home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Мир, до которого никто не смог додуматься

— Ты, братишка, до войны не иначе артистом на эстраде работал, — со злостью на его бессердечный юмор сказал Гривцов. — Не конферансье?

— Не, — сказал командир. — Я до войны в Минске, в институте, историю преподавал. Интересная наука, знаешь? Очень настраивает на юмористическое отношение к происходящему.

М.Веллер «Баллада о бомбере»

«А что если бы большевики не победили?»

История не знает сослагательного наклонения! — отрез'aли нам историки-материалисты марксистско-ленинской закалки старой большевистской школы.

Но сладок воздух запретных мечтаний — фантазий на тему «что было бы, если…»

Александр Македонский не умер тогда…

Гитлер выиграл войну…

Непобедимая Армада разгромила английский флот…

Емельян Пугачев взял Москву…

Проповедник из Назарета повел повстанцев на Рим…

Иван Сусанин вывел поляков куда надо

Сергей Лисовский вынес коробку с баксами без помех…

Виталий Бабенко заведовал редакцией в «Молодой гвардии»…

Альтернативная история описывает несостоявшиеся пути развития истории нашего мира, его науки, техники и социального прогресса.

Жанр альтернативной истории (в привычном для нас формате) существует чуть более столетия. Хотя Аристотель 23 века назад писал в «Поэтике», что «задача поэта — говорить не о том, что было, а о том, что могло бы быть, будучи возможно в силу вероятности или необходимости. Ибо историк и поэт различаются не тем, что один пишет стихами, а другой прозою (ведь и Геродота можно переложить в стихи, но сочинение его все равно останется историей, в стихах ли, в прозе ли), — нет, различаются они тем, что один говорит о том, что было, а другой — о том, что могло бы быть».

Не такое уж это и безобидное занятие — выдумать то, чего не было, но могло бы быть. История русской фантастики знает два замечательных АИ-произведения («Пугачев-победитель» и «Бесцеремонный Роман»), написанных во времена НЭПа, но забытых на долгие десятилетия после оседлавшего одну шестую часть суши единомыслия. В 1930-80-е если и появлялись подобия АИ в литературе, то или в форме параллельных миров (как метко заметил С.Переслегин по поводу ранних повестей Абрамовых, «чудовищно близких нашему параллельных миров, столь близких, что, право же, непонятно, зачем было их выдумывать». (Переслегин 1994, с.160)), или на страницах популярных исторических книг (см., например: Эйдельман, 1975). На этом унылом пейзаже рассказ Севера Гансовского «Демон истории» (альманах «Фантастика. 1967») выглядел просто изумительно, и потрясал своей — даже по меркам фантастики! — нестандартностью еще долгие годы.

Не только в Союзе сурово относились к «альтернативным историям» — можно вспомнить, например, роман греческого писателя Никоса Казандзакиса (1883–1957) «Последнее искушение» (1954). Роман описывает жизнь Христа более-менее в традиции, в соответствии с евангелиями, но только до момента распятия. На Голгофе «Его ждало Искушение — Последнее Искушение. Вспышкой молнии озарил дух Зла угасающее сознание Распятого, представив Его мысленному взору призрачную картину мирной, счастливой жизни. Будто бы Он принял лёгкий путь простого смертного, женился, имел детей, был любим и уважаем и вот на склоне жизни сидит на пороге своего дома, вспоминает о терзаниях молодости и снисходительно улыбается: как благоразумно Он поступил, избрав путь человеческий, и каким безрассудством было стремление спасти мир. Счастье, что Он избежал лишений, мук, Креста!». Картина мирной, человеческой жизни Христа описана в книге на полусотне заключительных страниц, а в экранизации М.Скорсезе (1988) ей отведено не менее получаса времени. Конечно, весь этот сюжет (с женитьбой, с детьми) оказывается всего лишь плодом воображения главного героя, а никак не свершившейся «альтернативной историей», но для той культурной среды даже такое допущение было весьма революционным ходом в повествовании. Роман был занесен католической церковью в разряд запрещенных книг. Догматики — они везде одинаковые.


Погружение | Альтернативная история – пособие для хронохичхайкеров | * * *