home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Анна Дербенева

СОЛОВЬИ В КЛЕТКЕ НЕ ПОЮТ

Глупая маленькая дрянь.

Хайден поежился – терпеть не мог полисменов. Но тут уж как повезет, и прямо сейчас в полицейском участке номер четырнадцать, что на сжатой в тисках пробок Блум-стрит, царил хаос. Поджарые легавые в стильной черной форме сновали с кипами бумаг, слева здоровенный слизняк надиктовывал интервью для радио, а поодаль, в клетушке у стены, тосковали задержанные, которых вот-вот уведут в лучевую тюрьму. Вон и бирки на шеях – два скрещенных луча. Оттуда не сбежать. Один из преступников, сползший с лавки на пол, вдруг поднял грязную косматую голову и посмотрел на Хайдена. Тот сглотнул, но пару секунд взгляда не отводил. А потом все-таки не выдержал, уставился на шнурки своих высоких, давненько не чищенных ботинок.

И вздрогнул – растяпа-коп бухнул на стол по соседству пачку желтоватой писчей бумаги. Хайден задыхался в таких местах: казалось, из помещения откачали кислород и наполнили его смогом, наркотическим полусном и тоскливой безнадегой.

Снова этот взгляд. Он кожей почувствовал, как два ясных синих глаза буравят его без зазрения совести. Оглянулся – ну вот, так и есть. На кресле у окна деловито вертелась девчушка лет семи-восьми. Ее легкомысленное малиновое платье с оборками, коричневые сандалии с пряжками и высокий хвостик, прыгающий от движений головы, составляли резкий контраст с этим гиблым местом. Позади нее за окном, аккурат между строящимся небоскребом и высоченной редакцией Дейли-Гипнос, ползло брюхо здоровенного дирижабля; того и гляди, зацепится такелажем за голую арматуру. Небо хмурилось, грохотало вдалеке. Не к добру.

Вот маленькая дрянь. Что уставилась? Ждала бы своего слизняка. Хайден быстро огляделся, но, слава Древним, тот даже не дернулся. Закончив с репортером, йит развернулся, задев пару стульев, и пополз к девчушке, оставляя на истоптанном полу клейкий след. За этот след, собственно, их и называли слизнями.

У себя дома. Очень тихо.

Слизень прошелся рядом, подошва его тела издала негромкие звуки, похожие на чавканье. Йит притормозил и вытянул шею, голова в окружении шевелящихся отростков медленно приблизилась к лицу парня, заставив того влипнуть в стену, и совсем по-человечески качнулась из стороны в сторону. Видимо, это должно подчеркнуть неодобрение. Заметив такой интерес, репортер тотчас подскочил к Хайдену и сунул под нос шипящий микрофон.

– Можно поинтересоваться, – затрещал репортер, поправляя синий галстук, в тон модному пиджаку, – как вас угораздило, мистер? Почему не оказали помощи джентльмену и позволили свершиться хладнокровному убийству? Прохожие заявляют, что вы видели, что происходит, и отдавали себе отчет в этом… судя хотя бы по тому, что вас стошнило.

– Ничего я не видел, – буркнул Хайден и покосился на полисмена рядом, – у меня зрение плохое. И вообще, я после болезни, вот и тошнит.

Пожилой коп вздохнул, вписал данные его ментального паспорта в толстенный журнал и вернул карточку с личными данными.

– Свободны, Ниссен. Из города до выяснения обстоятельств выбираться запрещено. Уяснили?

Чего тут не уяснить.

Подвинув репортера и стараясь не касаться йит даже краем оборванной грязной одежды, Хайден Ниссен спокойно покинул участок. Никто не провожал взглядом худощавого парня неопрятного вида и ужасных манер. У всех были более важные дела.

Улица встретила пыльным ветром и прохладой – так и есть, вот-вот польется дождь. Отросшие до плеч волосы трепал ветер, а мысли в голове гуляли не самые веселые. А если полиция передаст данные убийства в Инквизицию? Слава Древним, его случайная роль в этом грязном деле не так велика, но лишнее внимание тоже ни к чему. Можно, конечно, и удрать. Но куда? Вон в Атлантиде, глядишь, Инквизиция не достанет: свободная зона, им даже летучие города не указ. Или в СССР, но, если верить газетам, те края до того роботизированы, что Раст заскучает. Говорят, еще недавно в той далекой холодной стране умирали от непосильных работ и голода крестьяне, а потом Старшие продали им партию шогготов. Но и шогготам быстро надоело работать за идеи, и вот тогда Новый Ирам собрал русским со товарищи первую дюжину «самоваров», примитивных роботов с множеством функций сообразно типу работ. Вскоре в СССР научились делать лучших роботов и уже много лет работали над человекоподобными. Тут Раст уж точно обзавидовался, но тем он и хорош, что не дает волю чувствам.

Хайден заглянул в бакалею, затем в булочную и поспешил к припаркованному у парка Орандж автомобилю. Раздолбанный серебристый «Кер-дизель-3» с царапинами на покатых крыльях был не так прост, содержимое его капота Хайден перебирал сам и точно знал, на что способно это железное сердце.

Если размышлять здраво, лучше бежать сразу в Тибет, у людей там хотя бы власть. Зыбкая, правда – оттого, что никем не признанная. Глупости всё это, ну к каким повстанцам ты убежишь, ведь давно известно – везде хорошо, где нас нет.


Дождь обошел Болота стороной.

Раст торчал над вентиляционным отверстием точно памятник, и еще издали можно было подумать, что на одном из холмов вместо культурных сортов злаков вырос робот. Если знать, что внутрь холма уходит эскалатор, пусть изрядно проржавевший, то становится не по себе. Если знать еще и то, что там, внизу – заброшенная пятнадцать лет назад станция метро, наполовину заваленная динамитным взрывом и подтопленная болотцем, делается еще хуже.

Хайдену повезло, что он нашел это место. Окраина города, но совсем не такая, как, например, Респиратор – крупный промышленный район, когда-то вынесенный за город, потому что роза ветров там удачная, а то, что сизые осадки падают на пару соседних городков, никого не волновало. Респиратор получил свое название как раз от масок, которые рабочие не снимали никогда. Для того чтобы не отрывать людей, выносливых шогготов и их полукровок от работы, в это адское жерло завозили воздух в баллонах, громадные дирижабли лавировали между труб и спускали на платформы всё жизненно необходимое. Подъезды к району перекрывали грузовые роботы, а люди там работали безвылазно. Говорят, когда рабочие выезжали в положенный отпуск или хотя бы на время покидали Респиратор, многие поначалу не могли свыкнуться и падали в обморок, надышавшись более или менее чистого воздуха.

Заброшенной же станцией метро давненько не интересовались – когда выяснилось, что место для целого куска ветки было выбрано неудачное, а деньги уже отмыты, виновных отыскали на пути к Европе. Парочку воротил преподнесли ночным призракам в качестве маленького презента, а прочих сдали ми-го, чтобы неповадно было. До сих пор леди и джентльмены мрачно шутили на светских раутах, что же с беднягами сделали – где разрезали, где сшили.

Хайден любил свои болота, но надолго задерживаться в этих краях тоже не собирался. Расту нужно хотя бы раз в три месяца проходить профилактику, а на станцию с соответствующим оборудованием тишком не попадешь, и роботу ох как не хотелось каждый раз лезть в доступные только искусственным интеллектам информационные частоты Шума только потому, что его хозяин не выносит Великие расы. Примерно настолько же, насколько Раст порой не выносил своего хозяина.

Хайден знал толк в роботах. И своего он собрал из барахла на свалке, чем, конечно, гордился. Кое-что пришлось докупить в Черных Доках – контрабандном рынке техники, каждый раз возникавшем на новом месте, чтобы имевшиеся там части роботов и прочие заинтересованные личности не подняли в Шуме скандал.

Ему нравилась идея сделать из «самовара» подобие человека. Только о человечности у Хайдена были свои понятия. Расту намеренно сохранили волю и чувства, и он не совсем понимал, зачем хозяину устрашающее чучело, похожее на двухметрового человека, торсом впаянное в платформу на шагающих шасси. Его не старались очеловечить до хотя бы малейших понятий о красоте, напротив. Если не любишь самих людей, можно играть с их подобием в куклы. Шарнирные манипуляторы Раста были похожи на сломанные руки, срощенные неправильно, «лицо» устрашало топорностью.

Робот скрылся в люке, грузно зашагал вниз по металлической лестнице. Хайден оглянулся пару раз – мельком и скорее по привычке, и нырнул следом.

– Знаешь, что сегодня в городе летало? – прокричал он в холодную тишину эскалаторного спуска. – Твоя конфетка!


Раст любил дирижабли.

Летучие корабли на магитронных дизельных ускорителях тоже, но они изрядно шумели, а робот ценил тишину. Потому дирижабли, а в особенности – типа «Андерскай». Вертикальный взлет, сверхлегкая конструкция на основе сплавов дагония и алюминия и стильный цвет, чаще всего – металлик. Если нечем было заняться, Раст обычно уединялся с Компьютером на бывшей платформе, а теперь – площадке для тренировок. Так ее прозвал хозяин, но на деле никогда там не тренировал ничего, а только пил крепкие жидкости, от которых наутро страдал. Хайден собрал компьютер, еще когда учился в Мегаполис-Университете, на первых курсах, после смерти брата. От старшего брата, Хантера Ниссена, остались только ночные кошмары да газетная вырезка, приклеенная к колонне.

Хайден никому никогда не говорил, зачем ему понадобилась здоровенная ламповая машина, что занимала добрую треть немного захламленной платформы, но всегда что-то паял и чинил в ее механизмах. Кабели питания пришлось заменить на автономный дизельный генератор и периодически кормить его магитронной светожидкостью, она быстро портилась, но по-другому пока не получалось. Если компьютер работал, Раст устраивался рядом за деревянным столом и мастерил фигурки цеппелинов.

– Ты говорил, у тебя закончилась жесть? – Хайден заглянул через его плечо на фигурки размером с ладонь, миниатюрные копии моделей «Андерскай».

Робот кивнул.

– И краска?

Снова кивок. Иных средств общения – кроме Шума, который был не более чем радиоволной, – ему не оставили. С другой стороны, под землей радиосигналы не в ходу, и это было неудобно. Но со временем робот и человек привыкли, обходясь жестами и словесными приказами Хайдена.

– Отлично, завтра идем за покупками. Свари мне кофе, я буду у себя.

Хозяин жил в странной хибаре из деревянного хлама, на следующей платформе. Нужно было пройти тоннель и задавить неуклюжими шасси пару-тройку юрких крыс. Само собой, кофе остывал, и в привычку человека вошло швыряться чем попало в удаляющегося робота. Иногда это были жестянки из-под консервов, накануне купленных на поверхности, и тогда робот вытягивал манипулятор, подбирал банку и прикидывал, хватит ли ее на пару гондол. Но в последнее время материалов не осталось, и Раст обрадовался возможности «подышать воздухом».


Ярмарка раскинулась на одном из заброшенных складов в районе Красных Шатров. Развалы торговцев перемежались с ткацкими рядами, на которых яркие оранжево-красные отрезы ловко маскировали детали для роботов, сине-зеленые – разномастную экзотическую живность, желтые цвета призывали любителей покопаться в мелочевке блошиных рядов, а прочие вовсе ничего не значили.

Хайден припарковался и вытащил из своего «Кер-дизеля» чемодан с наклейками разных стран – еще отцовский. Раст грузно вывалился с заднего сиденья и зашагал прямиком к желтым развалам. Новые руки ему в этом месяце не светили, но в глазах робота было только привычное равнодушие.

– Ну что, железяка, – сказал Хайден, – мне бы прикупить еще деталей. Ты как?

– Почти всё нашел, хозяин, – отозвался Раст. – Оплати и пойдем.

Тут их и отыскала девочка.

Она снова выглядела нелепо и ярко, словно цветок на свалке. С этим дурацким хвостиком, точь-в-точь как в участке на Блум-стрит.

– Смотрит так, будто вы знакомы, – заметил Раст.

– А то не знаю… – Хайден осекся и поджал губы.

– Чего тебе? – бросил девочке.

– А с кем ты разговариваешь? – Нахалка проигнорировала вопрос.

– Ни с кем. Заблудилась?

– Да.

– Что ты вообще забыла в таком районе? Одна здесь ходишь?

– Нет, я с Й`ит-Архш-е, – старательно выговорила девочка, – только он ушел куда-то. Ну и ладно! Не хочу обратно в приют.

– Ты живешь в приюте? – Сердце Хайдена дрогнуло, он сам вырос в одном из приютов и знал, что там не так весело, как завлекают плакаты спонсоров на благотворительных вечерах.

И всё же он огляделся – на всякий случай, прежде чем спросить:

– Так чего ты хочешь от меня?

– Возьми меня к себе, – быстро сказала девочка и выставила указательный пальчик до того, как в ответ возмутились. – Всего на один денек! Хочу побыть с настоящим человеком, а не…

Спаси ребенка хоть на день! От этих монстров, что распоряжаются жизнями людей, прикрываясь фальшивой добродетелью. Но разве ты сам не…

– Нашла у кого гостевать.

– Пожалуйста, что тебе стоит! – заныла девчонка. – Возьми меня с собой, я не стану мешать, обещаю!

– А не сдать ли тебя в полицию?

– Ты не любишь полисменов. И потом, если отдашь меня полиции – возьму и скажу им…

– Пошли, Раст, – отвернулся парень.

– Скажу им про Шум! – топнула девочка ногой.

В спину Хайдена вонзилось холодное лезвие страха.


Дома было тихо, лишь по забросанной чертежами платформе шуршала мышь. Девочка храбро раздавила мышь ногой, из-под светло-коричневой туфельки вытекла густая кровь, замарала бумаги.

– Раст, кофе, – глухо приказал Хайден.

Робот послушно зашагал в тоннель. В его манипуляторе позвякивали жестяные банки.

Глаза девочки пожирали компьютер. Наконец она задумчиво произнесла:

– Нет, это ни при чем.

– Кто ты? – пробормотал Хайден.

– Меня зовут Оли.

Как будто это исчерпывающий ответ. Но девочке была безразлична вежливость.

– Ты показался мне интересным, – заметила она. – Тогда, на Бойме-стрит, ты стоял и смотрел на убийцу, оставившего жертву умирать у стены. Странно ты себя повел.

– Пусть люди сами разбираются со своими делами.

– При чем тут это? Ты не жалуешь гибридов, верно? Но ведь они тебе не сделали дурного. Не они заперли тебя здесь. Кто это?

Быстрым шагом Оли подошла к старой колонне и ткнула пальцем на прикрепленную к ней газетную вырезку.

– Тебя не касается, – прорычал Хайден.

Оли задрожала и опустила голову. Тусклый свет, озарявший подземелье, словно отступил от нее, ореол темноты сгущался у очертаний хрупкого силуэта.

– Уходи отсюда, – Хайден услышал свой голос как будто со стороны.

– Это ты убил его? – Детское удивление рвануло воздух. – Как смеешь ты называть себя гражданином, или это и есть право человека разобраться со своими проблемами?

– Что? Да как ты… маленькая…

Крик ужаса застрял в его глотке. Девочка шла навстречу.

– Кто? Кто я, по-твоему?

Глаза ее закатились, словно шары, упавшие в лузу бильярдного стола. Рот приоткрылся, с нижней губы тягучей нитью повисла слюна.

– Раст! – позвал Хайден пересохшими губами. – Раст.

Глазницы девочки расширились, и два отвратительных бурых отростка, похожих на щупальца улитки, вынесли глазные яблоки навстречу человеку.

В глубине тоннеля глухо шагал робот.


Оли иногда брали с собой в город, и девочка считала такие дни праздниками. Почти всю жизнь она провела в приюте Веспер-шира. Название, собственно, носил особняк, который богатый предприниматель, меценат и авиатор, основал совместно с йит.

В мире все теперь связаны, ничего удивительного, что Великие расы объединились с человечеством. Говорят, раньше всё было совсем иначе. Но если бы не доверие к Древним, которое прививалось с раннего детства, разве смогла бы она научиться доверять миру там, за воротами приюта?

Вряд ли. И вряд ли отважилась бы подойти к преступнику, который позволил умереть человеку на улице.

Она знала, что значит смерть, и никогда не жалела о том, что с ней сделали, это была малая плата за жизнь. В лаборатории ми-го ей пересадили некоторые органы йит, чтобы она могла побороть тяжелую человеческую болезнь. На такую операцию разрешение давал шеф полиции лично, ведь дело было даже не в том, что все гибриды состояли на особом учете.

Согласно представлениям Великой расы Оли была очень важной персоной. Именно так. Не каждая девочка ее возраста может обладать настолько ярким даром. Оли была на редкость сильным телепатом. Иногда ее услугами пользовалась та же полиция, и кстати, еще они угощали ее печеньем. В приюте, по правде сказать, печенья не допросишься – человеческие врачи убедили йит, что сладкое вредно для зубов.


Глаза давно привыкли к темноте, но темнота никогда не пугала Оли.

– Ты всё врешь! – кричал Хайден. Его лицо сильно побледнело, словно выцвело. – Копы отказались браться за это дело, но я знаю, что шогготская Корпорация занималась проектами Шума. Это они убили моего брата!

– Хантер был слабым Чтецом Шума, – полу-йит шагнула вперед, щупальца качнулись в такт, – но там, на ярмарке, я поняла, как ты общаешься со своим роботом. Удивительно… Твой брат и мечтать не смел о подобном, верно? Но ты предал, позволил Корпорации забрать его, чтобы самому выжить. Только что ты называешь жизнью?

– Это не так. Я не предавал. Ты врешь…

– Не выносишь гибридов, хотя сам не лучше. Понимаю твои мотивы, Чтец. Только ведь ты опасен для Корпораций, рано или поздно они найдут тебя. Шум закрыт для людей, это закон.

– Ты меня учить будешь, уродка?!

Щупальца вжались в глазницы, как если бы по ним хлопнули рукой. Девочка всхлипнула и бросилась по газетам и чертежам к выходу. Каблучки застучали по эскалатору.

Хайден смотрел вслед, пока она не исчезла во мраке, и лишь когда хлопнула крышка люка, человек словно очнулся, с шумом втянул тяжелый, застоявшийся воздух и тяжело осел на пол.

– Кофе, хозяин, – сказал Раст.


Майор Маркес | Бестиариум. Дизельные мифы (сборник) | * * *



Loading...