороз. Старого Тома из дому не повыгнали из-за сына его, Донала, – тот егерь, исхитрился поубедить нового хозяина, что он тут важный-преважный браковальщик[19].

– Теперь понятно, что у местных есть серьезная причина ненавидеть Стэплфордов, – пробормотала я себе под нос.

Остаток пути мы проделали в тишине. Посыпал мелкий дождик, и Сьюзан накинула шаль на голову. Темные облака, сгустившиеся над охотничьим домиком, лишь подстегнули мое воображение, которое, в свою очередь, усилило дурные предчувствия, и, когда я вошла в холл, мне почудилось, будто в воздухе разлито напряженное ожидание беды. Я сразу попросила Сьюзан поскорее помыть посуду, оставшуюся после завтрака. О Рори я ей ничего не сказала, и не только потому, что мне не хотелось углубляться в подробности, – просто с появлением загадочного мистера Эдварда у меня возникла надежда на то, что все благополучно прояснится и его освободят.

Джок громыхал кастрюлями на кухне.

– Я привела с собой Сьюзан, Джок.

– Ай.

– Что-нибудь интересное у нас произошло в мое отсутствие?

– Интересное? – переспросил Джок, развернувшись ко мне и уперев кулаки в бока. – Крохотулька лэсси вопрошает, не попроисходило ли у нас чего-нито интересное? Ну коли учесть, что Рори Маклеода официально обвинили в убийстве и завтра поотправят в Лондон, то интересное у нас попроисходило, это уж точно. Он хотел с тобой поговорить, но теперь-то поздно.

– А что я могу ему сказать? – растерялась я. – Это, должно быть, ошибка. Обвинение против него бездоказательно!

– Нисколечки мне о том не ведомо. А ведомо мне только, что надо наготовить еды к завтрашнему пикнику – джентльмены опять пойдут на охоту, едва дворецкого увезут в Лондон.

– Этого не будет! – воскликнула я и выскочила из кухни с единственной целью найти мистера Бертрама.

На мое счастье, он оказался один в библиотеке.

– Вы не можете этого допустить! – выпалила я с порога.

Мистер Бертрам вздрогнул и уронил пепел с сигары на газету.

– Рори не убийца!

– Эфимия! Право слово, нельзя же так пугать людей.

– Речь идет о жизни человека!

– Ради бога, войди и закрой за собой дверь, пока ты всех не переполошила.

Я послушалась и встала перед ним, нервно сцепив руки.

– Сядь, – сказал мистер Бертрам. – Хочешь капельку хереса?

Предложение было настолько неожиданное, что я не смогла выдавить ни слова и попросту кивнула. Он налил вина в бокал – как и обещал, совсем чуть-чуть – и протянул его мне.

– Спасибо. – Я сделала осторожный глоток. По языку разлилось тепло, и это было приятно, учитывая, что по пути из деревни я промокла под дождем. Однако, едва спиртное оказалось в желудке, он тотчас напомнил мне, что я сегодня не успела позавтракать.

Мистер Бертрам поставил свое кресло напротив моего и тоже уселся.

– Эфимия, я знаю, ты питаешь к Рори Маклеоду теплые чувства…

– Я его едва знаю! – перебила я, чуть не подавившись.

– Такие, как он, умеют внушать симпатию и завоевывать доверие слабого пола.

Я поставила бокал на журнальный столик.

– Слабого пола? И когда же это я проявляла слабость?

Мистер Бертрам невольно улыбнулся:

– Ты прекрасная работница, Эфимия, и я не сомневаюсь, что однажды, когда для нас для всех закончатся тяжелые времена и недоразумения уладятся, ты получишь должность экономки, которая гораздо лучше подходит для твоих талантов, чем низкое положение горничной.

– Рори невиновен, – твердо повторила я, не давая ему уйти от темы.

– Откуда ты можешь об этом знать?

– Против него нет доказательств.

Мистер Бертрам принялся загибать пальцы:

– Во-первых, он без причины оставил свою позицию заряжающего подле мистера Смита…

– Нет, не без причины. Из-за меня.

– Не сомневаюсь, он заставил тебя в это поверить. Сегодня он даже хотел, чтобы ты выступила в его защиту. Тебе известно что-нибудь такое, что докажет его невиновность? – Мистер Бертрам попытался изобразить любезную улыбку, но в ней было столько самодовольства, что мне захотелось его ударить.

– Нет, – признала я. – Однако вы не можете доказать его вину.

Он бросил счет на пальцах, откинулся на спинку кресла и тяжко вздохнул:

– Все гораздо сложнее, чем ты себе представляешь, Эфимия. Я знаю Смитти с тех пор, как стал его фагом в школе.

Я уже слышала это слово раньше, от мистера Смита, но не поняла, что оно означает, и теперь, должно быть, у меня на лице отразилось недоумение, потому что мистер Бертрам пояснил:

– Это старая традиция в школах для мальчиков – младшие ученики обязаны выполнять всякие мелкие поручения для старших. В общем, быть у них на побегушках.

Моего воображения не хватило на то, чтобы представить себе мистера Бертрама у кого-то на побегушках.

– То есть фаг – это слуга?

– Ну, это слово мы не употребляли, однако, по сути, да, если хочешь. Так или иначе, положение у фага незавидное. Но оно дает жизненный опыт, учит человека знать свое место.

– А лорд Ричард тоже был фагом? – завороженно спросила я.

– Надо думать, был, – кивнул мистер Бертрам. – Однако речь не о нем.

Я чуть не прыснула от смеха, но сдержалась.

– Смитти был не таким, как все, – продолжал мистер Бертрам. – Всегда вел себя по-джентльменски и относился ко мне как брат. – Он помолчал. – Лучше, чем мой единокровный брат. Но главное, Смит был очень порядочным человеком и образцовым английским джентльменом, хотя англичанин он лишь наполовину. Его мать происходит из старинного английского аристократического рода, а отец был корейцем, и, хотя он занимал у себя на родине высокое положение в обществе, Смитти всегда чувствовал себя неполноценным англичанином. Вероятно, поэтому и стремился достичь идеала. В итоге ему это удалось. Он превзошел всех нас, англичан по крови.

– Мне очень жаль, что вы потеряли такого хорошего друга, – сказала я.

– Мне тоже.

Мы немного помолчали.

Мистер Бертрам вдруг улыбнулся:

– Его настоящая фамилия, конечно же, не Смит – отец изменил ее, чтобы не выделяться. И при этом подобрал для сына такие дурацкие имена – Цезарь Брут.

– А мать этому не воспрепятствовала?

– Она обожала мужа. Что и неудивительно, раз уж решила выйти за него.

– Бедная женщина… У нее есть еще дети?

– У Смитти остались младшие брат и сестра.

– Все это очень печально, но теперь мне тем более непонятно, зачем сыну шотландского бакалейщика убивать наполовину корейского, но истинно английского джентльмена, – нахмурилась я. – Наверняка ведь раньше их пути не пересекались.

– Возможно, нет, – сказал мистер Бертрам. – Но Маклеод – коммунист, Эфимия, а Японо-корейский договор тысяча девятьсот седьмого года сейчас под большой угрозой. Думаю, дело в коммунистическом заговоре.

– И вы действительно верите в это после того, что случилось в вашей семье? – удивилась я. – Не много ли убийц-коммунистов? Это дымовая завеса, Бертрам. Коммунистов обвиняют, когда хотят отвести подозрения от настоящего преступника. И на этот раз козлом отпущения выбрали Рори.

– Нет, Эфимия, ты ошибаешься. Коммунистов обвинили в убийстве моего отца, чтобы замять дело, но сама по себе коммунистическая угроза вполне реальна. Мир готовится к войне невиданного в истории масштаба. Ты просто не понимаешь всех политических тонкостей сложившейся ситуации.

– Может, в политике я действительно не разбираюсь, но точно знаю, что Рори Маклеод не убийца! – твердо заявила я.

– Ты слушаешь голос своего сердца, а не разума.

– Неправда!

Тут мы оба вскочили на ноги, закипая от ярости, и оказались так близко друг к другу, что я почувствовала тепло, исходившее от тела мистера Бертрама. Его лицо было в нескольких дюймах от моего. Наши взгляды встретились. Мое сердце – верный, испытанный орган – суматошно заколотилось в груди. Мистер Бертрам качнулся ближе ко мне и прошептал едва слышно:

– Эфимия…

– Бертрам…

Дверь позади нас распахнулась, и мы шарахнулись в стороны с виноватым видом.

– Ух ты! – сказал Пуфик Типтон, мерзко осклабившись.

Мне ничего не оставалось, как броситься вон из комнаты со всех ног. И как уже догадались мои читатели, весь день мне не давали покоя заполошные мысли, которые не стоит излагать здесь подробно. Скажу только, что мой несовершенный разум снова и снова проигрывал ту финальную сцену с мистером Бертрамом, но воображение не осмеливалось дописать продолжение. Так или иначе это заметно выбило меня из колеи. Я точно помнила, что несколько раз назвала мистера Бертрама по имени. Конечно, он был бы счастлив такому обращению, познакомься я с ним под своей настоящей фамилией – Мартинс, а не Сент-Джон, не только дочь викария, но и внучка герцога. Когда бы дедушка снизошел до того, чтобы признать меня и моего брата, и позволил матушке вернуться в семью, тогда в общественной иерархии я заняла бы положение гораздо выше, чем у мистера Бертрама. Однако при нынешних обстоятельствах наш социальный статус был, мягко говоря, туманным. А учитывая, что я под вымышленным именем служила горничной – пусть даже временно повышенной до экономки – у меня не было ни малейшего права называть джентльмена и брата хозяина дома по имени. Вероятно, я бессознательно позволила себе такую вольность потому, что Бертрам был единственным из господ, кто увидел во мне нечто большее. Да, он не относился ко мне как к равной, но и не помыкал, как прислугой. И мне, по крайней мере, было известно, кто я такая, а потому понятно, откуда столько неловкости и сумятицы в наших взаимоотношениях. Бертрам же был лишен моего преимущества, и объяснить его странное поведение можно было лишь одной причиной: он ревновал меня к Рори.

Я не льстила себе мыслью о том, что Бертрам в меня влюбился. При этом нельзя было списывать со счетов важные обстоятельства: я понимала, что не похожа на других его знакомых девушек, кроме того, я была, как говаривал малыш Джо, «хорошенькой для сестры», мы оказались одни в шотландской глухомани, и нас связывали прошлые приключения, которые сопутствовали расследованию двух убийств. В общем, неудивительно, что мы оба пребывали в смятении чувств.

И как мне, спрашивается, во всей этой неразберихе помочь Рори? Я была уверена, что он не убийца, а единственный человек, который мог бы стать моим союзником в деле его спасения, попал во власть дурацких предубеждений. Допустить, что Эфимия Мартинс могла влюбиться в сына бакалейщика, было бы немыслимо, однако отец в своей великой мудрости всегда учил меня быть честной с самой собой, потому я не могла проигнорировать тот факт, что моя самая что ни на есть аристократическая матушка заключила мезальянс. Может, у меня это наследственное?

И все же при мысли, что я могу навсегда расстаться с Бертрамом – с мистером Бертрамом, как мне надлежит его называть даже про себя, – сердце мое болезненно сжималось.

До позднего вечера я пребывала в рассеянности, выполняла свои обязанности, не задумываясь и не переживая о том, хорошо у меня что-то получается или нет. Видимо, именно поэтому все получалось правильно, и я даже удостоилась похвалы от лорда Ричарда. Встреч с мистером Бертрамом я в тот день тщательно избегала.

До кровати я добралась в полном изнеможении, но бешеный хоровод мыслей еще долго не давал мне заснуть, а едва я начала погружаться в дремоту, откуда-то донесся грохот.

Я подскочила на кровати, нервы натянулись до звона. Через несколько секунд за окном, завешанным шторами, тускло вспыхнуло, опять грохнуло и затрещало. В стекла яростным шквалом ударили дождевые капли, и стало ясно, что прямо над охотничьим домиком разразилась гроза.

Обычно я не боюсь природных явлений, но в ту ночь стихии страшно разбушевались. Мэри, к моему удивлению, спала, как ни в чем не бывало, так что мне пришлось пережидать бурю в одиночестве. Я натянула одеяло до подбородка и просидела так на постели, как показалось, целую вечность, хотя прошло, должно быть, не больше четверти часа, когда промежутки между ударами молний и раскатами грома стали потихоньку увеличиваться. Я наконец перевела дух и постаралась унять беспокойные мысли, чтобы снова заснуть, но тут услышала какой-то шум уже не за окном, а в глубине дома.

Это было совсем не похоже на стук незапертой двери на ветру, будивший меня раньше, – сейчас как будто кто-то шел по нижнему этажу, натыкаясь в темноте на препятствия. У меня возникли сразу два предположения: либо Сьюзан опять пробирается к кладовке, либо Рори решил сбежать. Допустить, что какой-нибудь грабитель предпринял долгое утомительное путешествие с целью обчистить затерянный в шотландской глуши охотничий домик, да еще в такую ненастную ночь, было бы сущей глупостью.

Очевидно, кроме меня, разобраться с шумом внизу было некому, поэтому я выскользнула из кровати, закуталась в халат, сунула в карман связку ключей, которые полагается носить с собой экономке – на случай, если придется запереть какую-нибудь распахнутую дверь, – и вышла в коридор. Я не знала, что буду делать, если вдруг застану Рори в момент бегства, но одному преступнику я уже помогла скрыться от правосудия[20], так что опыт имелся. Только вот в прошлый раз у меня не было ни единого сомнения в том, что я поступаю правильно с этической точки зрения, теперь же я была ни в чем не уверена.

Я быстро спустилась по лестнице, прикрывая ладонью огонек свечи и стараясь не обращать внимания на страшные зыбкие тени. Если в дом опять прокралась Сьюзан, мне нужно перехватить ее прежде, чем это сделает кто-нибудь из братьев Стэплфорд. Но как с ней поступить дальше, я тоже не знала. Предупреждение она уже получила – и что делать теперь?

От меня не укрылась печальная ирония ситуации: с кем бы я ни столкнулась внизу, придется делать трудный нравственный выбор, и в данный момент меня куда больше беспокоило дело о краже, чем дело об убийстве.

Чего я не учла, так это того, что по нижнему этажу может бродить вовсе не Рори, и даже не его сообщник, подоспевший на помощь. Там может быть настоящий убийца!

Я приблизилась к лабиринту коридоров, ведущих к кладовой. Собственная тень покачивалась передо мной гигантской башней. И тут я услышала скрежет – как будто кто-то пытался повернуть ключ в замке. Выпалив «Эй!» вместо боевого клича, я бросилась вперед. Огонек свечи задергался и погас, но до этого я успела увидеть, что дверь продуктовой кладовой плотно закрыта.

В темноте раздался топот – от меня кто-то убегал. Я, опираясь рукой на стену, поспешила за ним, потому что до меня вдруг дошло: человек пытался открыть вовсе не продуктовую кладовую, а ту, где заперт Рори. Когда я выбежала за угол, в окне сверкнула молния, озарив дверь второй кладовой и глубокие царапины вокруг замочной скважины. Дрожащей рукой я достала из кармана ключи, отперла дверь и ступила внутрь.

Еще одна молния осветила Рори, занесшего над головой табуретку и готового обрушить ее мне на голову. Я вскрикнула, машинально вскинув руки, чтобы защититься от удара, а в следующую секунду оказалась в его жарких объятиях.

– Эфимия, слава богу, – выдохнул Рори мне в ухо. – Кто-то пытался сюда вломиться. Думаю, меня хотели убить.

Высвободившись, я быстро закрыла дверь и заперла ее изнутри. За маленьким окошком кладовой снова сверкнула молния, и я увидела, как на лице Рори расплывается улыбка.

– Может, злоумышленники всё еще поблизости, – пояснила я свои действия.

– Так, значит, ты веришь, что я невиновен?

– Конечно.

– Ах, Эфимия, ты чудо! – воскликнул Рори и снова заключил меня в объятия.

К его чести, он не пытался меня поцеловать, и я сочла этот бурный порыв проявлением радости от того, что в него кто-то верит. Я снова высвободилась, но теперь уже не так поспешно. А чтобы закрыть тему объятий и избежать дальнейших отступлений, сразу скажу, что руки у него были крепкие и удивительно мускулистые для человека, который на моих глазах не поднимал ничего тяжелее подноса.

– Нам нужно поговорить, – заявила я. – Против тебя выдвинуто серьезное обвинение в том, что ты состоишь в Коммунистической партии.

– По-моему, обвинение в убийстве будет посерьезное, – заметил Рори.

– Джентльмены считают тебя убийцей потому, что ты коммунист. Это правда или нет?

– Нет… То есть, наверное, формально я еще являюсь членом партии…

– О боже, Рори!

– Но я вступил туда только из-за Дженни Робертс! Это девушка, в которую я когда-то был влюблен, как мне в то время казалось… Она коммунистка.

– А теперь уже не влюблен? – спросила я, невольно притопнув ногой.

– Нет! Конечно, нет. И я вообще не интересуюсь политикой.

– Когда ты в последний раз был на партсобрании?

– Много лет назад, зеленым юнцом.

– Ну да, теперь-то ты уже дряхлый старик, – фыркнула я от смеха.

– Боюсь, Эфимия, мне суждено умереть вовсе не от старости и очень скоро. На виселице, – грустно сказал Рори.

– Я этого не допущу!

– Я был бы рад любой помощи, но думаю, ты ничего не сможешь сделать.

– А ты объяснил мистеру Эдварду, какие у тебя отношения с коммунистами и почему?

– Кто такой мистер Эдвард?

– Следователь. Он что, даже не поговорил с тобой? Это очень странно…

– Видимо, он уже считает, что дело раскрыто.

– Значит, я скажу ему, что это не так.

– Я очень ценю твою заботу, Эфимия, но прошу тебя, будь осторожна – ты сама можешь оказаться в опасности. Не забывай, что настоящий убийца наверняка где-то рядом.

– Зато у тебя тут самое безопасное местечко, – усмехнулась я.

– Готов разделить его с тобой.

– Нет уж, спасибо. Ход вещей в доме должен вернуться в привычную колею, так что у меня будет слишком много хлопот. К тому же я получила строгое воспитание.

– Всегда оказывается, что у самых достойных девушек строгое воспитание, – пробормотал Рори, как мне почудилось, с легким сожалением.

– Сейчас у всех нервы взвинчены до предела, что и неудивительно, – сказала я, скорее в утешение самой себе, чем ему. – Утром я поговорю с джентльменами и объясню им, что они ошиблись.

На некоторое время молнии перестали рвать небо, но теперь за оконцем снова сверкнуло, и я увидела, как медленно расцветает улыбка на красивом лице Рори.

– Ты очень хорошая девушка, Эфимия, но повторяю: не надо из-за меня так рисковать. Если начнешь их убеждать, что они ошиблись на мой счет, тебя могут обвинить в соучастии. Подумают, мы сообщники.

Тут я гордо расправила плечи – в точности как делает матушка, – и грозно заявила:

– Пусть только попробуют!

Рори рассмеялся, а в следующую секунду шагнул ко мне и поцеловал в щеку – так быстро, что я не успела отпрянуть.

– Это на удачу, – сказал он.

Ответить я не решилась – боялась, что голос меня подведет, – поэтому молча вышла из кладовой и заперла за собой дверь. Свечу я предпочла не зажигать заново, хотя кухонная жаровня была совсем рядом. Занималась заря, и я, решив, что света мне хватит, если буду осторожна, взбежала на этаж для прислуги по главной лестнице.

По пути у меня несколько раз, словно сама по себе, поднималась рука, и пальцы касались щеки в том месте, где губы Рори как будто оставили отпечаток на моей плоти. Между нами определенно что-то происходило, точно протянулась незримая нить.

Я задержалась на галерее, глядя на рассвет, и от того, что увидела, невольно заулыбалась. На этот раз силы природы нам благоволили: ни на автомобиле, ни на двуколке покинуть охотничий домик утром будет невозможно, потому что ночная гроза смыла дорогу с лица земли. Рори спасен, у меня есть лишний день на то, чтобы доказать его невиновность, и я твердо вознамерилась это сделать.


* * * | Смерть на охоте | Глава 6 Загадочный мистер Фицрой



Loading...