home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


АДА


Тик-так, тик-так… электронные часы. Зуммер мобильника. Пора принимать лекарство. Достала разноцветные пилюли, проглотила, чувствуя. Как гладкая оболочка легко проскользнула в натренированное горло. Поправила юбку, а то сосед глаз отвезти не может от ее страшных коленок. Так и подмывает — ткнуть локтем и грубо спросить: "Чего уставился? Женских ног никогда не видел". Но нарываться на скандал не хотелось.

Ей хотелось просто умереть. Без боли, без страданий, быстро и очень красиво. Вот если бы сейчас кто-нибудь сзади резким движением и до хруста позвонков. Или, скажем, машина на улице. ДТП. И она, залитая кровью, бледная и прекрасная умирает на руках любимого. Нет, не так. Еще не факт, что он будет плакать. А без слез — какая романтика? Или вот еще вариант. Шаг с тротуара, на проезжую часть. Стоп, стоп, стоп… Так совсем некрасиво и больно. Без гарантий на летальный исход. К тому же для начала придется выйти на улицу, ступить на проезжую часть, споткнуться в поклоне перед какой-нибудь иномаркой, а там… Снова страх. И его не преодолеть.

Желудок сжался от нового спазма. Не думать, не думать, не думать! Именно поэтому она здесь. Когда вокруг много людей, мысли обычно рассеиваются, в толпе чувствуешь себя равнодушным, а равнодушие спасает. Самое главное — сейчас ни о чем таком не думать!

Идиотка! Нашла себе белую обезьяну. Надо же так вляпаться: из всех мест выбрать именно то, где можно встретить его. Это же один из филиалов ТВ-компании. Когда-то они сюда приходили вместе, рука об руку — хозяин и хозяйка, и суетливые девочки-секретарши спешили исполнить любое ее желание. Как давно и как недавно все это было!

Ада инстинктивно сжалась и нервно оглянулась по сторонам. Вдруг он сейчас выйдет из кабинета и увидит ее. Скрещенье рук, скрещенье рук, судьбы скрещенье. Причем тут Пастернак, если он ее увидит? Ты также сбрасываешь платье, как осень сбрасывает листья…

Она даже привстала, оглядывая шумный холл. Где ты? Но тут же одернула и стыдливо вернулась на место. Вот так — знай свое место. Ну, выйдет. Ну, увидит. И что? Опять гримаса брезгливости? Интересно, как бы сейчас реагировали эти девочки и мальчики, если бы она сумела сохранить статус законной жены. Первая леди. Леди в первых рядах. Леди, которая не шевелится, потому что считает ЭТО пошлым и грязным. Но все в прошлом. Да и не леди она давно, тем более, что и не первая.

Сколько мужиков у нее перебывало? Посчитать, что ли? Скажем, до ста. Раз, два, три, четыре, пять… и до ста, не сбиваясь с ритма. Сто лет одиночества. Сто случайных имен. Сто отражений в зеркале ее жизни. Сто мужчин, среди которых нет, и никогда не было того единственного, любимого. Все, хватит! Не думать, не думать, не думать! Гнать эту обезьяну в белую мохнатую шею с тем, чтобы потом приманить, зарыться в теплый густой мех и выплакаться — помнишь?

Тут она в полной безопасности. Вокруг люди. Даже если он ее встретит, скандала не будет. Интеллигентные люди расстаются, как положено, цивилизованно. Без слез, без истерик и с надеждой на дружеское общение. Правда, общение, судя по всему, будет недолгим. Если будет, конечно.

Анкета смялась во влажной и холодной ладони. Ручка запнулась запятой-кляксой на пункте "Ваша идея-фикс". Она с досадой посмотрела на палец — чернильное пятно. Ручку только сегодня утром заправила, и она пролилась в сумке. Вот и паспорт в фиолетовых пятнах. Черно-белое лицо в родимым пятном. Господи, о какой только ерунде она думает, вместо того, чтобы сосредоточиться на главном.

Ада уже несколько раз пропускала свою очередь, опасаясь переступить порог заветного кабинета. Не гонят, и хорошо! Можно сидеть, сколько хочешь, получив долгожданную отсрочку. К доктору она всегда успеет. Приговор всегда слушать жутковато, а если это твой собственный приговор? Тем более она все равно его знает.

С чего все началось?

Психологи говорят, что существует несколько явных признаков измены: он с тобой спит все чаще, он с тобой спит все реже, он с тобой вообще не спит, он покупает себе новые трусы и начинает интересоваться новостями с канала «Культура». Психологам можно доверять, они люди умные, образованные. Они знают то, о чем говорят. Вот и доверилась. Как в дешевых романах: "Ничто не предвещало беды".

Психологи психологами, но народная мудрость гласит: доверяй, но проверяй. Об этом забыла, не до того было, не до проверок. Дом — работа, работа — дом. А дома — муж и диван. Кого выбрать? Диван, разумеется. Мягкий, уютный, диван не разговаривает, не мешает — обволакивает. И муж, словно верный пес — по вечерам дома, рядом. На том же диване. Лежит, как обычно, без трусов, но в пижаме, два раза в неделю, как обычно, проявляет супружескую активность. Когда же секса в расписании нет, то все равно пристраивается, сопит и смотрит футбол. Все в той же старой пижаме в новогодних медвежатах и без новых трусов.

Так что, не было признаков измены. Не было!!! Все шло так, как и раньше.

За исключением, пожалуй, предметов в доме…

Полотенца в ванной комнате брезгливо отворачиваясь при ее появлении, чашки норовили выскользнуть из неповоротливых рук, цветы отфыркивались при поливе, а духи… Духи пахли совсем иначе.

А вот муж был обычным. Обычным он был, понимаете?! Ел приготовленный ею ужин из ближайшей кулинарии, разговаривал о погоде, ложился в постель и, найдя привычную линию расплывшегося бедра, прижимался и засыпал. А секс… Сказала же, два раза в неделю. Дополнительно не просил, знал, что откажет. Привык за прошлые годы к ее природной, можно сказать, естественной брезгливости. Смирился.

И все же, когда все это началось? Может быть, с той летней бессонницы? Проснулась часа в два ночи. В груди что-то ныло, давило на сердце. Ада ворочалась, прислушивалась к дыханию мужа, не разбудила ли? И вдруг уловила в этом дыханье чужие всхлипы. Вот шевельнулся… игриво чмокнул, словно втягивая в себя горошину женского соска, руки скользнули к паху…

— Еще!!! Давай еще, детка!

— Что с тобой? — Ада толкнула его в бок.

— Я сплю, — ответил и сонно отвернулся.

Снова чмоканье, снова тугая плоть. Рукой в штаны ему залезла, проверила. Но на ее прикосновение не отозвался, окаменел на сон.

Измена зрела в нем, словно первенец в неразвитом еще пока материнском чреве. Шевелилась, переворачивалась, осторожно пробуя свои силы. Словно в насмешку, под сердцем Ады тоже билось живое и не менее страшное существо — боль. Боль выжирала ее изнутри, готовясь прорваться одновременно с его тщательно хранимым детищем.

Они родились в один день.

— Хочешь, я сама уйду?

Он посмотрел сквозь бывшую жену. Ничего не ответил. Да и зачем? Уходил сам, по-мужски, исступленно радуясь, что вот сейчас захлопнет за собой дверь и побежит баюкать новорожденную любовь. И другая женщина поможет спеленать теперь уже настоящее, чувство, украсить его романтическими бантиками и кружевами, а потом бережно уложить в белоснежный конверт безупречного быта.

Напоследок Ада нашла в себе силы и почти спокойно спросила:

— Кто она? Я ее знаю?

И снова взгляд сквозь жену. Его обычно добродушное, круглое лицо вдруг стало острым и мстительным, напомнив маски ацтеков.

— Она — женщина!

Дверь захлопнулась. Ада упала на колени, прижав руки к пульсирующему животу. Больно! Господи, как же больно все это! Словно ножом по живому.

— Тише, тише, — укачивала она свое горе, но чувство потери оказалась сильнее. Спазм! Еще один! Повалилась на пол. Заревела. Закричала. Покатилась по дорогому натертому и блестящему паркету.

Звонок в дверь.

Ада рванулась к защелке — вернулся!

— Я щетку зубную забыл!

Так и вышел с этой щеткой, как со знаменем.

Боль полностью затопила клетки измученного тела, вырвавшись на свободу.

К вечеру того пьяно-страшного дня Ада разделась догола, долго и придирчиво рассматривала себя в зеркало. Вроде бы следила за собой, регулярно ходила к косметологу — а вот, на тебе, молодость неожиданно сказала "Бай-бай!". Бедра — чистый апельсин, грудь — две грушки, пролежавшие неделю в холодильнике, и морщины, морщины, морщины. Поэтому ушел? В глубине души знала — не поэтому. Он никогда не был поклонником девочек-барби, не гонялся и за нимфетками. Все дело в ее природной брезгливости. Секс расписан по часам: вечером в среду и бонус — в субботу. В темноте, чтоб не стыдно. Рядышком обязательно салфеточка. Фи! Секс — это грязно, пошло. Настоящие леди не шевелятся. Этому ее научила мама. Наверное, мама знала, что к чему. Но она не говорила, что делать, когда от тебя вдруг ушел муж. Собрал вещи и ушел. Оставив квартиру, старые тапки и ковер, который они купили в прошлом году, а вот зубную щетку забрал. Почему? Этого мама не знала, потому, как мужа у нее никогда не было.

Но секс — не главное! Главное — доверие, уважение, взаимопонимание. Так пишется в ученых книжках. Кто бы мог подумать, что ее Колобку все это доверие и уважение глубоко по…колобку. Секс ему подавай! Женщина, видите ли, ему повстречалась. А она тогда кто?

Неделю крепилась, рефлексировала, вспоминала — потом мужика в дом привела. Тот куда-то очень спешил, попользовал прямо в коридоре: задрал юбку и — понеслось! — застегнул ширинку и отбыл восвояси. С тем, чтобы никогда не возвращаться. Правильно. Все равно бы не пустила.

Вторая попытка оказалась приятнее. Они два часа говорили про бывших, потом, наплакавшись, заснули в обнимку на кухонном диванчике. Утром она не досчиталась бутылки «Хенесси» и своих сережек.

Третий…

Четвертый…

Двадцать пятый…

Иногда Ада представляла, как на голове мужа медленно растут рога. Каждую ночь на сантиметр. Левый — по-оленьи ветвистый, разлапистый, с наростами. Правый — закрученный спиралью, очень острый на конце. Она даже не выдержала и сбегала к нему на работу, посмотреть: а вдруг? Рогов не увидела. Зато рассмотрела ту женщину. Ничего особенного, вкуса нет, личика нет — макияж и темные очки. Но за нее за версту несло сексом. Неужели похоть единственно, что ему нужно? А? Но ведь грех-то какой — прелюбодеяние. Или считать пороком ее брезгливость. Была бы распутной, удержала бы мужа.

Она не сомневалась: вернется. Обязательно. Просто нужно набраться терпения и ждать. Правда, первая же гадалка сказала, как обрубила:

— Ищи новое счастье. То — не жди. Не твое оно, и так столько лет чужим пользовалась.

Ада не поверила, потребовала деньги назад. Гадалка после долгих пререканий отдала, пожаловавшись хрустальному шару:

— Правильно мужик сделал. От такой — и я бы ушла. Пустышка полая.

Что там еще было в ее непутевой одинокой жизни?

Курсы гейш.

Особые методики по тренировке интимных мышц.

Мышцы тренировались так успешно, что через месяц пришлось идти к гинекологу. То ли очередной любовник, то ли тренажер все-таки наградили Аду хламидиозом. Тут-то и выяснилось: не только ЗППП единым жив человек. Есть болезни и пострашнее.

В первую минуту Ада не поверила. Потом испугалась. Затем пришло время надежды. Не может быть все так плохо. И в черной полосе должны быть свои полутона, белые крапинки. Бесполезно. Диагноз вынесен и обжалованию не подлежит. Получив на руки заключение врача, Ада ехала в маршрутке и слушала песню: "У тебя СПИД, значит, мы все умрем". У нее — рак. И умрет только она. После долгих мучений и новых витков боли. Несправедливо. Но она уже давно не верит в справедливость. Маятник качнулся в иную сторону. Время — уходить. И единственное, что она сейчас может сделать — уйти красиво.

… Она так и не написала про свою мечту-идею. Тяжело направилась в указанный кабинет. Кастинг идей! Ей навстречу поднялся старый мальчик-кузнечик, в чьих глазах она увидела свое отражение. Словно взглянула в истертое зеркало.

— У вас есть идея-фикс? — тихо спросил кузнечик.

— Я хочу умереть.

Тот смущенно улыбнулся.

— Думаю, мы поладим.



Журнал "Эксперт по вызову" | Ненавижу | Дайджест "Вестник нехорошего"