home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 29

Проще сказать, чем сделать, ведь черный вседорожник по-прежнему стоял на другой стороне улицы. Конечно, пожарная лестница тоже все еще была в нашем распоряжении, но я опасалась, что за несколько часов наблюдения за моим домом сотрудники службы безопасности – если это они – тоже могли заметить пожарную лестницу и взять ее под наблюдение. Поэтому мы придумали другой план.

Я вышла из дома гораздо раньше, чем делала обычно, но мой «хвост» оказался к этому готов: вседорожник увязался за мной. Я сделала вид, что еду в сторону штаб-квартиры Корпуса Либертад, но намеренно поехала по дороге, на которой уже собиралась пробка. Здесь вседорожнику стало сложнее меня преследовать: я несколько раз меняла полосы, беспардонно влезая в каждую приемлемую «дырку» между машинами, пользуясь небольшими габаритами своей.

Сначала я таким образом «лезла» в крайний левый ряд, а когда громоздкий неповоротливый вседорожник смог перестроиться за мной, отстав всего на пару машин, начала еще более агрессивное перестроение в обратную сторону. Мне недовольно сигналили, но сегодня мне было плевать. Я добралась до правой полосы как раз вовремя, чтобы приткнуться на остановку общественного транспорта. Включив аварийный сигнал, вылезла из машины и торопливо нырнула в подземку. Придется потом, конечно, выкупать машину у КГП, но я считала это приемлемой жертвой.

В подземке я легко смешалась с толпой. Даже если маневр разгадали, и кто-то из машины последовал за мной, он меня потерял. Убедившись в этом, я отправилась на ближайшую к дому Маль станцию. Оставалось надеяться, что Маркус уже успел туда добраться. И что мы сможем перехватить Маль до того, как она уедет на работу.

Я не знала, как строить разговор, потому что до конца не понимала ее роль, но надеялась, что сориентируюсь на месте.

Ничего придумывать и не потребовалось. Маль открыла дверь и, едва увидев Маркуса за моим плечом, резко выдохнула. Как будто с облегчением.

– Полагаю, раз вы здесь, то уже все знаете? – обреченно предположила она, отходя в сторону и пропуская нас в квартиру.

Она опасливо посматривала на Маркуса, словно боялась, что тот в любой момент может свернуть ей шею.

– Еще не все, но мы надеемся, что ты прольешь свет на темные пятна.

Судя по выбранному тону, Маркус не собирался развеивать ее страх.

– Где его ребенок, Маль? – чуть мягче спросила я.

Если все это время она помогала Лине и забрала ребенка, чтобы защитить, то не заслужила грубое обращение.

Маль снова вздохнула и жестом велела ждать в гостиной, а сама ушла в другую комнату. Вернулась быстро, держа на руках малыша, который недовольно кряхтел, собираясь заплакать.

– Простите, я не знала, что еще сделать, – она виновато посмотрела на Маркуса, потом перевела взгляд на меня. – Я хотела рассказать тебе вчера, но никак не могла поймать момент. Сначала меня нагрузили исследованиями, потом ты была то с Антуаном, то с Бертом, то вообще исчезла…

Она подошла ближе, не зная, кому отдать ребенка. Он был еще совсем крошечный, должно быть, родился недавно. Маль держала его очень аккуратно, а меня словно парализовало. В глубине души я не чувствовала права брать малыша Лины на руки.

К счастью, Маркус и в этом аспекте оказался не из пугливых. Не сразу, но он шагнул вперед, подставляя руки. Маль бережно передала ему ребенка, тихо уточнив:

– Это мальчик. Лина назвала его Коннором. – Она бросила на меня быстрый взгляд. – В честь твоего отца.

Оказавшись на руках Маркуса, маленький Коннор все-таки заплакал, демонстрируя недовольство происходящим. Едва ли он осознавал это самое происходящее, но наверняка чувствовал, что находится в чужом месте с чужими для него людьми. И без мамы.

Я перевела взгляд на лицо Маркуса и не удержалась от улыбки. Вечно хмурый и чем-то недовольный, небрежный и брутальный гибрид человека и хамелеона еще никогда не представал передо мной таким растерянным, но счастливым. Я вспомнила, что прежний Маркус Фрост всегда с особым вниманием и заботой относился к детям, втянутым в наши расследования. И, наверное, теперь я понимала, почему в самом начале он был готов принести меня в жертву ради спасения Лины и ребенка. Я впервые видела, как он вполне искренне улыбается, покачивая на руках ревущего младенца.

– Ну, здравствуй, Коннор, – тихо поздоровался Маркус. – Вот и встретились. А ты выглядишь совсем нестрашным. – Он бросил на Маль тяжелый взгляд исподлобья. – Совсем не похож на монстра.

Та смущенно опустила глаза, а потом снова посмотрела на меня.

– Похоже, сыграли те двадцать пять процентов вероятности. Ребенок в большей степени человек, чем хамелеон. Ближе к родам Лины мы это уже знали. Он унаследовал способность к регенерации и был выношен быстрее, чем обычные человеческие дети. Он гибрид, но… – она нерешительно улыбнулась. – Не больше, чем Лина после операции. Возможно, трансплантация и перелом в ее природе благоприятно воздействовали и на него.

– Почему Антуан все это скрыл? – задала я вопрос, который мучил меня больше всего. – Я понимаю, почему он скрыл это от руководства, но почему – от нас? От меня, от Маркуса?

Маль заметно помрачнела и пожала плечами.

– Не знаю, Нелл. Сама не понимаю. Я видела, как он уверенно отвергал все твои доводы в пользу сохранения ребенка. И очень удивилась, когда узнала, что он решил все-таки это сделать в обстановке тотальной секретности. Уже после родов Лина рассказала мне, что он заключил с ней сделку: она навсегда отказывается от возможности видеться с тобой и Маркусом, избегает Корпус Либертад, а он взамен сохраняет ребенка и дарит им новую жизнь.

– Очень странная благотворительность, – заметил Маркус. – Совсем не в духе Корпуса.

Я только сейчас обратила внимание на то, что ребенок уже почти успокоился, словно каким-то волшебным образом понял: Маркус ему не чужой.

– Может быть, он просто тоже дрогнул? – предположила я. Мне не хотелось думать, что у Антуана есть какие-то скрытые мотивы. – Решил сохранить ребенку жизнь, помочь Лине, но боялся последствий. Чем больше людей знают правду, тем больше вероятность того, что она дойдет до руководства. Он ведь рисковал больше других. А так сделал вид, что Лина больше не является источником опасности, сосредоточил все внимание на Маркусе, но зато дал ей шанс на нормальную жизнь.

Я поймала на себе взгляд Маркуса, который красноречиво объявлял меня наивной дурочкой, ищущей людям оправдания. Но что хуже: Маль тоже не выглядела убежденной моей версией.

– Знаешь, было бы здорово, – протянула она, – но не похоже на правду. Я наблюдала за Антуаном. Он не выглядел как человек, у которого сердце дрогнуло. Мне иногда казалось, что он на них обоих смотрит… с отвращением.

– Почему ты не сообщила ему о гибели Лины? – спросил Маркус.

Я снова покосилась на него, про себя отмечая категорическое несоответствие строго тона и общего облика. Все-таки мужчина с ребенком на руках смотрится неприлично мило. Однако в выражении его лица и голосе не было ничего милого, и от этого диссонанса кружилась голова.

Маль скрестила руки на груди и прошлась по комнате, тяжело дыша и хмурясь. Она явно сомневалась, рассказывать нам всю правду или нет. Что-то очень пугало ее.

– Маль… – позвала я.

Она остановилась, прикрывая глаза, и выпалила:

– Там был Берт. Он пришел вскоре после меня. Я услышала его голос и очень удивилась, ведь он не должен был знать про Лину и про то, где она. И тем более не должен был знать про ребенка. Я решила посмотреть, что происходит, но когда начала спускаться по лестнице, услышала этот… хлопок и как что-то упало. Я испугалась. Перегнулась через перила и… там был он. Уже уходил, я видела его мельком, но узнала. Я как-то сразу поняла, что произошло, но когда спустилась…

Ее голос сорвался, и она резко втянула в себя воздух. Посмотрела на нас. В ее глазах стояли слезы и отражался страх.

– Я не понимаю, что происходит. Берт… он ведь совсем не похож на хладнокровного убийцу. Да и кто мог его послать? Антуан? Но зачем он тогда все это сделал для Лины? И теперь я думаю: а что, если это двойник? Что, если у них есть копии каждого из нас?

– У кого – у них? – с замирающим сердцем спросила я.

Маль покачала головой.

– Не знаю. И именно поэтому ничего не сказала Антуану. Я не понимаю, что за игра здесь ведется. И кто ее ведет. Берт убил Лину или его двойник? И как со всем этим связана Арка Фрая? И мои земляки… Я ничего не понимаю, но не хочу быть тем, кто получит следующую пулю в голову. Я решила, что настолько точно время смерти Лины установить не смогут. И даже когда Антуан узнает, будет думать, что это произошло после моего визита… Но, видимо, я чем-то выдала себя, раз вы здесь.

– Там стояли камеры, – лаконично объяснила я.

– О, ну, конечно… – протянула Маль раздосадованно. – Я о них не подумала, слишком испугалась. И до сих пор боюсь. Хорошо, что вы здесь. Я подозревала, что ты знаешь, где Маркус, поэтому моим единственным планом было обо всем рассказать тебе. А что дальше делать, я не знаю.

Да, похоже, мне никого не удалось убедить в том, что Маркус со мной не связывался после побега от трех трупов.

В гостиной повисла тишина. Ребенок окончательно успокоился и, кажется, уснул. По крайней мере, он не издавал других звуков, кроме едва слышного сопения. Мы трое молчали, обдумывая сказанное Маль.

В этой тишине звонок моего мобильного телефона прозвучал неприлично громко. Я торопливо достала его, пока он не разбудил малыша Коннора, но напряженно замерла, увидев имя звонившего.

На экране высвечивалось лаконичное: «Берт».

Растерянно и испуганно я посмотрела на Маркуса и показала ему и Маль экран. Последняя заметно поежилась, но Маркус проявил больше самообладания. Он кивнул мне, предлагая ответить, а Маль вернул Коннора и велел унести в другую комнату. Малыш все-таки проснулся и снова начал хныкать. Когда Маль вышла, Маркус подошел ко мне, чтобы слышать разговор с Бертом, которому я как раз ответила.

– Привет, ты где? – первым делом спросил он.

Маркус выразительно помотал головой, поэтому я соврала:

– Еду в Корпус. А ты?

– Я уже в Корпусе. Ты скоро?

– Нет, мне еще долго ехать. Ты нашел что-то?

– Да, я добрался до файла. Ты не поверишь. Это интервью Маркуса с тем парнем, с ясновидящим. Видимо, оно было записано уже после нашего расследования, в порядке дополнительного исследования. Я и не знал, что оно проводилось…

– Я тоже не знала, – удивленно протянула я, покосившись на того Маркуса, что стоял рядом со мной. Он жестом велел мне попросить переслать нам файл. – А что там за интервью? Можешь мне его переслать?

– Давай покажу, когда приедешь?

Маркус снова замотал головой, и я попыталась на ходу придумать причину, по которой файл был нужен мне здесь и сейчас.

– Я хотела еще кое-что проверить перед тем, как поеду в штаб-квартиру, поэтому буду нескоро. Лучше перешли файл, может быть, у меня какие-то мысли появятся.

Берт на несколько томительных секунд замолчал, сомневаясь. У меня сердце глухо стучало в груди, и этот звук отдавался в ушах. Наконец он согласился.

– Хорошо. Сейчас перешлю. Самое интересное начинается с десятой минуты. Как посмотришь, перезвони, скажи, что думаешь.

Пересылки файла пришлось ждать долго, я вся извелась за это время, а Маль успела вернуться в гостиную, нервно посмотреть на часы, посетовать на то, что однодневные няни – люди ненадежные, особенно если в целях конспирации вызывать разных. Она предложила нам приготовить себе на кухне чай или кофе, а сама пошла названивать в агентство, чтобы выяснить, кто сегодня все-таки сидит с ребенком. По лицу Маркуса было видно, что ему не нравится оставлять только что обретенного сына с неизвестной женщиной, но никто из нас сейчас не мог себе позволить остаться с ребенком, а тому требовался уход. И наиболее безопасным казалось оставить его у Маль еще как минимум на один день.

Когда файл наконец оказался на моем планшете, я включила воспроизведение и собиралась сразу перевести на десятую минуту, но Маркус не позволил, решив, что лучше посмотреть всю запись.

Это казалось странным даже для меня: сидеть рядом с Маркусом-химерой и слушать, как настоящий Маркус незадолго до гибели проводит интервью. Его самого на записи не было, лишь голос звучал за кадром, но от этого голоса у меня волоски на теле вставали дыбом.

Поначалу интервью действительно не казалось примечательным. Стандартные вопросы, которые подытоживали наше расследование. Молодой ясновидящий рассказывал о том, когда у него начались видения, о чем они, как часто случаются. Он выглядел очень подавленным, но на вопросы отвечал подробно, не вынуждал тащить из себя слова клещами.

Интересное действительно началось примерно на десятой минуте, когда голос Маркуса поинтересовался:

– Какой самый дальний горизонт ваших видений? Есть ли какие-то видения, которые до сих пор не сбылись?

– Есть, – ответил парень, глядя на свои сложенные на столе руки. – Но я не знаю, как далеки от нас те события. Надеюсь, что очень далеки.

– Почему? Вы видите что-то плохое?

– Я почти всегда вижу что-то плохое. Но эти видения… они по-настоящему ужасны.

– О чем они?

– О разном. О звере, например.

– О каком звере?

– Не знаю. Я вижу заголовки статей вроде: «Ангел превратился в зверя: почему Даркон вынужден принять новый закон против магии».

– Против магии? При чем здесь маги?

– Сложно сказать. – Парень наконец поднял взгляд на Маркуса и, соответственно, посмотрел в камеру. – Я слышу разговоры. Они еле различимы, как далекое эхо. В них упоминают Корпус Либертад. И две фамилии: Рантор и Орб.

– Карина Рантор и Фрай Орб? – напряженно уточнил голос Маркуса. Даже не видя в кадре, я могла представить выражение его лица в тот момент.

– Да, кажется так. Люди говорят об осином гнезде, созревшем внутри Корпуса. И о том, что все должно измениться. Мне кажется, все это происходит накануне новой войны между Федерацией и магами.

На этом запись обрывалась. Как будто Маркус решил выключить камеру и продолжить разговор без нее или предпочел доложить обо всем руководству, прежде чем продолжать.

Я смотрела на потемневший экран и не знала, что сказать. Рантор и Орб? Фрай все-таки помогал Карине Рантор? Я не хотела в это верить. Не могла поверить.

Громко проскрежетал ножками по полу табурет: это Маркус, сидевший за кухонным столом Маль рядом со мной, встал и прошелся по небольшому помещению, задумчиво потирая лоб. Сама Маль стояла в дверях, скрестив руки на груди и настороженно поглядывая на нас. Она тоже видела и слышала запись.

– Что все это значит? – спросила она, когда молчание неприлично затянулось. – Фрай Орб помогал Рантор в ее проекте? Магический департамент Корпуса замешан в происходящем?

– Да не срастается это, – пробормотал Маркус, ни на секунду не останавливаясь. – Если Антуан знает, то почему бездействует?

– Может быть, не доверяет этой информации? – предположила я. – В конце концов, она очень обрывочна и ничем не подтверждена. Даже сам парень не уверен в том, что говорит.

– Может быть, – согласился Маркус. – Еще бы понять, о каком звере идет речь. Ангел превратился в зверя. Это может иметь отношение к проекту «Ангел»?

– Думаю, да, – кивнула я. – Ведь фактически тот проект закрыт со смертью Рантор. А документация похищена. Вполне вероятно, что исследования продолжаются в рамках другого проекта, который называется «Зверь». Может быть, новые версии химер агрессивнее. Ведь в конечном счете хотели получить суперсолдата. Неуязвимого и безжалостного. Отсюда и новое название.

Маркус согласно кивнул.

– Так, давайте попробуем соединить все, что мы знаем, – предложил он. – Карина Рантор начала проект «Ангел» примерно за полгода до гибели настоящего Маркуса Фроста. Через несколько месяцев во время расследования Фрост натыкается на ясновидящего парнишку. В завершающей стадии, о которой почему-то не знал никто из вашей группы, кроме самого Фроста, он слышит от него пугающее пророчество о грядущей войне, об ангелах и зверях и о двух своих коллегах, которые как-то замешаны. Мы не знаем, что парень еще рассказал после того, как камера была выключена. Но ведь логично предположить, что Фрост со всем этим пошел к Антуану?

– Конечно, ничего другого он сделать не мог, – согласилась я. – Папка, которую нашел Берт, тоже это подтверждает. Антуан посчитал информацию важной.

– Тогда почему он ничего не сделал?

– Может быть, он сделал, – возразила Маль. – Поручил Фросту разобраться. Сейчас мы понимаем, что значит «Ангел», а для них тогда это были просто слова. Единственная зацепка – фамилии Рантор и Орб.

– Да, и на Рантор, возможно, Маркус смог добыть информацию, – предположила я. – Ее ведь уволили вскоре после его гибели.

– Почему уволили? – возмутился Маркус. – Почему не арестовали? Это незаконные исследования.

– Доказательств могло быть недостаточно. Или Антуан не хотел бросать тень на Корпус, – предположила Маль. – Он всю жизнь в нем проработал, с самого основания. Предан Корпусу всей душой. Может быть, он просто не захотел скандала?

– Но если он все знал про проект «Ангел» и про то, что Фрай как-то замешан, почему изображал полное непонимание ситуации? Почему… – я осеклась в последний момент, решив, что при Маль неудобно рассказывать о том, как Антуан велел мне следить за ними всеми. – Почему он ничего не сделал, чтобы вывести магический департамент на чистую воду?

– Тут всего два варианта, – категорично заявил Маркус. – Или он участвовал в проекте «Ангел» и покрывал его, или против магов так и не было найдено ни одного серьезного доказательства, поэтому он молчит, чтобы не вызывать их подозрений. Ждет, когда они оступятся.

– Маловероятно, что Антуан может покрывать магов, – хмыкнула Маль. – Он их ненавидит. И когда я говорю «ненавидит», я не имею в виду ту легкую степень опасения и неприязни, которую испытываем все мы. Я имею в виду настоящую глубокую ненависть, идущую из детства.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я, хотя в глубине души уже что-то такое знала. Только не помнила откуда.

– Мы как-то разговорились с ним. – Маль вдруг заметно смутилась. – Знаешь, мне ведь тоже нелегко жить среди граждан Федерации и помнить, что Федерация сделала с моим родным домом. Благодаря ей я стала сиротой. И вот однажды я поделилась с ним этим. Еще когда только начала работать в его команде вместе с Маркусом. Я злилась на Маркуса, потому что он был солдатом Федерации и помогал ставить мой родной мир на колени.

Ее дыхание снова участилось, глаза непривычно засверкали гневом. Я не могла припомнить, когда последний раз видела Маль такой. Если вообще когда-то видела. Но она быстро взяла себя в руки, снова превращаясь в отстраненную красавицу с необычной внешностью.

– Тогда-то Антуан и рассказал мне о своем детстве. О том, как их терроризировали маги, о том, как из-за них остался без родителей. Он не рассказывал подробностей, но было видно, что целую жизнь спустя эта боль до сих пор живет в нем.

Я вспомнила свой разговор с Антуаном, когда за стаканчиком виски он убеждал меня, что прерывание беременности Лины станет моим освобождением. Да, он упоминал историю с родителями, но я была слишком раздавлена, чтобы понять тогда глубину его ненависти.

– Так что нет, – резюмировала Маль, – он не стал бы их покрывать.

– Значит, ищет способ поймать их на преступлении, но пока не может, – хмыкнул Маркус. – Жаль, это не объясняет его поведение в отношении Лины. И почему ее убили. И как с этим связаны каори из будущего. И как замешан Берт. И какой это Берт: тот, которого знаем мы, химера или гость из будущего, как и каори.

– Вопросов по-прежнему больше, чем ответов, – вздохнула я.

– Но мы должны найти все ответы, – заметил Маркус. – Потому что без них ни я, ни Коннор никогда не будем в безопасности.

– И где их искать? – Маль переводила взгляд с меня на Маркуса и обратно, но ни у одного из нас не было предложений.

Я тоже встала и прошлась по кухне, поскольку Маркус наконец успокоился и остановился у дальней стены, привалившись к ней спиной. Я же подошла к окну и выглянула в него, то ли ища взглядом черный вседорожник, то ли просто не зная, куда себя деть. В голове крутились десятки разрозненных фактов, ни один из которых не желал складываться во внятную картину.

А потом один – самый незначительный – вдруг неприятно царапнул сознание.

– Маркус, а напомни, как ты попадал в мою квартиру?

– Что? Ну я… я же говорил: по пожарной лестнице.

Я посмотрела на оконную раму Маль, отчаянно ловя за хвост мысль, которая уже порхала вокруг меня.

– А как ты открывал окно? Первый раз ты забрался ко мне весной, второй раз – осенью. Холодно ночью, я закрываю окна.

Маркус приглушенно хмыкнул.

– Но магическую защиту не ставишь. А одно простенькое заклинание, которое может освоить даже такой начинающий маг как я, позволяет повернуть ручку и открыть окно. Манипулирование предметом вроде левитации. А почему ты спрашиваешь? В смысле, почему сейчас?

Я повернулась к нему и неуверенно улыбнулась.

– Кажется, у меня есть идея.


Глава 28 | Монстр | Глава 30



Loading...