home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню







4

Дункель почувствовал, что ему разрывают лицо. Когти прошли сквозь плоть, задели кость, отчего внутри головы раздался мерзкий скрежет.

Детектив заорал и подскочил, словно на пружинке. Но боль свела судорогой лицевые мускулы, и крик сразу перешел в хрип. Джерри со стоном откинулся обратно. Всего лишь сон…

Стоп, минуточку… Откинулся? Куда это он откинулся?! Дункель распахнул глаза.

Полицейская машина. Утро. Рядом с закрытыми глазами сидела Тура. Ее лицо напухло и расцвело синяками: нос превратился в лиловую картофелину, губы растрескались, челюсть увеличилась чуть ли не в два раза – перелом. Черная майка разорвана в нескольких местах. Но грудь мерно вздымалась и опускалась, в дыхании не слышалось подозрительных хрипов.

И нахлынули смутные воспоминания, подобные горячечному бреду.

Толпа мверзей… их с Турой тела, колышущиеся в море из переплетенных когтистых лап ночных мверзей… визжащий от ужаса и боли коротышка, тело которого постепенно разрушали под немыслимыми пытками, его разбухшая, истекающая бледными соками голова… кошмарное жужжание, заполнившее собой всю Вселенную…

Полчища мверзей заполонили собой всё вокруг – за их телами не видно ничего. Лишь сотни и сотни шипастых хвостов-кнутов, тощих конечностей и грозных рогов на безликих головах. Оставалось лишь догадываться, где они находятся. Густой воздух пропитан чужеродным, едва уловимым запахом сотен, возможно и тысяч загадочных тварей, словно шагнувших в этот мир прямиком из ада.

Дункель судорожно сглотнул, когда его заглушило самое страшное, произошедшее в те несколько… часов? дней?..

Воспоминание о том, как что-то вторглось в его разум.


В кромешной, необъятной тьме шумел далекий прибой. Шимесахс, старший над мверзями, двигался в потемках, пробираясь между валунов каменистого островка – тень среди теней. Он взмахнул крыльями и начал длинный, изнурительный полет, и длился он долгие столетия. То, что можно было назвать его рассудком, рассыпалось на части, но мверзь продолжал полет. Нужно исполнить долг, нужно донести весть, иначе наказание будет страшнее смерти.

Но он достиг цели.

Сквозь черноту едва проступали очертания исполинской раковины и морщинистого старика, что восседал на перламутровом троне, подобно нерушимой статуе. Выбивая искры, у раковины топтались дьявольские кони, и вода трескалась под их копытами.

Когда ночной мверзь подлетел ближе, его голова взорвалась с легким хлопком. Останки верной твари посыпались вниз, на язык Ноденса, который виднелся в приоткрытом рту. Телепатическая связь между человеком и божеством вспыхнула красной нитью. Жертва была не напрасной.

Идол ожил.


Словно кто-то приоткрыл дверь в самой далекой, давно забытой части космоса, и нечто невообразимое зашептало сквозь щель времен и пространств. Оно ворвалось в череп детектива без приглашения и лишних церемоний, уничтожая на своем пути все препятствия, как топор, брошенный в ящик с грампластинками. Серый сгусток чужеродного присутствия расползался по мозгам Дункеля, подобно раку, подчиняя остатки воли, перехватывая управление на себя, непрестанно рыская, прыгая, вынюхивая, засасывая остатки разума, – оно что-то разведывало.

НОДЕНС.

НОДЕНС.

НОДЕНС!

Имя бога взорвалось в голове детектива и расцвело уродливым грибом.

Только когда Дункель разобрал, что рядом кричит Тура, он понял, что его горло тоже разрывает вопль ужаса.

В голове детектива пронеслось всё, что он слышал о Ноденсе. Существо за пределами человеческого восприятия, один из Старших богов, повелитель мверзей, извечный соперник Ньярлатотепа, ползучего хаоса, великий и страстный охотник – для него не имеет значения, кто его добыча, самое главное – это азарт, сумасшествие и кураж охоты.

Легенды, досужие легенды, вымысел повернутых на Древней религии бабок, вроде Блаватской, и ненормальных культистов, оскверняющих христианские храмы забавы ради, – вот как он думал раньше.

А теперь оно было в его голове – бегало, резвилось, искало что-то, известное лишь ему одному. Нашло, уцепилось, потянуло, и Дункель взвыл, когда тревоги и мучения последних дней выплыли на поверхность и превратились в одну гигантскую мысль-гибрид.

Детектив почувствовал, что его личность трещит по швам. Еще немножко, и чужое присутствие раздавит его мозг в розоватую кашицу.

НЬЯРЛАТОТЕП – выплыло на поверхность его истерзанной памяти.

В то же мгновение Ноденс отступил.

Удивительно, но Дункель почувствовал, как божество сверкнуло перед его мысленным взором подобием благодарности. Сознание отпустили, и он провалился в блаженное забвение.


Было всё это на самом деле? Или он сошел с ума? В поисках ответа Дункель посмотрел на Туру и с радостью увидел, что она открыла глаза.

– Т-тр… – просипел он, прокашлялся. – Тура, ты в порядке?

Она провела рукой перед лицом и отрицательно покачала головой, кивнула вниз и соединила большой и указательный пальцы – «ОК». Не может говорить, но с телом порядок. Придется самому разбираться, что происходит, подумал Дункель.

Он распахнул дверцу автомобиля и попытался подняться. Тут же подскочили два копа.

– Детектив Дункель, сэр, при всем уважении, вам лучше оставаться в машине! – выпалил один из них.

– Что, мать вашу, творится? – выдавил Дункель. – Где мы?

– Мы возле Крайслер-билдинг, сэр, – подал голос второй.


Тем временем город превратился в растревоженный муравейник.

Сначала огромная туча над городом заслонила солнце, окутав Нью-Йорк непроницаемым саваном тьмы. От самого тумана практически ничего не осталось, и фантазеры твердили, что видели, как хлопья призрачной дымки подымаются вверх и прилепляются к черному облаку, что сама туча – разумна, что она двигается против ветра, полностью по своему усмотрению, и эта мысль ширилась, подобно чуме. Черное облако закрепилось на верхушке Крайслер-билдинг и оставалось там.

Вскоре из недр тучи послышались звуки, похожие на свист тысяч флейт, которые агонизировали в слюнявых ртах армии умственно отсталых музыкантов.

Потом сошли с ума мверзи. Нью-йоркцы замирали на месте от ужаса – никогда они еще не видели этих тварей в таком количестве, никогда не догадывались об их истинной численности: крылатые твари выныривали из-под груд мусора, срывали с себя лохмотья и выпрыгивали из окон заброшенных домов, в которых, как оказалось, кто-то все-таки жил.

Длинными вереницами тянулись ночные мверзи по воздуху к Крайслеру. Одни приземлялись да так и оставались внизу, запрокинув головы вверх, другие заходили внутрь и залетали в окна.

Возле штаба их уже поджидали толпы отчаянных репортеров: собравшись для фотоотчета о разумном тумане, который окутал верхушку Крайслер-билдинг, терзаемые концертом невидимых флейтистов, они получили двойную сенсацию!

Мверзей озарили вспышки фотоаппаратов, репортеры ликовали! Некоторым тварям пришлось усмирять назойливость папарацци щелчками грозных хвостов.

А что же жители Большого Яблока? Кто-то равнодушно пожимал плечами и занимался своими делами, делая вид, что ничего особенного не происходит – пеленки сами не постираются, отчеты сами не напишутся! Кто-то взбирался на крыши домов и писал гениальные картины или творил бездарную мазню. Кто-то собирал самое необходимое и бежал из города в надежде на то, что мверзи в других городах не обезумели…

Одно было ясно: что бы не происходило на самом деле, человек здесь был лишним.


Опершись на плечо молодого копа, Дункель вылез из машины. Они качнулись, едва не рухнув на мостовую, но подскочил другой полицейский. То, что шептало ему из древнейшей пещеры за пределами Вселенной, готовилось к парадному выходу – он чувствовал его сметающий всё на своем пути гнев. Туча над Крайслером была плевком в лицо Ноденса.

От облака отделились крохотные точки. Они собирались маленькими стайками и залетали в Крайслер-билдинг. Дункель прищурился, чтобы рассмотреть их получше, но без толку.

– Бинокль в бардачке не завалялся? – обратился он к одному из копов и закашлялся.

– Нет, сэр.

– Как я здесь оказался?

– Сэр, вас принесли мверзи. Мы вызвали медиков, они уже в пути.

Дункель кивнул, и в тот же миг земля содрогнулась. Издалека послышались адское ржание, топот копыт и такой скрежет, словно скрипели зубы тысячи Кинг-Конгов.

«Дверь отворилась», – подумал Дункель. Он оперся одной рукой на крышу автомобиля и оттолкнул одного из державших его копов.

– Солдатик, принеси-ка нам стулья из того кафе. Сейчас будет представление.


Вторженцы в Крайслер были подобны пиратам – они брали здание на абордаж. Словно стая саранчи, продирались они внутрь и усеивали стены, пол; большинство продолжало рваться вперед. На первый взгляд они были похожи на летающие чернильные пятна: форма постоянно менялась, перестраиваясь на лету, – было невозможно понять, где у них передние, а где задние конечности, что из них хвост, а что – голова. Порой в мельтешении форм показывалось что-то вроде жестких кустистых отростков, которыми существа пытались нащупать опору. И если бы не целенаправленные действия, можно было бы усомниться в их разумности – разве у летающего сгустка дыма или у нефтяного пятна, что расползается по поверхности океана, есть мозги?

Ночные мверзи отреагировали молниеносно. Бросив собратьям телепатический сигнал тревоги, они ринулись на противника. Подмога неслась вверх, ломая перекрытия между этажами. Здание дрожало, протестовало краху своих внутренностей, но покорялось. Существа продирались наверх, разрывая дыры в полу когтями, рогами и собственными телами. Телепатическое измерение шло волнами от их переговоров и яростных призывов – мверзи звали собратьев на верхний этаж Крайслер-билдинг.

В то утро многие люди почувствовали в голове кошмарное, тревожное жужжание, полное смысла, какого человеческий разум был не в силах принять. Одни сошли с ума, другие очнулись и поняли, что могут читать мысли других людей. В домах для умалишенных начались мятежи.


В запредельных далях били копытами черные жеребцы. Их ржание эхом прокатывалось на необъятных просторах.

Всколыхнулись седые волосы, толщиной с канат. Пушечными выстрелами грянули суставы. Воздух с шипением ворвался в гигантские ноздри и понесся вниз, чтобы наполнить древние легкие необъятных размеров. Открылись глаза, и вспыхнули во тьме две голубые звезды.

С медлительностью гиганта Ноденс поднял руку – когти высекли о раковину сноп искр – и стиснул в кулаке вожжи, сшитые из кожи давно вымерших животных. Демонические кони заржали в предвкушении, а в их глазах разгорелось ослепительное пламя; черная грива взвилась вверх и забурлила, словно водоросли в час бури, и волосы Бога неохотно затрепетали от неведомого течения, заструились у него за спиной. С методичностью опытного бойца проверил он снаряжение и надел доспехи, выкованные кузнецами Кадата, положил подле себя копья с остриями, закаленными в подземельях длиннорукими слепцами, живущими в пещерах под холодным Ленгом.

Вкус верного Шимесахса и разум одного человечишки рассказал ему всё, что было известно о противнике и его посланниках.

Ноденс, Древнейший из Старших, знал, кто это, еще миллиард лет назад.

Ньярлатотеп, ползучий хаос. Крадущийся хаос. Трусливая плесень на лике Вселенной.

Лицо старика скрутилось и сморщилось, нос изогнулся еще круче, а губы растрескались, выстрелив пылью, словно чудовищных размеров гриб-пороховик. Крайслер-билдинг затрясся от призрачных вибраций.

Из глубин исполина исторгся лающий хохот – он ждал этой охоты целую вечность.


Мельтешили полчища мверзей, сдерживая напор амебных существ. Из недр здания послышался сводящий с ума скрежещущий звук, и крылатые слуги Ноденса бросились врассыпную – приближался их повелитель.

Мимо бойцов пронесся ледяной сгусток колоссальной энергии, и те мверзи, что находились на его пути, попадали на пол в припадке эйфории. Зловещие черные пятна рассыпались в прах и унеслись прочь в порыве невесть откуда налетевшего ветра.


Взвыли невидимые флейтисты, выдавая такую какофонию, что люди внизу заткнули уши и невольно зажмурились. Поверхность облака забурлила, и те из репортеров, что рискнули открыть глаза, засверкали вспышками фотоаппаратов. Из глубин Крайслера ухнуло еще одним толчком, и послышался невообразимый визг и ржание сумасшедших лошадей.

– Еклмн, что это было?! – охнул молодой коп справа от Дункеля.

Второй полицейский подошел к детективу с бутылкой виски, ведерком со льдом и четырьмя стаканами, которые он позаимствовал в баре через дорогу.

– Любезный Винсент, это рухнул последний оплот атеизма.

Из машины вышла Тура и налила себе полстакана виски, и на глазах обалдевших мужчин вмиг его осушила. На ее лице не дрогнул ни один мускул.


Пространство внутри Крайслер-билдинг исказилось, и стены рванули прочь друг от друга. Воздух пошел волнами, засиял дьявольской радугой, и с потоком мутной жижи Вселенная изрыгнула в Нью-Йорк нечто древнее самой планеты.

Ноденс взял в руку трезубец, взвесил его, поднял голову над изрытой морщинами, но вздыбленной мускулами грудью, и осмотрел свое войско. Удовлетворенно кивнув, старик послал им телепатический приказ наступать. В ту же секунду мверзи бросились в окна строения и, взмахнув костлявыми крыльями, взмыли вверх. Один за другим они исчезали в черном тумане.


Хлестнули вожжи, и жеребцы-демоны сорвались с места. К счастью собравшихся внизу зевак и репортеров, появление бога они не заметили – слишком плотным был туманный занавес. Громадным призраком пронесся Ноденс по Крайслеру и, обретши неземную плоть, ворвался в гущу тумана, не причинив постройке ни малейшего вреда. А снизу и вовсе были видны лишь бурлящие облака, которые окружали одно из самых высоких зданий Нью-Йорка.

Бог летел к сердцу тучи. В непроницаемом тумане порой мелькали дерущиеся пятна хаоса и мверзи. Оглушительно звучали потусторонние флейты. Чернильные пятна облепили Ноденса, словно медузы с того света, но божественная плоть оказалась им не по зубам, и вот они уже стекают вниз зловонными потоками мазута. Конная упряжка рвала нападавших зубами и сминала копытами в чавкающее ничто.

Мверзи окружили своего властелина, отбиваясь от сгустков хаоса. Многие из них пали, облепленные адскими медузами, – сгустками мазутных пятен летели они вниз как гигантский черный дождь. Одна из таких «капель» раздавила Берни Смитсона, фотокорреспондента «Дэйли Ньюс» и забрызгала месивом из кишок, сукровицы и мазута еще с дюжину незадачливых журналистов. Люди бросились врассыпную. Даже копы попрятались в машину.

И только Джеремайя с Турой потягивали виски и любовались самым странным зрелищем в их жизни.


И вот из тумана появились доселе невидимые музыканты. Ими оказались закутанные в длинные хламиды антропоморфные существа, которые выстроились в две шеренги, уходящие в глубь тучи. При виде Ноденса они вынули флейты из складок ветоши и, подняв их над головой на манер мечей, бросились на божество. Большинство музыкантов так и не достигли цели: ночные мверзи набрасывались на них и тут же разрывали на части. В их лапах оставались одни лишь лохмотья – казалось, флейтисты были сотканы из самого тумана.

Те из них, кто прорвался через первую линию обороны, гибли под копытами жеребцов и от мощных, рубящих ударов Старшего бога – со слабым хлопком они повисали на трезубце рваным тряпьем.

Однако сразу же ткань наполнялась новыми сгустками тьмы и бросалась в атаку. Некоторым из них удалось опутать самых неповоротливых мверзей, и крылатые твари камнем летели вниз. Самые удачливые падали на крыши ближайших зданий и продолжали бороться.


– Дункель!

Я с трудом поворачиваю голову и хмыкаю. Что я вижу! Из джипа, словно заправский коммандос, выскакивает Полхаус. С ног до головы он увешан всевозможными боеприпасами – лимонки, винтовки, пулеметные ленты… Клоун.

Замечаю, что из джипа торчит дюжина таких же ряженых молодчиков, а над кабиной возвышается станковый пулемет. Из-за угла выруливает еще парочка таких же машин с еще более пестрым экипажем.

– Пит, – устало хмыкаю я. – Какой же ты идиот…

– Джерри?.. – Он смотрит на меня, словно ребенок, которого собираются отшлепать. Потом замечает виски в моей руке и хмурится. – Джерри, ты что, напился?

– Пит, кто отдал приказ? Зачем вы здесь?

– Я подумал… – бормочет он, и его взгляд перемещается на Туру. Она приветствует его поднятым стаканом.

– Не думай. Получается не очень.

Как по заказу, Полхаус краснеет до кончиков волос.

– Пит, мы здесь ничем не поможем. Тащите себе по стулу. Ах да, захватите стаканы и зонтик – дождь покапывает.

Мне пофигу, что они будут делать. Пускай засунут себе эту никчемную браваду в задницу. Я намерен досмотреть представление.


Пробиваясь сквозь полчища врагов и волны враждебной энергии, Ноденс вел свою армию в самую гущу тьмы. Жеребцы-демоны заходились неземным ржанием, раковина сотрясалась от постоянных ударов, ревели инфернальные флейты, но Старший бог упорно прокладывал дорогу вперед. Ночные мверзи роились вокруг, отбиваясь от неприятеля со стоическим упорством.

Проломив заслон из сотен флейтистов, Ноденс достиг цели.

Из тумана проступили антропоморфные очертания гигантского силуэта, зависшего в центре клубящейся воронки. В пропитанном мазутом воздухе громоздилось переплетение мышечных тканей, внутренностей и костей, украденных у жителей Нью-Йорка.

В самом центре существа работал гигантский насос, сотканный из тысяч человеческих сердец. Ядро пульсировало; швы его фонтанировали многочисленными струйками черной жидкости. Из дыр сердцевины выползали белесые карлики и тут же залезали обратно, чтобы вынырнуть из других отверстий – их жабьи рты издавали тошнотворное хихиканье, слышимое даже над царившей вокруг какофонией битвы. Подобно опарышам, ползали они по ребристой поверхности.

Презрев законы природы, парящий кадавр жил.

То, что могло быть головой этого кошмара, пошевелилось. Заскрипели десятки человеческих челюстей – этот скрежет сводил с ума. Из глубоких недр Ползущего Хаоса струился враждебный взгляд. Ноденс скорее почувствовал, чем увидел – Ньярлатотеп мгновенно узнал его.

Старик поднял трезубец, замахнулся и метнул его в извечного противника.

Из тумана вырвались комки призрачного тряпья, облепили трезубец и унесли его прочь.

Ноденс удовлетворенно прищурился – охотник радовался, что веселье не закончилось так быстро.

Хлестнув вожжами, Старший вошел в пике и поднял со дна раковины одно из копий. Подбросив его в руке, он крякнул – словно треснуло с десяток черепичных крыш – и метнул во второй раз. Металл рассек воздух с пронзительным свистом.

Ноденс присвистнул, и на лету в оружие вцепилась армада мверзей. Со стороны могло показаться, что несется громадная черная молния. Нахлынувшие было флейтисты отлетали от него, как мухи от окна.

За миг до того, как копье врезалось в черное сердце, из нутра Ньярлатотепа хлынули карлики и соткали из своих тел толстый щит. Гигантская конструкция содрогнулась от ударной силы и взревела. Вниз посыпались мертвые тела коротышек.

Ядро не пострадало.

Бессмертный охотник зычно расхохотался, развернул упряжку и скрылся в тумане. Вот она – настоящая охота, настоящее веселье! Верные мверзи бросились за ним.

Через несколько секунд старик появился с противоположной стороны тумана. Адская свита из тощих крылатых существ расцвела вокруг него, подобно черному цветку. В руке гиганта поблескивало копье. Раковина неслась к Ньярлатотепу на полном ходу. Лошади надрывно храпели – казалось, вот-вот из раздутых ноздрей брызнет пламя. Борода и длинные волосы Ноденса развивались за ним серым шлейфом. Глаза старика сияли подобно арктическим льдам.

То, что жило внутри богохульного каркаса из ворованной плоти, издало грозный стрекот. Туман вокруг него начал сгущаться, окутывая тело мазутным покрывалом – оно затвердевало на глазах, превращаясь в подобие черного глянцевого хитина.

Но было слишком поздно.

Старик поднялся в раковине и, упершись ногами в свой трон, ухватил копье обеими руками. Лошади врезались в то, что могло быть животом. Вниз полетели куски мяса и костей.

Ноденс поразил Затаившийся Хаос в самое сердце. Старший налег на копье со всей силой, и оно проткнуло черную плоть. Наконечник медленно показался с другой стороны. Сердце дернулось раз, два, и швы не выдержали.

Небеса содрогнулись от громогласной песни триумфа.

Медленно, как во сне, конструкция распадалась на части.


предыдущая глава | Бестиариум. Дизельные мифы (сборник) | cледующая глава



Loading...