home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 40

Как она и предполагала, отверстие оказалось прямо за поворотом. От обвала открылась десятисантиметровая дыра, вокруг насыпалась земля. Окоченевшими, жесткими, как тяпки, руками Вероника принялась разгребать обрывки корней и камни. Земля летела в лицо, Веронике пришлось закрыть глаза. Тело неконтролируемо тряслось от холода. Уже через несколько минут дыра увеличилась настолько, что можно было, упершись ногами в стенку туннеля, вылезти наружу.

Высунув голову и руки, Вероника схватилась за поросшие травой кочки. Стала тянуть себя вперед, сантиметр за сантиметром, пока все ее тело не оказалось на теплом воздухе. Дрожа, она перекатилась на спину и вдруг засмеялась. Вероника смеялась так, что слезы потекли из глаз, и она уже не знала, от чего содрогается тело – от смеха или от холода. Она, наверное, походила на какое-то лесное чудище. На тролля, на злобного гнома, которые, мокрые, грязные, окровавленные, с ревом вылезают из-под земли.

Приступ смеха прошел, но Вероника продолжала дрожать от холода. Окоченевшими негнущимися пальцами ей удалось стащить с себя мокрый свитер, но это дало лишь временное облегчение. Тело требовало тепла, причем гораздо больше, чем могла предложить поросшая лесом ложбина.

Вероника прикинула расстояние и поняла, что до зарослей, где обнаружилась избушка, не так уж далеко. Поэтому она двинулась туда.

Дрова в поленнице были, конечно, невероятно старые, но они лежали под крышей, а ветер, продувавший доски насквозь, помог им остаться сухими. Штормовые спички, которые Вероника нашла до этого, тоже, к счастью, не промокли, и всего через несколько минут при помощи нескольких веточек вороники ей удалось развести огонь в маленьком очаге. Благодарить за умение выживать в лесу снова надо было дядю Харальда.

Раздевшись до трусов и лифчика, Вероника развесила мокрую одежду рядом с очагом и села, держа руки над огнем. Ощутила болезненное покалывание и снова чуть не рассмеялась. В руки, в пальцы возвращалась чувствительность.

Вероника читала об этом феномене, когда училась на терапевта, но никогда не переживала его по-настоящему. Эйфория выжившего. Чувство напоминало кокаиновый приход, и несколько минут Веронике казалось, что она бессмертна и что в этом мире ничто ее не тревожит. Но по мере того, как температура тела восстанавливалась, восстанавливалось и прежнее душевное состояние.

Какой результат дала эта идиотская вылазка? Ответ простой: да никакого. Конечно, Вероника нашла избушку – предположительно Сейлора и Роота, но в ней не оказалось никаких следов Билли. Ничто не подтверждало его смерть, ничто не указывало, что он остался жив, а именно на это Вероника в глубине души надеялась. И даже если дементные мозги Сейлора оказались в состоянии произвести несколько внятных фраз, его бормотанию едва ли стоило верить. Summa summarum[7], Вероника никак не приблизилась к ответу ни на один вопрос из тех, что не давали ей покоя. Личность Исака тоже продолжала оставаться загадкой.

Вероника выбирала мелкие камешки из подошв кроссовок и сердито бросала их в ежевичник, росший у сарая. Эти камешки набились в штреке. Маленькие, черные, они крошились в пальцах. Шлак, каменный уголь плохого качества – такие раньше размалывали в гравий для спортплощадок и гаревых дорожек чуть не по всему Сконе или просто сваливали где-нибудь кучами. Вероника отшвырнула еще один камешек. В ежевичнике что-то металлически звякнуло.

Вероника удивленно глянула в сторону окошка, надела мокрые кроссовки, вышла и бросила в густой кустарник очередной камешек. Снова что-то звякнуло, на этот раз громче. Там что-то было – что-то, что скрывал колючий куст. Вероника вернулась в сарай, натянула штаны и свитер, еще не вполне просохшие, но хотя бы теплые, и полезла в ежевичник.

Она двигалась осторожно, и все же несколько колючек немедленно впились ей в ноги. Другие ветки расцарапали ей руки, и Вероника взвыла от боли.

Она успела принять в себя множество жал, прежде чем одна ее нога обо что-то крепко ударилась. Сразу стало ясно, что это какой-то крупный предмет, покрытый грязной камуфляжной сеткой.

Вероника разорвала сеть, чувствуя, как нарастает возбуждение. На бетонном основании стоял железный кессон, чуть побольше стиральной машины. На верхней планке виднелись большая ручка и две железные петли. Кессон наверняка раньше использовали для хранения динамита; он был достаточно большим, чтобы вместить взрослого человека в полусогнутом положении. Маленький ребенок уместился бы в нем наверняка.

От кузнечного молота, колотившего в груди, стало почти больно; прежде чем взяться за крышку, Вероника заставила себя пару секунд постоять, упершись руками в колени, чтобы подавить тошноту. Стоя так, она заметила на земле рядом с бетонным основанием обломки большого замка, который явно висел когда-то в петлях на крышке. Вероника подняла железки. Скоба замка была косо срезана – скорее всего, болторезными кусачками. Косой срез, как и весь замок, основательно заржавел. Замок наверняка пролежал тут много лет.

Вероника выпрямилась, глубоко вдохнула и попыталась поднять крышку. Тяжелая, сантиметров в десять толщиной, она со второй попытки подалась и повернулась на сухо скрипнувших петлях.

Кессон оказался почти пустым, и Вероника выдохнула. Внутри он был обшит досками. Вдоль одной стенки тянулись полка – на ней стоял баллончик с оружейным маслом.

Ясно. Значит, именно здесь Роот и Сейлор хранили свои браконьерские ружья. Винтовки с глушителем, на которые у них не имелось лицензий и которые они не решались держать дома.

На дне кессона что-то поблескивало. Между досок пола застряла латунная гильза. Вероника свесилась над краем, потянулась и выкрутила гильзу, причем ей ненароком удалось еще и вытащить несколько досок.

Под ними открылось пространство. Вероника рассмотрела какой-то темный четырехугольник и еще немного нагнулась. Ноги болтались в воздухе, и в какой-то момент она едва не сверзилась прямо в кессон, носом вперед. Снова обретя равновесие, она отодрала еще несколько досок и потянулась к непонятному предмету. Зеленая жестяная шкатулка, с книжку величиной. Вероника дернула ее к себе и выползла из кессона.

Шкатулка оказалась легкой; повертев ее, Вероника обнаружила, что она незаперта, и открыла крышку. Пусто. Разочарование было столь велико, что сначала Веронике захотелось зашвырнуть находку в ближайшие кусты. Но вдруг она заметила, что к шву на дне шкатулки что-то пристало. Какая-то белая бумажка. Вероника осторожно вытащила ее. Бумажка была сложена треугольным кармашком; пытаясь разорвать его, Вероника поняла: внутри что-то есть. Что-то очень тонкое, светлое, едва видное, что-то, от чего в груди у Вероники мгновенно открылась трещина, в которую хлынула ледяная вода.

Три коротких светлых волоска.


Глава 39 | Конец лета | Глава 41



Loading...